Love is on my side
1 февраля 2026 г., 18:38
Феликс толкнул дверь комнаты для реабилитации. Поздоровался с физиотерапевтом, скинул худи, оставшись в майке, и лёг на кушетку для массажа.
Три с лишним часа на сцене оставили тело натянутым, как струна. Ниже лопаток ныло тупым спазмом, плечи словно сжало тисками.
Умелые руки физиотерапевта прошлись вдоль позвоночника, разминая узлы напряжения, и мышцы начали понемногу поддаваться.
Аромат солёного бриза, который витал в помещении, напомнил об Австралии и доме.
Феликс позволил себе расслабиться. За закрытыми веками мелькнул океан. Потянул за собой череду воспоминаний…
***
октябрь 2024
Сидней, Австралия
…Вода оказалась ледяной — Феликс и забыл, каким холодным бывает океан весной. Но они всё равно нырнули с разбегу, визжа и хохоча, как дети. Хёнджин прыгнул ему на спину, обхватив ногами, и они рухнули в волну с оглушительным всплеском. Феликс вынырнул, отфыркиваясь, поймал Хёнджина за руку и потянул глубже, туда, где волны были выше, сильнее. Мемберы и стафф разбирали оборудование и возились с барбекю где-то поодаль, тоже отдыхая после съёмок. Но в воде остались только они двое — и океан. Они боролись и брызгались, догоняли друг друга, прыгали через волны — резвились, как будто им снова было по семнадцать, а не ближе к тридцати. Когда силы иссякли, выбрались на берег — довольные, задыхающиеся, продрогшие до костей. Феликс сел на разложенное полотенце, откинулся на руки. Хёнджин плюхнулся на спину рядом, тяжело дыша. Утреннее октябрьское солнце заливало океан золотым светом и согревало кожу — блаженство после ледяной воды. Феликс прикрыл глаза и подумал, что это утро идеально подходило их отношениям: не зарождающиеся, как рассвет, не угасающие, как закат, а в самом лучшем моменте — где всё ещё впереди, и всё уже есть. Где-то вдалеке раздавался смех Джисона, крики чаек, шум прибоя. — Я так счастлив! Хёнджин перекатился набок, подперев голову рукой. Голос его переполнял восторг. Феликс наклонил голову, встретился взглядом. — Я рад. Я тоже. — Представляешь, как здорово было бы жить здесь? — глаза Хёнджина мечтательно горели. — Быть обычным человеком, никуда не спешить, ходить на пляж каждый день вместе. Жить вместе… Феликс потянулся, сгребая песок ладонью. Мелкие крупинки сыпались сквозь пальцы. — Эта гонка не навсегда. Когда-нибудь так и будет. Мы будем жить в Австралии. И в Париже. И в Швейцарии. Хёнджин сел, обхватив колени руками. — Но я люблю выступать! — отчаянная страсть в его голосе смешивалась с капризными нотками. — Хочу, чтобы наша эпоха Stray Kids продлилась как можно дольше. Чтобы мы собирали стадионы, чтобы горели глаза стей! Чтобы мною восхищались. Он уткнулся лицом в колени. — Почему я не могу иметь и то, и другое?! Феликс придвинулся ближе, положив ладонь ему на спину. Погладил по влажной коже, ещё прохладной после океана. — У нас и так есть и то, и другое. Учитывая наше положение, нам чертовски повезло, что мы есть друг у друга. Хёнджин взглянул из-под ресниц. — Представляешь, как здорово было бы сейчас тебя поцеловать? Он накрыл ладонь Феликса своей, переплёл пальцы, потянул на себя. Феликс качнулся, теряя равновесие, но успел упереться второй рукой в песок, не давая себя завалить. — Хёнджин-а! — прошипел, оглядываясь по сторонам. Но сдержать улыбку не смог. Из них двоих Хёнджин чаще вёл себя импульсивно, а ему зачастую приходилось исполнять роль разумного взрослого и думать о последствиях. Но целоваться и вправду хотелось жутко. Взгляд сам собой тянулся за каплями, которые стекали по рукам Хёнджина, скатывались с плеч, застревали в ключицах. Майка облепила грудь, обрисовывая каждый изгиб. Мокрые волосы прилипли ко лбу и вискам. Весь он выглядел адски соблазнительно. Феликс закусил нижнюю губу. — Очень хочу тебя поцеловать, — признался он. Хёнджин застонал — и внезапно схватил его за локоть, дёрнул на себя. Феликс, не удержавшись в этот раз, рухнул на него. Хёнджин откинулся назад, увлекая за собой, и они упали в песок в клубке конечностей. Рассмеялись, запыхавшись. Отпихнув чужое плечо, Феликс откинулся на полотенце рядом. Хёнджин зажмурился, подставляя лицо солнцу, всё ещё не выпуская их переплетённые пальцы. — Чёртовы гомофобы! — сказал он. — Я люблю свою страну, но как же хочется жить в свободном мире! Феликс приподнялся на локте, глядя сверху вниз. Песок прилип к их мокрым рукам и плечам шершавыми пятнами, впутался в волосы, придавая дикий беспечный вид. — Тебе очень идёт свободный мир, Хёнджин-а, — сказал он мягко. — Ты такой беззаботный здесь. Я бы хотел, чтобы ты жил в какой-нибудь западной стране. Или в той же Австралии. Где ты можешь быть собой и дышать свободно. Хёнджин повернул голову, улыбнувшись лукаво. — Ozzy boy Hyunjin? — Ozzy boy Hyunjin, — подтвердил Феликс, расплываясь в ответной улыбке. Хёнджин тоже повернулся на бок, лицом к нему. Взял его ладонь и подсунул себе под щёку. Прижался, ластясь как котёнок. — Мне хорошо там, где ты. Даже в Корее. Даже в нашей клетке за стеклом. Он потёрся щекой о пальцы. — Ты моя Австралия, Ёнбок. Ты — место, где я могу дышать. Феликс поднёс вторую руку к его лицу, положил ладонь на щёку, провёл подушечкой по скуле — медленно, ласково. Чуть стянутая солью океана кожа под пальцами нагрелась от солнца. Потребовалось много лет, чтобы Хёнджин принял себя — мягкого, чувствительного, влюблённого в другого мужчину. Феликс повторял снова и снова, что именно такой он — самый красивый и самый желанный. А Хёнджин, который всё больше отпускал себя после переподписания контрактов, и вовсе срывал ему крышу. Феликс прочистил горло от внезапного спазма. — Люблю тебя пиздец как, — признался он. Хёнджин улыбнулся понимающе. — True fucking love. Кольцо Chrome Hearts с этой надписью Хёнджин подарил ему в сентябре на их юбилей: тысячу дней отношений. С тех пор Феликс носил его не снимая, как когда-то кольца хомайки. Его романтичный парень…***
После массажа Феликс расстелил коврик на полу для растяжки. Всё ещё чувствуя тепло нагретой солнцем щеки Хёнджина под своей ладонью, солёный вкус океана на губах… Свинтил крышку с бутылки и припал к ней, делая жадные глотки. Отбросил её и вытер со лба пот полотенцем. Мысли снова вернулись к Хёнджину. Всё же жаль, что на этот день влюблённых им не доведётся устроить что-нибудь романтичное. Будь они свободны сегодня… Взгляд зацепился за покатившуюся бутылку…***
январь 2025
Гонконг
Гул басов, визг восторга фанатов, гром музыки вокруг. Концерт в Гонконге почти отгремел, остались энкорные песни. Фестивальная версия Chk Chk Boom пульсировала на арене в Гонконге агрессивным весельем. Феликс откручивал крышку бутылки, когда Хёнджин повернулся и сделал шаг навстречу. Подмигнул ему, стаскивая кепку. Наклонился, задев губами плечо, и прижался лбом к виску — готовый облиться вместе. Феликс, зажмурясь, щедро плескал из бутылки над их головами, стараясь всё же больше лить на себя. Тепло кожи Хёнджина, его дыхание в ухо, стекающая по лицу вода — всё слилось в момент абсолютной близости. Всего секунды здесь и там, которые они могли легально присвоить себе на сцене, не получая нагоняй от менеджеров. Ловить в драйве концертов это ощущение — они вместе и делают то, что любят. Рассмеявшись, Феликс обернулся, на мгновение прижал лоб Хёнджина к своему, потрепав по ёжику на затылке, — и они разбежались в разные стороны, продолжая выступать. Следующим утром, подрёмывая в кресле самолёта по пути в Корею, Феликс встрепенулся от тихого смеха рядом. Хёнджин уткнулся носом ему в шею и глупо улыбался. Феликс потянулся руками вверх, опустил одну на плечо рядом и вопросительно приподнял бровь. Отвечая на немой вопрос, Хёнджин ткнул ему экран телефона. На видео оказался запечатлён тот самый момент с обливанием на концерте. Феликс вгляделся в изображение. Выражение лица у Хёнджина на видео — блаженное, почти эйфоричное. Глаза прикрыты, губы тронула мягкая улыбка. Он выглядел влюблённым. Слишком очевидно влюблённым. Снова. Феликс мысленно простонал. Акгэ точно взорвутся. Менеджмент влепит очередной выговор. Но Хёнджин, прижавшийся к нему сейчас, горячий и смешливый, казался таким счастливым. — Я опять выгляжу как дурачок? Феликс погладил его по плечу. — Ты выглядишь как будто поймал дзен. — Мы смотримся романтично вместе, правда? — Слишком романтично. Нам попадёт. Он прижал Хёнджина к себе, чувствуя, как тот расслабляется. — О чём ты думал в тот момент, чагия? — Да ни о чём. Мне просто становится спокойно, когда ты рядом. Он поёрзал, устраиваясь удобнее, буквально растекаясь в объятии. — You are my safe place, — признался не в первый раз. Феликс положил голову ему на макушку, вдохнул знакомый запах. — А ты — моё, — прошептал он. За иллюминатором плотное покрывало облаков отрезало их самолёт от мира внизу. Через пару недель начнётся новый виток концертов. Бесконечные съёмки, встречи, показы. Продолжение мирового тура. Новые стадионы, города и страны. Но эти пару часов в самолёте можно было не думать о работе, о рисках, о последствиях. Хёнджин счастлив. И это главное.***
Пальцы легли на плечо, корректируя угол растяжки. Феликс открыл глаза — тренер присел рядом на корточки. В пояснице что-то мягко щёлкнуло — позвонки встали на место. Тепло разлилось вдоль позвоночника, спазм начал отпускать. — Как прошёл концерт, Феликс-сси? — Отлично, спасибо. — Как зрители восприняли Bounce Back? Помню, как ваш лидер отстаивал песню, чтобы её позволили включить в сет-лист, — он коротко хохотнул. Феликс тоже улыбнулся. Хану и Банчану пришлось несколько раз переписывать лирику, чтобы песне позволили увидеть свет…***
14 февраля 2025
Инчхон
…Первые аккорды Bounce Back разнеслись по Inspire Arena в Инчхоне, и адреналин ударил в кровь. Феликс шагнул вперёд вместе с остальными, чувствуя, как тело само включается в режим исполнения. Первое выступление с этой песней вживую. Манифест их несгибаемой воли и способности подниматься на ноги, несмотря на испытания и препятствия. Он вкладывал в каждое слово, в каждое движение накопившиеся за годы эмоции. Их «fuck you» всем тем, кто когда-то смотрел свысока — не верил, не давал заслуженных наград, не признавал достижений. Тем, кто считал их мелкими сошками, которые должны прыгать как обезьянки по малейшему требованию. Пусть посмотрят на них сейчас. Середина мирового тура. Заполненные стадионы. Миллионы зрителей на стримах концертов. И это только начало. На периферии зрения мелькали мемберы — каждый на своём месте, отдавая себя без остатка. Уверенность в голосе Банчана, яростный рэп Джисона, мелодичные взлёты партии Чонина. Они были командой. Семьёй. Арена взрывалась криками. Волна лайтстиков качалась в такт музыке, тысячи голосов подпевали словам. Феликс поймал движение слева — Минхо скользил по сцене, словно его ноги не касались пола. Каждый шаг, каждый поворот — резкий и чёткий, попадающий точно в бит. Музыка сбилась в резкий брейкбит после последнего куплета. Феликс двигался к центру сцены вместе с остальными. Дэнсбрейк — их финальный удар, кульминация всей песни. Мемберы собрались вокруг для последней части хореографии. И в центре — Хёнджин. В белой рубашке без рукавов он выделялся ярким, почти кричащим пятном среди остальных в чёрных пиджаках. Провокационный розовый ёжик и точёные скулы. Рельеф мышц проступал под светом софитов. Каждое движение подчёркивало силу и гибкость одновременно. Резкий, почти агрессивный взмах — хлопок ладонью по груди, а затем рука взметнулась вверх. Кулак вскинут в воздух — вызов, брошенный всему миру. И сразу волна. Тело Хёнджина стекало вниз как густая карамель, переходя из одной формы в другую: от плеч через грудь, выгнутую дугой, к бёдрам, которые качнулись с такой чувственной, почти непристойной плавностью, что дыхание перехватило. Разведя колени, Хёнджин опустился на корточки, продолжая танцевать руками. Дерзко. Сексуально. Бунтарски. И абсолютно, невыносимо красиво. Феликс исполнял свою партию чуть в стороне, краем глаза следя за соло Хёнджина во время дэнсбрейка. Где-то глубоко в груди разливалось тепло — знакомое, но от этого не менее острое. Огромная, всепоглощающая гордость поднималась, сжимая горло. Хёнджин заслужил место в центре сцены. Заслужил каждый взгляд, прикованный к нему, каждый восторженный вздох, сорвавшийся с губ фанатов. Он работал для этого — годами, не щадя себя, ломая и собирая заново своё тело, свою уверенность. «Самый лучший», — подумал Феликс, и улыбка сама собой коснулась его губ. «Мой».***
Обычно после концертов мемберы возвращались все вместе — в атмосфере весёлого возбуждения или уютной тишины, но — рядом. Однако сегодня расписание составили так, что упражнения для спины шли почти сразу после выступления. Поэтому он уехал раньше и один. После массажа и растяжки, он чувствовал, как напряжение уходит из плеч, из поясницы, из шеи. Мышцы расслабились, спазм отпустил. Он позволил себе минуту просто полежать, наслаждаясь этим редким ощущением полного комфорта. Дверь открылась, заставив вздрогнуть от неожиданности. Деловым шагом подошёл Ким Джунхо, один из менеджеров. Остановился рядом, строго сложив руки на груди. Феликс сел, глядя вопросительно снизу вверх. — Феликс-сси, мне нужно с вами поговорить. — Да, хён? Джунхо привычным жестом поправил очки и поджал губы. Он явно подбирал слова. — Я спустился специально, чтобы напомнить вам об определённых ограничениях сегодняшнего вечера. Я уже поговорил с Хёнджин-сси. Понимаю, что сегодня 14 февраля, но вам двоим категорически запрещено оказываться в одном номере. Вам обоим нужен полноценный отдых перед завтрашним выступлением. Он выговаривал слова медленно, педантично — намекая тем самым, что Феликс до сих пор не владел корейским в совершенстве. Феликс поднялся на ноги, тоже скрестив руки на груди. «Какой спесивый сноб!» — фыркнул про себя. — Кроме того, — продолжал менеджер, — несмотря на то, что этаж выкуплен под мемберов и стафф, присутствие большого количества фанатов в отеле создаёт дополнительные риски. Любая неосторожность может иметь последствия. Феликс кивнул, сцепив пальцы чуть крепче. — Я всё понимаю, хён. Я останусь в своём номере. Джунхо прищурился, изучая его лицо. Указательным пальцем подтолкнул оправу выше по переносице — явно не веря ни единому слову. — После подписания контрактов вы оба стали смелее. Это хорошо, что вы чувствуете себя свободнее в рамках работы. Но свобода не означает безрассудство. Вы же понимаете, что ваше положение в группе особенное. Два визуала, которые притягивают основное внимание. Акгэ с обеих сторон… — Я знаю. Феликс перебил, не желая слушать очевидное. — Я всегда осторожен, хён. Джунхо посмотрел на него долгим, взвешивающим взглядом. — Хорошо. Я рассчитываю на Вас. Он развернулся к двери. — Если что-то произойдёт, это будет на моей ответственности тоже. Помните об этом. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Феликс встретился взглядом с тренером: тот смотрел сочувствующе. Он опустился обратно на коврик, перевернулся на живот. Последнее упражнение — кобра. Прогнулся в пояснице, запрокинув голову, растягивая грудь и плечи. Хёнджин будто расцвёл после переподписания контрактов. Стал раскрепощённее. А он сам? Скорее, наоборот. Всё чаще чувствовал усталость и разочарование. Он вырос из роли солнечного мальчика, улыбающегося и послушного 24/7. Фанаты перестали казаться исключительно опорой и поддержкой: слишком часто одержимость и безумие мелькали в направленных на него взглядах, слишком много злобных комментариев и даже угроз он получал. Розовые очки, сквозь которые он когда-то смотрел на мир, разбились за годы карьеры. Акгэ Хёнджина ненавидели его, собственные акгэ ненавидели Хёнджина — и эти больные люди могли реально навредить. Не физически, может быть, но в медиапространстве точно: ложные слухи, волны хейта, скандалы на пустом месте. Их бизнес базировался в гомофобной стране, и никакие контракты этого не изменят. Никогда им не дадут свободно выражать свои чувства. Никогда. Но Хёнджин был счастлив. Позволял себе проявлять эмоции, не прятать их, быть собой. А значит, Феликс поддерживал любые его начинания. — Феликс-сси, — раздался голос тренера. Феликс обернулся. — Извините, что прерываю. Он присел на корточки рядом. — Да, хён? — Я хотел поделиться мыслями. Феликс ободряюще кивнул. — Обидно, наверное, не провести День святого Валентина с любимым человеком. Но менеджмент можно понять — безопасность прежде всего. Феликс сел, зацепив локоть запястьем и вытягивая руку в сторону. — Конечно, хён. Нам не привыкать к ограничениям. Тренер вздохнул, почесал затылок. — Я просто вспомнил, что моя племянница на днях показывала мне видео в тиктоке. Там Вы, Хёнджин и Джисон вместе. Феликс замер. Им с Хёнджином года три не разрешали совместных лайвов… Скорее всего, и этот не одобрили бы. Но после концерта в Маниле, будучи под действием адреналина, он поддался порыву и буквально ворвался к Хёнджину в эфир. — Она показывала мне кадры… Тренер замялся, не желая переходить черту. — Ну, как Хёнджин смотрел на вас. И выпытывала, не в отношениях ли вы. Конечно, я ни в чём не признался — NDA, да и вообще это никого, кроме вас двоих, не касается. Он почесал нос от неловкости. — Но вы такие очевидные, Феликс-сси. Может, правда, лучше не оказываться рядом в публичных местах слишком часто? Феликс усмехнулся и вздохнул. — Вы правы, хён. Мы не будем. Тренер кивнул. — Заканчивайте упражнения. И отдыхайте. Завтра снова длинный день. Тот эфир выдался беспрецедентно весёлым. Даже хорошо, что к ним в номер срочно прислали Джисона, чтобы сгладить слишком романтический вайб, неизменно сопровождающий их двоих, как бы Феликс ни старался выглядеть отсранённым. Хёнджин держать себя в руках даже не старался. Поэтому эдиты с его влюблёнными взглядами, как бережно собирал резинкой волосы Феликса, как касался его во время истории с эпиляцией — вирусно разлетелись по соцсетям. Менеджмент потом вежливо выговорил им двоим всё, что думает о спонтанных эфирах. Джисон отчитал их менее вежливо за то, что его подняли среди ночи. Но оно того стоило. Хёнджин был счастлив. Сев со скрещенными ногами, Феликс начал дышать так, как учил терапевт: глубокий вдох через нос, задержка на четыре счёта, медленный выдох через рот. Представлял, как воздух наполняет лёгкие — будто у пловца перед нырком. Вдох. Задержка. Выдох. После дыхательной гимнастики поднялся и накинул худи. В теле разлилась приятная лёгкость, движения ощущались воздушными. Он направился к себе. Теперь ванна и спать.
