So good

      Войдя в номер, Феликс первым делом скинул кроссовки и прислонился спиной к двери, на секунду зажмурившись. Тишина давила на уши после гула арены, коридоров и разговоров. Комната казалась слишком тихой и безликой. Хорошо бы сейчас оказаться в их с Хёнджином квартире, чтобы можно было молча развалиться рядом на кровати и ничего не объяснять — просто быть вместе.       В ванной он открыл кран, пустил воду погорячее и добавил соли из маленького пакетика с логотипом отеля. Запахло чем-то искусственно-хвойным, совсем не похожим на домашнюю ванну с настоящей морской солью и ароматическими маслами. В которой они с Хёнджином веселились или расслаблялись на фоне тихой музыки. Сейчас его окружала только гулкая тишина.       Феликс погрузился в воду по плечи, и приятная тяжесть окутала расслабленные мышцы. Горячая вода вытягивала всю дневную усталость. Он взял телефон и, откинув голову на бортик ванны, стал листать ленту. Мелькали отрывки выступлений. Банчан в кроп-топе. Сынмин, гениально исполняющий чанбиновскую Ультру. Шутки и челленджи тут и там. Он сам в костюме Наны — Хёнджин пришёл в восторг, когда увидел на примерке. Блистательный Hallucination от Минхо.       Он ставил лайки, иногда улыбался уголком губ.       Листая дальше, почти машинально ткнул в очередное видео — и охнул.       На экране Хёнджин медленно спускался с самого верха сцены, его силуэт скрывала темнота. Конечно, Феликс видел исполнение Unfair на репетиции — а уж записывать трэк в студии вместе, создавая бэк для вокала Хёнджина, оказалось и вовсе чем-то из разряда мечты. И всё же выступление на концерте отзывалось в сердце иначе.       Короткие розовые волосы горели ярким пятном в свете софитов. Хёнджин уверенно шёл, глядя прямо в объектив камеры, отрывисто читая рэп. Пальцы его легли на кожаную полуюбку в районе паха, притягивая взгляд. Феликс начал непроизвольно покусывать нижнюю губу.       Свет на сцене разгорелся ярче. Хёнджин медленно присел на корточки, драматично обхватив голову рукой — выглядело так, будто вес эмоций песни физически пригнул его к земле. Он старался петь ниже, тембром, похожим на голос Феликса. Джинни не просто пел — проживал песню, пропускал слова через себя с такой интенсивностью, будто хотел на эти три минуты стать им, Феликсом, чтобы понять его чувства во время исполнения.       Хотя что там понимать. Для такого любителя символизма, как Хёнджин, всё было слишком просто и очевидно с первого взгляда — когда Феликс показал ему законченные наброски лирики. Хёнджин тогда сидел на диване, скрестив ноги, бегая глазами по строчкам, и улыбка его становилась всё шире с каждым куплетом.       — Про кого песня, Ёнбок-а?       Он отложил блокнот, подошёл, притянув Феликса за талию к себе. Хитрая ухмылка играла на губах.       — Про красавицу и чудовище. Помнишь, мы мультфильм смотрели?       — И ты, конечно, красавица?       — Нет, я чудовище.       Феликс, и правда, воспринимал себя именно так. Монстром, созданным индустрией, подогнанным под стандарты, слепленным по лекалам, чтобы играть придуманную роль.       — А кто тогда красавица?       Ухмылка Джинни разрослась ещё шире.       Феликс прищурился.       — Напрашиваешься на комплименты?       — Мхм.       Хёнджин потёрся своим носом о его.       — Ты — моя Belle, Хёни. Ты меня исцеляешь. Возможно, только благодаря тебе моя кукушечка всё ещё в относительном порядке.       Хёнджин мог возносить до небес его голос и внешность, упоминал и восхищался при любом удобном случае… Но на самом деле любил в нём не артиста и не модель — а обычного парня. С ним можно было дурачиться и хохотать, смотреть аниме и слушать музыку, играть и готовить вместе, обсуждать всякое и быть просто… человеком, а не айдолом.       Феликс моргнул, возвращаясь мыслями в настоящее. Видео на экране уже закончилось, застыв на последнем кадре — Хёнджин, стоящий в луче света, голова запрокинута, горло обнажено.       Тепло, которое до этого равномерно разливалось по телу от воды, сфокусировалось в груди, расцвело там весенним цветком. Хотелось вскочить прямо сейчас, преодолеть эти глупые метры коридора — и оказаться рядом. Сжать в объятиях, уткнуться носом в плечо, вдохнуть родной запах.       Но в уме всплыл запрет менеджера, который звучал вполне разумно.       Да и Хёнджин, скорее всего, отрубился, как только вошёл в номер, и уже давно спит.       Пиликнул звук уведомления.       Телефон чуть не выскользнул из пальцев в воду.       Или не спит.       Феликс смахнул уведомление, открывая фото. Обнажённые ноги и живот, родинка слева от пупка, кожаная полуюбка, под которой рука обхватывает член.       По телу пробежала волна мурашек, волоски на руках вздыбились. Пальцы набрали быстрое сообщение.       «Не смей кончить, Хёнджин. Я не разрешаю»       «Ёнбооооооок»       Феликс ухмыльнулся.       «почувствуй, как он пульсирует в ладони       теперь расслабь пальцы»       «Пожалуйста! Я так близко»       «сожми себя у основания.       Вот так.       Молодец.       Дыши»       Телефон завибрировал входящим видеозвонком.       Феликс принял вызов — и сделал судорожный вдох.       Хёнджин извивался на кровати, будто не мог лежать спокойно. Ночник окрашивал кожу в тёплый янтарь, капли пота стекали по вискам и шее. Соски затвердели — тёмные горошины на поблескивающей влажной груди. Всё тело мелко подрагивало. Бёдра в кожаной юбке совершали непроизвольные толчки в пустоту, рот приоткрыт, губы искусаны.       Феликс пристально вглядывался в изображение. Он сам беспокойно заёрзал в ванной.       Хёнджин бросил взгляд из-под ресниц.       — Ёнбок-а. Скажи что-нибудь, пожалуйста.       Низ живота поджался, член заинтересованно дёрнулся. Феликс опустил голос, делая его ниже и тягучее:       — Ты ведёшь себя очень плохо, Хёнджин-а.       Всхлип Хёнджина отозвался в теле сладкой истомой.       — Юбка тебе ещё понадобится завтра на выступлении. Хочешь выступать в костюме, запачканном спермой?       Феликс сделал паузу, позволив образу сформироваться.       — Представь, как будут смотреться белые пятна на тёмной коже.       — Ты не помогаешь, Ликси-я! — простонал Хёнджин, зажмурившись.       Феликс хрипло рассмеялся. В ответ Хёнджин прогнулся в спине, протяжно заскулив.       — Поговори со мной, Джинни. Расскажи, что такое возбуждающее ты смотрел?       Хёнджин уткнулся лицом в подушку, издав нечленораздельный звук.       — Дай угадаю. Фанкамы собственного выступления?       Из динамика донеслось хныканье. Феликс провёл ладонью вниз по животу. Губы сомкнулись в тонкую линию, чтобы сдержать стон.       — Тебе понравилось смотреть на себя в моей одежде? Поющего мою песню?       Хёнджин оторвался от подушки. Посмотрел в камеру испытующим взглядом.       — А тебе? — его рука скользнула по ключице: медленно, демонстративно. — Тебе понравилось?       Взгляд Феликса неотрывно следил за пальцами, которые задержались в ямке между ключиц. Чёрный чокер туго обхватывал шею, сдавливая кожу.       — Хёнджин-а, — он прочистил горло. — Что ты задумал?       Хёнджин оттянул от шеи кожаную полоску и отпустил обратно, самодовольно улыбаясь.       — Угадай.       Джинни явно задался целью свести его с ума сегодня.       — Мне понравилось твоё выступление, — голос Феликса опустился ещё ниже, становясь мурчащим.       Он провёл большим пальцем по собственной ключице, повторяя путь чужой ладони на экране, наблюдая, как жадно Хёнджин следит за его движением.       — Твоя самоотдача, Джинни, напор, с которым ты пел — я не мог отвести глаз. Наши голоса вместе напомнили, как мы звучим в спальне.       Феликс бросил быстрый взгляд на чёрную юбку, короткую с одной стороны и длинную с другой.       — И ты выглядел таким красивым в моей одежде. Твои длинные ноги в этой юбке… Я дурею от того, какой ты нереальный.       Хёнджин продолжал сжимать себя под тканью одной рукой, другая водила по груди, задевая сосок. Он тихонько всхлипывал после каждой фразы.       — Фи-илыкс!       Он запрокинул голову, обнажая горло с чокером.       — Это незаконно говорить таким тембром! Я сейчас кончу только от него.       Феликс поднёс телефон ближе к лицу, почти прижав к губам.       — Представь, что я шепчу тебе это прямо на ухо, — голос стал интимно рокочущим, на грани с шёпотом. — Обвивая ногами твой пояс. Пока ты втрахиваешь меня в матрас.       Хёнджин захлебнулся стоном и перевернулся на живот рывком, уткнувшись лицом в подушку.       — Фа-а-ак! Ёнбок-а!       — Нельзя кончать, Хёнджин-а!       Феликс до боли стиснул кожу на животе.       — Расскажи мне, что ещё ты представлял, пока ласкал себя?       Хёнджин посмотрел в камеру. Глаза блестели, влажные губы приоткрылись.       — Я представлял тебя, — выдохнул он прерывисто. — Как ты смотришь на меня на сцене. Как хочешь меня. Как гладишь здесь…       Хёнджин запрокинул голову, вытягивая шею, обхватил её пальцами.       — Потом сжимаешь, — большой палец надавил на кадык прямо над чокером.       Под водой член Феликса налился, щёки заливал жар.       — Хёнджин-а, — имя вырвалось обессиленно, почти хрипом.       — Представлял, как ты поднимаешь моё худи, оголив живот, как выцеловываешь родинки, прикусываешь проступающие венки.       Хёнджин повернулся набок. Вытягиваясь, продемонстрировал упомянутые голубые вены, пульсирующие на гладкой коже живота.       Феликс с силой вцепился в край ванны. Вода плескалась вокруг — он даже не заметил, как вертелся, пытаясь контролировать пульсацию между ног.       Но тщетно.       Не выдержав, рука сама скользнула под воду, обхватила твёрдую плоть. Феликс крепко сжал у основания и повёл вверх, медленно, выдыхая сквозь зубы.       Хёнджин отследил движение: изменившееся выражение лица, напряжение в плечах, сбившееся дыхание — и расплылся в торжествующей улыбке.       — Не смей кончать, Ёнбок-а, — самодовольно спародировал он.       Феликс сжал губы. Рука остановилась, хотя каждая клетка кричала продолжать.       — Ещё я представлял, — сказал Хёнджин, — как горячо должно выглядеть, если бы ты целовал в моём лице сам себя.       Рука Феликса дёрнулась, сжала сильнее.       Он не разделял этой фантазии своего парня. Он умел быть красивым на камеру, но в обычной жизни красивым себя не считал. Но Хёнджин… Хёнджин любил смотреть на него, любил смотреть на себя. И просто обожал, как они выглядели вместе. Он видел в собственной версии Unfair какое-то соединение их обоих. Находил это возбуждающим.       А через его взгляд неизбежно возбуждался и Феликс.       Хёнджин демонстративно высунул кончик языка, провёл им по верхней губе,       — Я хочу, чтобы ты ворвался в мой номер, задрал эту юбку и увидел, насколько я готов принять тебя.       Хёнджин развернулся к камере спиной — медленно, дразняще. Встал на четвереньки, приподняв бёдра. Чуть выгнул поясницу и отклячил зад. Захотелось выть.       Феликс бегал глазами по экрану, сжав себя в кулаке и водя большим пальцем по головке, размазывая выступившую смазку.       Длинная половина юбки сдвинулась в сторону — и Феликс захлебнулся воздухом. Рука задвигалась быстрее.       Хёнджин чуть двинул бёдрами, разводя ноги шире. Его дырочка припухла, покраснела, чуть блестела от смазки. Хёнджин потратил время после фанмита явно не на отдых.       — Fu-uck, — вырвалось хриплое.       Феликс рывком поднялся из ванны. Вода плеснула через край, разлилась по кафелю. Не глядя, нащупал штаны на полу.       — Вставь себе палец.       Голос прозвучал жёстче, чем он предполагал.       — Сейчас же.       Натянул штаны, ткань прилипла к мокрым бёдрам. Взгляд не отрывался от экрана.       Пристально глядя через плечо в камеру, Хёнджин с готовностью завёл одну руку назад. Сразу два пальца легко скользнули внутрь и исчезли по вторые фаланги.       — Ёнбок-а, — он захныкал с мольбой.       Феликс ругнулся вслух, надавливая ладонью на свой член, который запульсировал, туго натянув ткань штанов. «Потерпи малыш, скоро это закончится».       — Если ты кончишь без меня, я сегодня к тебе не притронусь.       Пиздёж. Он набросится на Джинни, как только увидит. В любом случае.       Пальцы Хёнджина замерли внутри. Он вгляделся в камеру.       — Ты придёшь? Но нам запретили…       — Как будто, присылая мне фото в юбке и устраивая это шоу, ты рассчитывал на какой-то другой исход.       Феликс натянул худи, накинул капюшон.       — Если нас поймают, я буду во всём винить тебя.       Найти бы ещё маску.       Хёнджин торжествующе улыбнулся и вытащил пальцы.       — Ты не пожалеешь!       Феликс рассмеялся.       — Ни на секунду не сомневаюсь.       Хёнджин перевернулся на спину, раскинув ноги. Рука вновь нырнула под юбку. Член выглядывал там, где длинная часть смыкалась с короткой.       — И… поторопись, Ёнбок-а. Я не могу ничего обещать.       Чёрт с ней, с маской!       — Будь хорошим мальчиком. — Феликс сделал паузу. — И скоро я позабочусь о тебе. Хён.       Сбросил вызов, выходя из номера. Напоследок из динамика вырвался скулёж. Феликс коварно улыбнулся. Всё же кинк Хёнджина на это обращение был забавным.       Теперь перед ним стояла задача со звёздочкой: добраться до номера Хёнджина и не попасться на глаза никому из стаффа.       «Открой мне дверь», — отправил быстрое сообщение, уже шагая по коридору.       «Она открыта».       «Всё это время?!»       «Ага. Мне очень, очень понравилась фантазия, где ты неожиданно врываешься».       Пришло ещё одно фото. Хёнджин на спине, колени расставлены, юбка задрана. Рука между ног, три пальца внутри. Лицо в кадр не попало, только край приоткрытых губ.       «Fuuuuuck».       «I hope. Поторопись, пока я не кончил без тебя».       Феликс ускорил шаг, пряча лицо в капюшоне. Член тёрся о ткань штанов — одновременно мучительно и возбуждающе. Он почти дошёл, когда где-то сзади открылась дверь лифта, и послышались приближающиеся шаги.       Феликс продолжал идти, как человек с миссией. Миссией поебаться со своим парнем. Сердце колотилось. Адреналин смешивался с возбуждением, и от этого коктейля голова слегка кружилась.       Из-за угла показался менеджер Пак — огромный как медведь, в растянутой на животе футболке. Их взгляды встретились.       — Ёнбок-сси!       Голос вышел приглушённым, но возмущённым. Пак сдерживался, чтобы не кричать. Но, видно было, что ему хотелось.       — Я даже не буду спрашивать, куда Вы направляетесь. Просто возвращайтесь в свой номер! Немедленно!       Феликс услышал голос менеджера, но мыслями он уже забирался на кровать к Хёнджину. Член настойчиво пульсировал, мешая думать.       Он поднял из-под капюшона тяжёлый решительный взгляд.       — Если вы не будете орать и устраивать здесь сцену, то вероятность моего обнаружения и скандала снизится в разы.       Он продолжал идти, не замедляясь.       Менеджер поравнялся с ним, направляясь к своему номеру. Он покачал головой. Несмотря на грозный вид, в движении читалась мягкость.       — А я говорил им, — буркнул он сам себе, — что поселить вас в разных концах этажа — идиотское решение.       Феликс обернулся через плечо.       — Вот тогда в следующий раз не повторяйте этой ошибки и дайте нам соединяющиеся номера, — прошипел он.       Пак остановился у своей двери, прикладывая ключ-карту. Массивные плечи поднялись и опустились с обречённым вздохом.       — Спасибо, менеджер-сонбэним! Хорошего вечера! — чуть повысив голос, поблагодарил Феликс.       Он завернул за угол и наконец толкнул дверь в номер Хёнджина.       Хёнджин полулежал на кровати, свесив ноги вниз.       Когда Феликс вошёл, он приподнялся, опираясь на локти.       Острые коленки, расставленые в стороны, тень под чёрной полуюбкой — притягивали взгляд. Юбка сместилась, задралась — короткая половина едва прикрывала пах, длинная закрывала бедро. Еле сдерживаясь, Феликс сделал шаг вперёд. Хёнджин отполз в изголовье, откинулся на подушки. Рука лениво прошлась вдоль чокера.       Взгляд его скользнул вниз по телу Феликса, задержался на бёдрах, вернулся к глазам.       Подойдя, Феликс встал коленом между разведённых ног. Рукой провёл от колена вверх по бедру, залез под ткань. Хёнджин дышал часто, прерывисто — он всё ещё был на взводе.       Феликс сглотнул. Член, который и без того пульсировал всю дорогу по коридору, налился ещё сильнее, туго натягивая влажную ткань штанов. Он навис над Хёнджином сверху, опираясь на руки по обе стороны от его головы. Замер, глядя в глаза. Тёмные, расширенные зрачки почти поглотили радужку.       — Привет.       Хёнджин улыбнулся.       — Привет. Скучал?       — Безумно.       Хёнджин обхватил руками за шею, притянул ближе. Выдохнул в рот, неспешно скользнул губами по губам.       — Как ты? — спросил он тихо, проводя пальцами по скуле Феликса. — Как спина?       — Нормально.       Феликс поцеловал его в уголок губ, в щёку, спустился к челюсти.       — А ты?       Хёнджин надул губы.       — Без тебя невыносимо. Каждый раз, когда мы не вместе — невыносимо. Но в день всех влюблённых особенно!       Его пальцы ласково отодвинули чёрную прядь, провели по веснушкам.       — Но теперь мне очень хорошо.       Он расстегнул замок худи, помог Феликсу выпутаться из рукавов. Провёл ладонью по руке.       — Такой горячий. Даже не вытерся? Так спешил?       Феликс угукнул. Он сполз ниже, потянулся к юбке. Стянул ткань вниз, освобождая бёдра. Хёнджин приподнялся, помогая, и юбка отправилась куда-то в полёт.       — Побережём реквизит, — пробормотал Феликс.       Он устроился между разведённых ног. Провёл ладонями по внутренней стороне бёдер. Шелковистая кожа обжигала, покрывалась мурашками — Феликс дурел от того, как отзывалось тело Хёнджина на каждое касание. Поднял взгляд, встретился глазами.       — Как ты хочешь сегодня?       — Сможешь сверху?       Феликс кивнул.       — Я слишком возбуждён, — Хёнджин закусил губу. — Поэтому медленно. И нежно. Не хочу кончить слишком быстро.       — Медленно. Нежно. Ладно.       Он обхватил рукой ладонь Хёнджина, лежащую на простыне. Поднёс к губам, поцеловал в центр ладони — чувствуя, как тот вздрогнул. Потом обвёл языком основание большого пальца, провёл по нему, втянул в рот. Хёнджин застонал, запрокинув голову — звук вызвал новый прилив жара внизу.       — Ёнбок-а…       Феликс втянул ещё один палец, наблюдая, как тело под ним откликается мелкой дрожью. Отпустил пальцы, поцеловал запястье, внутреннюю сторону локтя, поднялся к плечу. Хёнджин был такой вкусный. Он пах смесью пота, смазки и чем-то пряно-цветочным — знакомый запах, от которого мысли разлетались, и хотелось только одного — обладать.       Прижался губами к ключице, и Хёнджин подался навстречу.       — Ты самый красивый, — Феликс целовал путь к шее. — С розовым ёжиком такой нежный и дерзкий одновременно.       Он оттянул зубами чокер, губы нашли пульсирующую вену на шее. Феликс прикусил кожу, втянул в рот, посасывая, и Хёнджин вскрикнул, сжал волосы Феликса так сильно, что стало больно, но это только усилило желание.       — Ёнбок-а, притормози, — голос сорвался на хрип. — Нельзя, чтобы на шее оставались следы.       Феликс с трудом улавливал смысл слов. Он хотел оставить следы! Хотел, чтобы завтра все видели, кому принадлежит Хёнджин. Но Джинни прав — нельзя.       Он оторвался от шеи с усилием, спустился ниже. Провёл языком по груди, захватил зубами сосок. Хёнджин выгнулся, задышал чаще, зажатый между ними член дразнил своей твёрдостью.       — Так горжусь тобой, Джинни.       Феликс перешёл ко второму соску, обвёл языком.       — Ты был невероятным сегодня. Уверен, зрители хотели только тебя.       Хёнджин хныкал — ему нравилось вызывать вожделение.       Поцелуи дорожкой поползли ниже, к животу. Губы остановились у родинки — той самой, что Феликс любил больше других. Он обвёл её языком, втянул кожу. Мышцы живота под губами напряглись.       — Твои родинки… Я схожу с ума от них. Каждый раз, когда вижу.       — Ёнбок-а, пожалуйста…       Хёнджин задышал рвано, бёдра дёрнулись вверх, ища трение.       — Мне нужно…       Феликс лизнул пупок, спустился к паху.       — Что тебе нужно, Хёнджин-а?       Член Хёнджина стоял, тяжёлый и напряжённый, головка блестела от смазки — рот наполнился слюной от одного вида. Феликс взглянул исподлобья вверх.       — Так что тебе нужно? Скажи.       — Возьми в рот, Филыкс!       Довольный ответом, он обхватил губами только кончик, втянул в рот, и Хёнджин взвыл и выгнулся дугой, пальцы впились в простыню.       — Fuck, Ёнбок!       Феликс взял глубже, наслаждаясь вкусом солоноватой кожи. Посасывал, не торопясь, одновременно подведя пальцы к чужому сфинктеру. Обвёл его — влажный, раскрытый, пульсирующий под прикосновением, и застонал, представляя, как именно Хёнджин готовился.       Продолжая ритмично насаживаться ртом на член, скользнул одним пальцем внутрь. Не встретив сопротивления, добавил второй, растягивая, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг. Загнул пальцы, ища простату, надавил, и Хёнджин завибрировал всем телом.       — Не могу… Ёнбок-а, я сейчас кончу, если не остановишься…       С чмокающим звуком Феликс выпустил член, вытащил пальцы. Поднялся, любуясь Хёнджином. Тот смотрел на него снизу вверх затуманеным взглядом, обессиленно дыша. Губы приоткрылись, щёки залил румянец. Хотелось скулить от того, какой он красивый вот так — растрёпанный и возбуждённый.       — Иди сюда, — Хёнджин потянул его за плечи. — Хочу тебя внутри.       Феликс быстро стянул свои штаны и потянулся к тумбочке, нащупывая презерватив.       Надорвал упаковку зубами, подрагивающими пальцами раскатал латекс. Выдавил смазку на ладонь, растёр между пальцами, согревая, провёл рукой по стволу. Устроился между ног Хёнджина и, поднеся пальцы к входу, добавил ещё смазки.       — Дыши, Джинни.       Головка скользнула по влажной коже, нашла нужную точку. Феликс надавил, чувствуя, как сфинктер поддаётся, обхватывает, как обволакивает жар.       Вошёл на несколько сантиметров, замер.       Хёнджин втянул воздух сквозь зубы, и Феликс почувствовал, как тело под ним напряглось.       — Больно?       — Нет, хорошо, — голос дрожал. — Просто… Дай секунду.       Феликс замер, хотя бёдра подрагивали, желая вколотиться до конца. Наклонился, поцеловал Хёнджина в губы — нежно, отвлекая.       — Не торопись. У нас вся ночь.       Хёнджин кивнул, перехватил его руку, пальцы обхватили запястье. Положил ладонь себе на щёку, и Феликс почувствовал, как мышцы вокруг члена постепенно расслабляются.       — Давай. Я готов.       Феликс толкнулся глубже — медленно, сантиметр за сантиметром, не отрывая взгляд от лица Хёнджина. Зрачки того, кажется, затопили радужку, сбитые выдохи вырывались из приоткрытых губ. Он чувствовал как стенки обхватывают член, напрягаются и массируют.       — Ты чувствуешь? — прошептал Феликс, — как мы созданы друг для друга?       Хёнджин кивнул, не в силах говорить. Осторожными покачивающимися толчками Феликс входил всё глубже. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. Показалось, что он слышит, как бьётся сердце Хёнджина — или, возможно, это его собственное колотилось так громко.       Наконец Феликс вошёл до самого основания, уперевшись лобком в ягодицы, и оба замерли, тяжело дыша.       — Господи, Джинни, — выдохнул Феликс, зажмурившись от ощущений. — Ты такой идеальный для меня.       Хёнджин улыбнулся, сжался вокруг него — специально, вырвав из Феликса стон.       — Тогда начинай двигаться, — сказал он. — Покажи, как сильно ты меня хочешь.       Феликс начал плавно толкаться — выходя почти до конца и снова погружаясь. Хёнджин постанывал, его пальцы скользили по спине, оставляя красные полосы.       Подхватив ногу Хёнджина, Феликс уложил её себе на плечо.       — Хочу чувствовать тебя глубже.       Угол изменился, и Хёнджин вскрикнул, выгнулся, впившись пальцами в плечи.       — Феликс!       — Тебе хорошо?       Феликс толкнулся снова, проходясь по простате, и Хёнджин всхлипнул.       — Да, да, вот так! Не останавливайся!       Феликс прижался губами к икре Хёнджина, целуя кожу, солёную от пота. Бёдра двигались размеренно и глубоко.       — Обожаю твои длинные ноги, — бормотал он между поцелуями. — Обожаю, как ты обвиваешь меня ими.       Хёнджин скулил в ответ, по его щекам покатились слёзы. Ногти впились в бока Феликса так, что стало больно, что только усилило желание.       Напряжение внизу живота достигло предела. Он ускорился — резко, несколько быстрых, жёстких толчков, и Хёнджин взвыл, запрокинув голову, член между ними напрягся до предела и задёргался.       — Fuck, Феликс, я близко!       Феликс замедлился, почти остановился, давая обоим отойти от края. Дышал тяжело, чувствуя, как член пульсирует внутри Хёнджина, как всё тело на грани.       — Хочу, чтобы это длилось дольше, — выдохнул он.       Хёнджин вымученно застонал, но кивнул, и Феликс снова начал двигаться в рваном ритме: то замедляясь, то жёстко вколачиваясь.       — Не могу больше, — бросил Хёнджин отрывисто. — Хочу сам.       Он резко толкнул Феликса в грудь. Одним рывком перевернул их, сам оказался сверху. Насадился полностью одним движением, и оба застонали в унисон.       — И правда, напоминает, когда мы поём вместе.       Откинув голову, опёрся руками о грудь Феликса и начал волнообразное движение бёдрами, поднимаясь и опускаясь. Феликс смотрел на него завороженно.       Хёнджин двигался как на сцене — грациозно, выверенными толчками. Пот тёк по вискам, шее, плечам. Он выглядел настолько мокрым, будто только вышел из душа.       Феликс провёл рукой по его животу, захватил в кулак тяжёлый член между ними и начал двигать рукой. Заскулив, Хёнджин запрокинул голову, чокер плотнее обхватил горло.       — Джинни, — Феликс сжал бёдра ладонями, натягивая их в такт на себя. — Ты невероятный!       Хёнджин посмотрел на него сверху вниз.       — Нравится?       Он насадился особенно резко, вырвав из Феликса хриплый вой.       — Нравится, когда я беру то, что хочу?       — Да, — Феликс откинулся на подушку. — Обожаю, когда ты властный.       Хёнджин ускорился, движения стали жёстче. Он насаживался до основания, не сдерживаясь — ритмично и грубо. Стоны и всхлипы становились всё громче, заполнив комнату. Удовольствие скрутилось внизу живота. Феликс больше не мог просто лежать.       Зацепив пальцем чокер, он притянул Хёнджина к себе. Тот ахнул, наклонился, и Феликс впился в его губы — врываясь языком, задевая зубами губы.       Бёдра Хёнджина замерли, приподнялись, и Феликс начал вколачиваться снизу беспощадно и резко. Хёнджин выкрикнул, разорвав поцелуй, руки обхватили Феликса за плечи, впиваясь ногтями в кожу.       — Фи-и-лыкс! — голос сорвался на крик.       Тело Хёнджина напряглось, мышцы вокруг его члена сжались и начали пульсировать. Сперма брызнула между ними — горячая, липкая. Попала на грудь, на шею обоих. Феликс толкнулся ещё раз, второй, третий — спазмы вокруг усилились, удовольствие взорвалось внутри и ослепило. Он завыл, вколотился последний раз и кончил, чувствуя, как всё тело сводит судорогой, как волна накрывает с головой.       Хёнджин рухнул сверху, тяжело дыша. Через пару мгновений откатился в сторону. Пытаясь отдышаться, Феликс повернул голову.       — Это было охуенно.       В глазах Хёнджина плясали искорки.       — Лучший день святого Валентина!       Оба рассмеялись — удовлетворённо и обессиленно.       Хёнджин приподнялся на локте, потянулся, снял презерватив. Завязал, бросил в корзину. Сполз с кровати, дошёл до ванной, вернулся с полотенцами. Сел рядом, промокнул грудь Феликса, шею, вытирая следы спермы. Феликс блаженно закрыл глаза.       — Прости, у меня совсем не осталось сил двигаться.       — Я знаю. Лежи. — Хёнджин поцеловал его в лоб. — Хён позаботится о тебе.       Синхронный смех вырвался из груди обоих.       Хёнджин оглядел кровать — помятую и влажную.       — Поменять бы простыни.       Феликс поморщился.       — Не хочу, чтобы приходил румсервис.       Он с усилием поднялся, они вместе стянули простынь, бросили в угол. Феликс расстелил одеяло на матрасе, и они легли на него. Хёнджин накрыл их сверху пледом.       — Надо было тебе захватить простынь из своего номера.       Он устроился рядом, прижавшись всем телом.       Феликс фыркнул.       — Я представляю глаза менеджера Пак, если бы он увидел меня в коридоре с простынёй.       В комнате взорвался общий хохот, и так же резко затих.       — Ты встретил его, да?       Феликс кивнул.       — Упс, — Хёнджин состроил виноватую гримасу.       Он обнял Феликса, притянул к себе. Феликс положил голову ему на грудь, с удовольствием вдохнул запах — пот, секс, парфюм. Любимая смесь.       — Я просто хотел сегодня заснуть с тобой вместе, — Хёнджин поглаживал его по спине.       — Я тоже, Хёни, — Феликс закрыл глаза. — Всегда хочу засыпать рядом с тобой. Только так могу по-настоящему расслабиться.       Хёнджин пропустил между пальцами его чёрные пряди. Ласково, будто что-то ценное.       — Сделаем на завтрашнем выступлении из тебя Хёнджина? — предложил он. — Скоро ведь придётся перекраситься обратно?       — Да, Луи Виттон не одобрили тёмный цвет.       — Тогда это наш шанс!       Феликс приоткрыл один глаз.       — Что у тебя на уме?       Хёнджин провёл пальцем под левым глазом Феликса — мягко, почти благоговейно.       — Нарисуй завтра родинку. Вот здесь.       Уголки губ Феликса приподнялись.       — Завтра будем играть, как Джинни целует Джинни?       Хёнджин мечтательно закатил глаза.       — Oh, oh yes!       Их смех пронёсся по комнате очередной волной. В груди разлилось тёплое чувство. Блеск в глазах Хёнджина, его улыбка и радость стоили того, чтобы пройти через менеджеров, запреты, риски. Через всё.       — Хорошо, чагия, — слова вышли сонными, почти неразборчивыми.       Феликс снова уткнулся носом в грудь, обнял крепче. Напряжение, которое держало весь день, наконец отпустило. Дыхание замедлилось и выровнялось. В объятиях Хёнджина он переставал быть Феликсом из Stray Kids, который нёс груз ответственности за них и за группу.       Он любил засыпать уставшим, влюблённым, обычным парнем, который нашёл своего человека в этом мире.       Хёнджин прижал его к себе сильнее, будто чувствовал его мысли и разделял их. Поцеловал в макушку, задержав губы на волосах чуть дольше обычного.       — Спокойной ночи, Ёнбок-а. До завтра.       Феликс чувствовал, как веки наливаются тяжестью. Сердцебиение под ухом убаюкивало как колыбельная. Пальцы всё ещё трепетно перебирали его волосы. Тревоги растворялись, уступая место безмятежному сну.       «Завтра будет ещё один хороший день».