По ту сторону выбора

Хогвартс, выпускной вечер Великий зал сиял. Среди выпускников, возвышаясь над многими, стоял Скорпиус Гиперион Малфой. Восемнадцать лет превратили его в мужчину, в которого было невозможно не вглядеться. Он унаследовал отцовский рост и аристократическую стать, а годы квиддича отточили фигуру, сделав её поджарой и сильной. Его тёмно-карие глаза, такие же умные и проницательные, как у Гермионы, смотрели на мир с аналитической теплотой. Рядом с ним, в изящном платье цвета морской волны, стояла его младшая сестра, Эстрея. В пятнадцать лет она была живым воплощением юного Драко — та же безупречная белокурокрасота, сапфировые глаза, но с капризным, властным блеском. Она уже три года училась в Гриффиндоре и успела стать легендой. Вокруг неё постоянно вилась толпа поклонников. Неподалёку, рядом с сияющей Джинни и умудрённым сединой Гарри Поттером, толклись их дети. Джеймс Сириус Поттер, ровесник Эстреи, высокий и хулиганистый, уже пятикурсник, пытался казаться невозмутимым, но его взгляд постоянно возвращался к Эстрее. Его брат-близнец, Фред Артур Поттер, такой же рыжеволосый и веснушчатый, но более тихий и наблюдательный, о чём-то оживлённо спорил с Лориэном Скамэндером, тоже выпускником. Лили Луна Поттер, тринадцатилетняя миниатюрная копия Джинни, с восторгом болтала с младшей дочерью Малфоев. А их было уже четверо. После истории с Роном на свет появилась Люциана «Люси» Белла Малфой. Сейчас ей было шесть, и она была удивительным, гармоничным микстом родителей: тёмные кудряшки Гермионы и большие серые глаза Драко, острый ум и нежная натура. Она сидела на руках у Лео, которому сейчас было девять, и который проявлял недюжинные способности к магическому исцелению. Гермиона Малфой стояла рядом с мужем, и её сердце было переполнено. На ней было платье из тёмно-синего шелка, которое Драко подарил ей на последнюю годовщину. — Помнишь, как мы боялись отпускать его? — тихо сказала она Драко, когда Скорпиус получил свой диплом. — Каждую секунду, — также тихо ответил Драко, его рука крепко сжимала её. — А теперь смотрю на него и думаю — мы сделали всё правильно. Позже, на банкете, Гарри подошёл к Драко с двумя бокалами огненного виски. — За твоего сына. И за то, что наши семьи могут вот так стоять вместе. — Мы оба изменились, Поттер, — Драко принял бокал. — И наши дети… они лучше нас. — Только если не считать, что мои мальчишки с ума сходят по твоей дочери, — усмехнулся Гарри. — Джеймс уже неделю не может спать. — Пусть привыкает, — с лёгкой, почти хищной улыбкой ответил Драко. — Моя девочка знает себе цену. И Скорпиус присмотрит. Действительно, Скорпиус вальсировал с темноволосой, изящной девушкой — Лизбет Олливандер, внучкой мастера, с которой они вместе заканчивали отделение древних рун. Их отношения были новыми, но твёрдыми. Через неделю. Вилла в Амальфи. Семья Малфоев, вместе с Поттерами и ближайшими друзьями, устроила праздник в честь выпуска Скорпиуса. Солнце садилось, окрашивая небо в персиковые и лиловые тона. Дети играли у кромки воды. Эстрея, устроившись в шезлонге, с важным видом разбирала свитки, в то время как Джеймс Поттер подносил ей лимонад. Гарри и Джинни, взявшись за руки, гуляли по пляжу. Феникс Паркинсон (теперь успешный инженер-артефактщик) и Лориэн Скамэндер спорили о чём-то с Фрэнком Лонгботтомом. Гермиона вышла на террасу с тонкой, кожаной книгой в руках — своим старым дневником. Она открыла его на последней странице и дописала несколько строк. «Сегодня Скорпиус стал взрослым. Я убила в себе ту девушку, которая цеплялась за прошлое, за боль. Это было мучительно. Как ампутация. Но только так я могла очистить место для новой жизни. Я простила. Не только Драко, но и себя. Когда-то я думала, что любовь — это боль, жертва и долг. Теперь я знаю: любовь — это выбор. Каждый день. Выбор встать на сторону света в человеке, который в себе сомневается. Это стоило каждой слезы. Я закрываю эту тетрадь. История, которая начиналась как исповедь о боли, заканчивается как гимн счастью.» Она закрыла дневник и положила его на полку. — Мама! — раздался звонкий голосок Люси с пляжа. — Папа говорит, пора на торт! — Иду, солнышко! — крикнула Гермиона. Она спустилась к пляжу, где уже собрались все. Драко стоял у стола с огромным тортом. Он увидел её, и его лицо озарилось мягкой улыбкой. Он протянул к ней руку. Она подошла, и он обнял её за плечи, прижав к себе. Они стояли так, глядя на свою семью: на Скорпиуса с Лизбет, на Эстрею, на Лео и Люси, на друзей. — Ну что, миссис Малфой, — тихо сказал Драко, его губы коснулись её виска. — Неплохо мы всё устроили, да? — Более чем, мистер Малфой, — ответила она, прижимаясь к нему. И в этот момент, под тёплым итальянским небом, Гермиона поняла, что это и есть та самая магия, которую не описать в книгах. Магия выбора. Магия прощения. Магия семьи. Это было их наследие. И оно было вечным. КОНЕЦ))