Повесть после Конца Мира

      Раннее утро. Рассвет только-только занимался, и первые лучи Второго Солнца только начинали прорезать собой темноту ночи. Жизнь пробуждалась, поднимаясь навстречу новому дню и новому обороту Второго Солнца вокруг мира. Одна лишь стоянка Громового копья уже не спала. Её улицы, площади и переулки бурлили, словно котёл, выплёскивая из себя всё новые и новые слухи. Кто-то утверждал, что на рассвете состоится казнь кого-то из представителей местных Домов, другие же клялись, что сам Бог-султан Ширрак собирается почтить стоянку своим присутствием. Все эти слухи перемешивались между собой, сотни раз пересказываясь, и оттого неизбежно меняясь, постепенно сливаясь в неконтролируемый и неразборчивый шум. Но если бы вы решили как следует прислушаться, пытаясь среди всего этого шума уловить едва слышимый шёпот, то узнали бы, что на рассвете должна состояться дуэль между сыновьями Дома Рэн. И тогда вы бы стали одним из немногих несчастных обладателей правды на этом празднике сплетен и лжи.       Главная площадь была переполнена людьми ещё за некоторое время до рассвета, а с его приходом людей на ней стало ещё больше. Все чего-то ждали, многие уже изнывали от скуки и нетерпения. Люди жаждали зрелищ.       Первым на площадь прибыл Дахил – младший сын Дома Рэн. Юноша шёл размашистыми шагами, тёплый утренний ветер трепал его длинные, чёрные как смоль волосы, и развевал его богато украшенные одежды, а лучи Второго Солнца озаряли его лицо, красота которого всегда притягивала людей. Дахил шёл не один – следом за ним следовали двое его товарищей, дети менее знатных домов, а также ещё один человек, которого никто раньше не видел. Это был немолодой мужчина, по которому было видно, что уже долгие годы он жил как раб. Его грязные спутавшиеся волосы и такая же грязная и давно не стриженная борода скрывали его лицо. Тело было высушено жарой, истощено голодом и физическим трудом, а одежда представляла собой грязный рваный балахон, нужный скорее для скрытия от посторонних глаз интимных мест, чем для защиты от холода, зноя или песчаных бурь. На шее мужчины болтался металлический ошейник, к которому был прикреплён кожаный шнур, который держал в руках один из товарищей Дахила. Раб замыкал эту торжественную процессию, едва переставляя ноги от усталости.       – Да хранит вас всех Второе Солнце, друзья, и пусть ваше будет благословение нашего Бога-султана! – Дахил говорил так громко, что его голос был слышен даже тем, кто стоял позади всех, однако он не срывался на крик. – Все вы собрались здесь не просто так, и каждый из вас желает узнать, каков же настоящий повод. Я отвечу вам, поскольку вы, как никто, заслуживаете это знать. Сегодня на рассвете должна была состояться дуэль между мной и Джубалом, моим братом.       Новая волна шёпотов прокатилась по толпе. “Дуэль?”, “Но как же так?”, “Что всё это значит?”. Люди были в замешательстве. Никто из ныне живущих не мог припомнить случая, чтобы дети одного Дома собирались биться друг с другом открыто, при свете дня. Никто не хотел этому верить, ведь подобное могло привести к роковым переменам и нарушению баланса сил среди Домов Громового копья.       – Я понимаю ваше замешательство, друзья мои, но эта дуэль не была моей инициативой. За всем этим стоит мой брат, а вы, я уверен, наслышаны о нём. Уверяю вас, друзья, что ни одна капля крови сегодня не будет пролита, и мы с моим братом решим всё словами, поскольку ни для кого на этой стоянке не секрет, кто из нас двоих более умелый боец, – после этих слов Дахил самодовольно улыбнулся. – Но пока он не явился, я считаю именно себя ответственным за вашу скуку. А потому, прошу вас обратить внимание на это!       Перехватив поводок у своего товарища, Дахил резко дёрнул мужчину в свою сторону. Тот не устоял на ногах и рухнул на колени прямо посреди круга, в котором всё это время находился Дахил. Границами импровизированного круга служила толпа, и бежать из него было некуда. Раб даже не поднял взгляда, когда речь зашла о нём, и продолжал смотреть себе под ноги.       – Этот человек родом с далёкого севера, он прибыл из земель, которые наши предки называли Вейноном. Он – последний из своего рода, и разве это не удача, что он достался именно нам? Услышьте меня, друзья, ведь один из вас сегодня станет хозяином этого человека! Восхваляйте меня, делайте это так громко, чтобы даже Второе Солнце услышало вас! Тот, кто будет делать это усерднее всех, получит в своё владение последнего вейнонца! Позвольте мне услышать…       Внезапно, прямо посреди речи, взгляд Дахила уловил что-то в толпе, на самом краю. Едва уловимая тень, тут же скрывшаяся за границами зрения, вполне могла оказаться простым зевакой, что поменялся местами с кем-то ещё, однако она привлекла внимание Дахила. Было в этой тени что-то такое, что заставило его прерваться на полуслове. Он развернулся, в попытках найти эту тень, но от неё не осталось и следа. Слева! На этот раз тёмный силуэт мелькнул совсем в другой стороне, и Дахил метнулся туда, стремясь поймать его взглядом, но вновь безуспешно. Тень передвигалось плавно, всегда на самом-самом краю зрения, и это заставляло Дахила нервничать. В глубине души он знал, кому принадлежит эта тень, но всячески отбрасывал эти мысли, не желая давать им волю. Наконец, тень перестала перемещаться, положив конец нелепым метаниям Дахила. Её обладатель вышел из толпы настолько плавно, что расступившиеся перед ним люди не могли понять, зачем это сделали.       Это был мужчина, ростом совсем немногим больше Дахила. Тело его скрывали тёмные выгоревшие на солнце одежды, напоминавшие робу пустынника, покрытые песком, пеплом и дорожной пылью. Создавалось ощущение, что этот человек несколько дней провёл в дороге, полной лишений, после чего пережил ужасный пожар. Лицо было скрыто капюшоном, бросающим тень на всё, что находится выше подбородка. В руках человек держал скромные кожаные ножны, в которых находился прямой меч с рукоятью, покрытой искусной резьбой, однако совершенно непримечательной во всём остальном. Она не была покрыта письменами или драгоценными камнями. Обладатель меча стоял к Дахилу полубоком, всего на полшага впереди первого ряда толпы. Его голова была опущена вниз, как и плечи, словно усталость брала над ним верх.       Несмотря на непривычный внешний вид, Дахил узнал этого человека.       – А я уж было думал, что ты не придёшь, брат, – в голосе Дахила не осталось былого самодовольства, но и страха в нём не было. Было странное напряжение. – Ты заставил всех этих людей ждать. На твоём месте, я бы не стал и дальше тратить их время, а сразу перешёл бы к извинениям.       Брат продолжал стоять в той же позе. Ни единого движения, ни единого звука, ничего. Стоящие рядом с ним люди даже не были до конца уверены в том, что он вообще дышал.       – Ты слышишь меня? – Дахил начал повышать голос, в нём появились истеричные нотки. – Ты нанёс мне оскорбление, брат, вызвал меня на дуэль, а теперь молчишь? Ответь же! Будь мужчиной, во имя нашего отца!       – Я попрошу тебя ещё раз, в надежде, что ты одумаешься, Дахил, – Джубал говорил тихо и размеренно, и вся площадь умолкла, стараясь уловить его слова. – Расторгни контракт, пока не вспыхнуло третье кольцо.       Произнося эти слова, Джубал поднял голову и откинул капюшон. Худое загорелое лицо с правильными чертами, во всём выдававшее в нём хлаара, обрамляли такие же длинные чёрные волосы, как и у Дахила. В зелёных глазах читалась усталость, но вместе с ней и железная уверенность. В отличие от гладко выбритого Дахила, подбородок Джубала покрывала лёгкая щетина, что ещё сильнее укрепляло образ старшего брата. Он был на год старше Дахила.       – Одумаюсь? Я? Нет, брат, из нас двоих одуматься должен именно ты! Это ты ограничиваешь мой потенциал! Ты просто боишься, что я превзойду тебя, и тогда старший сын станет слабее младшего брата. Ты боишься, Джубал, признай это!       – Прошу тебя, Дахил, – говоря это, он смотрел прямо в глаза младшему брату, – не вынуждай меня делать это.       – Уж не собираешься ли ты меня убить? – усмехнулся Дахил. – Ты не сможешь этого сделать, я это знаю. Мать наказала тебе заботиться обо мне, а её волю ты не нарушишь.       – Ты прав… я не убью тебя. Но преподать тебе урок я обязан.       Джубал поднял руку, в которой он держал меч. При виде него, выражение лица младшего брата исказила злоба.       – Да как ты посмел! Отец оставил этот меч мне, ты не имел права трогать его, ничтожество!       Рука Дахила метнулась к поясу, и он выхватил свой скимитар, рукоять которого была покрыта золотым узором и инкрустирована несколькими драгоценными камнями. Дахил, без сомнения, умел сражаться, но до старшего брата ему было очень далеко, и он это знал. Он надеялся на то, что Джубал попросту побоится биться в полную силу и начнёт поддаваться. Он ни минуты не сомневался в том, что старший брат не посмеет даже ранить его. Джубал всегда был послушным ребёнком.       Джубал не торопясь извлёк меч отца из ножен, отдав их ближайшему зеваке, который с почтением принял их. Народ стоянки не любил Джубала так, как любил его младшего брата, но многие его уважали, а кто-то даже боялся. Люди были наслышаны о его характере и навыках, и даже поговаривали, что он – один из лучших воинов нового поколения. Но вместе с тем про него ходили и грязные слухи, например о том, что он прибился к банде отщепенцев и лично убил своего отца несколько лет назад. Джубал несколько раз слышал эти разговоры, и не мог понять, откуда идут эти позорные слухи, явно распространяемые с целью очернить его.       Братья стояли друг напротив друга, готовые к битве. Вся площадь замерла, ожидая развязки. Никто не хотел верить в то, что случится настоящий бой, однако всё шло именно к этому. Дахил нервничал, но в то же время в нём пылала ярость. Он хотел как можно скорее ринуться в атаку, заставить брата отступать, ранить его так, чтобы тот признал поражение, стоя на коленях… но Джубал не торопился. Он застыл в одной позе, готовый защищаться, и больше не двигался. Он не спускал с Дахила глаз, подмечая все его мельчайшие движения, но оставался пассивным.       Рывок. Взмах. Дахил больше не мог ждать. Первые несколько выпадов не достигли цели – Джубал увернулся от них с лёгкостью, сравнимой с лёгкостью падения листа на землю. Еще несколько взмахов Дахила рассекли лишь пустой воздух, как вдруг следующий уже встретил сталь. Он успел на мгновение заметить выражение лица Джубала – в нём читалась скорбь. Теперь каждый взмах скимитара неизменно отдавался звоном стали – Джубал начал защищаться. Потом начал атаковать. На спине Дахила выступил пот. Джубал не поддавался.       Уворот. Финт. Скимитар Дахила падает на песок, и в тот же момент Джубал делает рывок, рассекая правый бок брата. Дахил не сразу понял, что произошло. Он сделал шаг вперёд, стремясь как можно скорее поднять выбитое из рук оружие. Потом он упал на колено. А затем повалился на землю.

***

      В момент битвы рассудок Джубала как будто затянула какая-то дымка. Он не ощущал себя так, как обычно, он словно наблюдал за дуэлью со стороны. Больше всего он боялся, что в таком состоянии навредит Дахилу, что и произошло. Сознание Джубала прояснилось ровно в тот момент, когда он наносил брату тот самый удар. Меч выпал из его рук, ноги подкосились так, словно ранили его самого, и он едва нашёл в себе силы обернуться. Дахил лежал на песке, корчась от боли и ненависти. Он не мог подумать, что брат решится на такое, пойдёт против наказа матери и поднимет на него руку. Злость переполняла сердце Дахила, Джубал вновь унизил его перед всеми, заставил его корчиться, лёжа на песке. Да как он посмел!       Джубал осторожно приблизился к брату и опустился на корточки возле него. Он подозревал, что рана была неглубокой и жизни не угрожала, но всё равно хотел удостовериться в этом. Дахил яростно ударил брата по руке, когда тот потянулся к нему.       – Не смей меня трогать, ублюдок! Ты едва не убил меня! Как ты только мог поднять руку на собственного брата! – срывающимся от боли и гнева голосом закричал Дахил. Из глаз его брызнули слёзы.       – Дахил, я…       – Заткнись! – Дахил попытался отползти подальше от брата. – Кто-нибудь, помогите! Он сошёл с ума!       Толпа расступилась, и из неё вышли четверо мужчин. Джубал знал их – это были добытчики их стоянки, четверо из тринадцати. Эти мужчины были товарищами его отца, когда тот ещё был одним из них. Среди этих четверых был и Арис, молодой парень, занявший место отца. Джубал поднялся на ноги, попутно взяв отлетевший в сторону скимитар Дахила. Брат, приподнявшись на локте и по-прежнему зажимая рукой свежую рану, ждал развязки.       – Джубал, это ты? Что же ты натворил! – воскликнул старший, увидев лежащего на земле Дахила. – Твой отец был бы в ужасе!       – Но мой отец понял бы, почему я был вынужден это сделать, – соврал Джубал. Он понимал, что никто не поверит в правду, а потому принял решение идти до конца.       – Подобное преступление нельзя оправдать, Джубал. Разве этому я учил тебя? Разве так тебя воспитал отец?       – Нет, Эшер, но…       – Умолкни, братоубийца! – Арис вышел чуть вперёд, демонстративно положив ладонь на рукоять своего скимитара. – Сейчас ты понесёшь наказание за содеянное, и имя твоего Дома тебя не спасёт.       – Он прав, Джубал, – скорбно произнёс Эшер. – Ты совершил непростительное. Мы вынуждены схватить тебя, чтобы ты предстал перед судом. Прошу тебя, не сопротивляйся.       – Прости меня, – покачал головой Джубал, – но я не могу.       – Тогда мы возьмём тебя силой, – ухмыльнулся Арис. Остальные охотники мрачно кивнули и тоже взялись за оружие.       Первым в атаку ринулся Арис. Он был очень похож на Дахила – такой же нетерпеливый, вспыльчивый и завистливый. Было и ещё кое-что – он тоже не умел как следует драться. Стоило им обменяться лишь несколькими ударами, и вот Арис уже отлетает в сторону, зажимая рукой порез на щеке, ища глазами выбитое из рук оружие. Остальные трое охотников были намного сильнее и опытнее Ариса, Джубал знал их с самого детства. Эшер, Марис, Захир… Драться с ними было тяжело, каждый взмах скимитара отдавался болью в душе. Один раз копьё Захира слегка рассекло его плечо, а клинок Мариса задел волосы. Было видно, что они, как и Джубал, не хотели сражаться, особенно Эшер.       Джубал вышел победителем из этой схватки. На этот раз он полностью контролировал себя, и потому обошлось без случайных жертв. Никто не был ранен, он старался обезоружить и просто оглушить всех троих, что ему и удалось. Тяжелее всего было оглушить Эшера, Джубал так и не смог в последний раз посмотреть тому в глаза. Когда со всеми было покончено, Джубал подошёл к Арису, который несколько раз пытался напасть на него со спины, но каждый раз безуспешно. У него уже была сломана левая рука, и теперь он сидел на земле, тщетно пытаясь уползти прочь от Джубала. Схватив Ариса за волосы, Джубал снял с пояса кинжал и взглянул молодому охотнику прямо в глаза:       – Правая или левая?       – Что? – во взгляде Ариса читался неподдельный ужас. – О чём ты, безумец?       – Рука. Правая или левая?       – Ты уже сломал мне левую, ублюдок! Что ещё тебе от меня нужно?       Джубал вздохнул и схватил правую руку охотника. Под истошный вопль последнего, он отрезал ему три центральных пальца, отбросив их в сторону, прямо на грязный песок.       – Это тебе за отца, – холодным, словно сталь, голосом произнёс Джубал, после чего оглушил и Ариса.       Всё это время толпа молча наблюдала за происходящим. Всех собравшихся сковало ощущение опасности, неминуемой беды и трагичных перемен. Никто не отважился прервать всю эту череду насилия, или хотя бы выступить против неё. Люди словно в трансе наблюдали за тем, как старший сын уважаемого дома сначала ранил собственного брата, а затем напал на добытчиков стоянки. Это было неслыханной дерзостью, преступлением, даже грехом для каждого сарима. И пускай внешне все свидетели этого инцидента оставались безразличными, в глубине души каждый из них взращивал ненависть и презрение, которые готовы были обрушиться на Джубала ор Рэн.       Джубал опустился на колено возле Дахила, который всё ещё полулежал неподалёку. Порывшись в складках своих одежд, он вынул тонкий металлический ошейник, в центре которого был вставлен небольшой красный камень, потускневший от времени и сколотый в нескольких местах. Не обращая внимания на крики Дахила и минуя его сопротивление, Джубал защёлкнул ошейник на шее брата, и камень тут же вспыхнул красным светом, после чего вновь помутнел, но уже не так сильно.       – Что ты делаешь? Что ты сделал со мной? – в голосе Дахила проступали ярость и страх в равной мере.       – Спасаю тебя, – Джубал снял со своей руки аккуратный браслет, сплетённый из серых и голубых нитей. – Браслет матери. Теперь у тебя их два.       Он закатал рукав на правой руке Дахила. Там на предплечье чётко вырисовывались три чёрные метки, больше похожие на татуировки, в форме резных колец. Внутри эти кольца были испещрены узорами и неизвестными символами, и два кольца слегка горели золотом. Третье пока что оставалось чёрным. Эти кольца свидетельствовали о том, что носитель заключил договор с Анзу, духом Завоевания, одним из духов-кочевников. Когда все три кольца вспыхнут золотом – контракт будет скреплён окончательно, и дух навсегда заполучит душу человека в своё распоряжение. Именно это Джубал и пытался предотвратить.       – Позаботься о матери, – с этими словами он повязал свой браслет на руку брата и поднялся на ноги, окинув взглядом давно умолкшую толпу. Ни в одних глазах он не увидел ни сочувствия, ни понимания, ни даже безразличия. Раньше его не понимали и боялись, а теперь ещё и ненавидели. Забрав ножны у человека, что всё это время неосознанно продолжал их сжимать, Джубал вложил в них отцовский меч, и повесил себе за спину.       Взглянув на брата, он с трудом выдавил из себя небольшую улыбку:       – Прости меня, Дахил. Я не смог защитить тебя не только от духа, но и от себя. Я вынужден идти. Но я найду способ помочь тебе. Я обещаю.       – Будь ты проклят, Джубал. Теперь ты никто, слышишь? Тебе здесь больше не рады! Мать не простит тебе этого. Ты – позор нашего Дома! Ты теперь отщепенец, не человек, мусор! Ты ещё приползёшь на коленях…       Дахил продолжал кричать брату вслед, но Джубал уже не слышал его. Он быстрым шагом покидал стоянку Громового копья, осознавая, что не скоро сможет сюда вернуться. Сначала ему нужно было найти способ спасти брата, и только потом приниматься за очищение своего имени.       Он знал, что больше не принадлежит к Дому Рэн. Его изгнали, лишив имени и статуса. Теперь он – отщепенец, один из тех, кого совсем недавно презирал сильнее всего. В любой другой ситуации он бы не раздумывая совершил ритуал самоубийства, лишь бы не принадлежать подобной жизни, но теперь его связывала клятва перед матерью. Он обещал ей защищать Дахила, и не собирался нарушать этой клятвы. Он защитит брата, пускай даже и от него самого.