Ain't Misbehavin'

Победа над давним врагом, разрыв двух сделок и заключение пары новых на выгодных для Аластора условиях – в общем, дела у него в последнее время шли неплохо. За исключением подпорченной Воксом репутации, он даже вышел сухим из воды. Однако, перед как никогда сильным Радио Демоном никто не смел заикнуться о паре дней всенародного позора. Создавалось ощущение, что об этом маленьком казусе все забыли. Неважно, массовая ли это амнезия или обыкновенный страх публичного расчленения. Хотя большая часть жителей Пентаграммы до сих пор отходит от незабываемого «перформанса» Ви, Аластор очень быстро оправился от произошедшего. Ну, или ему так поначалу хотелось думать. Несмотря на свой триумф, Аластор не был счастлив. Внутри появилось какое-то склизкое и до ужаса мерзкое чувство. Он не мог описать его одним словом – смесь печали, волнения и… Жалости? К чему? Радио Демон и не старался понять. Было еще кое-что. Что-то, что он наотрез отказывался признавать. Наличие новых мыслей. Мыслей о Воксе. Конечно, в плену очень тяжело не думать о том, кто тебя в нем держит. Тогда это было вполне естественно. Но почему сейчас, уже после всего произошедшего он никак не может забыть об этом телевизоре? Это было для Аластора более чем в новинку. Раньше после достижения какой-либо своей цели он предпочитал выбрать новую и двигаться к ней. Выиграв душу усатика в карты (разумеется, не без помощи своей тени), он не долго почивал на лаврах. Конечно, заполучить душу Оверлорда было сногсшибательным успехом, но Аластор прагматично предпочел не останавливаться на достигнутом и после торжественной прогулки по району Каннибалов с окончанием вечера в баре завершил празднование своей победы. На следующий день Ад уже содрогался от криков душ других грешников в прямом эфире. В настоящий же момент попытки обдумывания дальнейших действий представлялись крайне сложной задачей. Регулярная головная боль – еще один новый «симптомом» перемен. Она появлялась по воле судьбы и по ней же уходила, но была систематической. Конечно, Радио Демон пытался найти хоть какую-то закономерность в ее появлении, но как бы он ни старался, это было просто невыполнимо – даже время появления было совершенно разным. Будучи в плену, он списывал ее на усталость от постоянных криков Вокса и других Ви. Каково было его удивление, когда даже после освобождения и отдыха она не прекратилась. Грешники не могли захворать, но разного рода боль все равно время от времени возникала. И теперь, Аластор сидит за столом своего номера, перед лежит огромная стопка разношерстных книг. Он отчаянно старается понять, что может значить эта мистическая головная боль. Оказалось, что внезапная мигрень может значить… Всё, и одновременно ничего. Абсолютное большинство содержащейся в общедоступных книгах была невероятно бесполезна. Львиная доля выглядящих относительно прилично на первой взгляд писанины не содержала в себе ничего полезного, а советы в них были… Крайне сомнительного содержания. От персональных фантазий конкретного писаки и народных средств, до проведения трепанации черепа (который, к слову, есть даже не у всех грешников). Интересно, как, например, Воксу помог бы совет по «трепанации черепа»? Или, может быть, есть какой-то особенный способ трепанации телевизоров? Книга хлопнула. Он подпёр лоб рукой, уши в недовольстве прижались к голове. Вдох- резкий, быстрый, сквозь сжатые зубы. Выдох – рваный, спешный, прозвучал больше похожим на рычание. Когтистые пальцы сами нашли точку над переносицей и начали круговыми движениями массировать кожу, словно пытаясь выгнать из головы навязчивые образы. Почему он вообще думает о нем, из всех демонов? Ему не составило бы труда вспомнить кого-то из своих знакомых со схожей отличительной чертой, но почему Вокс? Почему снова он? Даже читая какие-то безапелляционно абсурдные книжонки, он снова и снова возвращается к нему. Аластор резко встал со стула, гася настольную лампу. Нет, с него на сегодня точно хватит. Шаг. Ещё шаг. Дверь спальни. Кровать. Падение. Глаза закрыты. Всё – без слов, без раздумий. Только желание уснуть и забыть про всё. Про всех. На удивление, головная боль не нагнала его и здесь. Похоже, судьба все же над ним сжалилась и ему удалось быстро заснуть.

***

Тихо играл джаз. В помещении пахло сигаретами и крепким алкоголем. Приглушенный свет создавал атмосферу приватности, хотя в баре находились и другие грешники, которые, видимо, тоже хорошо проводили время. Радио Демон спокойно пил свой ржаной виски, сощурив глаза. Выпивка обжигала горло горячим шлейфом, оставляя после себя терпкое, дымное послевкусие. Тепло медленно разрасталось в груди, будто маленький костёр. Он не ухмылялся как обычно, сейчас он мягко улыбался. Винсент вполоборота повернулся, сидя на стуле рядом с Аластором. Он не пил – для хорошего вечера в компании Ала не нужен был алкоголь. Тем более… Сегодня лучше остаться трезвым. —Ты вдохновляешь, правда! Если вдуматься, то все современные развлечения начались с радио! — вкрадчивым голосом Медиа Оверлорд поддерживал разговор, внимательно наблюдая за реакцией слушающего. Вокс волновался, но отчаянно старался этого не показывать. Аластор опустил стакан на стол, кидая на него мимолетный взгляд. Он прикрыл глаза и подпер щёку рукой, издавая протяжное «М-м-м». Винсент смущенно отвел взгляд, и, немного помявшись, произнес: —Неужели мои комплементы тебе наскучили? —Возможно — ответил голос с радиопомехами. Мужчина подпер подбородок тыльной стороной ладони и посмотрел на собеседника. Взгляды встретились. Вокс заметно смутился, в груди стало тепло и приятно. Сердце предательски замерло. На экране нелепо выпуклого телевизора заметно проявился светло голубой цвет. Спешно отведя взгляд, он потянул нить разговора дальше, предавая лицу прежнее выражение и вновь возвращая взгляд к Алу: —Я… Сразу перейду к делу. — после этой фразы он придвинулся к своему визави и продолжил, активно жестикулируя —Мы ведь с тобой близки уже как несколько лет, верно? Люди знают нас, они любят нас. — на последней фразе он позволил себе положить руку на плечо Аластора. Радио Демон никогда его не останавливал, хоть и показательно избегал прикосновений других грешников. Для Винсента это было сродни зеленому свету — При этом новые Оверлорды появляются каждый день… И прежде, чем ты скажешь: «Хей, ты сам-то тоже новенький» - на этих словах Медиа Оверлорд подбоченился, накладывая на свой голос радиошум, явно пытаясь спародировать «кумира». Аластор беззвучно хихикнул. Внутри в очередной раз что-то дрогнуло, но он как ни в чем ни бывало закончил предложение — я знаю, знаю. Но я думаю наперед, так что в твоих интересах меня выслушать. —Я слушаю, приятель. — После этих слов Радио Демон повернулся в сторону грешника за стойкой и постучал по стакану — Бармен, еще виски. Тем временем, Вокс завороженно смотрел на Аластора. В разговоре с ним Винсент держался легко, но иногда его взгляд «спотыкался»: вместо того чтобы смотреть в глаза, он невольно скользил по его лицу — по линии бровей, по изгибу губ, по блеску в глазах. Эти мгновения длились долю секунды, но в них было что‑то очень личное, лишнее. А потом он спохватывался, возвращался к его глазам и улыбался чуть шире, словно извиняясь за невольное вторжение. Так произошло и в этот раз. Он мечтательно подпер рамку телевизора, между его антеннами шел ток. —Так вот, Аластор, я подумал… С твоей невероятной силой, и моим огромным влиянием мы станем непобедимыми —Вокс встал со стула и развел руками в разные стороны, сжимая их в кулаки — Радио и видео — он вновь ощутил потребность приблизиться и не отказал себе в этом, положив руки на плечи Радио Демону. Видимо, он приблизился слишком близко. Послышались радиопомехи — Я и ты! Мы могли бы править Адом. Вместе. Как партнеры! Медиа Оверлорд потянул руку, ожидая ответа. Самая сложная часть закончена — осталось дождаться ответа. Худшее, что он может услышать — отказ. Вместо слов послышался тихий смешок. Второй. Третий. Плечи Аластора затряслись, и воздух разрезал громкий, бьющий по ушам хохот. Мужчина откинулся на спинку стула и смеялся, словно услышал необычайно смешную шутку. На лице Винсента отразилось искреннее непонимание. На несколько секунд он выпал из реальности, не осознавая происходящее. Тем временем, его продолжали добивать. Перестав так неистово смеяться, Аластор посмотрел на руку Вокса с пренебрежением. — О, это… О, ты серьезно? —облокотившись на барную стойку он продолжал истерически смеяться с опущенной головой — Я знал, что иногда ты можешь быть жалок, но не думал, что ты настолько слаб! — какое-то время он продолжал смеяться, пока не понял, что собеседник никак не реагирует. Когда он поднял голову, атмосфера поменялась. Джаз больше не играл. В зале царила звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Все посетители бара повернули свои головы и смотрели на него презрительно. Вопреки ожиданию, Винсент также смотрел на Радио Демона с отвращением. Аластор сконфужено оглядел бар. Допился? Переведя взгляд обратно на Вокса, он заметил, что и тот стал другим – на месте старого пузатого телевизора появился новый. Плоский и широкий. Головная боль вновь возникла внезапно. Не было времени подготовиться, осознать. Резко, подобно пуле, она прошибла затылок. От неожиданности в глазах потемнело, реальность медленно плыла. Звон в ушах, черные вспышки в глазах, сухость во рту, подкатывающая к горлу тошнота. Шёпот начался не сразу. Это не были внешние звуки – они исходили изнутри. Из его сознания. Голоса не были враждебными, больше пугало их количество. Один, мягкий, звучал почти успокаивающе, произнося что-то совсем нежно, но недостаточно четко чтобы уловить суть. Второй звучал безумно, то крича, то быстро повторяя какие-то фразы. Потом третий, четвертый, десятый. Все они говорили одновременно, заставляя голову взрываться. С большим трудом сфокусировав взгляд, Аластор огляделся – и вновь не узнал комнату. Всё было... Не так. Цвета потемнели, будто в них примешали черной краски. Лица окружающих изменились и были больше похожи на отражения в кривом зеркале. Время замедлилось, растянулось как резина. Линии предметов кривились, извиваясь по-змеиному. Дышать стало еще тяжелее. Ранее приятный аромат стал душить. А затем появились они. Тени в углах, постепенно подползающие все ближе. Глаза, моргающие из зазоров между мебелью. Прикосновение к плечу. Он обернулся. Там ничего не было, головная боль стала только пуще. В глубине бара стоял чей-то темный силуэт. Не человек, не животное. Обычный силуэт. Оно не двигалось, не нападало. Было хуже. Оно смотрело. Страх появился не сразу. Сначала недоумение, а после еле заметный холодок вдоль позвоночника. Потом пришла настоящая, животная паника. Липкая, вязкая, и очень сильная. Пора уходить. Аластор резко встал, выбегая из бара. Улица тоже не была знакома. Всё было чужим. Лица. Лица. Лица. Они все одинаковые. Такие разные, но немыслимо похожие. Послышался еще один голос. Нет, два. Вновь шёпот. Кто-то смеётся. Почему небо красное? Он продолжает бежать. Асфальт, трава, болото. Где он? Аластор пытается кричать, но звук застревает в горле. Тьма давила всё сильнее, хотя казалось, что хуже быть не может. Шорох. Что- то схватило его за лодыжки. Что-то холодное, цепкое, с когтями. Рывок вперед – последняя попытка вырваться. Земля ушла из-под ног. Поздно. Он уже их часть.

***

Глаза резко открылись. Память о недавнем кошмаре все еще была жива. Несмотря на пережитый ужас, он улыбался всё так же непоколебимо широко. Первое чувство, что ощутил Радио Демон было злостью. Чистой, яркой, взрывной злостью. Хотелось рвать и метать. Манило сорваться на каком-нибудь несчастном грешнике, которому не повезло оказаться рядом. Однако бесила еще больше невозможность это сделать. Аластор был в Отеле, и если он растерзает одного из постояльцев, то Рози его по голове точно не погладит. Но оно и к лучшему. Было бы славно, если бы эта женщина перестала его трогать. Будь то регулярное свешивание на него работы в своем магазине под предлогом помощи (на деле это всегда являлось предложением, не предполагающем вариант отказа), или же физический контакт. Радио Демон терпеть не мог её прикосновения. Она всегда касалась его чтобы унизить, поставив себя на позицию выше: трепала за щеку, хлопала по макушке… Аластор просто ненавидел это. Не владела бы Рози его душой, он бы покинул это проклятое место и никогда туда не вернулся. Тем не менее, пора вставать. Готовить еду на этих прожорливых гостей-дармоедов было больше некому.