Ain't Misbehavin'

Темнота наполняется жизнью: она вплотную подступает со всех сторон, превращая привычное окружение в мир нечётких очертаний. Маленькие чёрные фигурки с белыми шрамами бесшумно бегут в прачечную развешивать постиранное бельё, пока Аластор в полумраке коридора уверенными шагами движется в сторону кухни. Поначалу он пытался передать обязанности по готовке Ниффти, однако после пары-тройки сожжённых сковородок и постоянных жалоб о наличии тараканов в еде он перестал на неё надеяться. Пытаться заставить Хаска — идея ещё хуже: в первый же раз он умудрился сжечь усы, а потом с громким матом выкинул кастрюлю в окно. Потом, конечно, он сам это окно и чинил. В итоге Радио Демон пришёл к выводу: без него персонал Отеля не способен действовать самостоятельно и остро нуждается в его помощи. Не то чтобы его разубеждал факт того, что во время его краткосрочного отсутствия никакого коллапса не произошло. В любом случае, всё равно приходилось трудиться.                       

***

Нож ложится в ладонь как продолжение руки. Капля масла растекается, бликуя на солнце и потрескивая. Хруст разбитой скорлупы. Белки нежно схватываются, желтки сохраняют текучую середину. Сверху – тонкие ниточки сыра, образующие аккуратную золотую вуаль. Кухню заполняет аппетитный аромат. Хлеб хрустит под ножом, после подрумяниваясь на сухой сковородке. Похоже, сосредоточиться на работе было не так уж и сложно. Рутинная деятельность действительно помогает Аластору отогнать подальше мысли об одной конкретной, жидкокристаллической проблеме с широкими рамками. Как назло, мигрень вновь напомнила о себе. Она молнией вспыхнула в виске. Пальцы сами потянулись к очагу боли. Растянутые в улыбке губы плотно сжались. Послышалось очередное раздраженное мычание. Мужчина опирается о столешницу, выдыхая. В такие моменты оставалось только ждать окончания своих мучений. Хорошо, что обычно острая боль длилась недолго, после стихая до терпимого фонового дискомфорта. Обычно. В этот раз его пытки казались вечностью. Перед глазами картинка начала тускнеть, дышать становилось тяжелее. Воздух сделался теплее. Неосознанно Аластор провел рукой по столешнице, едва чувствуя гладкую поверхность сквозь гул в голове. Вдруг прогремел хруст стекла и звон металла. Звук ударил по нервам и заставил приоткрыть глаза, чтобы посмотреть в направлении шума. Солонка разбилась, соль рассыпалась неровной белой дорожкой по полу. Свет лампы пронзал глаза раскалёнными спицами. Боль продолжала заполнять голову, прямо как вода тонущий корабль. В мутном свете рассвета у окна стояло оно. Тень без лица, но с отчётливо ощутимой злобой. - Ты совсем не изменился, да? – Радио Демон не разобрал, существует ли голос на самом деле или же это плод его нездорового сознания. – Всё так же зависишь от других. Вечно ищешь того, кто сможет стерпеть т̕воͅе бе͆ск̒о͜нечно͠е… Аластор не был намерен это терпеть. Ловким движением выхватив мясницкий топорик с подставки, он со всей силы замахнулся на мутный силуэт.  Движение вышло резким, почти судорожным. Лезвие свистнуло в воздухе. Он попал не в тень, а в стекло. В хрупкую преграду, которая больше не держала. Окно разлетелось вдребезги. Острые края рамы блеснули, становясь похожими на зубы. Ветер рванул внутрь, разнося осколки по полу. На щеке зиял глубокий порез. Фигура не исчезла, она просто сместилась - теперь она была среди осколков. Голоса засмеялись. — Блять, Аластор, это что ещё за хуйня!? – Одетая в пижаму, Вэгги стояла в дверях. Сонная, бледная, и явно немало шокированная происходящим. Она бросилась к горящей плите, судорожно ища, чем можно потушить огонь. Короткий ледяной укол пронзил стопу. Девушка даже не сразу поняла, что произошло: инстинктивно дёрнулась, попыталась отступить, но вторая нога уже коснулась острых краёв разбитой солонки. Теперь боль пришла волной: резкой, нарастающей, заставляющей всё тело каменеть. Она стояла, держась за ступню и нецензурно выражаясь поноси́ла Аластора на чём свет стоит. Мужчина несколько секунд стоял в замешательстве, маниакально улыбаясь и тяжело дыша. Головная боль стихала, рассудок медленно возвращался к нему. Языки оранжевого пламени опасно танцевали, грозясь перекинуться на другую мебель. Радио Демон наконец вышел из состояния оцепенения. Тени сгустились, из тёмных углов выросли длинные щупальца. Они проворно устремились к шкафчикам, открывая их и высыпая все содержимое пачек с крупами прямо на конфорку. Не растерявшись, Вэгги схватила пару висящих тряпок и накинула их на плиту. Пожар смогли ликвидировать до его начала. Из коридора раздался удивленный вздох. Чарли замерла, поднеся руки ко рту. — Что тут у вас случилось? Быстро окинув взглядом место происшествия, она спешно подошла к Вэгги, минуя маленькие кусочки стекла. При виде раны на ноге своей девушки она не смогла сдержать изумлённого возгласа. Тихо шепча что-то нежным голосом, Чарли подхватила раненную под локоть, перекинула её руку через своё плечо и помогла осторожно доковылять до ближайшего стула. В следующее мгновение она выскочила из кухни на поиски аптечки, чуть не спотыкаясь о пару кукол вуду с совками и метлами в ручках. — Ну и как ты это объяснишь? – Вэгги очертила рукой пространство и с недовольным лицом уставилась на виновника происшествия. Аластор, словно это не он разбил окно и чуть не спалил весь Отель, с усмешкой ответил: — Оу, по всей видимости слегка перестарался с приправами. Не стоит волноваться, моя дорогая! Я самостоятельно приготовлю новую порцию горячих блюд! Вэгги, совершенно точно не удовлетворенная этим ответом буквально искрилась от ярости. Если бы не возможные последствия в виде разрушения ещё большей части Отеля, она бы точно набросилась на этого выродка и разодрала на куски эту самодовольную улыбку. Подобно актёру, получившему овации, Радио Демон с важным видом поигрывал посохом, откровенно упиваясь произведённым эффектом. Марионетки ещё возились с осколками, когда Аластор, явно наслаждаясь моментом, щёлкнул пальцами. Плита послушно исчезла в тёмной дыре. Второй щелчок, и уже другая плита заняла своё место. Всё произошло так быстро, что казалось будто он не просто чинит то, что сам и сломал, а демонстрирует свою власть: над материей, над пространством, над самой реальностью. Девушка от этого зрелища заскрипела зубами. Чарли вбежала в кухню с аптечкой в руках, садясь на колени перед Вэгги чтобы обработать рану. Они перешёптывались, изредка поглядывая на Аластора. Радио Демон, в свою очередь, вальяжно расхаживал по кухне, постукивая каблуками и неизменно улыбаясь. Он всё ещё пытался осознать произошедшее. Это галлюцинации? Неужели он начал сходить с ума? Ему еще не стукнуло и двух столетий, когда он успел тронуться? В большинстве случаев грешники впадали в маразм после шести или семи веков пребывания в Аду. Отчасти, тот же Зестиал внушает страх и уважение именно поэтому. Прожив около девяти сотен лет, он до сих пор находится в трезвом уме и здравом рассудке, сохраняя статус Оверлорда. А что до Радио Демона? На его счету лишь пару-тройку десятилетий кровавой бойни, восьмилетняя пропажа и он уже рехнулся. Все забудут его подобно страшному сну и предпочтут не вспоминать. Задумавшись, он остановился и с нечитаемой улыбкой на лице стал рефлекторно постукивать по шипящему микрофону. Морнингстар встала и с робкой осторожностью подошла к Аластору. Она колебалась, не зная, как мягче изложить свою точку зрения. Чарли пару раз открыла рот, собираясь заговорить, но так и не решилась. Кашлянув в руку, чтобы привлечь внимание, она аккуратно взяла слово: — Кхм, Аластор, знаешь… Насчет случившегося… Не пойми неправильно то, что я пытаюсь сказать, мы ценим твою помощь, но... Просто я считаю, что каждый имеет право уставать, и использовать твоё желание помочь несколько… – Девушка сделала короткую паузу, обдумывая дальнейшие слова – Неправильно? Так вот... Не хотел бы ты взять отпуск? Ну, скажем, на две недели? Я не увольняю тебя, нет, ни в коем случае! Просто ты так стараешься для нас, и в случае чего ты сможешь вернуться даже раньше! Если, конечно, сам этого захочешь, я тебя не заставляю, ха-а… Аластор склонил голову набок и прищурился, но ничего не ответил. Чарли показалось, что тот неправильно её понял, и она приготовилась объяснять дальше. Не успела она ничего сказать, как последовал вопрос: — Это приказ? Морнингстар пару мгновений стояла, не зная, что ответить. С ним она словно ходила по минному полю: оступишься – взорвешься. Наконец, в голову пришла идея. Девушка неспеша вдохнула, выпрямила спину и твердо начала: — Нет, не приказ. Однако, я, как твой непосредственный босс и начальник отвечаю за то, чтобы все мои подчиненные трудились в равных условиях и не переусердствовали. Я твёрдо придерживаюсь мнения о том, что тебе необходим отпуск! Аластор хмыкнул и оживился. — Оу, Чарли, дорогуша, приятно знать, что ты обо мне заботишься! Если вдруг понадобится помощь, вы всегда знаете где меня найти. – После этих слов Радио Демон, слегка покачивая бёдрами в непринуждённом ритме, плавно развернулся и направился в сторону своей комнаты. Его губы чуть шевелились, выводя мелодию. Он напевал под нос какую‑то беззаботную песенку. Миниатюрные болванчики, повинуясь немому сигналу подорвались с места. Никто даже не успел заметить, куда делись метлы и совки. Спустя секунду они растаяли во мраке коридора, бесшумно следуя за своим хозяином. Морнингстар сумела облегчённо выдохнуть только когда звон каблуков совсем стих. Она немного развернулась к своей девушке, натянула вымученную улыбку и показала «класс», на что Вэгги мягко улыбнулась. День будет долгим.

***

Сигаретная дымка, точно живая, вплетала комнату в паутину теней. С почти ритуальной осторожностью он поместил пластинку на проигрыватель. Механизм мягко загудел, игла нашла дорожку и пространство наполнилось мелодичными нотами. Предавшись размышлениям, мужчина машинально провел пальцем по месту, где уже зажил порез от стекла. Очередной шот. Жидкость искрилась в сумраке, напоминая ледяной осколок. В тот же миг Аластор опрокинул бокал, выпив половину залпом, словно пытаясь утопить в этом холоде тревогу. Чарли настояла – значит, перед Рози не придётся оправдываться. Прекрасно. Осталось только подождать, пока к нему сами приползут за помощью. Хотя, говоря начисто, отпуск Радио Демону и вправду не помешает. Нужно хорошенько всё обдумать. В конце концов, галлюцинации были чем‑то неординарным даже в месте вроде Ада. Нет, недостатка в разномастно психически больных там не испытывают, просто все они и попадают сюда… С изюминкой. И появление такого рода «жалоб» в посмертии, зачастую, было знаком того, что испытывающий их уже сидит на поезде в один конец. Нет, Великий Радио Демон не может закончить так. При жизни мигрень его никогда не мучила. И голосов в голове у него не наблюдалось. Появились они недавно, а значит, следует анализировать именно последние несколько месяцев. Очередная затяжка. Тёплый, чуть горьковатый дым скользнул по гортани, оставляя на языке терпкое послевкусие. В груди на секунду вспыхнул огненный шарик, а потом ощущение растворилось в мягком выдохе. Может, это из-за ранения Ангельским Оружием? Адам был далеко не обычным ангелом — он был архангелом. Первым человеком. Даже пару обычных экзорцистов могли запросто убить особенно неосторожного Оверлорда, что уж говорить о способностях их лидера. С другой стороны, разве последствия не должны были ограничиться физическими увечьями? А следующим примечательным эпизодом стала его добровольная сдача в плен. Однако, он не помнит, чтобы в Башне Ви с ним происходило что-то, так что… Не помнит… Он не помнит! Внутри раздался едва уловимый щелчок, будто замкнулась невидимая цепь. По позвоночнику скользнул ледяной ток, а ладони стали влажными. Мир на долю секунды замер — и вдруг обрёл иной смысл. Всё встало на свои места. Почему эта мысль не пришла ему в голову раньше!? То, что он чего‑то не может вспомнить, ещё не доказывает, что этого не происходило! Аластор явственно помнит толпы репортёров, помнит время с Вельветт в спа, помнит катания на стуле. Было довольно странным то, что Медиа Оверлорд не попытался воспользоваться ослабленным положением Радио Демона. И что, если на самом деле попытался? Если у Вокса действительно получилось его загипнотизировать, то всё становится несколько… Сложнее. Запах можжевельника. Обычный запах алкоголя, знакомый и нейтральный, внезапно вызвал спазм в горле. Мужчина отставил стакан с джином, пытаясь понять, почему его тошнит. В голове не было ни картинки, ни звука, только чувство, что что‑то не так. Отвращение было в дыхании, в прикосновении ткани к коже, в звуке из проигрывателя. Зная об одержимости Винсента им, сам факт своеобразного «внушения» может быть не самым страшным. От одной мысли об этом передернуло. Было бы ценно углубиться в детали гипноза: понять его механизмы, границы и свойства. По возможности вернуть забытое и убедиться, что он всё еще контролирует ситуацию. В рамках данного исследования целесообразно нанести деловой визит для получения необходимых сведений.