Ain't Misbehavin'

Сквозь листву пробивается солнечный свет, создавая на тротуаре причудливую мозаику из света и тени. Где-то вдалеке глухо гудят машины, смешиваясь с обрывками далёких криков. Шаги отдаются приглушённым стуком по асфальту. Аластор шёл, немного торопясь. Мимо проплывали полуразрушенные дома с кривыми вывесками. Сама улица, казалось, замирала по мере его приближения. Она моментально опустела. Любой, кто видел Оверлорда, немедленно сворачивал с пути, лишь бы не оказаться у него в поле зрения. Разумеется, Радио Демон мог перемещаться незаметно. Но куда приятнее было наблюдать, как от одного его присутствия кровь стынет в жилах. Рутина во всей своей неприглядности: мечущиеся в ужасе обыватели, живые трупы в подворотнях с опиатами в голове вместо мозгов. Словом, тот самый мутный сброд, для которого Ад и создан. Всё было спокойно. Даже слишком. Появилось какое‑то смутное беспокойство. Тихая, настойчивая неполнота засела где-то в глубине подсознания. Тело помнит вес отсутствующей вещи, а разум бессильно скользит по граням этой несуществующей потери. Он немного тряхнул головой, отгоняя странное ощущение. Стоит сосредоточиться на главном. Настойчивый аромат цветов стал сильнее, Радио Демона больше не сторонились. Аластор подходил к Району Каннибалов. Перед ним был пышный куст роз. Он выбрал лучшие цветы, аккуратно провернул их у основания и унёс, словно драгоценность. Неприлично было приходить хотя бы без маленького букета. Даже если даришь его тому, у кого только что и позаимствовал для него цветы. Безусловно, заявляться к леди средь бела дня без приглашения, да ещё и после двух рюмок алкоголя было верхом бесстыдства, но в его ситуации медлить не стоило. Рози наверняка разбиралась в видах подчинения разума лучше других. Аластор иногда всерьёз задумывался: как она может знать так много?

***

Резкий, небрежный скрежет открывающейся двери всколыхнул затхлую тишину магазина. — Тук-тук, Рози, дорогая, Аластор здесь! — Мужчина сделал шаг вперёд, но тут же, не сбавляя темпа, повернул голову на сто восемьдесят градусов. Приподняв букет, будто для проверки, он двинулся сквозь ряды полок прямо к ней. — Оу, Аластор, лапочка, не ожидала что ты сегодня зайдешь! Я совершенно ничего не приготовила! — Рози слегка махнула рукой и золотистые лозы тут же подтянули ожившего манекена к кассе. — Ох, Рози, право, не стоит так хлопотать ради меня! Они прошли в дальний угол комнаты и сели за стол. Рози принялась разливать чай. Пальцы Радио Демона едва коснулись увядших бутонов и те обратились в прах. В вазе тут же появилась новая охапка идеально свежих роз. — Тыковка, разве сейчас не твоё рабочее время? Помнится, в прошлый раз я достаточно ясно выразилась относительно твоей роли в… Не давая закончить мысль, Аластор перебил её. — Не переживай, я понял с первого раза! На этот раз Чарли была непреклонна – буквально приказала, чтобы я взял отпуск. Было видно, как она за меня переживает… — Радио Демона напустил на себя вид человека, глубоко озабоченного чем-то — Ох, ну и как я должен был сопротивляться? У меня появилось много свободного времени, и я подумал: почему бы не использовать его, чтобы навестить старую знакомую? Рози прищурила глаза и склонила голову, не до конца веря в услышанную версию. Аластор почувствовал фантомное жжение вокруг шеи, но спустя мгновение оно растаяло так же быстро, как и появилось. Немного смягчившись, женщина улыбнулась. — Ах, Чарли, очаровашка! Как обычно, ко всем относится с излишней добротой. Если уж она приняла решение, я не стану ему препятствовать. Можешь наслаждаться отдыхом! — Рози подняла чашку, отпила чай, и улыбка в тот же миг покинула её лицо. Она стала серьёзнее. — Знаешь, Аластор, ты никогда не заглядываешь без причины. Может, сразу перейдём к делу? Что тебе нужно? Радио Демон не изменил выражения лица. Он по‑прежнему выглядел абсолютно уверенным и хладнокровным. — Пожалуйста, не ищи скрытого смысла. Я пришёл без особой причины! Рози глядела на него с явным «ну‑ну», явно не купившись на сказанное. Её взгляд будто говорил: «Хватит разыгрывать спектакль. Я знаю, что ты врёшь». — Хотя, стоит признать, мне действительно не достаёт некоторых сведений. Было бы очень кстати, если бы ты помогла разобраться в паре вопросов. Женщина напротив сразу оживилась. — Я бы рада, но… Ты в последнее время не слишком‑то хорошо себя ведёшь. Я не могу помочь тебе просто так. — Позволь узнать, что ты имеешь ввиду? — Я имею в виду ровно то, что сказала. «Услуга за услугу» — разве не ты это говорил? Знаешь, вести магазин в одиночку… непросто. Вдруг воздух заиграл золотыми искрами. Они танцевали, сливались, сплетались в полупрозрачные нити, сворачивались в густые клубы дыма. В этом волшебном мареве проявились метла и тряпка. — Будь хорошим мальчиком — помоги убраться. А я, так и быть, расскажу всё, что ты хочешь знать. Довольная собой, Рози ухмыльнулась, наблюдая за реакцией. Аластор кипел от злости. Глаза пылали неистовой яростью, вместо зрачков зловеще мерцали циферблаты. Он оскалился, обнажив зубы. Самое неприятное было в том, что он попросту не мог отказаться. Оставаться наедине со своими проблемами — идея скверная, а идти к Ви и просить их снять гипноз — и того хуже. И Рози прекрасно это понимала. Если он пришёл к ней, значит другие вариант либо были хуже, либо их не было вовсе. Поэтому не было ничего зазорного в том, чтобы аккуратно поставить строптивого подчинённого на место. Аластор вскочил, схватил метлу и сжал её до треска древесины. Молча, едва сдерживаясь, он двинулся вглубь магазина. Кем эта женщина себя возомнила? Кто она такая, чтобы ставить ему условия? Скрип метлы, шуршание тряпки. Звуки, будто специально созданные, чтобы вывести из себя. Он тёр так, что кожа на руках пылала. Мышцы свело от напряжения; казалось, ещё миг — и он не выдержит. «Ещё минута и я швырну всё это», — думал он, но продолжал убираться, стиснув зубы. Здравый смысл не позволил поддаться порыву. Закончив, он замер у двери в кладовку, растворяясь в темноте. Отсюда, из полумрака, он наблюдал за Рози. Она тем временем как ни в чем не бывало переговаривалась с какой-то грешницей, стоящей около полки с сушёными пальцами. Уши прижались к голове, будто пытаясь укрыться от звука её голоса. Казалось, прошла вечность, прежде чем Аластор подошёл к Рози. Он остановился в шаге от неё, и тень от его фигуры легла на пол, пересекая яркий свет, льющийся из окна. — Ох, Аластор, большое спасибо! Знала, что ты не оставишь меня в беде! — Не дожидаясь ответа, она вскинула руку и грубо взъерошила ему волосы, чтобы он почувствовал: это не ласка, а знак власти. Именно это он и ненавидел. — Не за что… — Сквозь зубы процедил Аластор, уже не пытаясь скрыть недовольство. Рози жестом пригласила его следовать за собой. Они поднялись по деревянной лестнице с резными балясинами. На втором этаже их встретила полутёмная комната с высокими окнами, зашторенными тяжёлыми портьерами. По углам комнаты громоздились картонные коробки, разные по размеру и степени потрёпанности. Она повернулась к Аластору вполоборота, крепко скрестила руки на груди и только тогда заговорила. — Ну, так что ты хочешь знать? — Представь себе шкатулку с драгоценностями: каждая вещь в ней прекрасна, но ты знаешь их наизусть… — вкрадчиво начал Радио Демон, слегка наклонив голову. — Так и с моими способностями: они надёжны, эффективны, но… перестали удивлять. Есть ощущение, что пора выйти за рамки привычного. И знаешь, что кажется мне весьма неплохим дополнением? Гипноз! Подчинение сознания никогда не будет бесполезным, весьма универсальная способность. Теперь мне крайне любопытно узнать детали: как им овладеть, кого можно загипнотизировать, длительность эффекта и различные другие нюансы. — А? Вдохновился примером своего приятеля, да? — Аластор выглядел так, будто его только что припечатало роялем. — Впрочем, мне всё равно. Скажу сразу: я не мастер гипноза и не обучаю ему. Если ты пришёл за этим, то явно ошибся адресом. Тем не менее, я знаю кое-что о том, как он работает. Слушай внимательно, дважды повторять не буду. Рози сделала короткую паузу, прежде чем вновь начала. — Для гипноза нужен особый резонанс. Ты как бы протягиваешь ниточку от своей души к душе объекта. Чтобы погрузить грешника в транс, надо уметь замечать едва уловимые сигналы, которые идёт от него. Многие просто не способны это уловить, поэтому гипноз редко используют. Сила грешника обратно пропорциональна возможности считывания. То есть, чем сильнее грешник, тем сложнее распознать эти сигналы. Следовательно, гипноз эффективен лишь между равными по силе. — Оверлордов можно так подчинить? — Ни разу не слышала, чтобы получалось. Душа Оверлорда слишком сильна для этого. Его «сигнал» либо оглушает, либо мешает попытке воздействия. Кроме того, грешников, равных по силе Оверлордам и хорошо владеющих гипнозом не так много. И от этого мне ещё более непонятно, почему ты обратился ко мне. Радио Демон притворился, что не понимает её намёка. Рози же не стала заострять на этом внимание и продолжила. — Если гипнотизёр не задаёт конкретных сроков, гипноз действует бессрочно. Снять его может только тот, кто наложил. С другой стороны, существует возможность применить гипноз с обратными установками, более мощный, чем предыдущий. Но при этом велик риск возникновения конфликта, способного вызвать у объекта психическое расстройство. — При каких обстоятельствах гипноз перестаёт работать? — Только в двух случаях: если гипнотизёр сам его снимает или если истекает заранее оговорённый срок. Даже если гипнотизёр… скажем так, «выходит из игры», - воздействие не прерывается. По телу прокатилась волна едва уловимого покалывания, словно от разрядов статического электричества. Аластор не шелохнулся — ни мускул, ни взгляд не дрогнули. Но внутри нарастало тревожное предчувствие. Рози, в свою очередь, продолжала молчать, словно задумалась. — И это всё? — Аластор, я сразу сказала, что не эксперт. Если тебе нужно снять гипноз, то ты мог сразу пойти к Воксу и не тратить моё время. Её слова повисли в воздухе. Естественно, она обо всё догадалась. Аластор на миг замер, но тут же натянул на лицо ещё более широкую улыбку, будто ничего не случилось. Не желая развивать тему, он поспешно бросил, чуть повысив тон: — В любом случае, благодарю за помощь! А теперь, с твоего позволения, откланяюсь. Не хочу дольше тебя беспокоить. С этими словами он круто повернулся. Плащ взметнулся, очерчивая в воздухе тёмный полукруг. Аластор не оглядываясь зашагал к выходу, красная фигура быстро слилась с тенями. Рози выдохнула, наконец‑то оставаясь в тишине. Теперь можно и поработать.

***

Аластор возвращался в Отель, погружённый в свои мысли. Он почти в центре Пентаграммы. По обеим сторонам улицы нескончаемой чередой тянулись магазины. Слева — пара антикварных лавок. Справа — чередующиеся кафе с подозрительно малолюдными залами. Сувенирные лавки с безделушками, секс-шоп, витрины, витрины, витрины. Из пёстрой мешанины он выделил один магазин. Двое импов меняли его вывеску с «Voxtek» на «VVtek». Взгляд невольно зацепился за витрину: что-то блеснуло на солнце. Он прищурился, всматриваясь сквозь стекло. Предмет то появлялся, то исчезал в бликах, будто нарочно ускользая. Линии внутри искажались, очертания вытягивались в причудливые узоры. Что‑то в их расположении… не то углы, не то игра света… Голова налилась тяжестью. В затылке застучало. Аластор моргнул. Предметы вокруг зашевелились. Их очертания поплыли, будто отражение в ряби на воде. Он прищурился, пытаясь сфокусироваться, и тут же пожалел: пространство вокруг дрогнуло, словно камера, потерявшая фокус. Дома наклонились, будто их кто‑то мягко толкнул. Дороги разошлись под странными углами — то сужаясь до щели, то расширяясь в бессмысленную пустоту. Вывески мерцали, буквы растекались. Он резко развернулся и пошёл прочь. Не потому, что знал путь, а от внутреннего толчка: нужно двигаться. Шаги становились всё быстрее, вскоре Аластор сорвался на бег. В отражениях витрин мелькали тени. Они оборачивались, следили, шептали что‑то неразборчивое.  Боль нарастала, достигая предела. Мир распался на фрагменты: звуки дробились, свет резал глаза, а земля то и дело норовила уйти из‑под ног. «Надо уйти. Надо найти…» Мысль оборвалась. Аластор свернул в переулок — тесный, захламлённый, с запахом сырости и старых газет. Здесь было тише. Почти бесшумно. Задрав голову, он уставился на высотную башню, вонзающуюся в красное небо. Где‑то там, на одном из этажей… Радио Демон даже не знал, не убили ли Вокса другие Ви за закрытыми дверьми. Осознание ударило ледяной волной: а вдруг Винсента уже нет? Что, если его «друзья» расправились с ним за закрытыми дверьми, без свидетелей? Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще, будто пытаясь опровергнуть эту догадку. И тут же внутри поднялся глухой протест: он не хотел — не мог — допустить такую мысль. Даже несмотря на то, что камеры больше не следили за ним, несмотря на зловещую тишину, сменившую привычную слежку. Смерть Вокса легко объяснила бы всё… но он упорно отталкивал эту версию, цепляясь за призрачную надежду. «Он должен быть там». Аластор всматривался в череду окон, выискивая знакомое. Он водил взглядом от стекла к стеклу, пытаясь ухватить намёк на движение, знакомый силуэт у подоконника. Вот! Мелькнуло движение. Занавеска дрогнула. ̶И̶л̶и̶ ̶э̶т̶о̶ ̶п̶р̶о̶с̶т̶о̶ ̶в̶е̶т̶е̶р̶?̶  Тень, едва заметный силуэт у подоконника. «Он жив. Он там. Надо только добраться». Аластор считал окна, водил взглядом от стекла к стеклу, пытаясь уловить ещё один знак. Сердце колотилось, перекрывая дыхание. Вот. Снова. Боль в голове пульсировала, но теперь она сливалась с ритмом этой одержимости: он там, он ждёт, надо только увидеть. Он всё ещё смотрел на башню. Ни движения. Ни тени. Ни намёка на жизнь за стеклом. «Я даже не знаю, жив ли он». Мысль легла холодно и окончательно. Тело будто разом обессилело. И в этот миг он услышал шёпот. Не за спиной. Не сбоку. А… под ногами. Аластор невольно опустил взгляд. Его тень на асфальте — рваная, искажённая узким пространством переулка шевельнулась. Без приказа. — Ты полный идиот! — рассмеялся тёмный силуэт. Тень приподнялась над асфальтом, обрела объём, очертания его собственной фигуры. Смех был странным, густым и вибрирующим, будто поднимался из глубин колодца. Звуки наслаивались, превращаясь в какофонию: то ли хохот, то ли стон, то ли скрежет металла. Голос был его собственный и чужой одновременно — низкий, тягучий. — Сам всё разрушил. Помнишь, как гордо отказался от его предложения? Звучало та-а-ак внушительно! А теперь ты сам его ищешь! Смех оборвался резко, будто кто‑то дёрнул рубильник. В наступившей тишине каждое слово тени звучало особенно отчётливо, с ледяной ясностью. — Жалок — продолжила тень, и в этом коротком слове уместилось всё: насмешка, разочарование, холодная правда. — Ты думал, что независим, а на деле просто боишься признать: ты был бы ничем без её силы! Обыкновенный паразит! Аластор хотел что‑то ответить, возразить, или хотя бы разозлиться. Но едва он решился открыть рот, в черепе словно лопнула туго натянутая струна. Боль ширилась, заполняла собой всё от макушки до основания шеи, пульсировала в такт ударам сердца. Она давила, методично вытесняя мысли и превращая мир в хаотичный узор из вспышек и гула. Вместо резких, бьющих волн медленно появлялись короткие затихающие толчки, словно кто‑то медленно ослаблял хватку. И вдруг — тишина. Всё смолкло. Мир перестал качаться и плыть. — Эй, простите? Оклик прозвучал неожиданно. Негромкий, но отчётливый в тишине переулка. Аластор замер, а после медленно обернулся. У мусорных баков стоял грешник. С виду он напоминал уродливого садового гнома: приземистый бородатый мужчина с неестественно широкой спиной и головой, втянутой в плечи. На синей униформе выделяется когда‑то опрятный логотип. Его испортили — зачеркнули «ох» и небрежно дописали «V». Грешник осторожно двинулся вперёд. — Вы в порядке? Выглядите нева… — Незнакомец оборвал фразу, напряжённо вглядываясь. Он тут же побледнел: на лице отразился животный страх, будто перед ним возникло нечто немыслимое. Поняв, на кого наткнулся, он оцепенел от страха. Язык прилип к нёбу, в груди появился ледяной комок. Внутри всё сжималось от осознания — выкрутиться уже не получится. — Я… это… просто хотел помочь… Ошибся. Глупо вышло, да? Репортёр рванулся вперёд, едва не спотыкаясь. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком: «Беги! Беги!» Переулок тянулся бесконечно. Узкие стены словно смыкались за спиной, но впереди уже брезжил свет. Широкий проём, выход на оживлённую улицу — там спасение. Там люди, шум, жизнь. Там он растворится в толпе, исчезнет, станет невидимкой. «Ещё немного, — звучала мысль в голове. — Только успеть добежать.» Лёгкие горели, ноги подкашивались, но он упрямо рвался к свободе. И вот, когда спасение казалось так близко, земля под ногами растаяла. Тень вздыбилась, обхватила его лодыжки и потянула вниз. Свет в конце переулка дрогнул, словно подмигнул в последний раз и погас. Он успел лишь вскрикнуть коротко и отчаянно. Звук разорвал тишину, отразился от стен, разлетелся по окрестностям. Через мгновение в начале переулка показались две фигуры: его коллеги, услышав крик, бросились на помощь. — Генри! Генри, что с тобой!? Генри… Где он? — Странно, разве крик был не отсюда? Их встретила только тишина. Только холодный ветер, гуляющий между стенами. Журналисты молча переглянулись. В воздухе повисло немое напряжение: переулок был пуст. Совершенно пуст. Ни следа, ни намёка на то, что здесь только что кто‑то был. — Может, выбежал? — С робкой надеждой спросила девушка. — Тогда бы мы его увидели… — Мрачно ответил её напарник. Они стояли, вглядываясь в каждый угол, но реальность была неумолима: Генри исчез. Без звука, без следа. Как будто его никогда и не существовало.