Отель «Хоу Тай»: Исполнение желаний

      Густой спёртый воздух в отцовском кабинете давил от тишины, нарушаемой только ровным мурлыканьем Лео Второго, мягким шуршанием Ревнивицы чешуйками по коре в новом огромном террариуме и стуком клавиатуры под пальцами Лео. После отъезда «квартета отомщёнщиков» остров погрузился в спячку. В это наполненное воспоминаниями, приятными моментами одиночество Лео с удовольствием окунулся. Да и компания из двух не совсем обычных питомцев не давала спуску. Лео посмотрел на календарь: тридцатое ноября.       Он досмотрел новую дораму «АБО Желание» и под впечатлением решил написать очередной фанфик. В кабинете отца атмосфера располагала, так что сосредоточенный фикрайтер барабанил по клавишам и бубнил удачные обороты. В момент обдумывания очередной формулировки Лео заметил, как Ревнивица аккуратно выбралась из террариума, сползла по ножке стола вниз и забралась на кресло, в котором спал Лео Второй. Кот приподнял правые лапы, дождался, что змея свернётся огромным калачиком около его живота, и опустил на неё конечности.       Лео улыбнулся всплывшем в сознании воспоминаниям о попытках Ревнивицы выжить в сезон дождей и о консенсусе, достигнутом в балансе «меха и чешуек».

***

Две недели назад.

      На острове продолжала властвовать зимняя прохлада, на календаре светилось четырнадцатое ноября. Дожди шли всё чаще и в скором времени обещали превратиться в сплошную стену воды с неба: низкого серого с влажным ветром с океана и температурой, едва перевалившей за двадцать градусов. Для тропического острова — почти арктическая зима.       В такие дни Лео обычно ценил уют главной гостиной. Вот и сегодня он уместился с книжкой в кресле и смотрел очень напряжённую серию новой дорамы: Хуа Юн и Шэн Шаою оказались под завалами. Лео комментировал, ругался на медлительность спасателей и сосредоточенно вникал в сюжет. А Ревнивица за год вымахала уже на шестьдесят сантиметров и очень страдала. Она беспокойно металась в своём террариуме, тыкалась мордой в стекло, шипела на собственное отражение и наотрез отказывалась закапываться в тёплый грунт и поспать. Её тёмные «брови» сдвинулись к центру в самую сердитую гримасу.       — Ладно, ладно, принцесса, — вздохнул Лео, наблюдая за её концертом. — Я, кажется, понял. Тесно тебе уже там. А вне террариума пока ещё холодно. Давай, решим проблему.       Он нажал паузу, отставил ноут и поднялся с кресла. Подошёл к террариуму и открыл его. Ревнивица мгновенно высунула голову и принялась обследовать его руку язычком, будто проверяя, не дурак ли он, что так долго соображал. Лео осторожно накрутил её вокруг шеи — она уже вполне могла обвить её дважды и сдавить, чисто для профилактики — и перенёс в центр гостиной.       Там, в самом тёплом углу у камина со встроенным безопасным электрическим аналогом с функцией обогрева и обдува, стояло большое, потрёпанное, невероятно удобное кресло. Трон, алтарь и священное логово Лео Второго, но сам кот в тот момент отсутствовал, вероятно, обходя свои владения с инспекцией.       Лео бережно уложил длинное, прохладное тело змеи в самую «чашу» кресла, на мягкое сиденье, прямо в поток тёплого воздуха. Ревнивица вздохнула от блаженства, насколько это возможно для змеи, и свернулась в свободные кольца: чешуйки заиграли в бликах тепла, а недовольное шипение сменилось тихим, довольным шуршанием. Она обрела свой личный островок уюта и покоя.       Именно в этот момент с прогулки вернулся Лео Второй. Он вальяжно вошёл в гостиную, намереваясь занять свой законный трон, и замер на пороге. Его зелёные глаза округлились. На его месте! В его кресле! У его камина! Лежала длинная белая с чёрными пятнами… захватчица!!!       Мгновение недоумения сменилось благородным негодованием. Лео Второй гордо выпрямился, подошёл к креслу и, не вскакивая внутрь, поставил передние лапы на край сиденья, упираясь в него, как полководец, осматривающий оккупированную территорию. Его хвост нервно подёргивался. С мая на острове прошло полтора года и Лео Второй оказался крупным представителем домашних кошачьих. Размерами с приличного такого мейн-куна, но без кисточек и павлиньего хвоста. Лео честно поискал в справочниках, но так и не нашёл породу своего соседа по острову.       — Мррррааааоу? — прозвучало возмущённо. Вопрос мелодично и откровенно издевательски повис в воздухе.       Наблюдавший за «возвращением императора» Лео едва сдержал улыбку. Он присел на корточки рядом и взял на себя роль беспристрастного переводчика и арбитра.       — Дорогая… змеюка, Лео спрашивает, на каком основании вы занимаете его законную жилплощадь, — перевёл он на «змеиный», обращаясь к Ревнивице.       Змея лениво приподняла голову. Её раздвоенный язык мелькнул в сторону кота, чья морда оказалась на одном уровне с её.       — Шшссс-шссс-тсс, — выдохнула она незлым, скорее, снисходительным шипением.       — Она говорит, что у неё экстренная ситуация с терморегуляцией, — перевёл Лео на «кошачий». — И что из-за увеличенных габаритов она уже не может в полной мере насладиться вашими тёплыми, меховыми боками. Просит политического убежища у камина.       Лео Второй фыркнул, не удовлетворённый ответом. Он потыкал лапой в ткань рядом со змеиным кольцом, будто проверяя, не освободилось ли место.       — Мяу. Мрр-мяу! — заявил он, переводя свой зелёный взгляд со змеи на Лео и обратно.       Ревнивица, почувствовав вибрацию, развернула переднюю часть тела к нему. Её плавные и гипнотически медленные движения завораживали. Она приблизила свою голову к его морде, остановившись в сантиметре.       — Шшшш-т-т-т, — прошипела она уже более настойчиво, прямо в нос коту.       — Она предлагает мирный договор. Ты сохраняешь право на центральную часть кресла и семьдесят процентов тепла. Она получает периметр и оставшиеся тридцать. В обмен на молчание о… некоторых неловких моментах твоей охотничьей и личной жизни. — перевёл Лео, едва сдерживая смех.       Лео Второй замер. Его усы задрожали. Он мысленно взвешивал варианты. С одной стороны — принцип и священное право на кресло. С другой — тёплое кресло с соседом и опасность компромата. Вчера просто кто-то, не будем показывать пальцем кто, свалился со скамейки, гоняясь за своим хвостом. Кот посмотрел на уютно устроившуюся змею, на её безобидную позу, потом флегматично лизнул свою лапу и с видом величайшего снисхождения запрыгнул в кресло. Он аккуратно обошёл змеиные кольца и улёгся в самом центре, спиной к морде нарушительницы спокойствия, демонстративно показывая ей свой пушистый зад.       Ревнивица с удовлетворением опустила голову и снова вытянулась, теперь уже частично обвивая кота, её чешуйки буквально светились от тепла.       Лео смотрел на них — на кота, ворчащего во сне, и на змею, устроившуюся, как живой тёплый аксессуар. Дипломатический кризис временно улажен. Он улыбнулся.       — Ну вот и договорились. А то тут без вас, Королей драмы, скучно было бы. Теперь у нас есть коалиционное правительство Отеля в одном кресле.       Он перевёл камин в другой режим, убедившись, что поток тепла достаётся им обоим, и отправился на кухню готовить себе чай. Остров жил своей тихой, странной, полной нежности жизнью. И Лео, слушая из гостиной мирное похрапывание кота и тихое шуршание змеи, чувствовал, что несмотря ни на что, он уже не одинок. У него есть целая «делегация», с которой нужно вести переговоры, кормить и делить тепло в холодные дни.

***

      Лео улыбнулся и перешёл в файл с идеями, надо будет создать рассказ про эту парочку. «Дипломатические хроники острова: Кот и Змея. Том первый». Папка на ноутбуке отца постепенно пополнялась такими зарисовками: смешными, нелепыми, тёплыми. Его способ не сойти с ума от тишины.       Но как только он закрыл файл, улыбка исчезла с лица. За окном стемнело, и в стекле чётко отразился юный владелец отеля: один в пустом большом кресле. Тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя и скрипом старых половиц, вдруг стала густой и тяжёлой. Она давила на виски.       Завтра декабрь.       В обычном мире за окном, на материке, вовсю шла подготовка к Новому году. Где-то сверкали гирлянды, пахло специями для утки по-пекински, люди суетились, покупали подарки, строили планы на семейные ужины. А здесь, на острове, время текло в своём странном ритме, календарь переворачивался раз в три дня. Два месяца. Два островных месяца, которые в реальном мире продлились всего-то три недели.       Лео встал, подошёл к окну и обнял себя за плечи. В стекле отчётливо отразился мужчина двадцати шести лет, но в глазах мудрость старца. Он вспомнил прошлый декабрь. Тогда ещё живой улыбчивый Джин спорил с ним, какую ёлку поставить: живую из питомника или искусственную, доставшуюся от родителей. Джин, уже слабый, но с огнём в глазах, настаивал на живой: «Пусть пахнет, Симба! Настоящей жизнью! Сменой времён!». А он ворчал, что потом иголки выметать целый год.       А теперь… теперь нет ни ёлки, ни споров, ни звонкого смеха, который заполнял каждый уголок дома. Только огромное, молчаливое пространство, которое он должен содержать в порядке. Отель «Хоу Тай». Мавзолей семейных тайн и прибежище для чужих, таких же одиноких душ, которые уезжали, оставляя после себя лишь воспоминания и, если повезёт, парочку новых питомцев.       Грусть накатывала волной, холодной и липкой, как вода в северном море. Он чувствовал, как она затягивает его на дно. Мысли путались: «Зачем всё это? Зачем я здесь? Чтобы стать смотрителем этого проклятого зеркала? Нянькой для знаменитостей с психическими травмами или кризисом вдохноения? Отшельником, который разговаривает с котом и змеёй?»       Он закрыл глаза, пытаясь отогнать дурные мысли. Но они лезли в голову, подпитываясь тишиной и мраком за окном. Лео представлял, как где-то там, в Шанхае, Пекине, Сеуле, Бангкоке его недавние гости — Смарт, Бум, Сюй, Юй, Сюань и Чэн — уже погрузились в свою яркую, шумную, актёрскую и айдолскую жизни. Съёмки, интервью, поклонники. Они уже почти наверняка забыли о тихом острове и его странном хозяине. А он… он остался. Даже двадцатишестилетие праздновал в августе один.       Лео уже почти погрузился в трясину самобичевания и тоски, как вдруг почувствовал лёгкий, настойчивый толчок в ногу. Он посмотрел вниз: в полумраке кабинета светились два зелёных огонька. Лео Второй. Кот посмотрел на него, потом ткнулся мордой в голень, требуя внимания. А следом из-за дивана, послышалось мягкое шуршание. Ревнивица, словно почуяв его настроение или просто следуя за котом, выползла на середину комнаты и замерла, устремив на него гипнотический взгляд.       Они не понимали слова «декабрь» или «одиночество». Но они чувствовали напряжение волнами распространяющееся от Лео. И пришли, потому что он — их человек. Их источник еды, тепла, безопасности и двуногий друг.       Лео глубоко вздохнул. Волна грусти отхлынула, не исчезнув, но отступив перед этим немым, тёплым напоминанием. Он опустился на колени и протянул руку. Лео Второй тут же упёрся головой в его ладонь, требуя почёсывания за ухом. Ревнивица подползла ближе и обвила его запястье, её прохладные кольца удивительно успокаивали.       — Ладно, ладно, — прошептал Лео, и голос его звучал уже не так надтреснуто. — Я здесь. Никуда не денусь. Просто… иногда становится тяжело.       Кот замурлыкал в ответ, а змея положила голову ему на колено.       Не громкий, не пафосный, а простой и честный ответ, как всё на Острове. Он был нужен. Прямо здесь, прямо сейчас. Не как хранитель великой тайны или психолог для звёзд. А как тот, кто почешет за ухом, кто положит в террариум свежую воду, кто не даст замёрзнуть в кресле и кто переведёт их дурацкий вечный спор за территорию. Его одиночество не абсолютно. Оно наполнено этой странной, шершаво-прохладной, мурлыкающей жизнью, которая целиком и полностью зависела от него.       Ревнивица ловко перебралась с запястья на плечо. Лео же поднялся, взяв кота на руки, и пошёл на кухню ставить чайник. Декабрь или не декабрь, а чай с мёдом в холодный вечер — вещь незаменимая. А завтра… завтра нужно будет найти на складе отца старые гирлянды и ещё один камин. Лео улыбнулся воспоминанию как его питомцы воевали за тепло.

***

Неделю назад

      Ревнивица росла не по дням, а по часам. Она уже перевалила за полметра в длину и из изящного «живого ожерелья» превратилась в солидную, увесистую змею практически точную копию своей экранной героини. Её любимое зимнее развлечение — укладываться на тёплого, пушистого Лео Второго — начало сбоить. Вес вырос, увеличилось и давление на тушку кота. Он терпел какое-то время, потом сбрасывал чешуйчатую броню и перебирался в другое место.       После обеда, когда кот сладко дремал, растянувшись на диване в гостиной, Ревнивица решила возобновить традицию. Она подползла, оценила ситуацию своими безразличными бусинками и попыталась аккуратно уложить переднюю часть своего тела Лео на бок, как делала раньше.       Но тело съехало с округлого кошачьего бока и с глухим шлепком рухнуло на диванную подушку. Лео Второй даже не открыл глаз, лишь усы дёрнулись от неудовольствия.       Ревнивица, не привыкшая к поражениям, решила подойти с другой стороны: она обогнула развалившегося кота и попыталась устроиться у него на спине, в районе лопаток. Секунду она продержалась, а потом опять поехала вниз, на этот раз задев хвостом кошачью морду.       Лео Второй наконец открыл один глаз. В нём читалось не столько раздражение, сколько усталое: «Опять ты?» Он встал, потянулся, громко зевнул, прямо в сторону змеи, и неспешной, величественной походкой направился прочь. Его путь лежал в столовую, где у окна стояла удобная деревянная лавка, хорошо прогреваемая послеобеденным солнцем. Он запрыгнул туда, свернулся калачиком и через минуту уже снова посапывал.       Внутренний покой длился недолго: через некоторое время послышалось знакомое шуршание по деревянному полу. Ревнивица, не найдя другого подходящего источника тепла и, видимо, посчитав кота своим личным термо-гаджетом, приползла в столовую. Она медленно взобралась на лавку и снова предприняла попытку улечься на спящего Лео, на этот раз выбрав якобы более устойчивое положение — поперёк.       Лео Второй, почувствовав непривычную тяжесть, вздрогнул и открыл глаза. В них вспыхнула решимость: с него хватит. Он резко поднялся, спрыгнул с лавки и направился обратно в гостиную, намереваясь занять пространство повыше: спинку дивана, куда змее тяжелее забраться.       Кот протопал до гостиной, слыша шуршание за спиной, и уже приготовился к прыжку, собрав мышцы, как вдруг почувствовал странное, сдерживающее давление у кончика хвоста.       Ревнивица, уставшая от этой игры в догонялки, действовала на опережение. Она не стала кусать. Её клыки, предназначенные для умерщвления добычи, даже не прокололи кожу. Она просто примяла кончик пушистого хвоста, аккуратно зажав между челюстями. Не больно. Но достаточно ощутимо и унизительно.       Лео Второй замер в полупрыжке. Он медленно, очень медленно обернулся, чтобы посмотреть через плечо. Зелёные глаза встретились с чёрными. Ревнивица смотрела на него, не разжимая челюстей.       Наступила напряжённая тишина. Лео Второй мог бы вырваться, зашипеть, дать по морде лапой. Но, кажется, он понял, что сегодня змея настроена решительно. И её аргумент в виде зубов на хвосте весьма внушителен.       Он издал короткое, недовольное «Мррф!», но покорно направился к седушке дивана. Ревнивица, удостоверившись, что кот идёт в нужном направлении, отпустила хвост.       На диване они заключили новое перемирие: Лео Второй с неохотой улёгся на бок, Ревнивица, наученная горьким опытом, аккуратно уложила свою тяжёлую голову и переднюю треть тела ему под живот, а остальную длину вытянула вдоль его хвоста, пользуясь теплым мехом как грелкой. Компромисс достигнут: кот получал возможность лежать без тяжести, а змея — свой источник тепла без скольжения.

***

      Лео хихикнул, вспоминая приключения своей пушисто-чешуйчатой братии, и вернулся в кабинет с огромной чашкой чая. Полтора литра! Немного неровная, но из обожжённой керамики и покрытая глазурью. Зеркало вот уже два месяца оставалось спокойным.       Но сейчас Лео заметил, что поверхность артефакта потемнела, затем заструилась тревожным, неровным светом. Лео аккуратно поставил чашку на стол около ноутбука и подошёл ближе. Среди мелькающих силуэтов один проступал всё чётче.       Ли Пэйен.       Он стоял около стола в гостиничном номере, перед ним лежали какие-то бумаги из раскрытой бандероли. Лицо бледнело на глазах, пальцы сжимали листы так, что вот-вот порвут. Он не плакал, но в глазах стояла такая глубокая, беззвучная боль, что Лео почувствовал её даже сквозь зеркало. Он наблюдал не эмоции для камеры, а настоящую, живую рану на сердце. Юный владелец острова прекрасно понимал причину таких эмоций — судебные тяжбы с бывшим агентством. Лео неделю назад плавал на материк, чтобы пополнить запасы провизии и посёрфил историю актеров, а теперь и айдолов из группы Желание4.       Лео положил ладонь на прохладную поверхность.       — Ли Пэйен, надо отдохнуть.       Вспышка — и в комнате появился Пэйен. Он всё ещё стоял с каким-то бланком в руках, и лишь через несколько секунд осознал, что стола нет, а вокруг — незнакомая комната с высокими потолками, фотографиями и старинными часами.       — Что… где я? — его голос звучал хрипло, растерянно.       Лео начал свой привычный ритуал объяснений: остров, магия времени, безопасность, брошюрка. Пэйен слушал, медленно приходя в себя, его взгляд блуждал по стенам, останавливаясь на фотографиях без имён.       Но не успел Лео закончить, как зеркало снова ожило. На этот раз свет стал резким, почти агрессивным. На поверхности возник Цзян Хэн. Он стоял в том же номере около стола с бумагами, но его поза говорила не о растерянности, а о ярости и панике. Он забегал по комнате, набирал номер на телефоне, тыкал пальцем в ту точку, где секунду назад стоял его партнёр по съёмкам.       — Пэйен-а! Где ты?! — сквозь зеркало слышалось, как его голос сдавлен, но полон решимости разобраться. А в телефоне сухой голос автоответчика сообщал, что набраный номер выключен.       Лео понял: Цзян Хэн видел исчезновение. И его реакция оказалась не стандартным страхом, а взрывным, скептическим негодованием. Человек не верил в магию, но вынуждено с ней столкнулся.       Лео вздохнул и коснулся зеркала снова.       — Цзян Хэн, надо отдохнуть.       Очередная вспышка — и Хэн появился в комнате с зеркалом. Он не растерялся — наоборот, сразу принял боевую стойку, огляделся и увидел Пэйена.       — Ты! — он шагнул вперёд, хватая Пэйена за плечо. — Что это было? Ты куда делся? Я видел, как ты растворился! Это какой-то розыгрыш? Скрытая камера?       — Нет, — тихо сказал Пэйен. — Это… это остров.       — Остров? — Хэн фыркнул, оглядываясь с изрядной долей скепсиса. — Какой ещё остров? Мы на отдыхе, мы в нашем номере были! — он повернулся к Лео, и его взгляд стал оценивающим, почти обвиняющим. — Ты кто? Продюсер? Журналист? Какой-то фанат с психами?       Лео поднял руки сдаваясь.       — Меня зовут Лео. Это магический остров, где время течёт иначе. Вы здесь в безопасности. — Проговорил он как заезженную пластинку.       — Магический остров, — повторил Хэн, и в его голосе зазвучала откровенная ирония. — Конечно. А кот в углу, наверное, говорящий? И змея — дракон в отпуске?       В этот момент Лео Второй, будто обидевшись на тон, подошёл и начал тереться о ноги Хэна, путаясь под ними и чуть не опрокидывая гостя. Тот попытался аккуратно отодвинуть кота ногой, но рыжик воспринял это как приглашение к игре и вцепился в его штанину.       — Эй, слезай! Я же не когтеточка! — заругался актёр.       Пока Хэн отбивался от кота, Ревнивица, до этого мирно дремавшая на предплечье у Лео, вдруг оживилась. Она легко отстала половиной корпуса от руки парня и резво зацепилась за Пэйена. Тот замер, глядя на свое запястье со змеей широкими глазами, но не отшатнулся. Ревнивица переползла по обалдевшему актёру выше, обвила его шею и устроилась там, будто это её законное место. Голова легла на ключицу и замерла.       Лео посмотрел на эту сцену с откровенным недоумением.       — Вот предательница, — пробормотал он. — Я её кормлю, грею, а она к первому же гостю на шею вешается.       — Она… не опасна? — Пэйен осторожно прикоснулся к гладкой чешуе. На его лице впервые после перемещения появилось что-то, кроме боли: лёгкое, почти неуловимое удивление.       — Нет, — ответил Лео. — Это Ревнивица. Она здесь живёт. Видимо, вы ей понравились, господин Ли.       Хэн наконец отцепил от штанины Лео Второго и скептически наблюдал за этой идиллией.       — Отлично. Магический остров, вредный кот, змея-обнимашка… А что дальше? Из зеркала сейчас Яо-гуай. выйдет и предложит нам суп с пауками? — проворчал он, скрещивая руки на груди.       Лео улыбнулся — этот гость другой: не испуганный, не растерянный, а язвительный, скептичный, но глубоко заботливый, судя по его взгляду на Пэйена.       — Нет Яо-гуая, — сказал Лео. — Только вы, я, кот, змея и время, которое течёт здесь медленнее, чем в остальном мире.       Хэн нахмурился, но уже без прежней агрессии. Он подошёл к часам, долго смотрел на маятник и в брошюрку, считая удары, потом достал свой телефон, чтобы сверить время. Его лицо постепенно становилось расслабленным.       — Ладно, допустим, это не розыгрыш. Сколько у нас есть времени? Из этой записульки выходит, что мы не сможем сейчас вернуться домой, — он потряс листовкой.       — У нас перерыв три дня после концерта А-Сина, — ответил Пэйен.       — Здесь это девять дней, плюс минус часы. Можете остаться на неделю. Чуть больше двух дней в реальности, — быстро подсчитал Лео.       Пэйен и Хэн переглянулись. В глазах Пэйен читалась неприкрытая усталость и тихая надежда на передышку, а в глазах Хэна — скепсис, но и понимание, что его партнёру нужен отдых, и не три дня.       — Остаёмся, — сказал Хэн. — Но, если это розыгрыш, я тебя лично найду и заставлю сыграть статиста в нашей следующей дораме. Самого дурного по характеру.       Лео рассмеялся. С такими гостями не соскучишься.       — Договорились. Добро пожаловать в отель «Хоу Тай».       Лео Второй мурлыкал у ног, Ревнивица спала на шее у Пэйена, а зеркало тихо мерцало, готовое к следующему гостю. Остров снова принимал тех, кому нужно просто остановиться. И в этот раз с большим количеством скепсиса и кошачьего внимания.

***

      Лео провёл гостей по основному корпусу, стараясь говорить спокойно и по делу. Он показал ресепшен, гостиную с диванами, указал на лестницу, ведущую на верхние этажи, и на дверь, за которой скрывалась библиотека.       — Здесь три этажа гостевых комнат, — объяснял он, — и мансарда. В каждой есть ванная, балкон или терраса. Вода из природного источника, электричество от солнечных панелей. Всё работает. Ну, почти всё.       Хэн шёл рядом с Пэйеном, внимательно осматривая всё вокруг, но без прежней агрессии, с любопытством инженера, попавшего в странный, но функциональный механизм. Пэйен шёл чуть позади, осторожно, одной рукой придерживая Ревнивицу на шее, которая, казалось, окончательно решила, что он новая тёплая лежанка.       — А интернет? — спросил Хэн, когда они подошли к лестнице.       — Нет, — просто ответил Лео. — Только локальная сеть. Отец загрузил туда фильмы, сериалы, музыку. Но связи с внешним миром — никакой.       Хэн фыркнул, но не стал спорить.       На втором этаже Лео остановился у гардеробной — небольшой комнаты, заставленной стеллажами с аккуратно сложенной одеждой, ещё запечатанной в плёнку.       — Здесь одежда разных размеров, — сказал Лео. — Всё стиранное выглаженное, есть даже не ношеное. Можете взять что удобно. Ваша нынешняя одежда… не очень подходит для острова.       Он один за другим доставал пакеты и смотрел на размеры: мягкие хлопковые брюки, футболки, лёгкие рубашки.       — Спасибо. — Пэйен осторожно взял свой набор, кивнув.       Хэн тоже протянул руку.       — Вот, должно подойти. — Лео, отвлечённый на то, как Ревнивица уютно устроилась на плече Пэйен, машинально сунул ему брюки, даже не глядя на бирку, и сверху прижал футболкой.       Гости разошлись по своим комнатам: Пэйен попросил два отдельных, но смежных номера «для тишины». Хэн промолчал, лишь кивнув, но в его глазах промелькнуло что-то сложное: не обида, а скорее понимание. Лео Второй, следовавший за ними по пятам, громко фыркнул.       Лео выдал ключи и вернулся на кухню готовить ужин. Воздух скоро наполнился запахом жареной рыбы, риса и тушёных овощей. Он накрыл на веранде три прибора, кувшин с водой, прохладный чай. И тут появился Хэн.       Он уже переоделся в выданные брюки и футболку. Брюки оказались… короче, чем следовало. Гораздо короче. Они заканчивались на десяток сантиметров выше его лодыжек, обнажая стройные щиколотки. А футболка сидела в облипочку, очень точно очерчивая рельеф мышц и подчеркивая стройное жилистое тело. Образ получился одновременно нелепо и странно стильно: будто нарочный модный выбор, а не ошибка в размере.       Лео застыл с тарелкой в руках, глаза округлились.       — Ой… — выдавил он. — Я, кажется, перепутал размеры. Прости, сейчас принесу другие…       Но Хэн лишь посмотрел вниз на свои укороченные штанины и… улыбнулся. Широкая, открытая улыбка, которая преобразила скептический настрой.       — Всё в порядке, — сказал он, подходя к столу. — Мне нравятся короткие брюки. Не надо закатывать. Чувствую себя подростком, школьником, когда не успевал походить в брюках, как они становились малы.       Хэн сел, развалившись на стуле, и потянулся за чаем. Лео смотрел на него, не зная, смеяться или извиняться. Но Хэн вовсе не злился, а наоборот нашёл в ситуации повод для лёгкости.       Когда Лео поставил основное блюдо на стол, появился Пэйен. На его шее по-прежнему висела Ревнивица, теперь уже как часть образа: экзотический живой шарф. Актёр выглядел спокойнее: тени под глазами казались не такими глубокими, как при перемещении.       — Приятно пахнет, — тихо сказал Пэйен, садясь напротив Хэна.       Лео разложил рис по тарелкам. Наступила уставшая, мирная тишина, прерываемая лишь стрекотанием цикад и мурлыканьем Лео Второго, который устроился на коленях Лео, надеясь на подачку.       — Пэйен-а, что за бумаги? — неожиданно спросил Хэн, не поднимая глаз от тарелки. — Те, что ты разглядывал.       Пэйен вздрогнул, его пальцы сжали палочки.       — Документы по суду, — тихо ответил он. — С бывшим агентством. Они… они пытаются оспорить условия расторжения и оттянуть заседание.       — Понятно. А я думал, ты налоговую декларацию испугался. — Хэн кивнул, не удивляясь, а Пэйен слабо улыбнулся.       — Налоги бы я ещё пережил. — Он положил себе овощей и посмотрел на Лео. Юный владелец отеля прекрасно понимал эмоции гостей: обсуждать личные конфиденциальные вещи при чужом человеке, которого знают от силы час, не лучший вариант. Но и оставлять в нервном напряжении партнёра не хотелось.       Лео молча слушал, понимая, что между ними: не просто «коллеги», но и какая-то невысказанная связь. Он успел посмотреть несколько закадровых моментов со съемок дорамы. Пэйен и Хэн держались как два профессионала, даже попадались слухи, что они в контрактах прописали отсутствие экранного поцелуя. Но химия между ними, что в кадре что за кадром была бешеная. И сейчас один раненый, закрытый, а другой скептически настроенный, но внимательный, сидели у него на веранде и не знали, как себя вести. Ведь в брошюрке чётко прописано, что владелец должен знать имена. А раз знает имена, понимает, кто перед ним. А раз понимает, то минимум смотрел дорамы, максимум фанат.       — Здесь можно отвлечься, — сказал Лео, обводя палочками круг в воздухе. — Остров… он даёт время подумать. Без давления. А на меня не обращайте внимание, я не могу кричать на каждом углу, что знаю вас. Для меня же чревато наплывом постояльцев из-за особой временной петли.       Хэн посмотрел на него, и в его глазах снова появилась лёгкая ирония.       — Ну, если ты говоришь, что время здесь течёт медленнее, то у меня есть вопрос, — он отложил приборы. — Значит ли это, что я здесь постарею быстрее, чем все мои фанаты?       — Нет. На острове старение тоже замедляется. Это часть… магии. Или физики. Я до конца не разобрался. — Лео фыркнул.       — Отлично, — сказал Хэн, снова принимаясь за еду. — Значит, я могу тут сидеть в коротких штанах, стареть медленнее, и никто не придёт требовать отчёты по контрактам. Почти рай.       Пэйен тихо рассмеялся. Ревнивица на его шее шевельнулась, будто одобряя атмосферу. Лео Второй спрыгнул с коленок владельца и подошел к Хэну, ткнулся мордой в его ногу, требуя внимания.       Вечер продолжился в более тёплой атмосфере. И впервые за долгое время Лео почувствовал, что остров снова становится не просто убежищем, а местом, где даже самые скептические гости могут найти что-то, чего не хватало им в обычном мире. Хотя бы короткие штаны и змею на шее.

***

      После ужина, когда Лео почти убрал посуду, Хэн вдруг оживился. Он вытащил телефон, посмотрел на полоску связи — ноль полосок, даже «ёжика» нет — и решительно поднялся из-за стола.       — Нужна высота, — заявил он, как самый логичный вывод после ужина. — На крышу можно? Там должны быть антенны или что-то вроде.       — На крышу нельзя. — Лео, вытиравший стол, покачал головой, — Там солнечные панели, доступ только для обслуживания. Но если нужна высота… есть один валун. Огромный, пологий, стоит прямо у пляжа. Высотой примерно с третий этаж.       — С третьи этаж? Уже серьёзней и интересней. Пойдём, покажешь. — Хэн заинтересованно приподнял бровь и неосознанно перешёл на «Ты». Пэйен и Лео переглянулись. В глазах Пэйена промелькнула лёгкая, почти незаметная усмешка.       — Лео, ставлю юань на то, что он полезет на самый верх, — тихо сказал актёр.       — Пэйен, принимаю. Ставлю два юаня на то, что Хэн будет стоять там, как супергерой, пока ветер не сдует, — добавил Лео, улыбаясь. — Или пока телефон не упадёт.       Они вышли на улицу. Светлый и тёплый вечер уже начинал темнеть: звёзды зажигались одна за другой. Хэн сразу же направился к пляжу, сверяя маршрут с указаниями Лео, и через пять минут уперся в тот самый валун: огромный, тёмный, с пологим склоном, по которому действительно можно подняться почти до самой вершины.       — Вот это да, — пробормотал Хэн, осматривая камень. — Настоящая скала. Отлично.       Без лишних слов он начал подъём. Уверенными движениями подготовленного спортсмена Хэн легко находил выступы, цеплялся, подтягивался и через пару минут стоял наверху, на почти плоской площадке размером метр на метр. На фоне темнеющего неба он и вправду казался супергероем: высоким, стройным, слегка комичным из-за коротких штанов.       — Итак, — сказал Цзян Хэн голосом, полным научной решимости. — Эксперимент начинается.       Он вытянул руку с телефоном вверх, будто предлагая его звёздам. Поворачивался медленно, с серьёзным видом, менял руку, включал и выключал авиарежим.       — Мне даже интересно, а вдруг и вправду поймает связь? — задумчиво изрёк Лео, прислонившись к стволу пальмы, внимательно наблюдая за актёром. Владелец отеля хоть и казался расслабленным, но в любой момент готовился рвануть вперед, если Хэн всё же свалится: травм, полученных на закрытом острове, как-то не очень-то и хотелось.       — Гони мой юань, — пропел Пэйен, стоя рядом и протягивая ладонь. Лео улыбнулся: скованность прошла благодаря идеи Хэна. За что ему огромное спасибо.       — Он ещё даже не подпрыгнул, погоди, щас побежим ловить! И тогда два юаня у меня в кармане, — Лео кивнул в сторону скалы. Хэн, словно услышав их, перешёл к активной фазе. Он начал подпрыгивать на месте, взмахивая телефоном, как будто пытался поймать сигнал, который предположительно витал где-то над его головой.       — Это уже нечестно, — фыркнул Пэйен. — Он использует динамику.       — Всё в рамках эксперимента, — парировал Лео. — Три… два… один…       На счёт «один» Хэн, совершив особенно энергичный прыжок, поскользнулся на влажном мхе. Он не упал, но резко присел, балансируя на краю. Телефон выскользнул из руки и полетел вниз на мягкий песок у подножия валуна.       На секунду воцарилась тишина. Затем Лео и Пэйен снова рассмеялись. Хэн спустился вниз почти так же легко, как и поднялся. Он подошёл к телефону, поднял его, отряхнул песок и сунул в карман.       — Вывод, — сказал он совершенно серьёзно, глядя на Лео. — Сети нет. Ни на высоте, ни на земле. Но зато вид сверху изумительный. Сделай смотровую площадку!       — Рад, что эксперимент удался, — с лёгкой иронией ответил Лео. — На счёт смотровой подумаю.       — Пойдём, прогуляемся по пляжу? — предложил Хэн Пэйену, словно ничего особенного не произошло. Тот кивнул. Они ушли вдоль кромки прибоя, оставив Лео у валуна.       Звёзды теперь горели вовсю, полумесяц отбрасывал серебристую дорожку на воду. Тёплый, почти летний воздух стал влажным. Но накинувшие пледы актёры таких мелочей не замечали.       Лео вернулся в отель доделывать дела: покормил Лео Второго, а уставшую от внимания Ревнивицу вернул в террариум.       Примерно через час на веранде послышались шаги. Пэйен и Хэн вернулись. Они шли не рядом, но и не далеко друг от друга. Молча. Их спокойные, задумчивые, но без прежнего напряжения лица подсветила люстра на веранде. Лео не стал спрашивать ни о чём. Он просто разлил по чашкам заранее приготовленный травяной чая: тёплый, с мятой и имбирём.       — Для спокойного сна, — сказал он просто. — Завтра покажу сад и старую пристань, а еще есть квадроциклы, велики и байки.       Хэн взял чашку и кивнул. Пэйен тихо поблагодарил. Не сговариваясь, они поднялись по лестнице, каждый в свою комнату, унося согревающий напиток двумя ладонями. Лео остался на веранде допивать свой чай. Лео Второй устроился на коленках. Молчание и скованность гостей говорили о многом, и в первую очередь о том, что остров ещё не закончил свою тихую, медленную работу.

***

      Ночь на острове не просто тихая, она густая. Тишина здесь имела вес и мягко давила на уши, как вата. Пэйен долго ворочался с непривычки к новым звукам и тишине, прежде чем сон наконец накрыл тяжёлым покрывалом. Когда он метался по кровати во сне из-за неприятных сновидений, сознание прорезал звук: лёгкий, но отчётливый скрип. Дверь. Смежная дверь. Та, что вела в номер Хэна.       Сердце резко проснувшегося Пэйена ёкнуло, ударившись о рёбра. Мысли спутались в мгновенную, нелепую панику. «Оушен. Он идёт. Зачем? Что он хочет? Я не готов, я не…» Разум лихорадочно прокручивал возможные сценарии, ни один из которых не казался уместным или желаемым в эту ночь, на странном острове, в полумраке комнаты.       Он замер, прислушиваясь: шагов не послышалось. Тишину нарушил только один-единственный скрип, а потом снова тишина и ещё гуще прежней. Может, это ветер? Может, ему показалось? И тут что-то тёплое, упругое и мохнатое прыгнуло прямо на ноги Пэйена под одеяло.       — А-а-а! — заорал Пэйен резко и громко. Он дёрнулся, инстинктивно пытаясь сбросить и пнуть неведомого ночного гостя.       Из-под одеяла раздалось негодующее «Мяу-ф-ф-шшш!» и шипение. В следующее мгновение из-под покрывала, словно пушечное ядро, вылетел рыжий комок. Лео Второй. Он приземлился на пол, выгнул спину дугой, шерсть встала дыбом. Кот продолжил негодующе шипеть в сторону кровати, будто это именно Пэйен нарушил его ночной покой.       В соседней комнате тут же раздался грохот, бормотание и быстрые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился Хэн. Он сонно озирался, волосы, взъерошенные после сна, торчали в разные стороны, в одной руке актёр зажал… ложку для обуви, поднятую как дубинку. В глазах читалась готовая к обороне решимость, быстро сменившаяся полным недоумением.       Хэн увидел Пэйена, сидящего на кровати с широко раскрытыми глазами, и кота, шипящего в углу комнаты.       — …Что? — выдавил Хэн, опуская ложку.       — Кот, — хрипло объяснил Пэйен, указывая на Лео Второго. — Он… сквозь дверь. Ты видимо не закрыл свою входную.       Хэн медленно повернул голову к своей распахнутой двери в общий коридор, потом обратно к коту, потом к ложке в своей руке и вдруг рассмеялся. Тихим, сонным, но искренним смехом. Зная, что они в отеле одни, Хэн привыкший к большим пространствам не стал закрывать дверь в номер: и вот результат.       — Ты с ложкой выглядишь очень угрожающе, — констатировал Пэйен, и уголки его губ тоже дрогнули.       — Ну, я услышал крик, — оправдался Хэн, почесав затылок. — Подумал… не знаю, что подумал. Здесь же остров, вдруг крабы-гиганты напали.       Напряжение растворилось, сменившись абсурдностью ситуации. Они оба смотрели на Лео Второго, который, успокоившись, уже вылизывал лапу с видом полного невинного достоинства императора.       — Прости, — сказал Хэн, опять повернувшись к другу. — Я не стал плотно закрывать, ведь остров изолирован и безопасен. Но я забыл, что тут есть очень опасная живность. Лео Второй решил проверить меня, но моя комната ему показалась скучной. Или ему не понравилось, как я храплю.       Улыбка всё ещё играла на лице Пэйена. Он кивнул и решил встать, чтобы прогнать кота в коридор и закрыть дверь. Резко повернувшись и сделав неловкое движение, чтобы спустить ноги с высокой кровати, Пэйен вдруг замер: острая, знакомая боль пронзила поясницу, заставив его тихо ахнуть и схватиться за бок.       — Опять спина? — спросил Хэн без удивления, только мгновенно подобрался. Он знал. Вся съёмочная группа знала, что Пэйен ждёт операцию по удалению грыжи, что он мучается от хронической боли из-за старых растяжений, натасканных ещё с тех времён, когда на съёмках ему приходилось постоянно носить на руках партнёрш.       Пэйен лишь кивнул, стиснув зубы, не в силах вымолвить ни слова.       — Ладно, не двигайся, — сказал Хэн уже деловым тоном и сдернул плед и тонкое покрывало, расстелил их на деревянном полу, создав мягкую прослойку. — Ложись на пол. На живот.       — Что? Нет, я…       — Пэйен-а, — голос Хэна стал мягче, но не менее твёрдым. — Я не просто так специально учился технике, чтобы ты сейчас капризничал. Я готов помогать тебе до операции. Ложись.       Это признание заставило Пэйена замереть сильнее, чем боль. Хэн… учился? Для него? Не в силах спорить, он позволил-таки Хэну спустить себя с кровати и медленно осторожно уложить на пол.       — На живот, — тихо комментировал Хэн, и его уверенные руки знали, что делают. Пэйен подчинился. Хэн сел рядом на колени, его пальцы нашли нужные точки рядом с позвоночником с такой лёгкостью, будто он делал это сто раз.       — Расслабься. Дыши глубже, — сказал он, и его руки начали работать: уверенно, методично, с точным знанием анатомии и техники безопасного массажа при грыже. Он не давил на позвоночник, работал только с окружающими мышцами, снимая спазм, который и вызывал острую боль.       — Ты… когда ты успел? — пробормотал Пэйен, чувствуя, как железная хватка в пояснице понемногу ослабевает.       — После того, как ты в прошлый раз на площадке присел и не смог встать, — тихо ответил Хэн, не прекращая движений. — Нашёл курсы, договорился с физиотерапевтом из спортивного центра. Учусь по видео и конспектам, а потом с ним практика в выходные. Хотел предложить помочь раньше, но ты… ты всегда отмахивался и говорил, что не сильно болит.       Пэйен закрыл глаза. Боль отступала, уступая место странному теплу не только в спине, но и где-то внутри. Не просто помощь, а тихая, упрямая забота, которую он не замечал, от которой отгораживался в силу своих убеждений и привычек тянуть всё самому.       — Спасибо, — тихо сказал он, когда Хэн закончил, аккуратно похлопав его по плечу.       — Не за что. Теперь спи здесь. И завтра без резких движений, ясно? — Хэн помог ему перевернуться и лечь поудобней: стащил с кровати подушку и одеяло. — А ты, — он кивнул на Лео Второго, который уже мирно свернулся калачиком в ногах Пэйена, — оставайся на посту. Буди, если что.       Он поднялся с коленок, вышел и на этот раз специально оставил дверь открытой. Пэйен лежал в темноте, прислушиваясь к ровному дыханию кота и тихому сопению за стеной. Ничего Хэн не храпит, лишь наговаривает на себя. Боль постепенно ушла, оставив после себя лёгкую, приятную тяжесть в мышцах и нечто большее: смутное, тёплое понимание, что он здесь не один. Даже на этом затерянном острове, даже со своей болью.