Save the Believer

Уилл склонился над Генри, стоя коленями на полу заброшенного трейлера. Они отыскали его как раз вовремя, ничего более подходящего уже не найдëтся. Он не смотрит тому в глаза, ему слишком страшно. Он берëт в руки свитер и подкладывает Крилу под голову, - тот просто отворачивается, оголяя шею, - складывает инструменты в ряд и дëргает шторы, чтобы получить больше света. Байерс видел сцены с операциями в фильмах и комиксах, немного слышал об этом в школе, даже сам резал мëртвую мышку в классе биологии, но ему предстоит пройти через нечто иное. Этого опыта никому не пожелаешь. Как страшно, твою мать. Руки трясутся, ещë не приступив к делу. Ноги немеют, внимание рассеяное. Если ему так плохо, какого же сейчас Генри? Сейчас его будет резать человек, не державший ничего острее канцелярского ножа, - а у них подыскался хирургический, - одно наверное движение - ему крышка. Как-то Уилл порезался на кухне, помогая маме резать мясо. Он, зная тревожность своей матери, решил скрыть инцидент. Это оказалось легко, кровь не было видно на красном мясе, он какое-то время продолжал невозмутимо отрезать кусочки, а потом сделал вид, будто вспомнил о потерянной вещице, и невозмутимо ушëл в свою комнату. Рана на пальце казалась глубокой, но боль - терпимой; он нашëл антисептик, пластырь, стал обрабатывать, но из пореза, вместе с кровью, закапало что-то чëрное. Парень посмотрел на происходящее, совсем ничего не соображая, такого он предвидеть не мог. Вряд ли у мышки было так же, или он чего-то не помнит? Ранка стала жечь и краснеть, палец опухал и немел. Это длилось около минуты, всего пару капель этой чëрной гущи собралось у него на столе, всë закончилось за считанные секунды, но шок остался с ним надолго. Иногда он просыпался весь в холодном поту, а пред глазами маячила картина, увиденная во сне - Векна разрывает его грудь изнутри на две половинки и вылезает наружу прямо из его тела, внутренности парня оказываются непроглядной чернотой, служащей порталом из Изнанки, и выглядят настолько отвратительно, что никто и не пытается ему помочь, все просто отворачиваются - в том числе, все близкие люди. В этот раз ему предстоит "вспороть" Векну. Одно неверное движение и... Но он его не сделает. Уилл уже долго разглядывает этот чип под кожей. Генри хотел бы напомнить ему поторопиться, но знает, что сейчас не подходящий момент. Наконец "хирург" берëт в руку антисептик и распыляет его на голую кожу. Ждëт недолго, и снова повторяет действие. Он мягко проводит сухой ватой, и снова делает шею пациента мокрой. Снова повторяет. И снова, ожесточая движения с каждым разом. Снова. Снова. - Что ты делаешь, эй! - Крил подскакивает и протягивает руку вперëд, защищаясь; его шея сильно покраснела, и стала сохнуть кожа. - Ах нет, я смогу, я уже был готов, - мямлит парень в ответ, опуская руки. Генри присмотрелся и заметил на его пальцах ссадины, покусаную кожу, перевëл взгляд на локти - все в царапинах. Уилл в нешуточном стрессе, как он раньше не обратил внимание? - Эй, - Крил прилизился и крепко его обнял, говоря тихо на ухо, будто раскрывает большую тайну, - Ты поверишь, если скажу, что доверяю тебе? В ответ тишина, но грудью Генри почувствовал, как парень в его руках замер, почти перестал дышать и прислушался. Тогда он продолжил: - Мне не страшно, потому что это ты. Никому другому я бы не разрешил, - его голос звучал мягко, но очень серьëзно. Когда Крил отстранился, Байерс медленно поднял глаза, положил ладони на его плечи и слегка толкнул на пол - парень послушно лëг, не отрывая взгляда от двух бездн, смотрящих на него, чуть спрятанных за слëзной дымкой. Генри положил ладонь на его колено и ободряюще похлопал. Рука с его плеча пошла по ключицам, шее и легла на щеку, он податливо увëл голову в строну, подставив шею снова. С этого момента он ничего не контролирует, лишь чувствует. Холодная мокрая вата снова коснулась кожи, в этот раз мягко, почти незаметно. Послышался звук тянущейся резины - Уилл надел перчатки. Хрустнула ампула с анестезией: большая удача, что они успели прихватить еë из аптеки. Никто из них не знает, можно ли вообще ставить анестезию прямо в шею, поэтому Уилл не использует шприц - делает маленькую царапину, едва касаясь, и выливает анестетик сверху. Руки дрожат, но он берëт ими скальпель и осторожно орудует им. Со лба пот течëт градом, хочется выбросить эту вещь из рук или хотя бы помыться. Он надеется, что в последний раз держит что-то острое в руке, он не создан для этого, его главное оружие - кисть или, например, посох, если говорить о D&d. Первый надрез - он кривой и навсегда оставит уродливый шрам, потому что руки хирурга трясутся. Генри чувствует и это, и боль, пульсирующую, как тогда, когда устройство вживляли, но он плохо помнит, ведь был без сознания. Несмотря на это, нужно стиснуть зубы и не издавать ни звука, чтобы не нарушить хрупкое равновесие в состоянии хирурга. Генри лишь позволил себе усилить хватку на колене Уилла, на что тот, конечно, и не обратит внимания. Уилл сделал ещë два надреза и отложил скальпель, перед глазами начало мутнеть, но он не расслаблялся. Перчатки были уже в крови, поэтому он поставил большой палец на чип и стал давить в бок. Миллиметр за миллиметром устройство проглядывалось из-под кожи, едва заметное в потоках крови. Уилл готов был разрыдаться от картины, развернувшейся перед глазами, его почти тошнило, а Генри вот-вот потеряет сознание. Струйка крови забралась ему в рот, и он готов поклясться, что всë его лицо в чужих слезах, но никто не останавливал эту пытку. Боль обволакивала всë его тело, сводя с ума. Байерс наконец высвободил чип и скорее приступил к зашиванию, ликуя, что полдела позади. Получалось неумело, грубо и медленно, но получалось, половинки раны затягивались и заставляли его сердце замедлять бешенный темп. Пол под ними - весь в крови, зайди сюда неосмотрительный зевака, сперва подумал бы, что это место преступления. Уиллу срочно нужно помыться, Генри в этом смысле хуже, он не сможет ещë какое-то время принимать душ или купаться в реке. Дело сделано: порез выглядит ужасно, будто часть тела Франкенштейна, но ещë и весь в крови. Уилл брызгает антисептиком в последний раз и перевязывает шею Генри бинтом, попутно посматривая, в порядке ли он. Выражение лица убитое, в глазах читается боль, слëзы катятся градом, но он в сознании - может он и терял его, Уилл не видел ничего вокруг, пока был за работой. Байерс с усилием встал на ноги, шлëпнув носком по луже крови. Ноги тряслись и не держали его, но он всë же поднял с пола "пациента" и перенëс в сухое место. Тот безвольно смотрел в потолок, как овощь, но подавать знаки ещë был способен: когда был согласен, не согласен или не мог услышать, что ему сказали, - вероятно, в ушах всë ещë звенело, - издавал разные по характеру стуки пальцами по полу. Не всегда Уилл понимал, что ему отвечают, но продолжал без устали говорить с ним и вытирать от крови. Он невероятно мучился от мысли, не повредил ли какой-то важный нерв, и всë время тараторил Генри об этом, но по размеренным постукиваниям в ответ убеждался, что сам Крил об этом не переживает. Спустя полчаса Уилл сам свалился на пол рядом с парнем, желая только забыть произошедшее. Их ноги касались, его голова легла на руку Генри, а рука - на грудь. Изо рта вырвался тихий кашель на выдохе, чувство облегчения опьяняло голову. Глаза, блуждая по потолку и стенам трейлера, задержались на проклятом чипе. Уилл вдруг ощутил прилив ненависти, будто сам полжизни промучался, съедаемый этим устройством изнутри. Он повернулся на бок и потянулся к нему, но был остановлен за руку, чему без вопросов перестал сопротивляться. Байерс перевëл помутнëнный взгляд на парня, лежащего рядом, тот тянул его на себя. Уилл быстро сообразил, что от него требуется, но тело было слабо; он едва не упал сверху, его лицо оказалось снова на уровне шеи Крила, в глаза бросились след после операции. Не подумав, Уилл прильнул губами к шее Генри. От него не слышно было ни звука до этого момента, бессознательно он отреагировал сдавленным хрипом, уже не похожим на страдания. Уилл провëл языком вокруг шва, слизывая неожиданно проступившую кровь. Его горячее дыхание оседало на чужой шее, оставляя за собой мурашки и тихое мычание в тишине. За окном пекло, но без этого дыхания, кажущегося таким родным и естественным, Генри было холодно. Его разум не цеплялся за мораль и смысл - лишь за звëздочки, летающие перед глазами, и каждое мягкое прикосновение парня рядом. Он был готов отдать всего себя ему одному, но, к несчастью, был обездвижен. Генри придëт в себя только к утру следующего дня, он проснëтся в объятьях Уилла Байерса. Тело в порядке, а разум кричит. От скорейшего возвращения прежних сил кружит голову, теперь ему подвластно всë, но, как оказалось, кроме того единственного, что действительно было необходимо - ответы из головы Уилла - по какой-то причине сейчас Генри чувствует его сознание хуже, чем было до восстановления способностей. Как такое возможно? Теперь он едва способен уловить мозговые импульсы парня, что уж говорить о том, чтобы забраться в его голову. Даже в первую их встречу, когда сил не хватало без колебаний встать на ноги, он мог уловить некоторые импульсы и скрываемые эмоции парня, а в данный момент - ничего. Крил был в бешенстве и серьëзно думал о том, чтобы порвать шов на шее и вернуть устройство под кожу голыми руками. Впрочем, что-то подсказывало ему, что собака зарыта не здесь...