Enemies=Lovers

      Кровавая бойня шла уже несколько часов. Поляна, на которой ещё недавно пас коров фермер, держащий дом неподалёку, сейчас была полем битвы. Пыль поднималась в воздух густым туманом вместе с запахом пота и свежей крови. С мрачного серого неба капали редкие капли дождя. Где-то вдалеке гремел гром.       Вампиры и оборотни испокон веков были заклятыми врагами. Такие сражения можно было считать почти традицией. Каждый клан желал доказать своё превосходство над другим. Особенно сильно ненавидели друг друга кланы Хван и Шин.       Хван были вампирами, держащими особняк в нескольких километрах от этого места. Связываться с ними было опасно. Много кланов полегло, стоило им посметь встать на пути у семейства. Убивали всех до единого, а головы убитых насаживали на колы и оставляли снаружи, демонстрируя свою жестокость.       Шин были оборотнями. Чуть менее привилегированными, но зато с чёткой установкой, что вампиры — худшие существа на планете, и всех их нужно перебить. Их деревня, где жили ещё несколько семей, располагалась на другом краю леса. По численности их было больше, чем Хванов, но зато те не боялись играть по-грязному.       Делить территории они начали ещё несколько лет назад, когда последние вампиры из клана Ли, бывшие врагами как для ненавидящих всех Хванов, так и для Шин, полегли на этом же поле боя. Теперь кровавые стычки здесь проходили регулярно. Каждый пытался доказать свою силу.       Вампиры-лучники, взобравшись на деревья, стреляли по оборотням. Заметить их под густыми зарослями и в таком плотном тумане было довольно сложно. А те редкие оборотни, которые решались подойти ближе к стрелкам, тут же оказывались ослеплены выстрелом в глаз или убиты другими вампирами.       Шин Рюджин была дочерью главы стаи. Отец говорил ей, что от него ей достались сила, ум и жестокость. Даже волчья форма, в которой она сейчас была, тоже представляла собой крупного чёрного волка. Но глаза её, в отличие от отцовских карих, были янтарными и отливали кровавым во время сражений.       Она убивала вампиров один за другим, стоило им приблизиться к ней или к слабому сородичу из стаи. Шин пастью отрывала головы кровопийцам и отбрасывала их в сторону. Те, кто уже встречались с ней в боях, говорили, что она, подобно своим врагам, смакует кровь убитых. Это, конечно, были всего лишь легенды, ведь Рюджин терпеть не могла привкус металла.        Неожиданно в её плечо попала стрела. Она коротко взвыла, но затем, пересилив боль, выдернула стрелу зубами. Взгляд янтарных глаз метнулся к деревьям. В тени между веток затаилось знакомое лицо.       «Хёнджин...» — с ненавистью пронеслось у неё в голове.       Постепенно вампиры окружили её. Рюджин была сильнее многих членов стаи и могла справиться с небольшой группой врагов, однако сейчас она была ослаблена. Её знатно потрепали: под шерстью кровоточили свежие порезы, плечо саднило, а стук сердца оглушающим барабаном раздавался в ушах. Вампиры продолжали приближаться, пока одного из них не сбила с ног рыжая девушка, будто взявшаяся из неоткуда. Все вмиг устремили внимание на неё. Она вдавила крововоса в мокрую землю грязным ботинком, склоняясь над ним.       — Убить её могу только я, — прошипела она ненавистным голосом, обнажая длинные белые клыки. Вампир, до этого предвкушавший победу над крупным оборотнем, испуганно и энергично закивал ей, а затем получил пинок под подбородок и был отпущен.       — Разбежались, — крикнула она ошарашенным вампирам, окружавшим волка. — Я сама с ней разберусь.       Те, не смея ослушаться приказа дочери самого лидера Хванов, быстро растворились в пыли сражения.       — Устала, малышка? — рыжая нагло улыбнулась, подходя ближе. Она опустила изящные худые пальцы на макушку оборотня, но Шин тут же отпрянула и зарычала. — Тише, кроха, я не собираюсь драться с тобой. Сегодня.       Рюджин смерила её грозным, насколько позволяла волчья форма, взглядом. Хван смотрела нагло и даже насмешливо, словно они здесь не сражаются насмерть, а играют.       Неожиданно послышался горн, в который дул вожак, когда стороне оборотней нужно было отступать. Похоже, потери оказались слишком велики. Рюджин фыркнула. В последний раз посмотрев на рыжую, она быстро примкнула к удаляющейся стае, оставляя девушку позади.

***

      До самого вечера Рюджин, превратившись обратно в человека, находилась в лазарете. Ей накладывали повязки, давали какие-то горькие отвары и прочую хрень, которая всё равно не помогала. Тело болело после сражения и было покрыто жуткими синяками, которые постепенно становились всё ярче. Такое пристальное внимание бесило. Она в целом ненавидела получать настолько сильные увечья в боях, потому что это означало неотвратимое попадание на ненавистную койку.       — Всё правда в порядке, я могу вернуться к себе, — повторяла она молодой медсестре, что с какой-то особой любовью и заботой наносила вонючую мазь на её разодранное колено. — Юна проследит за мной.       — Ваша сестра тоже в лазарете. Позвольте мне позаботиться о Вас, — тихо отвечала девушка. — Хотите чего-нибудь?       «Йеджи» — мысленно пронеслось в голове. Хван Йеджи была дочерью главы клана, а ещё очень горячей и страстной любовницей, особенно учитывая, что вампиры хладнокровные твари. Они с Йеджи не виделись уже неделю, а на сегодняшней битве та защитила её от свои же сородичей. Рюджин бы назвала это милым, если бы не бесилась от улыбки Хван. Такой самодовольной и такой сексуальной.       После битв девушки спустя пару часов встречались в чаще леса, где их никто не увидит, и долго нежились друг с другом. Лишь с ней Рюджин, твёрдая характером и ненавидящая лишний тактильный контакт, становилась щеночком, просящим ласки.       Рюджин смотрела в потолок, пока медсестра продолжала водить своими нежными, но всё ещё неприятными по сравнению с Йеджи руками по ранам. В голове неожиданно созрел план, как сбежать из лазарета.       — Принесёшь мне ужин? Ужасно хочу мяса, — хрипло спросила Рюджин, переводя взгляд на девушку. Та смущённо улыбнулась, стоило Шин лишь взглянуть на неё, и закивала головой, быстро поднимаясь со стула возле кушетки.       — Конечно, госпожа. Я сообщу повару, — поклонившись, она скрылась за дверью. Рюджин усмехнулась, глядя на закрывшуюся дверь. Эта девушка всегда с каким-то особым вожделением относилась к ней, просилась обработать её раны и говорила тихо и мягко. Можно подумать, что она просто желала быть поближе к дочери лидера стаи, но Шин видела её насквозь. Глупышка влюбилась. Это тешило эго, и, надо признать, внешне медсестра была довольно неплохой, вот только Рюджин интересовала совсем другая девушка, ради которой она и готовилась к побегу.       Встав с жёсткого матраса, Рюджин размяла затёкшие плечи и шею. Тело ужасно болело после падений на землю и выстрела в плечо, однако предвкушение встречи действовало как обезболивающее. Рюджин аккуратно выглянула за дверь, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Надев грязные берцы, она открыла окно. Прямо в полёте она обратилась в волка и побежала в лес.

***

      Йеджи сидела на старом упавшем стволе дерева в чаще. Над кронами деревьев летали вороны, громко и раздражающе каркая. Рюджин не было слишком долго. Неужели случилось что-то серьёзное? Йеджи видела, что та была особенно сильно покалечена в этот раз. В её глазах плескалась такая ярость, которую Йеджи не видела с начала битв на злосчастном поле.       Их с Рюджин связывали флирт, долгие разговоры под покровом ночи, прогулки под безмолвным надзором луны, бесконечное число поцелуев, сладких и порой с привкусом железа, и секс. Йеджи это чертовски нравилось. Их страсть переросла в нечто большее, но не угасала, а только росла. А кровавые бойни были как извращённая прелюдия. Ну, или так считала только Йеджи. В конце концов, даже избитая и грязная, Рюджин казалась ей охренеть какой сексуальной.       Издалека послышался бег. Кто-то приближался к ней на огромном скорости. Она интуитивно вытащила нож из-за пазухи и приготовилась дать отпор в случае нападения, но быстро расслабилась, когда увидела вдали большого чёрного волка с янтарными глазами.       Шин остановилась перед Йеджи. Она с высунутым языком восстанавливала дыхание после долгого бега. Очевидно, очень торопилась. Она положила морду на колени Йеджи, ожидая ласки.       — Щеночек вернулся ко мне? Я уж думала, ты не придёшь, — Йеджи мягко гладила ту по макушке, особое внимание уделяя зоне за левым ухом. Рюджин сходила с ума, когда Йеджи трогала её там.       Постепенно Рюджин вернулась в человеческую форму и теперь уже лежала головой на коленях Йеджи, обхватив руками её бёдра. Та медленно перебирала тёмные волосы.       — Твой брат попал мне стрелой в плечо, — хрипло сказала Рюджин, поднимая глаза.       — Я убью его, когда вернусь домой, — просто ответила Йеджи. — Я говорила ему не трогать чёрного волка. Этот придурок знает наш секрет и всё равно угрожает тебе.       — Не боишься, что он расскажет твоим родителям?       — Не посмеет. Из нас двоих я сильнее. И именно я наследница клана.       Рюджин встала с колен, поправляя до этого взлохмаченные Йеджи волосы, и села рядом на влажную кору. Поставив кулак под подбородок и оперевшись на него, она с искренним интересом посмотрела на старшую.       — И что же ты сделаешь, будущая герцогиня Хван?       — Сделаю тебя своей женой, — С толикой напускной властности ответила Йеджи и притянула Рюджин к себе, втягивая в поцелуй. Язык тут же проник в чужой рот, исследуя. Рюджин блаженно прикрыла глаза, обмякая в поцелуе. Слова Йеджи об их будущем грели душу, но одновременно вызывали страх, потому что ни одна из них не знала, что будет завтра. Вдруг один клан прикончит другой? Или Йеджи отдадут замуж за статного богатого вампира? Рюджин не ревнивая, но точно сошла бы с ума, если бы Йеджи была с кем-то другим.       В их маленьком мире их отношения были крепки, как сталь, но в масштабе кланов и традиций больше напоминали хрусталь, потому что их судьбы решали не они сами, а их семьи.       И в такие моменты, когда Йеджи совершенно легко говорила об их будущем, будто нет никакой вражды и кланов, сердце на секунду останаваливалось. А когда их губы соединялись в поцелуе, порой жадном, а иногда робком и тоскливом, Рюджин на мгновение забывала о семье и обязательствах. Мир сжимался до одной маленькой точки, где не важен никто, кроме неё и Йеджи.       Когда губы уже болели, Рюджин всё же отстранилась. Йеджи довольно оглядела её, вытирая слюну с губ. Её губы были покрасневшими и манили к себе с новой силой.       — А пока что я буду наслаждаться тобой. Тебе стоит привыкнуть, что я ненасытна.       Рюджин прыснула от смеха. Она была вовсе не против почаще задерживаться в постели у Хван, если не каждый день.       Если не брать в счёт кровавый исход большинства битв их семей, то в целом эти драки были для девушек как игра в кошки-мышки. Порой они дрались, но это было больше показным, чем реальным. Однажды Рюджин прокусила Йеджи палец, а та в ответ ударила Шин по морде кулаком. После этого они едва не поссорились, но всё обошлось разговорами и долгими извинениями. Хотя Йеджи всё ещё иногда беззлобно напоминала Шин об её оплошности, чтобы подразнить.       — Так у нас будет секс сегодня? Или я зря вырвалась из лазарета?       — Сбежала от той сладенькой медсестры? — усмехнулась Йеджи, припоминая невысокую блондинку, которая пару месяцев назад бинтовала окровавленную руку Рюджин прямо на поле боя. И почему Рюджин тогда не подошла к Йеджи с этой проблемой? Она бы с удовольствием помогла справиться с кровопотерей с помощью своего языка.       — Не говори о ней так. У неё лицо слишком милое, аж тошнит, — скривилась Рюджин. — Она вообще не мой типаж.       — Больше нравятся рыжие, да?       — Одна рыжая.       Йеджи сделала умиляющееся лицо и притянула Рюджин ближе к себе, намеренно целуя её по всему лицу, но избегая губ. Шин это быстро надоело и она сама взяла Йеджи за щёки, чтобы грубо поцеловать в уста.       — Щеночек хочет большего?       — Не хочу ходить вокруг да около и просто целоваться. Я ждала неделю, и теперь получу сполна.       — Как скажешь. Сделаем это у меня в спальне?       — А если нас заметят?       — Я скажу Хёнджину, чтобы он всех разогнал и никого не подпускал к моей комнате. Считай, расплата за то, что посмел выстрелить в тебя.       Рюджин несколько секунд думала над ответом, отведя взгляд в сторону. С одной стороны, это опасно. Если её заметят, никто церемониться не станет. К тому же после битвы наверняка усилена охрана дома. Однако убедительность этой горячей бестии была на голову выше страха. Рюджин уже видела знакомый огонёк в глазах. Огонёк страсти и желания заполучить своё. А Йеджи всегда получала то, что хочет.

***

      Они добрались до особняка довольно быстро. Рюджин обратилась в волка и позволила Йеджи взобраться себе на спину и держаться за шкирку, чтобы не упасть. К концу поездки Йеджи буквально обнимала оборотня за шею, утыкаясь лицом в тёмную шерсть.       Возле особняка, как и ожидалось, было много охраны. Вампиры в форме с гербами клана на предплечьях стояли на посту и больше напоминали сонных мух. Девушки остановились меж деревьев.       — Я вернусь в особняк и скажу Хёнджину, чтобы никого не пускал ко мне. Через окно я подам тебе сигнал и ты придёшь ко мне. Помнишь, где моё окно?       Рюджин быстро перевоплотилась обратно, тихо матерясь, потому что задела телом ветки и едва не поцарапала лицо.       — Такое не забывают. Второй этаж, третье справа. Со старыми бордовыми шторами.       — Они не старые, это стиль. Барокко называется, — возмутилась Йеджи, но через секунду улыбнулась. — Я пошла. Жди.       Внутреннее убранство особняка соответствовало положению её семьи: винтаж, тёмные оттенки и предметы преимущественно из дерева, картины на стенах и слуги, которые вьются вокруг госпожи, стоит ей вернуться с прогулки.       — Позовите Хёнджина ко мне.       Толстая старушка поклонилась и покинула покои, а Йеджи уселась на кровати, задумчиво глядя в окно. Они с Рюджин уже так далеко зашли... Если раньше, когда они только начали встречаться, это напоминало отношения просто ради секса, то сейчас всё близилось к неизбежному. Они вампир и оборотень. Им на клеточном уровне заложено ненавидеть друг друга, их родители — лидеры противоборствующих кланов. А ещё они чертовски влюблены друг в друга.       Но при этом Йеджи не хотела бы расстаться с Рюджин, променять её на кого-то другого. Она бы сознательно отказалась от такой возможности, просто потому что любит Рюджин такой, какая она есть. С её хриплым голосом, растрёпанными волосами и саркастичным, порой чёрным юмором. С этими пушистыми ушками и большими янтарными глазами, которые отдают кровавым, когда она зла, с её ворчливостью. Йеджи любит всё в ней.       На пороге появился Хёнджин. В отличие от Йеджи, которая в бою успела получить лапой по голове от какого-то оборотня и маленькую царапину на ноге, Хёнджин был без единого ранения. Всю бойню он просидел в засаде, не выпуская из рук лук. Конечно, стрелки тоже были важны, да и меткости у него не занимать, но это всё ещё считалось неподобающим на уровне сына лидера клана. Будто он трус.       — Как твоя охота на оборотней сегодня? Много кого подстрелил? — невинно спросила Йеджи, когда парень закрыл за собой дверь и прошёл в комнату. Вид у него был хмурый. Он знал этот тон сестры.       — Что тебе нужно?       — Хочу, чтобы этаж был чист. Ко мне придёт Рюджин, которую ты сегодня любезно ранил, — в голосе прозвучали жёсткие нотки.       — Она же оборотень, Джи. Не умрёт, — равнодушно пожал плечами Хёнджин.       — А ты умрёшь, если ещё раз выстрелишь в мою девушку, — улыбка сползла с её губ, раскосые глаза вмиг стали серьёзными. — Разгони всех слуг с этажа и займи чем-нибудь родителей, чтобы они не приходили ко мне, пока Рюджин здесь. И сам свали. Я выйду к вам, когда Рюджин уйдёт.       — А мне что за это будет? — надменно ухмыльнулся парень.       — Родители не узнают, кто сидел на дереве вместо того, чтобы драться.       Хёнджин перестал улыбаться и одним движением поправил свои длинные волосы, поджимая губы — признак того, что он нервничает. Перед родителями он точно не хотел позориться. Его и так не выбрали наследником клана, отдав эту роль сестре, а если бы вскрылось, что он не участвует в битвах лично, то и вовсе лишили бы всех почестей.       — Шантажистка. Можешь не беспокоиться, — сказал Хёнджин, разворачиваясь к выходу. Прямо перед дверью он остановился и через плечо посмотрел на сестру. — Только будьте потише. Иначе у всего особняка уши в трубочку свернуться.

***

      Когда Йеджи убедилась, что этаж чист, а Хёнджин ушёл, она раздвинула шторы, которые Рюджин постоянно называла старыми, и вгляделась в сторону леса, где должна была ждать младшая. На улице уже сильно потемнело. Сколько бы Йеджи не искала девушку глазами, её нигде не было. Мозг рисовал самые разные варианты того, куда делась Рюджин, начиная с того, что она вернулась домой и заканчивая тем, что её покалечил кто-то из стражи. Учитывая, что они стояли на достаточно видном месте, это вполне могло произойти. Но ведь Рюджин не слабая? Она бы точно справилась.       Когда Йеджи расстроенно отшатнулась от окна, послышался скрежет, будто кто-то царапает ножом камень. Она вновь посмотрела в окно. Звук исходил откуда-то снизу. Посмотрев туда, она на секунду замерла, но затем расплылась в улыбке.       — Рыцарь идёт спасать свою принцессу? — Йеджи сложила руки на подоконнике, глядя на то, как волчица старательно забирается по стене наверх, хватаясь когтями за чуть выпуклые камни, из которых она сделана. — Я вроде говорила, что подам сигнал.       Рюджин рывком запрыгнула в окно, заставляя Йеджи отойти. Наконец коснувшись лапами тёмного ковра, она перевоплотилась обратно.       — Я заметила, что охранникам вообще всё равно, поэтому решила просто перелезть забор. А потом я узнала, что умею лазать по стенам.       — Или не умеешь думать. А если бы тут были родители? — Скептически спросила Йеджи, сложив руки на груди.       — В волчьей форме мой слух достаточно острый, чтобы услышать голоса. Я слышала только тебя и Хёнджина. К тому же прошло уже почти полчаса, на улице темнеет. Ты бы точно меня не заметила.       Йеджи усмехнулась и подошла ближе. Она опустила ладонь на щёку девушки и мягко погладила. Пальцы провели по острым скулам, пухлым губам, большой палец пригладил кончик брови.       — Я заметила тебя среди всех, кто меня окружает. Среди знати, богачей и просто красивых вампиров я выбрала тебя: пушистую ворчливую волчицу. Для меня бы не составило труда найти тебя среди деревьев. Они, знаешь ли, не такие привлекательные.       — Я не такая уж и пушистая, — фыркнула Рюджин, отстраняясь, будто ей неприятно слышать эти слова от Йеджи. На самом деле чертовски приятно. Она уселась на большую мягкую кровать старшей, разглаживая ладонями прохладный фиолетовый шёлк.       — С другими — да, но со мной ты самый пушистый на свете щеночек. Почесать тебя за ушком? — Йеджи шутливо потянулась к уху Рюджин, но та увильнула, делая наигранно раздражённое лицо.       — Перестань, это работает только когда я волк. Сейчас можешь почесать в другом месте, — Шин подмигнула.       — Хочешь сразу перейти к десерту? Я думала, ты хочешь насладиться мной в полной мере, — покачивая бёдрами, Йеджи преодолела расстояние до Рюджин и ловко забралась к ней на колени, окольцовывая руками её шею. Грудь оказалась непозволительно близко к чужому лицу, и Рюджин невольно засмотрелась.       Йеджи подняла Рюджин за подбородок пальцем, чтобы та посмотрела ей в глаза. Установив зрительный контакт, она с непроницаемым лицом стала снимать с себя рубашку. Рюджин знала, что та задумала. Больше, чем секс, Йеджи любила играться, возбуждать её, при этом делая это либо с невинным лицом, либо с очень серьёзным, как сейчас.       Взгляд Шин опять невольно опустился к груди, за что Йеджи слабо хлопнула ту по щеке.       — Глаза на меня. Или ты действительно хочешь потрогать их? — Йеджи задала, очевидно, риторический вопрос, потому что уже расстёгивала застёжку на лифчике.       — Очень хочу. Позволишь?.. — Рюджин едва коснулась полушария сквозь ткань, но Йеджи ловко перехватила кисть.       — Языком, Рюджин.       Дважды повторять не было необходимости. Когда Йеджи выбросила злосчастный лифчик на пол, Рюджин припала губами к соску. Она обводила его языком, слабо покусывая и причмокивая. Свободного полушария она всё же позволила себе коснуться пальцами. Другая рука мягко оглаживала талию. Йеджи вцепилась пальцами в волосы Шин, прижимая всё ближе к себе, словно если хоть на секунду отпустит, то Рюджин прекратит. Но та бы ни в коем случае не отстранилась.       Вскоре вторая грудь тоже была истерзана языком и губами. Раскрасневшиеся соски отдавали слабой болью. Рюджин постаралась. Йеджи оторвала её голову от себя, чтобы заглянуть в полные похоти глаза.       — Ляг на кровать. Думаю, ты заслужила десерт.       Йеджи встала с кровати, чтобы снять штаны, а Рюджин продвинулась к подушкам. Она блаженно вздохнула от соприкосновения усталого тела с мягкой поверхностью кровати. Йеджи тут же забралась на её бёдра, упираясь руками в живот.       — Ты всё ещё не разделась.       — Не нравится моя рубашка?       — Если сейчас же не снимешь её, я завяжу тебе глаза. И запрещу прикасаться, — в голосе прозвучали стальные нотки, но Рюджин знала, что это несерьёзно. По крайней мере слова о том, что Хван запретит ей касаться себя. Она сейчас заведена ничуть не меньше, поэтому ни за что не откажется получить свою порцию ласки.       Рюджин потянулась к пуговицам на рубашке и стала расстёгивать, но так издевательски медленно, что Йеджи, словно голодный зверь, оттолкнула её руку и рывком разорвала ткань. Хван провела по подтянутому животу ладонями, спускаясь к бокам. Она будто бы случайно провела ногтями прямо под рёбрами, чем заставила Шин невольно дёрнуться.       Напоследок поцеловав оборотня в область возле пупка, Йеджи на коленях стала приближаться к лицу Рюджин, чем заставила её замереть. Шин с вожделением и в то же время с лёгкой паникой смотрела, как Йеджи оказывается всё ближе своей промежностью к её лицу.       — Думаю, щеночек заслужил самую сладкую из всех награду.       Рюджин положила ладони на бёдра Йеджи, чтобы было удобнее. Когда промежность была достаточно близко к лицу, она не пробу провела языком по половым губам. Уже достаточно возбуждённая Хван едва не подавилась воздухом.       — Рюджин-и, лижи нормально.       Йеджи опустилась ниже. Теперь у Рюджин больше не было возможности играться. Она размашисто провела языком по всей промежности, собирая соки, чувствуя дрожь в ногах старшей. Хван вцепилась руками в изголовье кровати, чтобы не свалиться. Она буквально ездила по лицу младшей, насаживаясь на её язык, пока та наращивала темп.       Стоны становились всё громче. Йеджи уже не волновало, что её могут услышать. Остатки здравомыслия внушали ей, что этаж пуст и стены в особняке достаточно толстые. Даже если какая-то прислуга услышит, то всё равно не осмелится кому-то рассказать.       Рюджин чувствовала, что Йеджи близка к оргазму, поэтому старалась работать языком быстрее, особое внимание уделяя клитору. Она с наслаждением посасывала его, цепляясь пальцами за бёдра всё сильнее. Наверняка на бледной коже остались ярко красные полосы.       Наконец Йеджи издала последний протяжный стон, содрагаясь. Рюджин продлила её оргазм, не позволяя встать со своего лица и вылизывая промежность дочиста. Рот и так был полон выделений, однако Шин не могла не вылизать всё до конца. Наконец уставшую Хван бережно уложили на смятые простыни и мягко поцеловали в лоб.       — Устала? — хрипло спросила Рюджин, не сразу замечая, что губами размазала выделения Хван по её же лбу. Йеджи смахнула капли и нащупала на столе пачку салфеток.       — Вытрись, щеночек. Тебя ведь учили хорошим манерам? — устало усмехнулась Йеджи, протягивая салфетку.       — А тебя, видимо, не учили сдерживаться. Я думала, что оглохну от твоих стонов, — бубнила Рюджин, вытирая лицо.       — Не рычи и обними меня.       Рюджин отбросила использованную салфетку и легла под боком Йеджи, обвивая рукой талию. Губы коснулись виска. Дыхание щекотало ухо.       Рюджин чувствовала себя спокойно, находясь рядом с Йеджи, однако в голову вновь и вновь закрадывались мысли об их будущем. Будь её воля, она бы осталась в этом моменте, лишь бы больше никогда не волноваться об их судьбах. Йеджи выглядела удовлетворённой и немного сонной, хотя обычно её хватало на два раунда минимум. Но Рюджин всё равно не решалась говорить о таких глубоких вещах. Она знала, что Йеджи тоже волнуется. Хоть они и не говорили об этом прямо, вся правда читалась во взгляде, в переплетённых руках, порой сжимающих друг друга слишком сильно, в прощаниях с долгими паузами, во время которых каждая хотела сказать те самые слова, но не решалась. Раньше Рюджин считала, что нужно жить сегодняшним днём, однако чем больше развивались их отношения, тем сильнее она боялась. Ведь уже завтра они могут потерять друг друга навсегда.       Йеджи почувствовала, что их обычная тишина после секса ощущается не уютной, а напряжённой. Рюджин застыла на месте, не целует её, не говорит своим хриплым голосом комплименты. Хван перевернулась набок, чтобы заглянуть ей в глаза.       — Тебя что-то беспокоит? — Йеджи положила на её щёку ладонь. Рюджин смущённо отвела взгляд прежде, чем заговорить.       — Я просто думаю... О нас.       Йеджи легла ближе, чтобы их тела соприкасались. В глазах читалось искреннее переживание за возлюбленную.       — Расскажешь?       Шин тяжело вздохнула, подбирая слова. В её семье мало говорили о чувствах, называя их слабостью. Ей проще было держать всё в себе. По крайне мере, так она будет казаться сильной. Но рядом с Йеджи, хоть и не всегда, она позволяла дать себе слабину.       — Я боюсь, что всё закончится. Если бы я могла, я бы защищала тебя от всех, убивала бы каждого, кто посмеет сделать тебе больно, но где это видано, чтобы оборотень защищал вампира? И мне правда страшно. Наша игра зашла так далеко, что теперь я не могу представить свою жизнь без тебя. Я ведь... Я ведь правда тебя люблю.       Йеджи внимательно слушала откровения Рюджин, чувствуя, как сжимается сердце. Младшая смотрела одновременно испуганно и преданно, словно хоть сейчас готова отдать свою жизнь ради неё. Йеджи обняла Рюджин достаточно сильно, чтобы та почувствовала себя в безопасности.       — Я тоже иногда думаю об этом. Мы с тобой очень разные. Но за это я и люблю тебя. Ты не побоялась играть с огнём, а я не побоюсь быть с тобой до конца.       — А если родители узнают о нас? Если однажды Хёнджин им всё расскажет?       — Не расскажет, я его знаю. Он притворяется крутым, но на самом деле он меня боится. А насчёт родителей... — Йеджи положила подбородок на макушку Рюджин, поглаживая её спину. Отказываться от семьи в мире, где традиции важнее чувств, ощущалось как добровольно ступить в бездну. Йеджи часто взвешивала для себя, что ей важнее. С одной стороны родители и брат, которые заботятся о ней. Ей не нужно придумывать план о том, как рассказать о своей влюблённости, потому что она всё равно в лучшем случае окажется под домашним арестом, а в худшем будет насильно выдана замуж. С другой стороны Рюджин, которую за подобное признание наверняка посадили бы на цепь до конца дней. Им обеим некуда деваться, а отказ от семьи равносилен смерти. Их всё равно найдут.       — Я понимаю, — после затянувшейся паузы произнесла Рюджин. Она выпуталась из объятий и села у изголовья кровати, словно создавая между собой и Йеджи невидимую стену.       — Рюджин...       — Нет, я правда понимаю. Мы с тобой действительно разные. И отказаться от семьи не можем. Нам стоит довольствоваться нашим «сегодня», а не думать о «завтра», — Рюджин пыталась придать голосу отстранённости, но он всё равно продолжал предательски дрожать, выдавая её нервозность. Йеджи села рядом с ней и положила голову на плечо.       — Просто дай нам ещё немного времени. Я уверена, что мы справимся.       — Чтобы быть уверенными, нужно что-то делать. Отец всегда учил меня этому.       — Я готова уйти из семьи, чтобы быть с тобой.       Рюджин, не поверив своим ушам, едва не свалилась с края кровати. Йеджи действительно это сказала?       — Ты просто хочешь меня успокоить?       — Нет, я... Я, может, редко говорю об этом, но я действительно очень сильно тебя люблю. И я не раз мысленно ставила тебя и семью на чаши весов. Знаешь, кто всегда перевешивал? Ты, Рюджин, — Йеджи повернула лицо Рюджин к себе, чтобы мягко поцеловать. — Потому что ты делаешь меня счастливой. Может, я поступаю опрометчиво, но я действительно готова выбрать тебя. Я люблю родителей, но если я выберу их, то никогда не смогу быть счастлива в полной мере. И моя, и твоя жизнь — это череда выборов, где самые важные всё равно совершаем не мы. И с тобой я готова попробовать что-то новое. Я глупая, да? — грустно усмехнулась Хван.       Рюджин долго смотрела в её глаза, не понимая собственные чувства. Голос Йеджи дрожал также, как и её. Если Хван действительно хочет выбрать её, то Рюджин прямо сейчас готова отстрастить крылья и улететь вместе с ней как можно дальше от особняка и кровавых побоищ.       — Мы обе глупые, потому что я тоже готова бросить всех ради тебя. Никто не делает меня настолько счастливой. — Рюджин прижалась лбом ко лбу Йеджи. — Это мои гормоны с ума сходят? — она слабо усмехнулась. Атмосфера постепенно разряжалась.       — Узнаю моего щеночка, — Йеджи мягко повалила Рюджин на лопатки, принимаясь безудержно целовать. Вновь нарастала страсть, а потому Йеджи опять уселась на бёдра и сжала чужую грудь сквозь ткань лифчика. — И дело не в гормонах. Ты просто пьяна мной.       — В такое случае не дай мне протрезветь.       Девушки целовались до боли в губах. Йеджи наконец перешла к шее, где оставила яркий засос, словно показывая, что Шин отныне принадлежит ей в полной мере. Она прочертила дорожку из поцелуев до самого пупка, параллельно расстёгивая чужие штаны.       — Мне стоит отплатить тебе. Ты так хорошо обращалась со мной, когда я скакала на твоём лице, что я просто не могу не подарить тебе оргазм, — Йеджи стянула с худых бёдер всю одежду и раздвинула ноги. От одного вида такой нуждающейся Рюджин она была готова потерять голову. Она положила палец на клитор младшей, принимаясь медленно массировать. Рюджин с трудом подавила стоны, но Хван всё видела.       — Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя.       Рюджин извивалась от прикосновений, которые постепенно становились всё увереннее. Йеджи аккуратно вошла на одну фалангу внутрь, давая привыкнуть, затем добавила ещё и так до тех пор, пока Рюджин не приняла в себя два пальца. Хван коротко поцеловала её в нос.       — Готова? — спросила она шёпотом.       — Д-да.       Йеджи двигалась идеально. Рюджин не могла больше сдерживать стоны, что ужасно тешило самолюбие старшей. Она целовала Шин в линию челюсти и ниже, ускоряя темп. Уже через пару минут та содрогнулась и обмякла.       Вытащив пальцы, Йеджи установила с Рюджин зрительный контакт, и медленно слизала жидкость. Рюджин в ответ лишь фыркнула и смущённо отвела взгляд.       — Стесняешься? — спросила Хван, укладываясь рядом.       — Может быть.       — Можешь в следующий раз попробовать заставить стесняться меня. Глядишь, и я расстаю.       Рюджин заглянула в любимые глаза, и на сердце у неё впервые было настолько спокойно. Невидимая стена словно рухнула. Ни одна из них всё ещё не знала, что может произойти в будущем, но разговор помог им понять, что они действительно много друг для друга значат. Впереди будет ещё много преград, боли и слёз, но они справятся с этим вместе.       Рюджин поцеловала старшую в лоб, нежа в объятиях, и накрыла их обеих одеялом.       — Я очень люблю тебя.       — И я тебя, щеночек. Мы будем вместе. Я обещаю.