Хаос и перья

Мат прогнулся под спиной, впитывая вес тела. Из горла вырвался сдавленный стон — больше похожий на хрип. Перед глазами всё плыло, люминесцентные лампы на потолке расплывались в мутные жёлтые пятна. — Вставай. Будем продолжать до тех пор, пока ты не перестанешь падать от обычного тычка, — бросил Блейд.       Тычок... Слово прозвучало до нелепого мягко. А на деле — одна раскрытая ладонь, прилетающая в грудь, выбивала из лёгких весь воздух. Раз за разом. Томми не успевал ни сгруппироваться, ни хотя бы напрячь мышцы — просто летел обратно на покрытие, ударяясь спиной. Над головой плясали звёзды, волосы мокрыми прядями облепили лоб, скрывая глаза. Щёки пылали огнём.       Блейд с самого начала выдвинул условие: никакой маски. И теперь Томми чувствовал себя голым, распяленным под этим пристальным, алым взглядом.

«Идеальный злодей».

      Массивная фигура, бугры мышц, перекатывающиеся под тканью при каждом движении. Сила, о которой любой качок, проливший вёдра пота в тренажёрке, мог только грезить. И, конечно, невероятная регенерация. Томми вычитал о ней на форумах — в новостях такое не показывали, но очевидцы расписывали в красках: раненые ткани затягиваются прямо на глазах, за считанные секунды. Ни пули, ни осколки, ни лезвия не способны остановить эту тушу. Каждый раз, когда Блейд объявлялся в городе, чёрные фургоны с вооружённым спецназом съезжались, как на падаль, и каждый раз — безуспешно. Даже герои избегали прямой конфронтации, несмотря на свои хвалёные Мета-силы.       Монстр в обличии человека. Кровавый воин. Бог крови. Машина для убийств. Сколько имён навесили на него горожане с момента первого появления. Томми однажды прочёсывал популярные сайты, посвящённые злодеям Мэнбурга. Там даже завели отдельную категорию — «Мета-чудовища». И верхушку этого жуткого рейтинга оккупировал именно Блейд.       «Если столкнётесь — молите судьбу, чтобы он вас не заметил», — гласило описание под размытой фотографией с места событий.       Томми приподнялся на дрожащих, непослушных руках.

«И теперь это чудище учит меня...»

      Мотивы не укладывались в голове. Если Блейд настолько силён, почему не он возглавляет Синдикат? Какой резон подчиняться человеку без подавляющей мощи? Зачем его, Шрауда, вообще приставили к такому монстру — или наоборот, монстра приставили к нему? Мысли разбиваясь о глухую стену непонимания. Синдикат не поддавался логике, и это сводило с ума. — Зачем... — вырвалось из груди прежде, чем он успел прикусить язык.       Блейд неторопливо поправил чёрные перчатки — натянул плотнее, заправил край под манжет — и только после этого развернулся. — Зачем мне эти тренировки? — голос Томми окреп, обретая оттенок отчаяния пополам с вызовом. — Для чего это всё? Вы могли запереть меня в камере. Заставить работать на вас силой. Или ты забыл, кто я такой?       Ноги с трудом удержали вес. Кровь прилила к вискам, пульсируя глухо и горячо. — Я Шрауд. — Он расправил плечи, насколько позволяла ноющая боль в рёбрах. — Я способен взломать всю вашу систему. Предать огласке личности, лица, настоящие имена. Слить... — язык запнулся, слова пришлось цедить сквозь зубы, выуживая по одному, — координаты убежища! — И всё? — Тяжёлые, уверенные шаги заставили его заткнуться на полуслове. Томми сглотнул, задирая подбородок, чтобы встретить нависший над ним силуэт. — Да будет тебе известно: правительство прекрасно осведомлено о нашем местоположении. Они просто боятся лезть сюда. Понимаешь разницу?       Томми часто заморгал, переваривая услышанное. — Что?..       Блейд наклонился. Горячая, тяжёлая ладонь легла на плечо, вдавливая вниз. Колени предательски подогнулись, задрожали от напряжения и скопившейся усталости. — Ты тоже не без греха, Шрауд. — В алом взгляде промелькнуло что-то похожее на усмешку. — Ни герои, ни чиновники не пощадят тебя только потому, что ты — ребёнок. Им плевать на твои обстоятельства. С сиротами разбираться легче: никто не кинется заступаться, никто не поднимет шум. Будь благодарен. Мы делаем тебе одолжение, позволяя оставаться здесь.       Томми открыл рот — и не смог выдавить ни звука. Возразить было нечего. Блейд бил правдой, и они оба это понимали. Бежать некуда. Дом вскрыт, местоположение давно раскрыто. Какова вероятность, что, вернись он сейчас, за порогом не ждёт отряд Лиги? Единственный человек, к которому он мог бы обратиться за помощью...       Кью.       Томми яростно замотал головой, отгоняя саму мысль.

«Нет. Ни за что».

— Если Лига пронюхает, что ты у нас, — продолжил Блейд, отслеживая каждую микроэмоцию на открытом лице, — живой, здоровый... — он сделал паузу, позволяя картине сложиться в голове у подростка, — они потребуют твою шкуру. Шлатт обидчив, тебе ли не знать. Он не побрезгует прихлопнуть одного буйного мальчишку, который полгода топтал его репутацию в грязи. — Тяжёлая ладонь пару раз хлопнула по плечу, заставив Томми зажмуриться от вспышки боли. — Я выполняю поручение Ангела, раз тебе так интересно. Если он решил, что ты остаёшься, — значит, ты остаёшься. Даже если твоё нытьё меня бесит.       Блейд отступил на шаг, возвращая Томми личное пространство.       Би. Эндер. Гост. Панз. А теперь ещё и Блейд.

«Ангел так сказал».

      Все они делали это — тратили время, силы, нервы — лишь потому, что так велел крылатый старик. Но в чём смысл? Какой резон подчиняться тому, кто слабее? Мир устроен иначе. Выигрывает сильнейший. Так было всегда. Именно этот закон привёл Томми сюда, именно на нём держалось всё его существование — и именно поэтому он сейчас вынужден гнуть спину перед другими. — Почему вы идёте за ним? — вопрос прозвучал жалко, совсем не так, как Томми хотел. Но внутри клокотала потребность докопаться до истины. — Он идиот! Он раскрыл мне своё имя — вот так, просто взял и показал лицо. Я могу растрепать кому угодно, кто стоит за маской Ангела Смерти.       Блейд молчал. Ни единой реакции. Только та самая непоколебимая, каменная уверенность: Ангел поступает правильно, и точка. Обсуждению это не подлежит. Томми вдруг почувствовал себя отброшенным на годы назад — в те бесконечные моменты, когда он натыкался на непонимающие, испуганные, осуждающие взгляды взрослых, а сам не мог взять в толк, что сделал не так. Снова. Опять. Всё по кругу. Руки безвольно повисли вдоль тела, и он всхлипнул — сухо, без слёз, одним только горлом.       «Ты жалок», — прошептал в голове надменный, знакомый до дрожи голос.       Подбородок опустился. Взгляд упёрся в точку между кроссовками. — Мне никогда отсюда не выбраться, да? — спросил он шёпотом.       Тишина сомкнулась вокруг, затягивая петлю на горле. Ответ не приходил — лишь давил, оттягивал неизбежное, позволяя страху прорасти глубже.       Затем послышался тяжёлый, усталый выдох. — Докажи, что способен на большее, чем вредительство, Тесей. И лабиринт перестанет быть преградой.       Блестящие голубые глаза медленно поднялись, встречаясь с алыми. — А пока... — Блейд прокашлялся в кулак, разворачиваясь на пятках и занимая исходную позицию, — для начала прекрати падать от любого касания. Ещё раз.

«...больше чем вредительство».

      Томми понятия не имел, что это должно значить.