Инструкция не прилагается

Майк вздохнул с облегчением, когда дверь за мамой закрылась. — Ну наконец-то. Он сел на кухонный стул и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. В последнее время мир вокруг был слишком громким. Байерсы жили в доме Уиллеров уже больше года. Джойс заняла гостевую комнату, а Джонатан и Уилл — подвал. Не то, чтобы Майка это злило, наоборот: ему было спокойнее, когда он видел Уилла каждый день и знал, что тот в порядке… более-менее... Джонатан, кажется, вообще делал всех в доме счастливее: он читал книги с Холли, помогал Карэн с готовкой и уборкой, решал за Майка углубленную математику, по ночам пробирался к Нэнси и делал вид, что не замечает, как мистер Уиллер подворовывает у него травку (и Майк тоже, совсем редко, честно). Им всем правда было хорошо вместе, но в какой-то момент даже мама Майка, выпив несколько бокалов вина, призналась, что навсегда отказалась от идеи завести четвертого ребенка, потому что столько людей в небольшом пространстве — это было слишком. Дом затихал только ближе к ночи, когда все расходились по своим комнатам. На этой неделе Карэн не выдержала и запланировала семейную поездку к озеру Тахо, Джонатан с Нэнси сочинили байку о дне рождения какого-то общего друга в Терре-Хот — на случай, если Хопперу вдруг понадобится помощь. Уилл в который раз остался с ночёвкой у Дастина, а Майк решил притвориться больным. Мама попричитала, папа побурчал что-то про «эти ваши попкорны», с «приболевшего» взяли обещание отвечать на звонки и оставили его дома. Так что в это первое за многие месяцы спокойное утро Майк поджарил тосты, налил кофе и сел на крыльце, чтобы насладиться последними осенними красками и свежим утренним воздухом. Когда его кружка почти опустела, на лужайке у дома внезапно показался Уилл. Заметив Майка, он стушевался и остановился: — Ты не поехал со всеми? — А ты не пошел в школу? Байерс с виноватым видом пожал плечами. — Хотел побыть в тишине, собраться с мыслями и немного отдохнуть от … всего этого. — Вот и я тоже, — во фразе Майка отчетливо слышалось разочарование, и Уилл сконфужено затараторил: — Извини. Я, пожалуй, пойду, еще успею ко второму уроку. Майку стало стыдно. Он понял, что в его голосе прозвучал укол — словно Уилл в чём-то был виноват. — Нет, все хорошо, оставайся. — Но это твой дом, и я не хочу… — Оставайся, — Майк почесал голову. — В конце концов, когда мы в последнее время проводили время вдвоем? Уилл неловко улыбнулся: — Я не помню. Вот и Майк не помнил. Он помнил, как понял, что нравится лучшему другу. Не как человек, а нравится… Как парень не должен нравиться парню. Это осознание пришло не сразу: сначала он отмахнулся, потом попытался объяснить чем угодно, потом испугался. А потом — разозлился: на себя, на саму ситуацию, на то, что с этим нельзя было ни к кому прийти и спросить, как будто это обычная задача по математике. — Мам, я почти уверен, что Уилл влюблен в меня, и боюсь этого до усрачки. Но я не хочу его терять. Не подскажешь, что делать? Он слишком много думал, читал книги, вылавливая между строк ответы, которых там не было, прокручивал разговоры, которых никогда не случится, взвешивал, прикидывал, убеждал себя, что всё под контролем — хотя сам не знал, что именно он пытается контролировать. Помнил, как впервые увидел повзрослевшего Уилла в аэропорту, его горящие глаза и эту новую стрижку… — Мам, ты видела, какая у Уилла задница? Почему я стал пялиться на него, как придурок? Помнил, как Оди сказала, что любит его, но, кажется, ей нужен друг, а не бойфренд; что когда они начали быть вместе, она даже не знала, что значит это слово… — Мам, кажется, мне больше не за что держаться. Помнил первый день, когда Байерсы переехали к ним в дом. Он зашел в подвал, чтобы сказать Уиллу, что тому необязательно жить внизу, что в комнате вполне поместится еще одна кровать. Его лучший друг как раз переодевался после дороги. Майк сначала открыл рот, потом захлопнул его обратно и пулей вылетел из подвала. — Мам, у меня встал от вида полуголого мужского тела… Правда, со временем стало легче. Майк все-таки научился отвлекаться на книги и музыку. Пару месяцев назад он уговорил Нэнс научить его обращаться с оружием. Сестра поначалу сопротивлялась, но потом согласилась. Майк подозревал, что не без усилий Джонатана. Он уже говорил, как полюбил этого чудаковатого вечно обкуренного парня? Ну, то есть, не так, как Уилла… Не в том смысле, что он любит Уилла! Блять, проехали... В общем, у Майка хорошо получалось держать прицел, гасить отдачу и попадать туда, куда он целился. Нэнси была довольна, и они по несколько раз в неделю сбегали в лес пострелять по консервам и бутылкам. В остальные дни время отнимали домашние задания и подготовка к экзаменам, — все было более-менее нормально. Чем во все это время занимался Уилл? Майк не был уверен. — Ты завтракал? Там остались тосты, — Майк сделал неопределенное движение рукой в сторону кухни. — О да, — простонал Байерс. — Мама Дастина, понимаешь? — Запеканка? — Запеканка. Майк прыснул со смеху, и обстановка разрядилась. Уилл опустился на соседнее кресло. — Так как ты умудрился отказаться от поездки? — Сказал, что у меня понос. — Что? О... А у тебя правда…? — Боже, нет! — Майк рассмеялся уже во второй раз за минуту, и от этого у него неожиданно потеплело внутри. — Актёр из меня так себе. Симулировать простуду я бы не смог, а с этим всё просто — никто не уточняет детали. Уилл фыркнул, покачав головой. Они просидели молча слишком долго, чтобы это можно было списать на паузу. Майк поднялся, сделал пару шагов по двору, ковырнул носком кроссовка землю у крыльца и подумал, что не хочет ни шутить, ни делать вид, что всё нормально. Весь последний год он жил так, будто рядом с Уиллом нужно держать руку на дверной ручке — на всякий случай. — Я… вёл себя как мудак. И я… я скучал, — добавил уже тише. Может, у них ещё получится снова быть просто хорошими друзьями? — Я тоже скучал, — улыбка Уилла вышла светлой, но в ней плохо пряталась усталость. — Я не должен был так отдаляться. Я ведь даже не знаю, чем ты сейчас живёшь. — Мы все отдалились, — мягко ответил Уилл. — Джонатан говорит, это часть взросления. Вот когда ты в последний раз говорил с Лукасом о чём-то, кроме уроков, состояния Макс или Изнанки? В этом был весь Байерс: он всегда находил оправдание — даже тогда, когда Майк сам не знал, какое ему нужно. — А Дастин… — Уилл запнулся, подбирая слова. — Я за него волнуюсь. Его комната… она будто уже стала комнатой памяти Эдди, вся эта одежда, плакаты, винилы… И он сам изменился сильнее всех нас. Он вспыльчивый, всё время срывается, кричит на мать. Ему так больно, что я буквально чувствую это, если нахожусь рядом. А ведь прошло почти два года. Разве … ему не должно уже стать легче? Парень вздохнул. — Поверь, нам с тобой ещё повезло больше всех. Майк вылил остатки кофе в горшок с пожелтевшим фикусом и сел обратно в кресло. Уилл был прав. Все их самые близкие были живы. Да, Макс лежала в больнице, и они навещали её, но это всё равно не было тем же самым — особенно для Лукаса. — Майк… давай завтра соберёмся все вместе, как раньше, — Уилл говорил всё быстрее, будто боялся передумать. — Просто посмотрим фильм. Или… или… Глаза его предательски блеснули. — Уилл… — Майк придвинул своё кресло вплотную и обнял его, даже не задумываясь о том, что делает, совсем, как раньше. — Конечно, — сказал он тихо. — Свяжемся с парнями, когда у них закончатся уроки. А сегодня… сегодня побудем вдвоём. — Умгу, — промычал Уилл, уткнувшись ему в плечо. Майк сжал объятие чуть крепче — совсем ненадолго.

…

Дастин и Лукас были заняты обсуждением предстоящей лабораторной по биологии, когда в другом конце школьного коридора началась какая-то заварушка. — Сними эту дрянь, я сказал! — Ой, поцелуй меня в задницу! — Ты! Молокосос, как ты смеешь…? Лукас среагировал молниеносно, пересек пространство в несколько секунд и остановил руку Троя как раз вовремя, прежде чем она успела опуститься на голову … странно знакомого паренька. — Что здесь происходит? — Дастин, пыхтя, присоединился к потасовке. — Что за …? Кто ты такой?! Парню, невольно ставшему жертвой Маркла, на вид было не больше тринадцати. Худой, бледный, он слегка утопал в слишком большой для него одежде — джинсовой куртке на кнопках и белой футболке. Точно в такую же футболку был одет и Дастин. — Блять, вы что, клонируетесь?! Хендерсон, я тебе уже сто раз говорил: увижу это дерьмо на тебе еще раз..., — Трой тыкнул пальцем Дастину в грудь. — Ты не сделаешь ничего, — вступился Лукас. — Ой, завали, Синклер. Пару месяцев в спортзале, и думаешь, что стал Шварценеггером? — Дастин Хендерсон? — спросил паренек, протягивая руку и не обращая внимания на изводящегося в говно задиру. — Меня зовут Джонни. Джонни Мансон. Я кузен Эдди. Лукас заметил, что Дастин начал оседать на пол, и закинул его руку на свое плечо. — Эй, тихо, тихо чувак. Глаза Маркла стали еще больше. — То есть ты, маленький пидор, хочешь сказать, что подохший Мансон — твой родственник? Неудивительно, что ты мне сразу не понравился! Джонни оставался невозмутимым. Он перевел глаза на обидчика и спокойно произнес: — Во-первых, я разговариваю не с тобой. Вмешиваться в чужие разговоры невежливо. Во-вторых, я — гей, а пидор — это ты. Разница очень большая.  В-третьих… Лукас, увидев, как лицо Троя побагровело, освободил плечо от окрепшего Дастина и запустил кулак в нос спортсмена раньше, чем тот во второй раз занес руку над Джонни.  День обещал быть интересным.

…

О случившемся в школе Майк и Уилл узнали почти сразу — по рации. Дастин говорил быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, Лукас периодически вклинивался и поправлял детали. — До сих пор не могу поверить, что тот придурок наконец-то получил по заслугам, — восторженно говорил Майк, полулежа на диване и доедая яблоко. — А этот Джонни… Ты можешь в это поверить? — Уилл мыл посуду после обеда. — Похоже, он крутой малый. — А знаешь… О крутых малых… — Майк замялся, выбросив огрызок в мусорник и прислонившись к дверному косяку. — Я кое-что тебе не рассказывал. Уилл выключил воду и обернулся. — Что именно? Майк на секунду отвёл взгляд. — Я иногда хожу в лес. С Нэнси. Мы… тренируемся. — Тренируетесь? — Уилл нахмурился. — С оружием, — добавил Майк. — Ничего такого. Просто стрельба. Консервы, бутылки. На всякий случай. Уилл смотрел на него внимательно, но с той самой тихой настороженностью, которая появлялась у него всегда, когда разговор заходил о «всяком случае». — И ты решил рассказать мне сейчас? — спросил он. Майк пожал плечами. — Ну, мы заговорили о крутости. А это круто, по-моему. И… я не хочу держать это от тебя в секрете. Давай, я тебе все покажу? Заодно, прогуляемся. Да и погода отличная. … Они вышли из дома ближе к полудню. Лес встретил их прохладой и сухим шорохом листьев под ногами. Майк шёл уверенно, выбирая тропинку, которой явно пользовался не первый раз. Через несколько минут он свернул и остановился у старого поваленного дерева, наклонился, отодвинул кору и ветки, вытащив из-под них тщательно завернутый в ткань свёрток. — Здесь. Уилл молча наблюдал, как Майк разворачивает ткань. — Нэнси настояла, чтобы я учился правильно. Она сказала, что хуже всего — спешить и паниковать. Майк показал, как он держит оружие, как целится. Уилл слушал, иногда задавал вопросы, но не просил попробовать. — Я не уверен, что смогу так же, — сказал он честно. — И не надо, — сразу ответил Майк. Они убрали всё обратно и пошли дальше. Тропинка стала уже, деревья — гуще. И вскоре Уилл понял, куда именно они идут. Хижина показалась между деревьями внезапно, и сердце сжалось раньше, чем он успел это осознать. «Замок Байерсов». — Ты уверен? — спросил Майк, заметив, как Уилл замедлил шаг. — Да, — ответил тот после паузы. — Просто… давно здесь не был. Внутри было прохладно и пахло деревом. Всё оставалось почти таким же, каким Уилл запомнил: лежанка, стены. Он провёл ладонью по шершавой поверхности, будто проверяя, реальна ли она. — Иногда мне кажется, — сказал он тихо, — что я так и не вышел отсюда до конца. Майк напрягся. — Отсюда? — Из Изнанки. Я провел здесь несколько дней, когда впервые попал по ту сторону. Вроде, это позади. Я живу здесь, дышу здесь, но… — он запнулся. — Иногда это ближе, чем кажется. И когда ты говоришь про оружие, про «на всякий случай» … я понимаю, потому что этот случай для меня никогда не закончится. Там… — начал он и снова остановился. — Там всё не так, как здесь. Я знаю, что ты знаешь это в теории. Но на самом деле… — он сжал пальцы,  подбирая слова. — Это не просто холод или тьма… Когда я был там, время будто растягивалось. Иногда казалось, что я иду часами, а иногда — что прошла всего секунда, и вдруг снова что-то дышит у меня за спиной. Он провёл рукой по предплечью, словно отряхивая что-то невидимое. — Самое страшное — не монстры. Самое страшное — это одиночество. Оно там… плотное. Как туман. Ты не просто один — ты будто исчезаешь. Он поднял глаза на Майка. — Иногда я просыпаюсь ночью и не понимаю, где я. Комната кажется слишком большой, слишком пустой. Мне кажется, что стоит закрыть глаза, и я снова окажусь там. Майк сделал шаг ближе. — А Истязатель… — начал он и тут же осекся. Уилл кивнул. — Он не ушёл. Не совсем. Это не так, как раньше, но… — он поискал сравнение. — Это как шрам, который иногда ноет. Или как запах дыма, которого больше нет, но ты всё равно его чувствуешь на одежде. Он посмотрел на свои ладони. — Иногда я думаю, что он просто ждёт. И тогда мне становится страшно оставаться одному. В хижине повисла пауза. Майк переступил с ноги на ногу, прислушиваясь к собственному дыханию. — Я начал учиться управляться с оружием не ради развлечения, — сказал он. — А потому что мне тоже страшно. Я не хочу снова стоять и ничего не уметь, я хочу быть способным прийти на помощь. Он посмотрел на Уилла. — И если что-то снова случится… я хочу быть рядом. Не просто рядом. Полезным. — Ты и так был. Друзья не лгут, Уилл. Байерс первым шагнул к двери хижины: — Я не хочу здесь оставаться, — сказал он негромко. — Раньше я любил это место. Оно было… безопасным, моим, а сейчас… — он замолчал, подбирая слова. — Сейчас оно словно смотрит на меня в ответ. … Лес будто изменился. Или, может, изменились что-то в мироощущении парней — их шаги стали быстрее, разговоры сошли на нет. Ветки цеплялись за куртки, листья шуршали слишком громко, и Уилл несколько раз оглядывался, будто ожидал увидеть что-то между деревьями. Когда впереди показались огни улицы, он наконец выдохнул. Дом встретил их темнотой и тишиной. Было уже поздно. Майк включил свет в прихожей, и жёлтое освещение показалось слишком ярким после лесного сумрака. Они молча повесили куртки на крючки у двери. — Ты как? — спросил Майк, уже в комнате. Уилл пожал плечами. — Нормально. Наверное. Это «наверное» повисло в воздухе. Майк поёрзал на месте. — Слушай… — он замялся. — У Джонатана где-то тут есть травка. Он иногда… ну. Уилл поднял брови. — Ты предлагаешь…? — Не знаю, — честно сказал Майк. — Просто чтобы чуть выключить голову, хоть ненадолго. От таких мыслей, которые… нехорошие. — И как часто ты так «выключаешь голову»? — Не часто, правда. Не стоит об этом беспокоиться. Майк спустился вниз, в подвал. Когда вернулся, в руках у него был небольшой пакетик. Он выглядел неуверенно — как человек, который не до конца понимает, что делает. — Если не хочешь — скажи, — добавил он быстро. — Не хочу. Майк устроился у открытого окна. Снаружи было тихо, почти безветренно. Где-то вдалеке лаяла собака. Комната медленно наполнялась холодом и запахом дыма. Уилл отвернулся, будто запах задел что-то внутри. Дым казался плотным, чужим, словно он заполнял не только комнату, но и пространство между ним Майком. Ему стало неуютно — так, как бывает, когда знакомый человек делает что-то неожиданное, и ты понимаешь, что больше не знаешь, что будет дальше. Он поймал себя на странной, почти детской мысли: я его не узнаю. — Тебе… обязательно? — спросил он тихо. Майк обернулся, удивлённо. — А? — он моргнул, будто возвращаясь. — Прости. Если тебе неприятно, я могу… — Я просто… — Уилл замялся, подбирая слова. — Я не люблю это. Запах. И вообще. Майк кивнул: — Понял. Он снова повернулся к окну, сделал ещё одну затяжку — уже короче — и Уилл почувствовал, как внутри поднимается странная смесь раздражения и тревоги. — Я пойду спать. — Ты не останешься? — Майк наконец потушил свою самокрутку. — В смысле — остаться на ночь? — Да, как мы всегда раньше делали. Дым сейчас уйдет. — Майк активно замахал руками, как будто это хоть как-то могло спасти воздух в комнате. — Я окно открою шире. Всё нормально будет. Уилл уже сделал шаг к двери, но остановился. Постоял, прислушиваясь к себе: в груди всё ещё сидело неприятное напряжение, но под ним было другое, более сильное — нежелание уходить. Он оглянулся. Майк стоял у окна, растерянный, с виноватым видом. — Ладно. — Ладно? — Ладно, — повторил Уилл и чуть пожал плечами. — Я останусь. Просто… давай без травки. И окно пусть побудет открыто. — Конечно. Всё, что угодно. Уилл кивнул и на секунду замялся, не зная, куда деть руки. — Я тогда… переоденусь. И вернусь. Когда Байерс вернулся, Майк возился с постелью — неловко, слишком сосредоточенно, будто это было делом повышенной важности. Разложил плед, поправил подушки, потом снова всё передвинул, недовольно хмыкнув. — Я не знал, как лучше, — сказал он, не поднимая головы. — Можем, как раньше. Или… ну, если хочешь, я на полу. — Не надо на полу, — сразу ответил Уилл. Майк выключил верхний свет, оставив только лампу у кровати. Комната сразу стала тише, мягче. Окно всё ещё было приоткрыто, и холодный воздух медленно вытеснял остатки запаха дыма. Они легли молча, стараясь не смотреть друг на друга. Майк неловко натянул одеяло до подбородка, потом тут же опустил его ниже, словно не знал, куда деть руки. Уилл повернулся на спину, уставившись в потолок, и почувствовал, как напряжение возвращается нелепой, щекочущей неловкостью. — Это… — Майк кашлянул. — Это странно. — Ага, — согласился Уилл. — Немного. Прошло секунд пять тишины, потом Майк вдруг тихо засмеялся. — Прости, — сказал он сразу, прикрывая рот ладонью. — Я не знаю, почему мне смешно. Это не смешно. Вообще. — Но ты смеёшься, — заметил Уилл, не поворачивая головы. — Я знаю! — Майк снова прыснул, уже громче, и тут же зажмурился. — Боже, это из-за травки. Клянусь, я обычно… ну, не такой идиот. Уилл фыркнул: — Немного такой. — Эй! Они оба замолчали, и смех быстро сошёл на нет. Майк выдохнул, глядя в потолок. — Помнишь, — сказал он вдруг, — как мы в четвёртом классе ночевали у тебя, и ты сказал, что слышишь шаги за окном? — Это был енот, — тут же отозвался Уилл. — Мы этого не знали, — возразил Майк. — Мы тогда вооружились фонариком и линейкой. — Ты держал линейку так, будто это меч, — Уилл улыбнулся, глядя вверх. — И шептал заклинания из D&D. — Это была стратегия! — возмутился Майк. — И она работала. Мы выжили. — Мы просидели под одеялом два часа, — напомнил Уилл. — Детали, — Майк махнул рукой. — В моем представлении все выглядело… вполне героически. Матрас тихо скрипнул, когда Майк попытался устроиться поудобнее, и этот звук обоим показался слишком громким. Уилл уставился в потолок, на тени от веток, которые медленно ползли по штукатурке, и поймал себя на странной мысли, будто между детством и этим вечером у него выпали годы. Не дни, не месяцы — именно годы. Как если бы жизнь где-то нажала на паузу, а потом включила обратно, не спросив, готов ли он. — Иногда мне кажется, — сказал он негромко, — что я просто… пропустил кусок. Майк повернул голову. — В смысле? Уилл пожал плечами, хотя Майк этого не видел. — Все вокруг будто знают, как жить дальше. У них есть опыт, воспоминания, какие-то… последовательные шаги. А у меня —  он замялся. — У меня как будто дыра. Я помню одно, потом сразу другое, а между — ничего нормального. Он сглотнул. — Как будто я всё это время был где-то ещё. Я иногда думаю, что мне не шестнадцать, а… не знаю. Меньше. — Уилл коротко усмехнулся. — Глупо звучит, да? — Нет, — ответил Майк. — Не глупо. Тишина снова растянулась. Уилл почувствовал, как слова крутятся где-то у горла, и понял, что если не скажет сейчас, то не скажет никогда. Мысль была слишком личной, слишком неловкой. — Я никогда даже не целовался, — ляпнул он, и сразу же пожалел. — То есть… — он поспешно добавил, — это не жалоба или что-то такое. Просто… факт. Майк моргнул. — О. — Вот именно, — Уилл вздохнул и прикрыл лицо ладонью. — Боже, прости. Я не знаю, зачем я это сказал. — Всё нормально, правда. — Иногда мне кажется, что я даже не знаю, с чего начать. Как будто все остальные получили инструкцию, а я — нет. Майк смотрел в потолок, но мысли упрямо возвращались не туда, куда он хотел. Он сглотнул, потом ещё раз. Сердце стучало слишком громко для такой тишины. — Уилл?.. — начал он и тут же пожалел. — То есть… если не хочешь — не отвечай. Я просто… можешь сказать «нет», и мы забудем, что я вообще это спросил. Уилл повернул голову. — Что спросил? Майк зажмурился на секунду. — Блин. Он приподнялся на локте, потом снова лёг. — Я не знаю, как это сказать нормально. Я не пытаюсь лезть куда не надо, честно. Просто… ты сказал про инструкцию, о поцелуях, и я подумал… — он запнулся. — Про тебя. Про то, как ты себя чувствуешь. В этом смысле. Уилл молчал. — Я имею в виду… — Майк говорил всё быстрее, будто боялся, что если остановится, то не сможет продолжить. — Тебе вообще нравятся… ну... Кто. Или… — он выдохнул. — Боже, это звучит ужасно. Тебе нравятся… В принципе… Девочки, например. Или… — он выдохнул и тихо выругался. — Блять. Он повернул голову в сторону Уилла, но смотрел куда-то мимо, не на него. — Если ты не хочешь отвечать — всё нормально. Правда. Я просто… хотел спросить. Тишина затянулась. Уилл лежал неподвижно, и Майк уже начал мысленно ругать себя за каждое слово. — Нет, — сказал Уилл наконец. Майк замер. — Нет?.. — переспросил он осторожно. — Девочки мне не нравятся, — уточнил Уилл спокойно. Майк кивнул, будто просто получил недостающий кусочек пазла. Он знал. И Уилл, похоже знал, что Майк знал. — Окей. — То есть… — начал Майк и тут же остановился. — Блин. Уилл повернул голову. — Что? — Ничего, —Майк помолчал, собираясь с духом. — Когда ты сказал, что никогда не целовался… — он запнулся и поспешно добавил: — Я не спрашиваю «почему» или что-то такое. Просто… —Ты вообще когда-нибудь думал, как это? Ну… с парнями. Уилл не ответил сразу. Он перевернулся на бок, подперев голову рукой. — Думал, — сказал он наконец. — Иногда. Они снова замолчали. — А тебе… — Майк остановился, потом всё же договорил: — Тебе бы хотелось? Ну. Поцеловаться с парнем. Когда-нибудь. Уилл снова ответил только спустя какое-то время. Майк успел мысленно досчитать до тринадцати. — Да, — сказал он тихо. — Думаю, да. Майк кивнул, словно это был самый естественный ответ на свете. — Понятно. Уилл перевёл взгляд на Майка: — А у тебя с Оди… — начал он и тут же смутился. — Ну… как это было? — Что именно? — Поцелуи, — уточнил Уилл тихо. — Если не хочешь — можешь не отвечать. — Да нет, всё нормально, — ответил Майк. Он снова лёг на спину, заложив руки под голову. — Если честно… довольно глупо, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Мы оба толком не знали, что делаем. Просто стояли очень близко, потом кто-то из нас наклонился — кажется, я. Было… странно. — Странно — это как? — спросил Уилл. — Ну, — Майк поискал слова. —Я все время думал о том, куда деть руки и не делаю ли что-то неправильно. Потом стало легче, привычнее. — Забавно, — сказал Уилл. — У меня в голове всё выглядит совсем иначе. — Как? — спросил Майк. — Как будто это должно быть… — Уилл запнулся, смущённо улыбнувшись. — Бабочки. И фейерверки. Такое чувство, что ты вдруг понимаешь: вот оно. Майк повернул голову и посмотрел на него. — А если этого не будет? Если вы просто … целуетесь? — Тогда, наверное, я всё это выдумал? Майк прочистил горло, снова уставился в потолок. — Это, наверное, самая тупая мысль, которая приходила мне в голову за последнее время, — сказал он быстро, почти без пауз. — И, если ты скажешь «нет», я сразу заткнусь, и мы просто забудем об этом, ладно? Уилл повернул голову. — Майк? Майк выдохнул. — Я просто подумал… — он нервно усмехнулся. — Ну, если ты переживаешь, что у тебя всё должно быть «как-то не так», а я… я вроде как уже целовался, то… — он замялся. — Мы могли бы попробовать. Чисто из интереса. Чтобы ты понял, как это вообще ощущается. Без… без всякого смысла. Просто чтобы проверить. Он замолчал, потом поспешно добавил: —И я не… я не хочу тебя поставить в неловкое положение. Это просто мысль. Очень глупая мысль. Уилл смотрел на него, и внутри у него всё смешалось. Он прекрасно понимал, что Майк говорит это не совсем трезво — что в этом есть импульсивность, травка, странный вечер и разговор, к которому они оба не были готовы. Он знал это. — Попробовать — ты имеешь в виду — ты и… я? Вдвоем? — Ага. — Ты понимаешь, что твой этот интерес..., скорее всего, из-за травки? — спросил Уилл тихо. Майк кивнул сразу, даже не споря. — Да. Абсолютно. Сто процентов. — И что завтра ты можешь пожалеть. — Очень возможно, — признал Майк и коротко выдохнул. — Поэтому я и говорю: если нет — значит нет. Уилл посмотрел на Майка. — Это глупо, — сказал он. — Да, — согласился Майк. — Очень. — И, наверное, не лучшая идея. — Точно, — кивнул Майк почти с облегчением и сел на кровати. Уилл поднялся следом. — Но… Я бы попробовал… Майк, казалось, находился слишком близко. В его глазах отплясывало что-то совершенно безумное. — Слушай, — сказал он быстро, перейдя на шепот. — Я… я могу быть первым. Типа… у меня есть опыт. Он нервно хмыкнул. — Чисто чтобы ты понял, о чём вообще речь. И если что — мы сразу останавливаемся, ладно? Уилл смотрел на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он не мог выдавить из себя ни слова. Майк воспринял это как согласие. Он наклонился — неловко, чуть криво — и быстро чмокнул Уилла в губы. Это длилось секунды две, не больше. Никаких лишних движений — просто лёгкое, детское прикосновение.. Майк тут же отпрянул: — Ну как? — выпалил он. Уилл моргнул, потом выдохнул. — По-моему… это должно быть не так. Майк замер. — Не так — это как? — Не знаю, — честно сказал Уилл, нахмурившись. — Просто… я думал, что это будет по-другому. Более… — он беспомощно повёл рукой. — значительно. Майк неловко усмехнулся. — Ну да. С Оди было не так. — В смысле? — В смысле, — Майк покраснел, но договорил, — мы целовались нормально. Долго. Ну… взасос. Он тут же добавил, торопясь: — Но ты — парень. Это другое. — Не думаю, что это имеет значение. — Ладно, умник. Если ты такой эксперт по бабочкам и фейерверкам… — он развёл руками. — Может, ты сам знаешь, как должно быть? Если уж ты уверен, что «должно быть не так», то… — он неловко усмехнулся. — Теория — это одно. Практика — другое. — Ты позволишь мне попробовать? — Если совсем быстро. — Ты уверен? — Да, но это будет в последний раз. — Хорошо, — прошептал Уилл. — Но можешь… можешь закрыть глаза? Меня пугает, как ты на меня сейчас смотришь. — Уже закрыл, — деловито буркнул Майк, щелкнув пальцами. Мне считать до десяти, чтобы … Он замолчал, как только почувствовал, как чуть просела кровать, когда Уилл приблизился. Потом ощутил на щеке теплую руку, а на губах — дыхание. Мятная зубная паста. Легкое, едва уловимое касание, пауза. Еще один вдох рот в рот. Несколько осторожных движений губами. Уилл переместил ладонь со щеки друга ему на затылок и углубил поцелуй, мазнув горячим языком по небу Уиллеру. Именно в тот момент у Майка будто сорвало крышу. Утром он не сможет ясно вспомнить, что именно тогда произошло, и кто из них двух первым усилил темп. Они целовались, и это было… горячо: дыхание Уилла обжигало щеки и подбородок, язык переплетался с языком Майка, и каждое новое прикосновение будто зажигало новую спичку.  … Где-то снаружи, в глубине двора, протяжно ухнула сова — низко и глухо, будто напоминание из другого мира. Звук прошёлся по комнате медленной волной, возвращая ощущение пространства и ночи за открытым окном. Почти одновременно с этим на тумбочке тихо щёлкнула рация — короткий, случайный треск, наверное, кто-то на другом конце задел кнопку. Ничего больше не последовало, но этого оказалось достаточно. Они отпрянули и посмотрели друг на друга. — Кажется… — выдохнул Майк, — мы немного переборщили. Уилл кивнул, медленно отнимая руку от лица Майка. — Немного, — согласился он тихо. — Все в порядке? Ты… нормально?.. Если хочешь, я могу уйти. Правда. Я не хочу, чтобы тебе было неловко из-за меня. Пока Уилл говорил, Майк опустил голову и понял, что перевозбудился не только эмоционально. Осознание пришло резко, вместе с жаром, который не имел никакого отношения к температуре в комнате. Он замер, стараясь не двигаться, надеясь, что это пройдёт само, если просто не замечать. Но Уилл тоже заметил. Его взгляд скользнул ниже, вслед за взглядом Майка, на черные боксеры, и тут же вернулся обратно, слишком быстро, чтобы это выглядело случайно. Щёки Уилла вспыхнули. — О, — тихо сказал он. Майк закрыл глаза на секунду. — Прости. Я… я не планировал. Это просто… — он выдохнул. — Реакция. Не более. И я не хочу, чтобы ты уходил, — сказал он тихо. — Просто… мне нужно немного времени прийти в себя. Уилл кивнул. — Тогда я останусь. — Да, — согласился Майк с явным облегчением. — Пожалуйста. Уилл подумал, что это, пожалуй, самое неловкое из всего, что происходило с ним в жизни. — Холодный душ должен помочь. И.., Майк, пообещай, что больше не будешь употреблять. Курево странно на тебя влияет, и это… вводит меня в заблуждение… — Я смою свою заначку в унитаз сейчас же! — Твою... что? В смысле? Ты же говорил, что берешь у Джонатана! Майк поднялся, игнорируя последний вопрос и избегая лишних движений, на секунду остановился, будто хотел что-то добавить, но передумал. Вместо этого просто кивнул Уиллу и вышел в коридор. Когда за ним закрылась дверь ванной и зашумела вода, Уилл остался сидеть на кровати, глядя в полумрак комнаты. Сердце всё ещё билось быстрее обычного. Спустя пять минут он откинулся на подушки и прикрыл глаза. … Майк вернулся через полчаса. Когда он наконец тихо открыл дверь спальни, Байерс спал. Это было понятно по его дыханию — ровному, спокойному. Он лежал на боку, одна рука была небрежно вытянута поверх одеяла. Майк остановился у двери. Сознание всё ещё было странно затуманено — не только остатками травки, но и тем, что сегодня случилось. Поцелуи всплывали обрывками: тепло, близость, ощущение, которое он никак не мог логически объяснить. Он тихо подошёл к кровати и сел на край, стараясь не потревожить Уилла. Несколько секунд просто смотрел на него, словно пытался убедиться, что это всё было на самом деле, а не его воображение. Что сказать утром? Как посмотреть ему в глаза? Майк провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул. Он лёг рядом, оставив между ними небольшое расстояние, смотрел в потолок, слушая дыхание лучшего друга, и думал о завтрашнем утре. Мысли путались, цеплялись друг за друга, пока наконец не стали тише. Ебаные бабочки с их ебаными фейерверками!