Инструкция не прилагается

Вечернее солнце Хоукинса окрасило кухню в тревожные, кроваво-оранжевые тона. Длинные тени от оконных рам разрезали пол, напоминая черные лианы Изнанки. До начала последней операции оставалось всего два часа. Уилл зашел на кухню, чтобы набрать воды. У стола в полумраке сидела Оди. Перед ней стояла тарелка с давно остывшими недоеденными вафлями. Оди смотрела в окно на заходящее солнце так, словно видела его в последний раз. — Тебе нужно поесть, сегодня нам понадобятся все силы, — тихо сказал Уилл, подходя ближе. Одиннадцать вздрогнула, возвращаясь из своих мыслей. — Не хочется. Уилл обошел стол и потянулся к верхней полке за кружкой, ворот его свободной футболки сполз в сторону. Глаза Оди расширились. В них вспыхнул мгновенный, почти животный страх за брата. — Уилл, — ее голос наполнился тихой паникой. — Какой ужас. Оди вскочила, подалась вперед, и ее ладонь, холодная и мелко дрожащая, почти коснулась его ключицы. Взгляд девушки был прикован к его шее — туда, где из-под ткани выглядывали чуть потемневшие, налитые багровым пятна. Для Од, чье представление о физических следах ограничивалось лабораториями и битвами, эта картина была однозначной. Она видела такое раньше: когда лианы Изнанки обвивали горло жертвы, оставляя похожие кровоподтеки, или когда невидимая хватка Векны начинала душить свою цель. — Мне так жаль, что он сделал это с тобой… Уилл сначала растерялся, а потом до него дошло. Кровь бросилась ему в лицо, кончики ушей запылали. Он инстинктивно дернул воротник вверх, закрывая кожу, но было поздно — Оди смотрела на него с такой искренней мукой, словно чувствовала эту воображаемую петлю на собственной шее. — Нет, Оди, нет, — Уилл поспешно сел на соседний стул и накрыл ее ладонь своей, стараясь унять дрожь. — Все хорошо. Клянусь тебе. Это не Векна. И мне не было больно. Совсем наоборот. Оди непонимающе нахмурилась, в ее глазах страх сменился глубоким замешательством. — Не больно? Уилл вздохнул, понимая, что сейчас — самый подходящий момент, чтобы быть честным. Еще в Калифорнии его сестра стала первой, кому он доверил свою тайну, когда признался, что его сердце никогда не принадлежало женскому полу. — Понимаешь... когда люди очень сильно любят друг друга, — начал он, подбирая слова, — они иногда хотят быть настолько близко, насколько это возможно. И порой... от поцелуев, когда они очень страстные и долгие, на коже остаются такие следы. Это просто кровь под кожей, как маленькое напоминание о том, как сильно ты дорог кому-то. Это не след от удушья или что-то подобное, Оди. Это след нежности. Оди слушала его, затаив дыхание. Она не до конца понимала механику того, как поцелуй может быть таким мощным, чтобы оставить след, но мгновенно считала тепло в голосе Байерса и успокоилась. — Когда люди любят? — тихо спросила она, и её лицо начало разглаживаться. — Это значит, что ты... ты... впустил кого-то в своё сердце? Уилл на мгновение замялся. — Да, — выдохнул он. — Я впустил. И этот человек... он заполнил всё. Всю ту пустоту, которую оставила Изнанка. Теперь там не холод, Оди. Там свет. И эта свобода, когда не нужно прятаться... Мама всё знает, Джонатан, наши ребята, все… Оди, я так счастлив, что наконец могу рассказать об этом тебе. Ты всегда была рядом, ты понимала меня без слов, когда я сам себя не понимал. Ты для меня — всё. Уиллу отчаянно хотелось признаться ей до конца, но он вовремя прикусил язык. Это решение — открыть их общую тайну — он не мог принимать один. Майк доверил ему свою уязвимость, и Уилл не имел права распоряжаться этим без него. — Я так рада, — Оди всхлипнула, улыбнувшись сквозь слезы. — Ты заслужил это. А как... как все остальные? Как они это восприняли? — Намного лучше, чем я мог себе представить. — И Майк? Она знала, всегда знала, что мнение Майка для Байерса было самым важным. Наверное, Уилл наконец решился на тот самый тяжелый разговор, признался во всем, и Майк, как настоящий лучший друг, принял его. Теперь ей казалось логичным, что их былая враждебность и недомолвки сменились такой крепкой поддержкой. — Он... очень меня поддержал. Правда. Оди грустно усмехнулась. — Это хорошо. Потому что Майк... он бывает таким идиотом. Ты же знаешь. Когда мы были вместе... — Оди вздохнула. — Наверное, он просто такой человек — холодный и никогда не показывающий эмоции. Тот Майк, который осыпал лицо Уилла поцелуями, не сдерживая слезы? Слова Оди казались описанием совсем другого человека. — Мне жаль, Оди, — тихо произнес Уилл. — Не о чем жалеть, — она грустно улыбнулась. — Теперь я понимаю, что дело не во мне. — Это хорошо, что у тебя появился любимый человек. Теперь мне... мне будет спокойнее. Знать, что когда наступит холод, рядом с тобой будет кто-то особенный. Кто-то, кто сможет согреть тебя… Я бы очень хотела с ним познакомиться, — продолжала она, и на её губах появилась слабая, едва заметная улыбка. — Посмотреть ему в глаза. Узнать, как звучит его голос, когда он произносит твоё имя. Я бы сказала ему... я бы попросила его никогда не отпускать твою руку. Уилл почувствовал, как к горлу подступает ком. — Оди, ты… я обязательно расскажу тебе всё-всё, — пообещал он, накрывая её ладонь своей. — Мы победим Векну, и всё закончится. У нас впереди целая жизнь. Оди не ответила. Она лишь осторожно сжала его пальцы в ответ, и смотрела на него так, словно запоминала каждую черточку его лица, каждую деталь. — Да, — прошептала она, и это «да» прозвучало как выдох. — Целая жизнь... Главное, чтобы ты был счастлив.

***

... Парни сидели на полу радиостанции. Майк задумчиво перебирал рычажки на пульте, а Уилл не сводил глаз с двери, чувствуя, как внутри нарастает привычное покалывание. Наконец дверь со скрипом отворилась. На пороге появилась Кали, а за ней — худощавый парень во все той же помятой куртке Эдди. — Джонни! — Уилл вскочил на ноги, и на его лице впервые за вечер просияла радость. Он не видел Мансона с того самого момента, как они чудом выбрались из ледяной пустоты Изнанки. Порывисто, движимый искренним облегчением, Уилл шагнул вперед, чтобы обнять друга, но парень резко отстранился. Его движения были скованными, почти механическими, а взгляд — странно застывшим. Руки Байерса неловко повисли в воздухе. Он замер, чувствуя, как краска заливает щеки. — Прости, — пробормотал, опуская руки. — Я просто... я очень рад, что ты цел. Паренек ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул, кутаясь в куртку. Уилл подавил вздох. Изнанка ломает людей по-разному, и, возможно, Джонни сейчас просто не выносил прикосновений. Время шло. — Странно, — Уилл нахмурился, возвращаясь к Майку. — Мы были уверены, что как только он узнает через меня, где Джонни, он сразу придет за ним. Но сейчас в голове... тишина… Майк не ответил, лишь нервно забарабанил пальцами по полу. Паузу прервал громкий, отчетливый урчащий звук. Кали прижала руку к животу: — Извините, я так и не смогла заставить себя поесть. Майк тяжело вздохнул: Восьмая ему по-прежнему не нравилась — её колючий взгляд и одержимость Оди вызывали у него инстинктивное желание максимально отдалиться. Он полез в свой рюкзак, долго шурша чем-то на дне, и наконец извлек плитку шоколада. Он всё ещё каждый раз носил его с собой. Старая привычка, выработанная годами: Оди всегда была нужна подзарядка после использования сил, и шоколад был самым быстрым способом вернуть ей энергию. Парень разломил плитку на четыре части. — Держите, — буркнул он, раздавая куски. Уилл взял свой ломтик и начал есть. Крошечное коричневое пятнышко осталось в самом уголке его рта. Майк посмотрел на него, и его лицо мгновенно преобразилось. Всё раздражение на Кали испарилось. Он невольно улыбнулся — так тепло и нежно, что Уилл на секунду перестал жевать. Как можно быть таким милым? — Ты запачкался, — Майк кивнул на его рот. Уилл быстро провел ладонью по губам, пытаясь стереть шоколад, но лишь размазал его сильнее. — Еще хуже сделал, — рассмеялся Майк. — Дай я. Майк потянулся вперед и осторожно прижал большой палец к уголку губ Уилла. Он медленно стер шоколадный след, чувствуя под кожей тепло и мягкость губ. Закончив, не отрывая взгляда от глаз друга, медленно облизнул свой палец. Лицо Байерса вспыхнуло. Майку невыносимо захотелось поцеловать его. Прямо здесь. Но рядом была Кали и… “Джонни”. К черту. Когда, если не сейчас? Он повернул голову к «Мансону». Парень смотрел на них вопросительно, чуть наклонив голову набок. Майк встретился с ним взглядом на несколько секунд, улыбнулся виновато, а затем снова повернулся к Уиллу, подался вперед и накрыл его губы своими в долгом, уверенном поцелуе. Оди, скрытая иллюзией под видом Джонни, замерла. Сердце в груди пропустило удар. Она вспомнила их разговор с Уиллом на кухне, вспомнила его слова о «свете» и «счастье». Она смотрела, как пальцы Майка зарываются в волосы Уилла. Тот «кто-то особенный», о ком говорил Уилл. Оди смотрела на них, и за маской чужого лица на её губах появилась печальная, но бесконечно любящая улыбка. Теперь она знала правду. И теперь она была готова сделать то, что задумала, со спокойной уверенностью. Внезапно Уилл разорвал поцелуй, вскрикнув, хватаясь за затылок. Его глаза закатились, обнажая белки. Вспышка в сознании была такой яркой и болезненной, что на мгновение реальность радиостанции стерлась. — Они здесь... — прохрипел он, когда зрение вернулось. — Демогоргоны. Целая свора. Они окружают нас. Векна... он не идет сам, он послал их! Майк и «Мансон» кивнули друг другу. Все шло, как по маслу. Паника накрыла Уилла с головой. Он начал оглядываться по сторонам, ища путь к отступлению. Его не посвящали во все тонкости плана — Хоппер настоял на этом, зная, что Векна может считать любую деталь через их ментальную связь. Для Байерса всё происходящее сейчас выглядело как катастрофа. — Что мне делать? Майк, скажи, что я должен дальше делать?! — Уилл схватил Майка за куртку, его голос сорвался на крик. — Нам нужно уводить его отсюда! Сейчас же! Майк выглядел неестественно спокойным: — Уилл, слушай меня внимательно, — он заговорил быстро, но твердо. — Когда они ворвутся... ты не должен мешать. Ты должен позволить им забрать Джонни. Позволь им утащить его в Изнанку. Уилл отшатнулся, словно его ударили. — Что?! Ты с ума сошел? — закричал он, его лицо исказилось от шока и непонимания. — Я вытащил его оттуда! Я обещал ему! Ты хочешь просто снова отдать его этим тварям? Нет! Я не позволю! Майк, это же Джонни! Уилл рванулся к Джонни, готовый защищать его до последнего, но Майк перехватил его за руку. Он обхватил лицо Уилла ладонями, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Посмотри на меня! — Майк почти кричал. — Посмотри на меня и ответь: ты мне доверяешь? Уилл замер, тяжело дыша. — Доверяешь мне? — повторил Майк, его голос смягчился, но стал еще настойчивее. — Я клянусь тебе, с ним всё будет в порядке. Это часть того, что должно случиться. Клянусь своей жизнью, Джонни не пострадает. Просто верь мне. Пожалуйста. Уилл смотрел в глаза Майка, ища там хоть тень сомнения или лжи, но видел только железную решимость. Он почувствовал, как сопротивление внутри него ломается. Его плечи опустились, и он едва слышно выдохнул: — Я верю тебе. В ту же секунду дверь радиостанции разлетелась в щепки, и в проеме показалась первая когтистая лапа. Уилл зажмурился, чувствуя, как Майк тянет его к другой двери. «Джонни» остался стоять на месте. Он не пытался бежать и не закричал, когда когтистая лапа вцепилась в его плечо. Парень лишь слегка вздрогнул, но его взгляд оставался пустым и застывшим. Еще трое монстров окружили его, вонзая когти в одежду и волоча к образовавшемуся огромному разлому, который прямо посреди пола начал сочиться черной слизью и пульсировать багровым светом. Джонни исчез в дыре за долю секунды. Следом за ним, не колеблясь ни мгновения, рванулась Кали. Она пронеслась мимо ребят черной тенью, её пальцы на ходу плели невидимые узоры, удерживая последние крупицы иллюзии. Девушка нырнула в пульсирующую пустоту сразу за демогоргонами, и разлом затянулся, оставив после себя лишь звон в ушах.

***

… Холод ударил под дых. Демогоргоны отшвырнули «Джонни» на каменистую почву, поросшую живыми, извивающимися лианами. Парень приподнялся на локтях, тяжело дыша. Прямо перед ними, среди застывших черных колонн, медленно материализовался силуэт. Векна не спешил. Он ступал тяжело, его изуродованное тело было оплетено склизкими отростками. — Наконец-то, — прохрипел он, и этот голос, казалось, раздался прямо в черепе Оди. — Уилл Байерс оказался полезным инструментом. Ты долго бегал от меня, маленький воришка... Векна подошел ближе, его когтистая рука потянулась к подбородку Джонни, чтобы заставить его посмотреть себе в глаза. — Ты выглядишь испуганным, Джонни Мансон, — прошипел Векна, склоняя голову набок. — Но зачем ты привел подружку? Для меня она бесполезна. Оди под иллюзией сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Она чувствовала его гниль, его ярость. Она ждала только одного — идеального момента. — Как бы там ни было, теперь ты мой, — торжествующе выдохнул Векна. «Джонни» улыбнулся. Это была не улыбка испуганного подростка, а холодный, предсмертный оскал охотника, который заманил зверя в капкан. — Нет, Генри, — прозвучал чистый, звонкий девичий голос. — Это ты мой. Иллюзия Кали лопнула. Образ Джонни Мансона задрожал и осыпался пеплом, а на его месте, прямо в когтях у ошеломленного Векны, оказалась Оди. Её глаза горели яростным светом, а по лицу уже катилась тонкая струйка крови из носа. Векна взревел, отпрянув назад. Его самоуверенность сменилась первобытной яростью. Лианы вокруг них вздыбились, как разъяренные змеи. Оди не дала ему опомниться. Она вскинула руку, и невидимый таран энергии впечатал Векну в каменную стену, раскрошив её в пыль. — Кали, сейчас! — крикнула она. Кали выбросила руки вперед, создавая вокруг них кокон из ослепительного белого тумана. Для Векны реальность исказилась: вместо двух девчонок он увидел тысячи своих жертв: родители, ученый, Эдди и Крисси, которые обступили его, но не шепча проклятия, а обнимая. В этот же миг на радиостанции Уилл почувствовал, как его сознание буквально разрывается. Он упал на колени, его тело затряслось в конвульсиях. — Уилл, слушай мой голос! — Майк прижал свое лицо к его виску. — Ты сильнее него. Ты — не его часть, он — часть твоей истории. Забери у него силу! Сделай это! Ты можешь! Уилл зажмурился. Он нырнул в темноту и нашел «узел», связывающий Векну с Истязателем и лианами. Раньше этот узел был для него петлей на шее, но теперь, чувствуя тепло Майка рядом, Уилл увидел в нем рукоять меча. Уилл тянул на себя. Это было физически больно — он чувствовал, как его собственные нервы натягиваются до предела. Он рычал от напряжения, его тело выгибалось в руках Майка. В Изнанке лианы начали менять цвет с темно-красного на пепельно-серый. Векна, пытавшийся пробиться сквозь морок Кали, вдруг застыл, чувствуя, как его собственные «мышцы» — коллективный разум Изнанки — перестают ему подчиняться. — Что это?.. — прохрипел он, глядя на свои руки, которые начали опутывать его же собственные лианы. — Уилл, — выдохнула Оди, делая шаг вперед. Её ладонь была направлена прямо в грудь Векны. — Он больше не твой сосуд. Он твой палач. Удар. Векна закричал. Его тело начало распадаться на части под давлением двух сил: Оди выжигала его изнутри, а Уилл лишал его поддержки Изнанки снаружи. — Сдохни! — закричала Оди, вкладывая последние силы. Векну отбросило в бездну. Его связь с коллективным разумом была разорвана.

***

На военной базе внезапно погас свет. Через секунду тишину разорвал оглушительный взрыв на южном КПП. — Пошли, пошли! — прорычал Хоппер, перезаряжая автомат. Джойс и Мюррей выскочили из тени, открывая шквальный огонь по вышкам. Мюррей, с безумным блеском в глазах, закидывал позиции военных дымовыми шашками и самодельными зажигательными смесями. — С праздником, мальчики! — вопил он, пока Джойс прикрывала его из-за угла, четкими короткими очередями отсекая подкрепление солдат. Салливан внутри командного центра вцепился в рацию: — На нас напали! Группа Альфа, на выход! Обеспечить периметр! Хоппер, орудуя трофейным огнеметом, буквально выжигал путь к пульсирующему разлому. Когда проход очистился от слизи и обломков, в Изнанку вслед за старшими членами команды прыгнули Нэнси, Джонатан, Дастин и Лукас. Они нашли детей там, где когда-то едва не погиб Уилл. Стив и Джонатан встали спина к спине. Харрингтон наотмашь бил битой, сшибая прыгающих демогоргонов в полете, а Джонатан в упор расстреливал их, давая возможность остальным выхватывать малышей из разрезанных коконов. Лукас передавал детей Дастину, который, кутая их в заранее подготовленные теплые куртки, тащил дезориентированных и перепуганных ребят к порталу. В тот миг, когда последний ребенок был вытащен из Изнанки и переправлен через Врата, смерть Генри разорвала последние цепи, сдерживавшие стихию. Земля под базой Салливана начала разрываться, и огромные столбы черной пыли стали прорастать прямо сквозь портал в наш мир. Робин закидывала детей в фургоны под пулями солдат, не обращая внимания на крики Салливана. Как только двери захлопнулись, машины рванули с места, пробивая ворота базы, в то время как за их спинами небо над Хоукинсом окончательно почернело.

***

На радиостанции Уилл открыл глаза, из которых сочилась кровь. Он чувствовал, как воздух вокруг становится ледяным, а частицы тени начинают материализоваться прямо в комнате. — Мы все умрем, — прошептал он Майку, едва шевеля губами. Истязатель Разума больше не прятался — он выходил в Хоукинс в своем ужасающем величии, готовый поглотить всё живое. Небо не просто потемнело — оно превратилось в кипящую бездну. Частицы Тени, вырвавшиеся на свободу после гибели Векны, начали стремительно стягиваться к центру города, формируя нечто колоссальное. Стены старого здания задрожали, когда на крышу опустилась первая конечность Истязателя, сокрушая бетон и металл. Майк прижал Уилла к себе, когда потолок начал осыпаться. Воздух в комнате стал настолько холодным, что каждое дыхание вырывалось густым паром. Теневой вихрь ворвался внутрь через разбитые окна, и перед ними, заполняя собой всё пространство, начало материализоваться истинное воплощение монстра — живой мрак с тысячами глаз и бесконечным, первобытным голодом. Уилл вскрикнул, когда невидимые нити Истязателя впились в его сознание, пытаясь вернуть «сосуд» под контроль. Его тело задрожало, вены на шее почернели, а из глаз снова хлынула кровь. — Нет! — Майк вскочил, хватая лицо друга ладонями, заставляя его смотреть на себя, а не в бездну перед ними. Взгляд Уилла, обычно мягкий и ясный, теперь внушал леденящий трепет: белки его глаз полностью исчезли под густым слоем лопнувших сосудов, превратив их в два глубоких, пульсирующих колодца, полных багровой, запекшейся крови. Эта кровавая пелена делала его взор нечеловеческим, лишенным искры сознания, словно сама Изнанка глядела на Майка через жуткие, темные разрезы. Майк смотрел в эти глаза и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Красный глянец залил радужку, превращая зрачки в два бесформенных пятна. Кровь медленно заполняла веки, скапливаясь в уголках и переливаясь через край густыми, темными каплями. — Уилл, — выдохнул Майк, и его голос сорвался на хрип. Его руки тряслись так сильно, что он едва удерживал лицо друга, но он заставил себя не отводить взгляда. — Смотри на меня. Не на него, слышишь? На меня! Майк прижался своим лбом к окровавленному лицу Уилла, смешивая свои слёзы с его кровью. — Я здесь, Уилл. Я никуда не уйду. Я не отдам ему тебя. Ты мой, слышишь? Мой. Он чувствовал, как липкая, теплая влага пачкает его собственные ладони, но это лишь заставляло его сжимать пальцы крепче. — Вернись ко мне, — взмолился Майк. — Пожалуйста, вернись. Пальцы Байерса, судорожно сжимавшие куртку Майка, внезапно расслабились, а затем впились в ткань с новой силой. Он сделал резкий, судорожный вдох, и Истязатель за их спинами замер, встретившись с волей, которую не смог сломить даже самый жуткий кошмар. — Посмотри на меня! Воздух в центре комнаты с оглушительным треском разошелся. Из пульсирующего красного сияния портала шагнули две фигуры. Оди выглядела изможденной, из носа текла густая кровь, но в ее глазах горел холодный огонь. Девушка бросилась к парням, на ходу вскидывая руку в сторону нависшей тени. Воздух зазвенел от ментального напряжения — она ударила по Истязателю всей своей яростью, но тот едва ли содрогнулся. Над радиостанцией раздался оглушительный рокот. Стеклянные осколки на полу задрожали, когда над башней заревели тяжелые военные вертолеты. Прожекторы разрезали ночную тьму, метаясь по разбитым окнам, словно ищейки. Оди на мгновение прикрыла глаза, её связь с остальными ребятами была тонкой, но отчетливой. — Уилл... Майк... — выдохнула она, и на её лице сквозь кровь и грязь проступила слабая улыбка. — Они сделали это. Все дети... они спасли их из Изнанки. Все живы. Стив, Нэнси, Дастин... они увозят их. И Холли... Холли в порядке. Она в безопасности. Уилл всхлипнул, и кровавая муть в его глазах на мгновение прояснилась. Но грохот вертолетов становился всё ближе, а Истязатель, почувствовав приближение новой добычи, взревел с утроенной силой, обрушивая остатки крыши прямо на них. — Они не успеют, — Майк поднял голову, глядя на осыпающийся потолок и ослепляющие лучи прожекторов. — Слишком поздно. Они не прорвутся к нам через это... Военные в вертолетах уже снимали предохранители с пулеметов. Оди взяла за руку Майка, Кали — Уилла. Четверо подростков, оказались запертыми в ловушке между армией людей и древним злом, без единого шанса на спасение. Грохот вертолетных лопастей над радиостанцией перерос в серию оглушительных взрывов. Пулеметные очереди и залпы взрывчатки начали превращать старое здание в пыль, разрушая его до самого основания. Кирпич крошился, бетонные перекрытия рушились, погребая под собой всё, что находилось внутри. ... Когда канонада стихла и плотная серая пыль наконец осела под светом прожекторов, взору солдат открылось пепелище, лишенное жизни. В самом центре разрушенного зала лежал Истязатель — точнее то, что от него осталось: его плоть, напоминающая застывшую смолу и обугленные вены, была разбросана по обломкам. Трое ученых в защитных костюмах тут же окружили останки, с жадностью профессиональных стервятников растаскивая фрагменты теневой материи в герметичные контейнеры для будущих исследований. Чуть поодаль, среди битого стекла и искореженного металла, лежали четверо. Тело Уилла Байерса было хрупким и безжизненным, его пальцы так и остались сжимать край куртки Майка. Сам Майк лежал рядом, прижимаясь лбом к плечу друга, словно даже в момент гибели пытался защитить его от бездны. Лицо Оди было запрокинуто вверх, по нему стекали темные дорожки запекшейся крови, а глаза были пусты, отражая холодное ночное небо. Тело Кали находилось чуть в стороне, изломанное обломками рухнувшей крыши. На оцепленную территорию влетела машина. Джойс выскочила из неё раньше, чем та успела остановиться. Её крик, полный первобытного, нечеловеческого ужаса, разрезал тишину площадки. Она бежала к руинам, не замечая солдат и дыма, пока не рухнула на колени перед телом сына. Увидев застывшее, бледное лицо Уилла и его окровавленные глаза, она задохнулась от рыданий, прижимая бездыханную голову к своей груди. Весь мир для неё перестал существовать — осталась только эта страшная реальность, где её мальчик, переживший Изнанку, всё же не смог пережить этот вечер.

***

Майк лежал на каменистой почве Изнанки, его тело оставалось неподвижным, а дыхание — пугающе тихим под тусклым, пепельным небом. Уилл прижимал его к себе, чувствуя, как внутри всё ещё вибрирует болезненное эхо недавней битвы. Оди подошла к ним медленно, едва переставляя ноги. На её лице, перепачканном кровью и сажей, отражалось странное умиротворение. — Мы смогли, Уилл, — прошептала она, опускаясь на колени рядом с ними. — Векны нет. Истязателя нет. Мы победили. Уилл поднял на неё свои воспалённые, налитые кровью глаза, пытаясь осознать масштаб случившегося, шевеля пересохшими губами. но Оди не дала ему заговорить. Её взгляд стал жёстким и решительным. — Но пока Изнанка жива, этот кошмар никогда не закончится, — продолжила она, глядя в бесконечную пустоту над их головами. — До взрыва, который мы подготовили, остались считаные минуты... Уилл, есть другие лаборатории, где держат беременных женщин ... всё это должно сгореть сегодня. Я должна сгореть сегодня. Мы с Кали — последние. Без нашей крови они не создадут других, не создадут новых нас. — Нет, нет! — голос Уилла сорвался на надрывный хрип, а из глаз хлынули слёзы. — Ты не можешь! Мы найдём другой способ! — Это наш выбор, — твёрдо сказала Оди, взглянув на сидевшую поодаль Восьмую. — Наш с Кали выбор — прекратить этот ужас раз и навсегда. Я не позволю этому повториться… Уилл, нужно спешить. Иллюзия не будет длиться долго. Скоро они поймут, что тела — лишь морок, и начнут нас искать. — Я не хочу терять тебя снова, — прошептал Байерс, давясь рыданиями. Его пальцы впились в холодную почву Изнанки. — Ты столько сделала для нас... Ты заслуживаешь жить. Это несправедливо. Оди протянула руку и коснулась щеки Уилла, затем перевела взгляд на лишившегося сознания Майка. — Сейчас я открою портал, — её голос дрогнул от нежности. — Он перебросит вас прямо в хижину Хоппера. Там всё готово для вашего побега. Вы исчезнете, и никто больше не причинит вам боли. Она наклонилась и поцеловала Уилла в лоб, а затем повторила тот же жест с Майком. — Я так люблю вас, — прошептала она, и слёзы наконец проложили дорожки на её лице. — И я так счастлива, что вы есть друг у друга. Что Майк нашел тебя, а ты — его. Оди поднялась, чувствуя, как земля под ногами начинает дрожать. — Пожалуйста, береги Хоппера, — попросила она Уилла с мольбой в голосе. — И присматривай за Джонни. Расскажи им... расскажи им, что я сделала это ради будущего. Ради них. Она вскинула руки, вкладывая последние силы в создание портала, который должен был подарить её самым близким людям жизнь, о которой она сама могла только мечтать.

***

Полтора года спустя. Тишина небольшого городка на побережье была совсем не похожа на звенящую, тревожную тишину Хоукинса. Здесь она пахла солью, хвоей и сырой землей после дождя. Для всего остального мира их история закончилась в ту ночь, в пепле и руинах взорванной радиостанции. На месте лабораторий Хоукинса теперь зияли лишь заброшенные пустыри, которые правительство поспешно объявило «зоной химического заражения», навсегда скрывая под слоем бетона свои преступления. В маленьком сезонном домике Уилл сидел у окна, залитого мягким закатным светом. Перед ним лежал чистый альбом. Его пальцы больше не дрожали, а взгляд, когда-то застланный кровавой пеленой Истязателя, теперь был ясным. На бумаге проступал силуэт девушки: она стояла в поле подсолнухов, её лицо было обращено к солнцу, а на губах играла та самая улыбка, которую она унесла с собой в пустоту. — Кофе готов, — тихо произнес Майк, входя в комнату. Он поставил кружку на стол и на мгновение замер, глядя на рисунок. — Она бы оценила, — прошептал Майк. Уилл медленно отложил карандаш, поднялся со стула и повернулся к своему парню. Он шагнул навстречу, сокращая последние сантиметры расстояния, и крепко обнял Майка, утыкаясь носом в изгиб его плеча. Майк прижал Уилла к себе, вдыхая знакомый запах, который теперь ассоциировался только с домом. Сначала он коснулся губами лба Уилла, трепетно, словно заклиная его от всех прошлых кошмаров. Затем спустился к виску, прошелся по скуле и, наконец, прижался ртом к чувствительной коже на шее. Уилл медленно опустил ладонь вниз, накрывая пальцами нарастающее возбуждение Майка сквозь ткань брюк. — Боже... — Байерс тихо хмыкнул, чувствуя, как его собственное дыхание сбивается. — Кажется, моя задница просто не выдержит третьего раза за сутки. Майк отстранился лишь на мгновение. — Хорошо, что у нас есть еще и моя задница, — прошептал он, обжигая губы Уилла своим дыханием. Он притянул Уилла ближе, вжимаясь в него всем телом, и склонился к самому его уху. — Ты ведь понимаешь, какой хаос начнется завтра? — Майк перешел на низкий, хриплый шепот. — В этот маленький дом ворвется огромная орава наших родных и друзей. Нам придется несколько дней изображать из себя чертовых святош и воздерживаться, пока они не уедут. Так что сегодня я собираюсь взять от тебя всё, что смогу. — Тогда тебе стоит поторопиться, — выдохнул Уилл, вовлекая Майка в новый, требовательный поцелуй. Мир считал их мертвыми, но они никогда не были более живыми.