Every sky is blue but not for me and you

Утро наступило слишком быстро. В свежей постели Филиппа было спать ужасно приятно. «В постели Филиппа?!» Глаза распахнулись, и Трэвис вспомнил, как прошел вчерашний полуночный вылаз за водой. Белесый потолок встретил его без всякого осуждения. Парень завертелся, запутанный в простынях, чтобы обнаружить, что голубоволосого нет в кровати, нет рядом, нет вообще нигде. Трэвис приподнялся и понял, что у него есть шанс осмотреть комнату старшекурсника. Повсюду были постеры с надписями, а над рабочим столом висела пробковая доска с фотографиями и обрывками текстов песен, которых Трэвис никогда не слышал. На фотографиях с кучей снега Фил выглядел счастливым. Он улыбался широкой улыбкой, совсем не той спокойной, которую обычно видит Трэвис. Голубоволосый там намного младше, но уже с пирсингом. «Так много снега… это вообще где?» Внизу была еще одна фотокарточка, где Филипп стоит укутанный в триколор. «Да это же русский флаг.? Он был в России?» Дверь резко распахивается, а Трэвис пытается отпрянуть от снимков. — Хей, — отсалютовав пальцами, парень спрашивает, — Уже проснулся? — Доброе утро, я да, — «опять выдал какую-то глупость.» Фил приподнимает уголки губ и направляется прямо к Трэвису. «Что он делает?» — смущенно думает парень и немного сжимается. Но Филипп всего лишь проходит к окну и открывает форточку, чтобы впустить свежий воздух. — А можно тебя спросить, — Трэвису немного стыдно признаваться, что он рассмотрел на фото, — я немного обратил внимание на фотки. — А, да, конечно, — Филипп почти скучающе открывает шкаф. — Где сделана эта фотка с сугробами и вот та с русским флагом. — Так в России, — хмыкает Филипп, — Я русский.* «Он русский? А по акценту, прям так и не скажешь.» — О, — Трэвис никогда не был в других странах и иностранцев тоже не знавал, поэтому это было чем-то сильно неизведанным и странным. Теперь он словно открыл глаза, и стал замечать звуки в его акценте, манеры, — Я не знал. По тебе не видно. — Ахах, спасибо наверное. Филипп, капающийся в шкафу, наконец нашел, что искал. Он резко сбросил с себя пижамный джемпер без всякой задней мысли. Что-то йокнуло внутри Трэвиса, когда ему открылся край оголенного торса. Он поспешил отвернуться, якобы разглядывая комнату. Там стояла акустическая гитара, лава лампа, он, видимо, фанат искусственного освещения, и маленький плюшевый котик. Когда Филлип наконец оказался в своем длинном оранжевом полосатом свитере, Трэвис повернулся: — Ам, насчет вчера. Ты можешь никому не говорить? — Конечно. И ты тоже не трепись об этом. — Квиты. Фелпс не знает куда себя деть. Уходить он не хочет, ему очень хорошо с человеком, который его не осуждает и больше того, может поддержать? — Я тебе не мешаю? — Неа, сиди сколько влезет. С чувством неловкости и странного ощущения, что его никто не выгоняет Трэвис присел на край кровати. Напротив нее стоял учебный стол, за который уселся парень. Из выдвижного шкафчика он достал маленькое отбитое зеркало и принялся подводить глаза. Это было завораживающе. Блондин пристально наблюдал за тем как тонкий палец с окрашенный в черный ногтем скользит и растушевывает карандаш. В какой-то момент Фил поймал его взгляд на себе и ухмыльнулся. — Ты играешь на гитаре? — Хочу, но не совсем хорошо получается. Меня учит Салли. — Салли? Который в маске что ли? — Это протез. Укол ревности просочился сквозь пространство и настиг блондина. — А что? — Ничего, — «он меня бесит, вот что!», но Трэвис молчит, потому что Филипп ему интересен. — Ты любишь рок? — внезапный вопрос от старшекурсника сбивает с толку. — Смотря какой. Я. Мне не особо разрешали покупать такие диски… — он смущенно чешет нос рукавом. — Воу, точно, ты многое упускаешь, — он поднимается из-за стола. Трэвис следит за ним взглядом. Голубоволосый проходит к этажерке рядом со шкафом, где хранится целая туча книг, и приседает на корточки, доставая из глубины два диска. Он вставляет один в бумбокс и тыкает «play». Из динамиков раздается тихая легкая мелодия, а затем появляется голос. — Это «Boys don’t cry» от The Cure. Я не сильно их слушаю, но они классные. А второй диск — это Placebo. Я думаю ты мог их слышать, особенно попсовый хит First day. Блондин прислушивается к мелодии и словам. Спустя несколько минут Филипп хлопает раскладным зеркальцем, обозначая завершение макияжа, и тыкает на кнопку, чтобы из дисковода показался переливающийся кружок. Он кладет диск в упаковку, затем диск Placebo и протягивает их Трэвису: — На, послушай как-нибудь. — Спасибо. — Мне нужно на встречу сейчас, так что… — А, да, еще увидимся, — бросает Трэвис и вылетает за дверь, слыша позади приглушенное «пока». Трэвис забегает в свою комнату и оседает на полу за закрытой дверью. «Что черт возьми было за эти 12 часов?» Он пытается отдышаться и закрывает лицо руками. «Боже…»