Письма профессору, не прочтенные вслух.

Снейп продолжал, стоять спиной к парню и шумя металическим. предметами на своем столе. Он объяснял, что легилименция — не про силу, а про контроль. Про умение держать мысли, как закрытую дверь и не пускать Темного Лорда в них.      Гарри же наблюдал за содержимом. В ящике лежало куча клочков пергамента, которые писал ему Поттер. На секунду показалось будто собраны здесь все, за эти годы. Снейп заметил, что Гарри открыл не тот ящик.       — Не суйте нос не в ваши дела и усаживайтесь в кресло, — прошипел внезапно Снейп и шлепнув Поттера по руке, громко закрыл полку. Потом сам достал нужный пузырек из другого ящика.       Профессор остановился напротив Гарри слишком близко, затем схватил за рукав и дернул в сторону кресла, чтобы тот уселся наконец. Нужно упомянуть, что Снейп не был гадким извращенцем, засматривающимся на юных студентов Хогвартса.  Гарри был первым. Это бы польстило гриффиндорцу, узнай он об этом. Почему? Одному Мерлину известно. И все же невзирая на характер мальчишки и феноменальную схожесть с отцом, он проникся чувством к Поттеру. Вопреки грубости жизни, опасности, ужасной безнадежности Снейп все-таки жил на самой глубине избранного рая — рая, небеса которого рдели как адское пламя, — но все таки рая.       — Простые поручения Вы выполнить не можете. Как еще дожили до таких лет? Итак. Очистите разум, — произнёс он тихо, почти лениво, но в этом голосе не было ни капли мягкости. Гарри всмотрел то на Снейпа, то на ящик, не в состоянии настроится — Смотрите на меня. Вы думаете слишком громко и не о том, Поттер. Как я смогу Вас учить, если Вы не стараетесь? Вы бездарны!      Гарри сжал зубы. Он знал, что должен сделать: представить пустоту, тьму, гладкую поверхность без трещин. Но мысли упрямо всплывали — обрывками, вспышками, чувствами. Он думал о записках, лежавших у Снейпа в ящике. Его поведение не могло быть таким, наравне с сентиментальностью, проявляющейся в таком жесте. Ну если профессор так груб с Гарри, значит не о чем не догадался. Ненадолго, раз они практикуют защиту и Снейп будет ковыряться в голове Гарри.        — Legilimens.  Удар пришёлся не по телу, а куда-то глубже. Мир дёрнулся — и рассыпался. Снейп видел обрывки лета у Дурслей, разговоры с друзьями, посиделки у Хагрида, поле на метле. Он скользил по воспоминаниям, как по коридорам, не задерживаясь из любопытства, а вскрывая двери с холодной точностью. Вот Гриффиндорская башня, смех, ощущение принадлежности. Вот боль — резкая, знакомая, от шрама. Тьма, красные глаза, крик. Ему не нужны глупые записки, он здесь ради Темного Лорда. Снейп нахмурился. Он чувствовал не просто образы — эмоции, сырые и незащищённые. Страх, смешанный с упрямством. Одиночество, спрятанное под дерзостью. И злость — не слепую, а выстраданную.  Гарри обнимает Сириуса, пожиратели, смерть Седрика.       — Хватит! Прекартите, — кричал Гарри обливаясь холодным потом. Сердце в груди готово выпрыгнуть наружу, он часто и шумно выдыхал, корчась в кресле.    — Жалкий.  Ради этого я встал на ночь глядя? Как будто у меня других де нет. Убирайтесь. На сегодня занятие окончено!! Гарри почувствовал себя ничтожно и виновато. Возвратившись в свою кровать — он уже испытал другие эмоции: злость на слова Снейпа и усталость. Всбив подушку — немного успокоился и уснул. С утра он разозлился на Рона, который швырнул учебник в него и приказал вставать, потому что они, якобы пропустят завтрак. В большом зале Поттер зевая уже ощутил злость на Волдеморта за то, что он лезет к нему в голову и не дает спать. Гарри чувствовал себя плохо, ощущал злость, которой раньше не было и не понимал почему. Объяснял Сириусу свое состояние, не углубляясь в подробности и тот пытался всячески поддержать Гарри, заставить не чувствовать все это. Стало легче ненадолго.     Нарастающая симпатия к Джоу резко отошла на второй план, друзья, учеба, которая итак была не в приоритете, Лорд Волдеморт. Теперь все не имело никакого смысла, ему было жизненно важно доказать Снейпу, что он не жалкий, достойный, что он справится. Потому то каждый раз после окклюменци, почему то, в ночные часы — Гарри был слишком замотивирован, чтобы научится этому мастерству.     Занятие за занятием. Гарри явно не делал больших успехов, зато Снейп перестал злится. Уже привык к их ночным урокам, они иногда обсуждали что-то, и как только Поттер наскучивал, Снейп тут же отрезал свое небрежное:  «Не ваше дело, Поттер. Прекратите молоть языком. Мы здесь не за этим». Гарри ни в коем случае не спрашивал о личном, об ордене, о том, что могло бы всбесить. Болтали они всегда о чем-то будничном. Гарри делал вид, что ему интересно слушать про зелья или про ингредиенты, которые растут в повышенной влажности или наоборот. Но и про тренировки не забывали:     — Legilimens.    Гарри неловко, неспеша целует Джоу, она в ответ прикрывает глаза. Гарри касается кончиками пальцев ее руки, не отрываясь от нее.      — Меня сейчас стошнит. Прошу Вас сосредоточиться! Надеюсь Ваша подружка сможет защитить Вас от Темного лорда? Сомневаюсь, так что давайте еще раз.         Гарри задыхался. Он был весь красный, его размазало на стуле и он отмахиваясь от Снейпа, молил прекратить. Он видел Джоу. Как то стыдно немного. Профессор не послушал и снова направил палочку с заклинанием. Не сработало. Поттер отразил заклятие.             — Protego! — выкрикнул Гарри, почти инстинктивно.      И вдруг-другое.     Задний двор Хогвартса. Летний свет. Смех, слишком живой для этого замка. Рыжие волосы, развеваемые ветром., блестящие зеленые глаза. Джеймс Поттер — самодовольный, молодой, уверенный в своей безнаказанности. Злорадствующие друзья рядом. Заклинание. Падение. Унижение.        Снейп резко вдохнул. На мгновение контроль дал трещину — едва заметную, но достаточную. Его собственные воспоминания откликнулись болью, старой и привычной, как шрам, который никогда не заживает.      Снейп выпрямился. Лицо снова стало непроницаемым, холодным, словно ничего не произошло. Но в чёрных глазах на долю секунды мелькнуло нечто опасное — не ярость даже, а сдержанное, ядовитое знание.       — Довольны? Выметайтесь! Живо.  На этом наши уроки прекращены! — леденящим душу голосом проговорил Снейп, наклоняясь к Гарри.       — Извините. Я не хотел. В следующий раз…      — Следующего раза не будет! - выкрикнул Снейп, и кабинет погрузился в тишину. Но теперь Гарри был наполнен тем, что они оба увидели — и тем, о чём ни один из них не собирался говорить вслух. Он лишился чего-то важного. Он променял интерес к Джоу на ночные уроки со Снейпом. Ему нравилось, он только снова вкусил этот запретный плод, как все кончилось. — Гарри, не обращай внимание. Ты можешь сам теперь практиковаться. Основы ты знаешь! На следующий день выдала Гермиона, когда Гарри рассказал о том, что уроки со Снейпом закончены. Она думала, что парень взволновал тем, что не сможет обороняться от Темного Лорда, а не тем, что не сможет проводить время с профессором. Ну ладно. Пусть так. Все равно он не готов рассказывать больше.      Профессор Снейп, Вы выглядите уставшим. Бессоница?      Постарайтесь так сильно не утруждаться. Кто она, что не дает Вам спать по ночам? Надеюсь оно того стоит. Ваш обожатель или обожательница. Просто Ваш(а).      Гарри понимал, что обидел Снейпа и теперь он в жизни не подпустит его к себе, особенно после того, что парень узнал. О школьных годах и об отце вместе с мародерами. Гарри также знал, что Снейп видел поцелуй с Джоу. Ну и что? Он же все равно не знает, кто ему пишет так усердно. Так что этот фактор ни туда и ни сюда. Да и какая разница, у них не отношения же. У них вообще ничего. Разве что в голове Гарри. Он даже позабыл о записках в ящике Снейпа.         Это было последнее письмо в этом году. Следующее Гарри написал на шестом курсе, перед тем, как на уроке профессора Слизнорта нашел удивительный учебник. С его помощью ему удалось стать лучшим в зельях. Дамблдор был доволен. Он спал, ходил есть и в туалет с ним, жадно впитывая все написанное. Не выпускал из рук ни на минуту. Принц полукровка заменил Снейпа, он заменил всех. Гарри будто подменили. На пару с Гермионой они сидели в гостиной и читали, но между ними была пропасть. Тогда Рон немного сменил курс, и Золотое трио чуть не распалось. Уизли постоянно обжимался в Лавандой, Гермиона злилась и ревновала, а Гарри был зависим от «Принца» и вообще ничего не замечал. Кажется пару раз Джинни пыталась его увлечь, но все тщетно. Поэтому в жизни девушки появился Дин.       — Тебе нужно его куда-нибудь деть, Гарри, — жалобно попросила Гермиона, заботясь о состоянии друга.        — Я разберусь сам, ладно?   Гарри стал прятать его, врать друзьям, что уничтожил. На деле же он и учебник стали одним целым. Он жадно изучал все, что написано и помечено на полях.         Однажды на уроке Снейпа, вместо конспекта, Гарри читал под столом, положив на колени этот самый дневник  «Принца» не обращая ни на кого внимания. Он сидел за партой, опустив взгляд куда то вниз. Внезапно взгляд профессора задержался на Поттере чуть дольше обычного. Можно было бы обмануть кого угодно, но не Снейпа, который пристально следил за студентом, занимавшимся другим делом на его уроке. Преподаватель подкрался сзади, как хищник. Его взгляд холодный и тяжелый опустился под парту, увидев чем Гарри занят. Наконец он произнес, и его голос был низким, бархатистым, не лишенный всякой привычной саркастической остроты:       — Считаете себя самым умным, раз можете заниматься двумя делами одновременно, Поттер?     Гарри вздрогнул, выронив учебник на пол. Снейп же даже не шелохнулся. Его лицо было неподвижной маской, в глазах была хищная угроза и гнев. В кабинете повисла напряженная пауза. Другие студенты не решались даже посмотреть на разворачивающиеся сцену. Каждый уткнулся в свой пергамент.      — Поднимите то, что у Вас упало и отдайте мне. Это будет единственная разумная мысль за сегодняшний урок.      Гарри нехотя, с мучительной медлительностью поднял с пола «расширенный курс зельеварения» и отдал профессору, случайно коснувшись его холодных пальцев. Внутри что-то дрогнуло. На секунду он даже поймал себя на мысли, что это касание было не случайным. Но это все было плодом фантазии.      Лицо Снейпа обрело ту мраморную непроницательную маску, когда он прижал к себе учебник и направился в сторону стола, не сказав больше ни слова. Поттер был ошарашен происходящим. Его прелесть забрали. — Работайте Поттер, посмотрим, что Вы успеете написать, ведь до конца урока осталось не так много времени. Гарри принялся к конспекту, он сжал сильно перо, что костяшки пальцев побелели, будто отобрали что-то очень важное. Парень испытал что-то сложное, опасное, не поддающееся простому объяснению. Будто он нашел новое хобби, но прежнее решило его отнять. Он снова злился, испытывал досаду. Он не мог его просто так отдать. Только не сейчас. Гарри писал конспект, изредка поглядывая, на Снейпа, сидящего за столом и изучающего отобранный артефакт. Он испытывал смесь отвращения к ситуации, и первобытного желания отобрать свое любым путем. План родился в голое сам:       — Сэр, думаю что профессору Слизнорту не понравится, что я не вернул учебник и приду к нему на занятие без него.      После слов Гарри, Снейп содрогнулся. Это была дерзость, за которой стояла целая война неповиновения. Взгляд Снейпа был холодным и стальным, устремившись на парня. В груди закипел гнев, он был теплым и липким, как смола.     — Как вы смеете нарушать субординацию на моем уроке, после того, как посмели заниматься своими делами без разрешения! Минус десять очков за пререкания с преподавателем.     — Это моя вещь, профессор, — ответил Поттер умоляюще. Гарри даже не представляет что за учебник был у него в руках и чей он. Ему было глубоко плевать на баллы.    После этих слов воздух в кабинете перестал течь, он замер в пространстве между ними. Снейп встал с места, хлопнув ладонью по столу и подошел к парте за которой сидел Гарри.  Он видел каждый оттенок зеленых глаз Поттера, каждую ресницу, каждую пору.      —  Вашу вещь? Еще минус пять очков, — прохрипел Северус, склоняясь над парнем. Его голос был хриплым и низким, полным уверенности, сквозившей за этой фразой.     — Вашего здесь ничего нет, Поттер! Еще слово и я боюсь Гриффиндор уйдет в минус по очкам. Это не самое страшное для Вас, я полагаю? Придется заодно лишить команду по квиддичу их любимого ловца.     В глазах Снейпа была бездна и хаос. Он резко развернулся и пошел обратно к столу. Схватив учебник и небрежно бросив в камин. Тот моментально вспыхнул и сгорел то тла, как птица Феникс, без права на возрождение. Студенты замерли, но увидев взгляд Снейпа, опустили глаза в свои конспекты и продолжили работать. Ни звука больше не было слышно. Гарри весь дрожал от злости, он готов был спорить без конечно, но лишиться полетов было бы сверх безрассудно. Он хотел было открыть рот, но сидящий рядом Рон, пнул его, чтобы не смел.             После этого случая записки прекратились. Гарри был зол за отобранную «игрушку», за грубость и унижение. Он не желал больше ничего. Парень ощущал лишь пустоту, чувствовал, что все то, что теплилось к Снейпу — улетучилось. Оно сгорело вместе с дневником «Принца» в камине. Гарри полностью отдался тренировкам, ведь скоро матч. Но даже они не могли заглушить полностью внутренние переживания и теразания.            Туалет. Малфой. Сектумсемпра и появившийся из ниоткуда Снейп. Как всегда во время.         Холодный черный взгляд оценивающе скользил по Гарри, мальчик стоял неподвижно не понимая, что натворил. Тишина повисла густой, почти осязаемой завесой, нарушаемая лишь водой брызгающей из сломанных кранов.      — Я не хотел. Я не знал… — дрожащим голосом проскрипел Поттер, не сводя глаз с того, что сделал. Снейп сидя на корточках, ликвидировал последствия, из подлобья наблюдая за Поттером. Он лечил Драко. Кровь слизеринца обратно затекала в рану, а тот всхлипывал и зажмурив глаза изредка дрыгал конечностями.     — Как Вы смеете использовать мое заклинание, против моих же учеников, — сказал фразу профессор с горечью, в голосе, который был таким же низким и опасным. Гарри все понял без дальнейшего объяснения. Молча он глядел в глаза профессора, думая только о том, что все это безумие какое то. Гарри убрал палочку, ел заметно махая головой в разные стороны, словно не веря в происходящее. Его накалило настолько, что злость вышла наружу и сотворила такое. Он мог просто напросто убить. Мокрый кафель, кровь на полу. Драко лежит уже без сознания, неподвижный, с побелевшим лицом, дыхание слабое и прерывистое. Его поза беспомощная — руки раскинуты, палочка выскользнула. Атмосфера становится тяжёлой и пугающе тихой, паника Гарри контрастирует с полной неподвижностью Малфоя. Снейп не кричит истерично — его гнев проявляется в резкости и ледяном взгляде.   Профессор выпрямился, будто его дёрнули за невидимую нить. Ещё секунду назад все внимание было приковано к раненому ученику, но теперь чёрные глаза впились в Гарри — холодные, тяжёлые, полные опасного понимания. Снейп перешагнув Малфоя, который лежал без сознания, сделал пару шагов навстречу Поттеру, остановившись в паре сантиметров. Он схватил парня за грудки рубашки и притянул к себе.        Его лицо было бесстрастной маской, но в глазах плясали холодные огоньки.      — Как типично для Вас и самонадеянно. Эти записки Вам наскучили и решили переключиться на мое… творчество, — фигура Снейпа выглядела сурово и бескомпромиссно. В его глазах промелькнула тень раздражения.  Гарри опешил. Он не могу поверить своим ушам. Это был его дневник, а что самое интересное — Снейп все это время знал от кого записки? На миг в лице зельевара мелькнуло что-то более личное — не просто гнев преподавателя, а укол узнавания, болезненное осознание, что его собственные записи, его прошлое, его тайные формулы оказались в руках мальчика, которого он меньше всего хотел бы видеть их владельцем.     — Но как Вы….   Гарри сопел, хмурившись и пытаясь не смотреть в глаза Снейпа. Он не мог пошевелиться. Его переполняли противоречивые эмоции. Его глаза стыдливо забегали по лицу зельевара, а сам он почувствовал, как краснеет. Гарри готов был сквозь землю провалится, вспоминая все те слова и осознавая, что Снейп все это время знал.     — Как я что? Узнал Ваш подчерк?  А как по Вашему я каждую Вашу работу проверяю и пытаюсь разобрать с самого первого курса? Так ужасно писать можете только Вы, Поттер. Считаете меня глупцом? — усмехнулся Северус, отрываясь на мгновение. Его глаза горели огнем. Он бы никогда не выдал «тайну» Гарри, держался бы до последнего. Смысла в этом не было. Пристыдить юнца можно было и другими способами а получать удовольствие от прочтения этих строк все же хотелось.     — Ни в коем случае. Я так не считаю. Вы все это время знали и… - прощебетал Гарри, чувствуя, как покрывается мурашками. Стыд, злость, непонимание. Мысли сумбурно приходили в голову одна за другой и тут же исчезали.      Снейп наклонился к самому уху Гарри, и его голос прозвучал так тихо, чтобы слышал лишь мальчишка. Почувствовав, как тело Поттера сжалось он выдавил:       — Я так и думал!      На вопрос отвечать посчитал не нужным.     На мгновение мир перестал существовать. Сердце замерло. Снейп отпустил Гарри, также резко, как и схватил, но рук не опустил. Лишь кончиками пальцев коснулся дрожащих губ парня, затем отстранился. Поттер шумно выдохнул.     — Вы не прекратили это?   Единственное, что смог, наконец, произнести Гарри, но Снейп проигнорировал очередной вопрос, и сказал:     — А теперь убирайтесь вон! В противном случае, мне придется доложить о Малфое вашему декану и директору, естественно. Сомневаюсь, что Вы хотите этого! —     Гарри шумно глотая воздух ртом, выбежал из туалета, несясь по коридорам прочь. Дальше от этого места, от этого происшествия, от Снейпа. Будучи в своей комнате, он завернулся в одеяло, кинув одежду сушится. Он лежал на спине, уставившись в потолок, где в полумраке медленно плавали тени от горевших свечей. Не думая, Гарри поднял руку и провёл кончиком пальца по своим губам — осторожно, почти невесомо. Так же медленно, как это делал Снейп в туалете. Движение получилось неровным, чуть смущённым, но от него внутри сразу потеплело, будто память откликнулась раньше, чем мысль. Зачем Снейп это сделал, почему не уничтожил Поттера сразу за эти вещи. Он тихо выдохнул, повернулся на бок и уткнулся щекой в подушку, позволяя воспоминанию разлиться теплом. Мысли о Снейпе были бурными, тревожными и даже возбуждающими. Он должен был думать о предстоящих экзаменах, о домашнем задании по транфигурации, но никак ни о своем преподавателе.     Следующий урок у Снейпа был обычным, они отрабатывали заклинение. Все спокойно, обыденно и так будто ничего не произошло. После окончания, Снейп попросил Гарри остаться. Сердце забилось быстрее. Он готовился к очередной порции унижения. Студенты покидая кабинет, бросали на Гарри сочувственные взгляды. Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась знакомая холодная тишина.  Профессор, молча подошел близко, его мантия скользнула по полу, словно живая и Гарри чуть попятившись, уперся об парту сзади. В груди неприятно сжалось: не страх даже, а злое ощущение обречённости. — Поттер… — начал он, и в голосе не было привычного яда, только сухая усталость. — Полагаю, вы удивлены. Гарри молча наблюдал. Снейп сцепил руки за спиной. Его взгляд — прямой, тяжёлый, но без обычного холодного презрения. — Я… — Снейп сделал короткую паузу, будто само слово давалось ему неприятно, — возможно, был… излишне резок.     Зельевар еще какое то время пилил глазами парня, словно собирался с силами….не с тем, чтобы извинится, а хоть как то объяснить свой поступок. Он не обязан, но, видимо считает, что должен.        — Я не мог позволить, чтобы он оставался у Вас. У кого либо. Я и предположить не мог, что последствия неизбежны и так ужасны.      Речь шла о примененном заклятии из учебника и Гарри понимающе кивнул, отведя глаза в сторону, все еще злясь. Он теребил пальцами край рукава, пытаясь унять свои чувства.       Снейп не сводил взгляд с парня. В нем бушевала куча эмоций, которые естественно никак не отображались на лице мужчины. Это было томительно, столько лет держать в себе тайны, секреты и боль…    — Посмотрите на меня, Поттер,- выдохнул он сквозь зубы. Гарри сжал руки в кулаки. Хотелось сказать что-нибудь дерзкое, оправдаться, выкрутиться — что угодно, лишь бы не поднимать своих глаз. Слова застряли где то в горле парня, а Снейп смотрел на него с той самой презрительной снисходительностью, будто Гарри был не просто учеником, а надоедливой ошибкой, которую приходится терпеть, исправлять косяки, а теперь еще и извиняться. Извинится? Ни за что?! Мерлин подери этого Поттера!      Гарри не послушал, шумно дыша через нос и не сводя взгляда с носков своих туфель. Он напоминал мустанга связанного и пришпореного в стоиле, ожидающего объездки. Тогда профессор не выдержал и сказал:      — Что Вы хотите услышать? Извинения за дневник? Похвалу за Ваши клочки пергамента?  Это было любопытно не спорю, но я что должен сделать?     Сказано было строго, почти приказным тоном, но в голосе уже не было злости — только напряжение, которое он больше не мог удерживать в себе. Он протянул руку и осторожно, почти боясь, что Гарри отстранится, коснулся его подбородка. Холодные, почти ледяные пальцы мягко приподняли лицо Гарри вверх, заставляя встретиться с ним глазами. — Я думал, если Вы узнаете кто пишет, тот тут же прекратите. Но Вы так долго терпели! Почему Вдруг выпалил Гарри наконец, пытаясь совладать со своим сбившемуся от злости дыханием. Снейп не ответил, лишь смотрел внимательно, рассматривая изумрудно-зеленые глаза, которые теперь так пристально впились в него. Их взгляды встретились — и в этом коротком мгновении в лице Снейпа мелькнуло что-то человеческое: не тепло, не мягкость, а скорее усталое признание собственной несправедливости. Тихо Гарри добавил, взяв себя в руки:        — Все в порядке, профессор. Правда. Гриффиндорец фразу Снейпа мог бы даже принять за извинения, в своей особенной манере, но потом профессор точно добил:         — Я же вижу, что нет. Не в порядке. Зачем лжете мне, Поттер. Вы слишком добры, это у вас от матери, — без эмоционально произнес Снейп, но внутри его бушевала буря.  Признать вину или показать эмоции — непозволительная роскошь. Упомянуть мать — то тотальный провал, но Снейп давно уже проиграл в этой борьбе. Гарри с горящими щеками, слегка улыбнулся профессору и тут продолжил:           — Надеюсь в учебнике Вас заинтересовали и пометки к зельям, которые я оставлял?           — О да, сэр. Я лучший по зельеварению среди шестикурсников… Был, — подхватил Гарри, вспомнив, как его хвалит Слизнорт на каждом уроке, радуясь, что беседа повернула именно в это русло и не приходится копаться в случае с дневником и распылять свою обиду. Выходки Снейпа он терпел с первого курса, поэтому извинятся сейчас незачем. Это стало какой то нормой. Он давно принял, что это часть характера зельевара. Этакая пассивная агрессия, под которой скрывается что-то другое. Запретное.           — Я не сомневался, — Снейп слегка улыбнулся уголками рта, а затем добавил чуть тише, — Если понадобится помощь с зельями. Вы знаете как ее получить.            Улыбка на лице, даже такая мимолетная была чем то особенным. Любая перемена, даже такая, казалась, событием. Гарри на секунду усомнился, что это реальность. Неужели нерушимая стена Снейпа дала брешь? В голове была ещ куча вопросов, но задавать их он не осмелился, вряд ли на них найдется ответ.             На этом диалог завершился и он отпустил Гарри. Парень сразу понял о чем речь, так и случилось, когда нужно было подготовится к уроку Слизнорта, сварив зелье «дыхания моря», Гарри написал записку, подбросив перед началом ЗОТИ на парту.                 Дыхание моря с вашими пометками, сэр. Прошу.           По окончанию, Снейп переглянувшись с Гарри, незаметно жестом указал, чтобы парень задержался и подошел к нему. Гарри кивнул.              — Держите, Поттер, — чуть мягче произнес фамилию, чем обычно Снейп. С этого момента в их отношениях что-то изменилось.   Снейп лично протянул кусок пергамента с рецептом. Гарри коснувшись пальцами, забрал свиток, про себя отметив, что начинает опять чувствовать тот восторг к профессору, но теперь что-то взаимное, что то более понятное.             — Будьте внимательнее, не одна капля чернил кальмара, а две. Это важно, — Северус еще мгновение посмотрел на парня и опустив глаза принялся опять что-то изучать. Холодный, строгий, слишком собранный — будто чувства это слабость, которые нельзя позволять себе даже в мыслях. Значит ли это, что Снейп может все таки быть другим. И Гарри удалось заглянуть за занавес, хоть одним глазком.         Как то во время урока зельеварения  раздался стук в дверь, профессор Слизнорт разрешил войти и это был Снейп. Ему нужно было передать какие то бумаги, касающиеся учебного процесса. Ничего необычного.           — Их нужно сдать до завтра, —процедил Северус, передавая бумаги и заметив в толпе учеников Гарри, пыхтящего над котлом          — Гербицид подогревают на среднем огне, Уизли, — вдруг взвизгнул Слизнорт и побежал к студенту исправлять ошибки, пока это не стало катастрофой. В это время Снейп, наклонился над столом Слизнорта и заметив скомканные клочки бумаги, скорее всего мусор. Он начеркал что-то и выходя из кабинета, незаметно подбросил Гарри. Там было пару советов по варке Гербицида и в конце подпись:                         Ваш Принц.        Гарри опять начал писать просто так, помимо советов по приготовлению. На эти записки Снейп не отвечал, но Гарри было достаточно того, что он сам чувствовал трепет при их написании, и тот читает их.                          Это я натоптал у Вас в кабинете. Простите, на улице было сыро.           Я забыл книгу на парте, не убирайте ее далеко. Мне нужно вернуть в библиотеку этот томик.       Так и шло. Снейп знал программу шестого курса и перед каждым уроком зельеварения, давал Гарри подсказки, чтобы тот справился на «ура». Так и шло. Гарри опять стал чувствовать что-то запретное, но намного глубже, чем раньше. Он ловил себя на мысли, что на уроках смотрел на Снейпа с любованием — на сосредоточенный изгиб бровей, на тонкую линию губ, на привычную сдержанность в каждом движении.     Гарри было неважно, что думает сам профессор, но того, что было между ними — было достаточно. Парень не занимался самокопанием и не лез в голову Снейпа. Все это было ни к чему. Друзья узнали о записках и Гарри отмахнулся, сказав, что это по поручению директора, чтобы не терять доверие Слизнорта. Они не вдавались в подробности и не задавали лишних вопросов. Последнее письмо Гарри передал прямо в коридоре, перед завтраком, поймав профессора и сунув в руку. Тревожность не покидала Гарри до самого вечера. Он знал, что его записка останется без ответа, но ему показалось важным сообщить это Снейпу.        Мне сегодня приснился  странный сон. Мы с Вами и Малфоем стояли где-то высоко. Как будто это была гора или башня. Мы ругались, кричали и спорили, а потом появился Дамблдор, но быстро исчез, как вспышка….