Предел одиночества

Остров у побережья Нормандии. Ночь 1944 года. Слышны далёкие звуки беспокойного прибоя и скрип сапог двух солдат пробирающихся сквозь грязь, песок, гравий и тихий ужас, окружающий окрестности, ложившийся неестественно толстой, обволакивающей пеленой, въедающийся под кожу... Джо неспешно затягивается самокруткой, вдыхая успокаивающий горький дым. Тлеющий огонёк сигары освещает его лицо, растянутое в щербатой ухмылке. — Ну что, капитан, добро пожаловать в самый хуёвый курорт Нормандии. Бен не обращает на напарника внимания, устремляя взгляд вперёд, немного прищуриваясь и пытаясь понять какого черта впереди, сквозь туман проглядывается красноватый отсвет.— Заткнись, Джо. Просто проверяем окрестности и уходим. Команда сказала тут необычные радиопомехи. Нацисты что то мутят. Не похоже не азбуку морзе или шифр. Что то... Другое. — Помехи, ага. — Отвечает Тейн, сбрасывая пепел на землю.— Может призраки? Говорят нам: "Уёбище, иди нахуй отсюда". Гроган лишь раздражённо фыркает и помедлив ещё несколько мгновений продолжает идти дальше. Сержант бросает окурок на землю, давит его каблуком ботинка и крепче сжав оружие в руках идёт вслед за своим капитаном. Солдаты медленно подходят ко входу в бункер. Недоверчивый и оценивающий взгляд Бена скользит по открытой железной двери и плохо освещённому коридору. Воздух здесь... Неправильный- что-то кислое, металлическое, будто кровь смешали с копотью свечей. Внезапно из глубины пространства доносится пронзительный крик, заставляющий обоих одновременно вздрогнуть и переглянуться. — Гребаные нацисты... — Со злостью выдыхает Бен, намереваясь сделать шаг вперёд, но не замирает, остановленный твёрдой рукой товарища, сжавшей его плечо. — Нет, капитан. Это не наша война. И не наше задание. — К черту задание. — Господи боже... Уходим. Сейчас же. — Возвращайся сам.— Отрезает Гроган, делая шаг в сторону. Проходят несколько секунд тягостного молчания. Бен смеряет сержанта тяжёлым взглядом и входит в коридор. Джо смотрит ему в спину, а затем в последний раз оборачиваясь назад идёт следом за ним. Их шаги гулко отражались от стен. На первом повороте Бен остановился. — Чёрт... — На полу лежал труп в форме вермахта. Лицом вниз. Спина — в дырах от автоматной очереди. Кровь давно засохла, чёрными лужами на полу и брызгами на стене. Джо присвистнул. — Ну вот, началось. Кто его, интересно? — Не наши, — Бен наклонился ближе, не касаясь тела. — Пули крупнокалиберные. Немецкие же. — То есть свои своих? — Сержант покачал головой. — Класс. Люблю семейные разборки. Последнюю реплику товарища Бен так же предпочел оставить без комментариев. Они прошли дальше. Ещё один труп. Потом ещё. Все — немцы. Все убиты в ближнем бою: ножевые, стреляные, один даже с раздробленным черепом. — Капитан, — голос Джо потерял долю сарказма. — Их тут штук десять. И все убиты друг другом. Что, блять, здесь происходило? Бен не ответил. Он смотрел на стену, где кто-то нарисовал кровью кривую пентаграмму. Рядом — надпись: «Gott ist hier tot» — Оккультная хуйня, — пробормотал Тейн. — Я же говорил — призраки. — Призраки не стреляют из MP-40, — Бен указал пальцем в пустые гильзы на полу. Они проходят ещё метров тридцать. Перед ними развилка. В этом участке воздух кажется ещё гуще, сладковато- гнилостным. — Разделимся. Проверим оба пути быстрее. Джо смотрит на него как на сумасшедшего.— Ты серьёзно? «Разделимся»? Капитан, даже в ужастиках так не делают! — Это приказ, сержант,— Отвечает он неожиданно резко.— Я — направо. Ты — налево. Через десять минут здесь. Понял? Их взгляды встречаются. Понимая, что спорить бесполезно Тейн кивает и уходит в темноту. Его шаги быстро тонут в тишине... Бен остаётся один, смотря на свет в конце правого коридора. А где-то в глубине бункера, за бетоном и тьмой, чьи-то губы растягиваются в улыбке...