Королёнок

Пепел ещё кружился в воздухе как последнее напоминание о теле покинувшей мир королевы Эймме Таргариен, а приглашённые на церемонию похорон гости уже начали расходиться. Одной из последних вытоптанную площадку на холме покинула и Рейнира, ощущая тупую боль в груди. После целой ночи в рыданиях по не пережившей роды матери она думала, что плакать уже не сможет, однако слёзы вновь потекли и обожгли щёки. Сир Гаррольд, рыцарь Королевской стражи и её личный защитник, осторожно приобнял её за плечи и довёл до повозки, явно видя, что сама она сейчас не различает дороги. А после… Рейнира и не заметила, как оказалась в своих покоях, где можно было рыдать вволю. Она не верила. В то, что мама, которая ей улыбалась вчера утром и желала хорошо провести время на турнире, больше никогда этого не сделает. В то, что её не стало всего лишь за несколько часов! А ещё были какие-то дикие слухи, служанки, которые шептались, что король вроде как сам приказал разрезать маме Рейниры живот, чтобы достать ребёнка. И вроде как она даже это чувствовала и кричала, и ей не дали даже макового молока или не оглушили, чтобы она не испытывала эту боль… Рейнира накануне попыталась проверить эти ужасные разговоры, но к телу матери её не пустили — им уже занялись Молчаливые сёстры, а отец-король всячески её избегал, приказав сиру Гаррольду отвести её в покои. «Однако он же не сможет избегать меня вечно!» Эта мысль придала Рейнире сил. Она встала с постели, посмотрела в окно, за которым успело стемнеть, пока она плакала, одёрнула помятое чёрное платье и вышла в коридор, где сир Гаррольд молча присоединился к ней. Встречных людей ей практически не попадалось, лишь мелькали редкие слуги, которые тут же опускали голову и отступали в тень. Рейнира шла и сжимала пальцы в кулаки, думая, что должна получить ответы на свои вопросы, узнать, что случилось с её мамой! А если слухи правдивы, то и получить ответ: как отец, который столько всем говорил, как сильно он свою жену любит, так жестоко с ней поступил?.. Ей остался всего один коридор до покоев короля, однако стоявший перед ними лорд-командующий Королевской стражей сир Райам Рэдвин заступил ей путь. — Прошу прощения, принцесса, но король приказал никого не пускать. — Я не никто, сир Райам. Я его дочь. — На ваш счёт исключений не было, — опустил голову пожилой рыцарь. — Я сожалею. — Я… В этот момент из-за закрытых дверей донёсся возмущённый вопль её отца: — …Да оставь же ты меня в покое, Деймон! Я потерял жену! Слышишь меня? Мою жену! Мою Эймму. Ту, которую так сильно любил! — Так любил, что позволил вскрыть её, как свинью? Раздался сильный грохот, будто что-то тяжёлое бросили об пол. — Ты не понимаешь, о чём говоришь! Слышишь меня? Не понимаешь! Она бы все равно не выжила, мейстер это ясно сказал. Но у меня был выбор: дать ей умереть вместе с ребёнком или попытаться спасти ребёнка. И я его спас! И ты не имеешь права меня упрекать! Снова послышался грохот, будто опрокинули стол, но Рейнира в этот раз даже не дёрнулась. Она застыла в ужасе, думая: «Так это правда!» — Да, ты его спас, брат, — саркастически произнёс Деймон. — Сведя в могилу его мать. — Как ты смеешь? — А что? Это разве не тебе говорили, чтобы ты подождал лезть на свою жену хотя бы до её совершеннолетия? А? Когда Эймма стала терять недоношенных младенцев одного за другим, разве не тебе сказали дать ей отдохнуть хотя бы пару лет? — Ты не понимаешь, мне нужен был сын. Мне надо было укрепить моё правление. Наш Дом! — рявкнул отец. — И потому, получив его наконец, ты сейчас сидишь здесь, собирая свою модель Валирии, а не проводишь время с ним? Повисла короткая пауза. Затем вновь зазвучал голос отца, но вполовину тише того, что был раньше: — Я видел этого ребёнка вчера. У него глаза Эйммы. — И что с того? — Что значит «что с того»?! — Ты же мне сейчас доказывал, что поступил с Эйммой правильно. Почему же ты не можешь посмотреть её сыну в глаза? «Да!» — беззвучно выкрикнула Рейнира, обхватив себя руками. Ей тоже был интересен ответ на этот вопрос. — Это не твоё дело, Деймон. — А что насчёт дочери? Рейниры. Почему ты сейчас сидишь здесь, а не утешаешь её, свою кровь, Визерис? Девочку, которую ты оставил без матери? — А почему ты не с ней? — резко задал встречный вопрос отец. — Вот взял бы и зашёл к своей племяннице! И племянника бы навестил! Они же и твоя кровь, Деймон, вот и позаботься о них. Хоть раз в жизни сделай что-нибудь для семьи, а не попрекай меня тем, в чём ты ничего не смыслишь! — рявкнул отец. Снова стало тихо. А затем послышались быстрые шаги, одна из дверей в королевские покои распахнулась, и Деймон вышел в коридор, захлопнув ту дверь. Рейнира сильно напряглась, увидев его хмурое лицо, однако Деймон лишь остановился перед ней, прищурился и спросил: — Много слышала? — Я… — Не важно. Идём. И пошёл дальше по коридору, так что Рейнира была вынуждена его догонять. — Куда мы идём? — К твоему брату. — Не хочу я к нему идти! — возмутилась Рейнира. — Из-за него умерла моя мама. — Не говори ерунды. Твоя мама умерла из-за твоего отца и из-за воли богов, но никак не из-за Бейлона, — вскоре Деймон остановился перед дверью и распахнул её. — Зайди, посмотри на него и скажи: он мог кого-то убить? Рейнира остановилась, а затем попятилась. — Нет, я не буду… — Зайди! — Деймон нетерпеливо схватил её за руку и затащил в большую детскую комнату, где на него испуганно уставились две женщины: худенькая служанка и дородная, гордая кормилица. — Вон отсюда, — приказал им он. Служанка выбежала сразу. Кормилица замешкалась, но затем всё же вышла, задрав подбородок. Рейнире это высокомерие не понравилось, но затем её мысли свернули в сторону новорождённого брата, о котором она вчера и сегодня старалась не думать вовсе. «Он убил маму». Деймон, между тем, захлопнул дверь за кормилицей, оставив и сира Гаррольда в коридоре, и вновь взял Рейниру за запястье, чтобы подвести к стоявшей справа от камина у окна кроватке. Рейнира попыталась выкрутиться и жалобно попросила: — Дядя, не надо. К её удивлению Деймон остановился, отпустил её руку и тяжело вздохнул. А потом повернулся к ней и заглянул в глаза. — Я знаю, как ты себя чувствуешь, Рейнира. Я тоже терял маму, только мне было гораздо меньше лет, чем тебе. А Эйгон, родившийся у неё тогда, ещё и не выжил. Тебе повезло больше: твой брат живой. У Рейниры по щекам потекли слёзы. — …А значит, твоя мама мучилась точно не зря. Мы с тобой не должны допустить, чтобы её мучения оказались зря. — Я не хочу его видеть, — глядя Деймону в глаза сквозь пелену слёз, прошептала Рейнира. — А кто ещё у него есть, кроме тебя? — неожиданно спросил он. — У тебя была мама целых четырнадцать лет, у меня — всего три, а у Бейлона её не было даже одного дня. Да и отца хватило только на одну встречу с ним. Покачав головой, Деймон дошёл до кроватки и очень осторожно вытащил из неё маленький свёрток в золотистом покрывале. А затем пошёл с ним обратно к Рейнире, которая рукавом платья вытерла себе глаза и нос. — Смотри, Бейлон, это твоя старшая сестра Рейнира. А я Деймон, твой дядя. Мы тебя в обиду не дадим. Он опустил руки немного ниже, и Рейнира невольно посмотрела на малыша, его совсем маленькую головку с блестящими светло-синими глазами. Такой очень знакомый оттенок. — И впрямь мамины, — сглотнув, признала вслух Рейнира. Малыш ею явно заинтересовался, стал разглядывать, отчего Рейнире стало неловко. Чтобы избавиться от этого чувства, она решила поддеть того, кто привёл её сюда, и с вызовом спросила: — И ты смирился, дядя? Ты же ещё два дня назад сидел на Железном троне и считал следующим королём себя. Не жалко отдавать корону ему? Малыш издал недовольный звук, будто понял, что сейчас было сказано. А вот Деймон нисколько не разозлился и спокойно ответил: — Конечно, смирился. Это же моя кровь, Рейнира. Мой родной племянник. А кровь дракона густа. Я уверен, в своё время мне найдётся место при дворе этого королёнка. — «Королёнка», — фыркнула Рейнира, никогда прежде не слышавшая такого слова. Очень уж оно было ласковым для Деймона, да и вообще он держался с этим ребёнком подозрительно ласково, бережно, а затем и вовсе наклонился и легко поцеловал малыша в лоб. — Этот королёнок станет отличным королём, — проговорил он, после бросил короткий взгляд на неё и добавил: — Не ревнуй. Тебя я тоже так держал на руках много раз и верил, что ты вырастешь красавицей. Ты такой и стала. Рейнира невольно улыбнулась, тут же стёрла эту улыбку с лица, но возникшее ощущение теплоты в груди никуда не исчезло. Она вспомнила, что любимый дядя и впрямь много возился с ней в детстве, часто сажал себе на плечо или крутил вокруг себя за руки. Да и на коленях у него она сидела, когда валирийский учила. Деймон вообще умел быть добрым со своими, своей кровью, так что ничего удивительного, что и Бейлону досталось от него теплоты. — Хочешь подержать его сама? — уточнил Деймон. — Нет! — Рейнира тут же отступила и убрала руки за спину. — Это без меня. — Ну, не сегодня — так не сегодня, — пожал плечами он, а затем понёс зевнувшего ребёнка обратно в кроватку. — Главное, что ты вообще его навестила, в отличие от отца. И если сможешь время от времени это повторять, будет славно. — Я ничего не обещаю. — Я и не жду. Оставив малыша в кроватке, Деймон вернулся к Рейнире и как-то сильно посерьезнел, ей это не понравилось. — Что такое, дядя? — Хоть ты и считаешь, что твой брат подвинул меня с трона, это ещё не гарантировано. — Ты о чём? — Твоему отцу будут пытаться навязать вторую жену, чтобы она родила ему ещё сыновей, и тем, кто это сделает, Бейлон будет помехой. Он мал, его надо защитить, и я не представляю, как помочь ему дожить до совершеннолетия, учитывая, как часто меня изгоняет Визерис, — Деймон выдержал паузу, покачал головой и продолжил: — Я не прошу тебя его любить, Рейнира... — Дядя! — ...Но нас и правда очень мало. Нас стало меньше вчера, и мне не хочется, чтобы стало ещё меньше завтра из-за того, что наследник трона при живом отце уже сейчас остался сиротой. — Он не сирота, у него есть мы! — возмущённо выкрикнула Рейнира. — Вот всё, что я хотел услышать, — констатировал Деймон, после чего быстро покинул комнату. Оставшись в ней, Рейнира некоторое время обескураженно смотрела на дверь, затем медленно подошла к кроватке, где всё ещё не спал ребёнок, потерявший маму и ставший невыносимым зрелищем для своего отца. Рейнира положила обе руки на бортик кроватки и заглянула в синие глаза малыша. — А? — издал невнятный звук тот. — Меня зовут Рейнира, и ты мне не нравишься, — неохотно произнесла она. — А? — И мама умерла из-за тебя, что бы там дядя ни говорил! Малыш грустно промолчал, так что Рейнира ощутила заворочавшуюся совесть и ещё более неохотно пообещала: — Но ладно, я не буду тебя в этом обвинять, потому что вина моего отца ещё больше. Ему и впрямь было на неё плевать, он только заставлял её рожать каждый год, а потом и вовсе… разрезал живую… — Рейнира сильно закусила губу и покачала головой, затем сглотнула и выдохнула. — Он это сделал. И нам всем с этим жить. — А, — тоскливо протянул малыш и заворочался, будто собирался заплакать. — Вот только реветь не надо! — тут же потребовала Рейнира. — Я же уже не плачу. И ты не плачь. Всё нормально будет. — А-а! — Да чтоб тебя! — она ринулась к выходу с паническим криком: — Дядя! Дядя, постой! Не уходи далеко, его надо успокоить!.. Деймона она в итоге не догнала, но понадеялась на то, что кормилица и служанка всё-таки сумеют управиться с расстроенным ребёнком.