My Light

Группа Нового Рассвета двинулась строго по расписанию, еще до того, как серое небо окрасилось первым свинцовым проблеском рассвета. Воздух был холодным и колючим. «Ворон», модифицированный внедорожник на массивных шинах с самоочищающимся протектором, рычал тихим, сдержанным рычанием своего гибридного двигателя. За рулем, лицо освещенное лишь призрачным синим светом приборной панели, сидел Кристофер Банчан. Его пальцы в перчатках без пальцев лежали на штурвале с бесстрастной точностью. Рядом, внимательно всматриваясь в темноту за пределами мощных световых пушек, приглушенных до минимума, сидел Чанбин, его поза была напряженной. На заднем сиденье, загородив собой багажное отделение, устроился Хан Джисон. Он умудрился пронести внутрь портативный голо-интерфейс — грубую, но работающую сборку из деталей старой игровой приставки и навигационного чипа, которую он с Хенджином когда-то спаяли для развлечения. Пальцы Джисона быстро бегали по сенсорным панелям, выводя на экран примитивные, но яркие фигурки. Тихий, писклявый звук битов резко контрастировал с мрачной атмосферой в салоне. — Джисон, — голос Чанбина прозвучал не громко, но с такой железной интонацией, что Хан вздрогнул. — Отложи игрушку. Мониторь спектральный анализ. Мы выходим на открытый участок Пустоши. Любое движение, любое аномальное излучение — сразу доклад. — Да-да, капитан, — Хан быстро переключил интерфейс. Экран заполнился картой с пульсирующими точками данных. — Впереди на 500 метров… стабильный фон. Есть слабые тепловые сигналы, скорее всего, колонии биолюмов (тех самых грибов). Организованного движения… нет. Пока чисто. — Хорошо, — Чанбин откинулся на сиденье, но его рука не разжимала «Молот рассвета» — компактный, но мощный энергетический кастет, который при активации окружал кулак короной синих, искрящихся микроразрядов. — Жаль, Хенджина с нами нет. Его чутье на аномалии пространства могло бы сэкономить время. Банчан сжал штурвал так, что кожа на костяшках побелела. Его взгляд в темноте был невидим, но Джисон почувствовал, как воздух в салоне стал гуще. — Чанбин, — сказал он наконец, голос глухой, как удар по пустой бочке. — Я не могу держать его в клетке. Но вести на задание, где каждая нервная клетка у него нацелена на месть… это подставить под удар всех. Сегодня нужно глаза и тишина, а не ярость. В багажнике, прижавшись к холодному корпусу резервного энергоящика, Хван Хенджин сжал челюсти. Его собственная ярость, черная и кислая, подступила к горлу. Не доверяет. Считает меня обузой. Проблемой. Он слышал каждый гул двигателя, каждый хруст гравия под колесами. Пустошь за окнами оправдывала название. Это был не ландшафт, а посмертная маска мира. Скелеты деревьев, черные и ломкие, торчали из земли, как обгоревшие кости. Трава превратилась в серый, хрустящий войлок. Глубокие трещины, будто шрамы на лице планеты, зияли в свете фар. Вдалеке угадывались силуэты «заброшек» — уродливые, оплавленные остовы зданий, напоминавшие о жизни, которая была слишком хрупкой, чтобы пережить Катастрофу. Банчан остановил «Ворона» у останков массивных кованых ворот, когда-то ведших на какую-то промзону. За ним, сохраняя дистанцию, замерли еще два внедорожника. Без лишних слов, по радиоканалу на короткой волне, пошел приказ. — Внимание. Мы на точке. Группа «Альфа» — я и Джисон. Идем к эпицентру аномалии для забора проб грунта и эфирного спектра. Группа «Бета» — Чанбин и двое стражей. Обеспечиваете периметр. Контрольные точки на карте. Тишина в эфире. Связь только в случае визуального контакта с противником или ЧП. Если кто-то объявится… Джисон, уже надевающий сканер на запястье, наклонился вперед. — Отступаем? Или… — в его голосе звучало не страх, а азартная нотка. — Избегаем боя любой ценой, — голос Банчана не допускал разночтений. — Наша цель — информация, а не территория. Если это Пожиратели… они пришли с той же целью. Столкновение отсрочит ее для всех. Но если атакуют… — он сделал паузу, и в салоне стало холоднее, — отвечаем сокрушительно. На поражение. Чанбин, ты понял задачу? — Понял, — отчеканил Чанбин, уже открывая дверь. — «Бета», за мной. Тише теней. Джисон широко ухмыльнулся и похлопал по пристегнутому к бедру «Ослепителю» — короткоствольному импульсному пистолету, который больше годился для создания световой завесы, чем для убийства. — Ножи наточены, головы работают! К бою готов! Банчан лишь сухо кашлянул, выходя из машины. Его собственное оружие — «Стилет», длинный, узкий клинок с канавкой для подачи концентрированного светового заряда — был пристегнут к спине в горизонтальных ножнах. Как только шаги затихли впереди, а стражи из «Беты» растворились в руинах по флангам, Хенджин приоткрыл люк багажника изнутри. Банчан, выгружая ящик с оборудованием, захлопнул дверцу, не заметив, что фиксатор не до конца защелкнулся. Через секунду Хенджин, скользнув как угорь, был на свободе. Он прижался к колесу, его глаза, быстро адаптируясь к темноте, сканировали местность. Вдалеке, среди груд обломков, он увидел слабое, пульсирующее бирюзовое свечение, выбивающееся из-под земли. Сердце заколотилось — это было оно. Он двинулся за ними, используя каждую воронку, каждый обломок как укрытие. Его тренировки следопыта были не хуже, чем у любого стража. Он видел, как Джисон вдруг замер, резко обернувшись на подозрительный шорох. Хенджин мгновенно припал за вывернутый плиточный блок. Джисон, пожал плечами и, ускорив шаг, догнал Банчана. Именно в этот момент из-за груды ржавых цистерн, словно материализовавшись из самой тени, вышли двое. Первый — высокий, с плечами, способными снести дверь. Ян Чонин. Его лицо, изборожденное шрамами, было каменной маской. Хенджин узнал его по описаниям. Второй… Второй был тем самым блондином. Тот, чьи глаза впитывали свет. Он стоял чуть сзади и сбоку, в стойке готовности, его пальцы лениво перебирали матовый боевой нож. Его взгляд метнулся к Джисону, затем к Банчану, оценивая, высчитывая. Воздух сгустился, стал тяжелым, как перед ударом молнии. Стражи из «Беты» еще не вернулись на видимость. — Кто бы сомневался, — проскрипел блондин, сделав шаг вперед. Его голос был похож на скрежет камней. — Светляки приползли на готовенькое. Его капитан положил руку на плечо, не отводя глаз от противников. — Спокойно, Феликс. Не трать силы. У них духу не хватит напасть первыми. Они же «цивилизованные», — он бросил это с таким леденящим презрением, что у Хенджина закипела кровь. — Кто тебе сказал, что не хватит?! — взревел Джисон, его рука взмыла к «Ослепителю». Он всегда реагировал первым, сердцем. — Хан, стой! — рявкнул Банчан, но было поздно. Движение Джисона стало спусковым крючком. Из-за спины Чонина и Феликса, из каждой щели, из-под земли, казалось, выросли фигуры в темной, облегающей броне из композитных пластин. Их было с десяток. Молчаливые, быстрые. Они не кричали. Они набросились. — Черт! — Банчан выдернул «Стилет». Клинок вспыхнул голубым пламенем. Он бы не стал атаковать, но увидел, как двое Пожирателей устремляются к его зазевавшимся стражам с фланга. Чанбин, услышав шум, уже разворачивался, его «Молот» заурчал, заряжаясь. Но прежде чем он сделал шаг, из-за его спины вынесся, как выпущенная из катапульты тень, сам Хенджин. Он не побежал к Банчану. Он ринулся туда, где Феликс уже схлестнулся с ближайшим стражем. Его цель была ясна. Битва вспыхнула хаотично, но в этом хаосе были свои очаги ярости. Джисон действовал не как солдат, а как расшалившийся технарь в бою. Он не стрелял на убийство. Его «Ослепитель» захлебывался короткими, яркими вспышками, ослепляя нападавших, сбивая их с толку. Одного, слишком близко подскочившего, он завалил подсечкой, а затем швырнул ему в лицо горсть порошка светящегося мела из кармана — импровизированная световая граната. Пожиратель завыл, закрывая глаза. Чанбин был точностью и силой. Его стиль — сокрушительные короткие удары. «Молот» гудел, оставляя в воздухе шлейф из искр. Он блокировал дубинку одним предплечьем, чувствуя онемение, и тут же отвечал ударом кастета в солнечное сплетение. Противник согнулся с хрипом. Чанбин добил коленом в челюсть, слыша звонкий щелчок. Банчан и Чонин сошлись в центре, как два титана. Это был не танец, а лобовое столкновение. Чонин, используя грубую силу и знание слабых точек доспехов, наступал. Он ловил удары «Стилета» на предплечья, защищенные черными, поглощающими свет наплечниками. Его собственное оружие — «Душитель», цепь с утяжелителями — свистело в воздухе, пытаясь опутать клинок или ноги Банчана. Банчан уклонялся, его движения были экономнее, он бил на опережение, светящееся лезвие оставляло дымящиеся полосы на броне Чонина. — Останови их! — прорычал Банчан, парируя удар цепи и пытаясь приблизиться. — Сначала ты! — огрызнулся Чонин, делая мощный выпад. Он поймал клинок Банчана в развилку цепи, крутанул, вырывая оружие. «Стилет» со звоном улетел в сторону. Чонин навалился, пытаясь придушить. — Вы первые полезли! — Твои выбежали из темноты, как крысы! — Банчан, используя инерцию, рванулся навстречу, бьющим лобовым ударом головы. Шлем Чонина глухо звякнул. Тот отшатнулся, на миг потеряв равновесие. Банчан, не теряя доли секунды, подобрал «Стилет» и приставил раскаленный кончик к горлу Чонина, прямо над ключицей. — Еще раз говорю… Останови. Или я выжгу тебе все, что осталось от совести. Их взгляды сплелись — холодная ярость Сияющего против дикой, непримиримой воли Пожирателя. В это время Хенджин и Феликс вели свою, личную войну. Это было иное. Не сила против силы, а ловкость против поглощения, ярость против холодной насмешки. Хенджин, используя знание местности (он все-таки успел ее запомнить), заманил Феликса к груде металлолома. Он набросился, пытаясь использовать приемы рукопашного боя Стражи. Но Феликс был как ртуть. Он уворачивался в последний момент, его движения были экономны до неестественности. Он поймал запястье Хенджина, заломал, пытаясь выбить нож. — Закрой свой гнилой рот, тварь, — прошипел Хенджин, чувствуя, как боль пронзает сустав. — Трепло, — рассмеялся Феликс, и его нога взмыла вверх, целясь в пах. Хенджин едва отпрыгнул. — Лучше светом поделись. Говоришь много, а энергии мало. — Феликс, пользуясь моментом, зашел сбоку и, поймав Хенджина на ошибке, опрокинул его на спину. Его сапог приземлился на грудь Хенджина, не давая подняться. Он наклонился, и их лица оказались в сантиметрах друг от друга. В глазах Феликса Хенджин увидел не просто злость. Там было любопытство. И вызов. — Давай же, красавчик. Разозлись по-настоящему. Покажи, на что способен тот самый свет, что горит в тебе. И Хенджин почувствовал, как знакомая волна ярости подкатывает к глазам. Свет заструился по краям зрения. Сдержаться было невыносимо трудно. Он видел в этих вертикальных зрачках все, что ненавидел. В этот момент Чанбин, отбросив своего противника, ринулся на помощь. Он не стал бить. Он влетел сбоку, обхватил Феликса за шею сзади предплечьем в железном наруче и оттащил его, как мешок, от Хенджина. — Попалась, тварь! — прохрипел он, сжимая хватку. И вот тогда все изменилось. —Прекратить немедленно! Голос прозвучал не громко. Он прозвучал внутри. Не в ушах, а прямо в сознании, холодной, властной волной. Все, кто еще дрался, замерли на месте, как марионетки с оборванными нитями. Боль, ярость, адреналин — все было срезано этим одним словом. Из-за угла полуразрушенного здания, из самой густой тени, вышел он. Высокий, в длинном поношенном плаще из непонятной ткани, руки скрещены на груди. Его лицо было спокойным до безжизненности. — Все. Остановились, — произнес он уже обычным голосом, но в нем была нечеловеческая убедительность. Один из Пожирателей, перепуганный, не выдержал. С диким криком ринулся на незнакомца. Тот даже не пошевелился. Лишь взглянул. Его глаза вспыхнули — один ослепительно-золотым светом Сияющего, другой — бездонной, поглощающей все тьмой Пожирателя. Эффект был мгновенным. Пожиратель взвыл, схватившись за голову, будто в нее вогнали раскаленный гвоздь, и побежал прочь, спотыкаясь и крича. — Нифига себе… — выдохнул Джисон, роняя «Ослепитель». Взгляд незнакомца упал на него. Медленно, не обращая внимания на остальных, он подошел и присел на корточки рядом. Его движения были плавными, почти неестественными. Он склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, потом положил ладонь на грудь оглушенному Пожирателю, которого удерживал Джисон. Его глаза закрылись. Тело Пожирателя выгнулось в неестественной судороге, из горла вырвался короткий, обрывающийся крик, и он замер, обмякнув. — Что за черт… — прошептал Чанбин, не в силах двинуться. Незнакомец повернул голову к нему. И тут Джисон, движимый чистейшим инстинктом — не сражаться, а защищать своего — схватил его за руку. — Нет! — в его голосе была не команда, а мольба. И это, невероятно, сработало. Незнакомец замер, затем его взгляд снова вернулся к Джисону. Он провел холодными пальцами по его испачканной сажей щеке, оставляя легкую царапину. — Сияющий… Тебя я оставлю, — его голос был тихим, спокойным и оттого жутким. Джисону стало не по себе, мурашки побежали по спине. — Так… Полно этого театра, — Чонин, собрав волю в кулак, оттолкнул клинок Банчана. Его голос был хриплым, но твердым. — Кто ты? Откуда? — Не твое дело, — незнакомец поднялся, будто не замечая направленного на него оружия. — Вам всем тут делать нечего. Убирайтесь. — Еще чего! — Феликс, воспользовавшись ослаблением хватки Чанбина, рванулся, вырвался и отскочил к своим. — Скажи лучше, что ты такое? Почему глаза… — Что я за это получу? — уголок губ незнакомца дрогнул в подобии усмешки. Он снова скрестил руки. — Смотря что ты ищешь, — шагнул вперед Банчан, опуская «Стилет», но не убирая его. Его аналитический ум уже работал. — Я? Ничего не ищу. Живу, где хочу. Делаю, что хочу. Вы для меня… никто. Обе стороны. — Он повел взглядом по кругу. — Считаю до пяти. И вы исчезаете по своей воле. Или исчезаете навсегда по моей. — Пугать вздумал? — фыркнул Чанбин, пытаясь скрыть нарастающую головную боль — те самые «тиски» в висках. Взгляд незнакомца впился в него. Чанбин вздрогнул, побледнев. Боль усилилась. — Остановись! — снова вскрикнул Джисон, инстинктивно заслоняя Бина. Его мозг лихорадочно искал решение. И он его нашел. С дрожащих пальцев он расстегнул крепление своего голо-интерфейса — той самой «игрушки». — Вот! — он схватил руку незнакомца, разжал его холодные, неподвижные пальцы и вложил в ладонь устройство. — Держи. — Он… приставку ему подарил? — Чонин посмотрел на Банчана с таким искренним, немым недоумением, что на миг они перестали быть врагами, а стали просто двумя людьми, столкнувшимися с полным абсурдом. Банчан в ответ лишь микроскопически кивнул, и маска вражды снова натянулась на обоих. Незнакомец посмотрел на шумящую, мигающую пластинку в своей руке. Потом — на Джисона. И что-то в его глазах переменилось. Исчезла та леденящая пустота. Глаза стали просто карими, человеческими, с легкой тенью усталости. — Я не умею играть, — тихо сказал он. — Я научу! — Джисон расплылся в широкой, нервной, но искренней улыбке. Одной рукой он незаметно, но отчаянно махал за спиной Банчану: Уходите! Хенджин же увидел другое. Он заметил, как Феликс, используя невероятную тишину и замешательство, пополз, как змея, за спиной незнакомца, его матовый нож был готов к броску в спину. — Стоять, придурок! — Хенджин не думал. Он действовал. Он рванулся вперед, схватил Феликса за капюшон и резко дернул на себя, повалив того на землю. — Уймись! Не видишь, он опасный! — Запереживал за меня, Сияющий? — Феликс вырвался, его глаза сверкнули злобой и… чем-то еще. — Мило.. — Вали к своим. Закончим в следующий раз, — Хенджин кинул через плечо ледяной взгляд и направился к Джисону, игнорируя прожигающий взгляд Банчана. Атмосфера раскололась. Угроза гибрида была сильнее взаимной ненависти. Пожиратели, видя бессмысленность боя, стали отходить, унося своего оглушенного товарища. Чан посмотрел в последний раз на Чонина. — Лучше вам не появляться на нашем пути снова. — Заткнись. Не тебе решать, — бросил Чонин, разворачиваясь. Он махнул рукой Феликсу, который все еще не сводил прищуренных глаз с Хенджина. — Вот смотри, жмешь сюда — он бежит, тут прыгает, а тут… стреляет. Понятно? — Джисон все еще стоял перед гибридом, объясняя азы игры, казалось, совершенно забыв про страх. — Джисон, нам пора, — Хван подошел вплотную, стараясь встать между ними. Взгляд гибрида поднялся на него, и в нем снова промелькнула опасная тень. — Нет. Мы не закончили, — произнес он плоским тоном. — Это… мои друзья. Я должен вернуться с ними, — Джисон заерзал. — Хан… — предостерегающе сказал Банчан, подходя сзади. Гибрид посмотрел на Джисона в последний раз, его взгляд запечатлел это открытое, глуповатое, но смелое лицо. Затем он развернулся и растворился в полумраке между деревьями так же бесшусно, как и появился. — Что… что это было? — Джисон выдохнул, сгибаясь пополам, его ноги наконец подкосились. — Гибрид, — тихо, с ледяной трезвостью произнес Банчан. Его лицо было бледным. — Чистокровный гибрид, балансирующий на грани. Боюсь, мы лишь прикоснулись к тому, что на самом деле творится в Пустошах. Он повернулся к Хенджину. Взгляд его был неописуем. — А тебя... убить мало. — Ты должен был это предвидеть, — огрызнулся Хенджин, но в его голосе не было прежней уверенности. — В машины. Быстро. Пока он не передумал, — Банчан указал пальцем на «Ворона». Его палец дрожал. *** Обратная дорога прошла в гробовой, давящей тишине. Даже Джисон не решался пикнуть. Хенджин чувствовал на себе тяжелый, неотрывный взгляд Банчана в зеркале заднего вида и отводил глаза к черному за окном. В Цитаделе, едва двери командного центра захлопнулись за Банчаном, Хенджином, Чанбином и Джисоном, тишина взорвалась. — Чанбин, найди Сынмина. Нужно все, что есть в архивах о гибридах, о мутациях, о побочных эффектах слияния энергий. Все. — Хан, — Банчан повернулся к инженеру, и его голос стал неестественно ровным, что было страшнее крика. — Игрушки нет. Иди в ангар. Проверь все системы «Ворона» и подготовь отчет по аномалии. Всю ночь, если потребуется. Джисон и Чанбин, кинув последний полный понимания взгляд на Хенджина, исчезли за дверью. Банчан подошел к своему столу, достал самокрутку, руки его слегка дрожали. Он закурил, сделал глубокую затяжку. — Опять. Опять влез без приказа. Опять по своей глупой воле. Давай я тебя прямо сейчас оформлю добровольцем на обмен к Пожирателям? Мсти себе там, пока не надоест. — С удовольствием, — Хенджин выдавил сквозь зубы, зная, что это граница, но не в силах остановиться. Банчан двинулся. Быстро, как пантера. Он не ударил. Он схватил боевой нож со стола и со всей силы швырнул его в стальную дверь в сантиметре от головы Хенджина. Клинок вонзился по самую рукоять с пронзительным звоном и дребезжанием металла. — Значит, я для тебя просто надзиратель? Зря переживаю? Зря пытаюсь не дать тебе сгореть в своей же ненависти? — он оперся руками о стол, его спина напряглась. — Хорошо. Давай так. Сейчас главное — этот гибрид. И то свечение. Мое подозрение становится уверенностью: в Пустошах есть нечто, что не даст спокойно жить ни нам, ни им. Мы это выясним. А потом… — он поднял голову, и в его глазах Хенджин увидел не гнев, а глухую, усталую боль, — …я отпущу тебя. Куда угодно. Можешь уйти в Пустошь и стать отшельником. Или присоединиться к Пожирателям. Мне все равно. Хенджин замер. Эти слова ударили сильнее ножа. Он молча прошел к столу и сел на его край, спиной к Банчану. — Не дождешься, — тихо сказал он, глядя в стену. — Я не хочу перебивать их в одиночку. Я хочу делать это с тобой. С Бинном. С Джисоном. Плечом к плечу. — Он обернулся. — Прости. Что не сказал. Банчан вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть их мира. — Я видел, как он тебя провоцировал. Тот блондин. — Из-за первой стычки… я не сдержался. Он поглотил мой свет. Насытился. — И теперь знает твой «вкус». Знает, чем можно питаться, — Банчан подошел к небольшому сейфу, вскрыл его и достал плоскую бутылку с мутной жидкостью — дистиллят. Разлил по двум металлическим стаканам. — Но в этот раз ты сдержался. Не знаю как, но смог. — Я… пытался думать о Соён. Не о мести ему, а о том, что он бы сказал. Он бы назвал меня идиотом. — Молодец, — Банчан протянул ему стакан. — Продолжай в том же духе. Если этот Пожиратель снова встанет на твоем пути… пойми одну вещь. Они не охотятся на нас просто так. У них своя правда, свои причины. Наша ненависть — их пища. Не давай им этой пищи без причины. Не лезь под нож зря. — Понял, — Хенджин принял стакан. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Банчан поднял свой стакан. — За новые вылазки. За то, чтобы хватало не только ярости, но и ума. За Сияющих. И за то, чтобы в этом аду оставалось что-то человеческое. Стаканы звонко стукнулись. Они выпили молча. Жидкость обжигала горло, но это было хорошо. Это было чувство. Настоящее, в мире, который делал все, чтобы их ожесточить.