My Light

Воздух в кабинете управления Цитадели был густым от запаха старого фильтрационного воздуха, пыли с бумаг и крепкого, горького заменителя кофе — напитка, сваренного из обжаренных корней и сдобренного щепоткой соли для электролитов. Это был не аромат, а вкус бодрости, резкий и неоспоримый. Сынмин сидел, сгорбившись над стопкой потрепанных папок и голографическими свитками, которые он успел вытащить из архивов за бессонную ночь. Его пальцы, тонкие и удивительно чистые для жителя этого мира, лихорадочно листали страницы, испещренные полустершимися записями. Время от времени он поправлял самодельные очки с увеличительными линзами, собранные из оптики старого микроскопа. Свет от настольной светодиодной лампы отражался в стеклах, скрывая его усталые глаза. Напротив, Чанбин, склонив голову на руку, потирал виски круговыми, давящими движениями. Словно внутри его черепа поселился неугасимый, низкочастотный гул — отголосок вчерашнего взгляда гибрида. Он морщился при каждом резком звуке. Хван Хенджин сидел откинувшись на спинку стула, его поза была нарочито небрежной, но каждый мускул под простой серой футболкой был напряжен. Указательным пальцем он выводил на запыленной поверхности стола сложные, никому не понятые узоры — то ли карты, то ли руны. Его взгляд был пустым и сконцентрированным одновременно, устремленным куда-то внутрь, на повторение вчерашней схватки, кадр за кадром. Кристофер Банчан занимал место во главе стола, его массивные руки сжимали керамическую крушку. Он не пил. Он просто согревал ладони о тепло, его взгляд, тяжелый и аналитический, скользил по каждому из них, считывая состояние. — Голова так и не прошла? — Сынмин вдруг оторвался от бумаг, его голос прозвучал тихо, но четко в тишине. Он наклонился к Чанбину, и в его взгляде, обычно полном трепета, теперь читалась сосредоточенная, почти профессиональная озабоченность. Чанбин, не открывая глаз, покачал головой. — Как будто тиски. С каждым ударом сердца. — Зайди ко мне после собрания, — сказал Сынмин, уже возвращаясь к бумагам, но его тон был уверенным. — У меня есть нейро-седативный диффузор. Самодельный. На основе экстракта синих пещерных лишайников и слабого электромагнитного поля. Он должен снять остаточное эфирное давление. Чанбин медленно приоткрыл один глаз, выгнув бровь в немом вопросе. Его боль уступила место изумлению. — Откуда у тебя, архивный червь, такие штуки? И, главное, откуда знания? Сынмин пожал узкими плечами, на его губы на миг закралась смущенная, но гордая улыбка. — Меня не зря называют умным. Или «ходячей библиотекой». Архивы — это не только отчеты. Это чертежи старого мира, фрагменты медицинских журналов, химические формулы. Когда скучно… я экспериментирую. Проверяю теории. Этот диффузор — побочный продукт попытки создать улучшенный фильтр для респираторов. Он… успокаивает перевозбужденную нервную систему. Теоретически. — Теоретически, — пробормотал Чанбин, но в его голосе уже не было скепсиса, а лишь усталая надежда. Он потянулся через стол и положил свою широкую, покрытую шрамами ладонь поверх тонкой, бледной кисти Сынмина. Это было не просто касание. Это было спонтанное, инстинктивное движение, жест доверия и благодарности. — Ладно. Приду. Спасибо, Ким. Сынмин замер. Его пальцы под ладонью Чанбина дрогнули, и легкая краска залила его щеки. Он быстро кивнул, не в силах вымолвить слово, и потянул руку обратно, будто обжегшись, но взгляд его на секунду зацепился за лицо Чанбина с выражением, в котором смешались преданность, забота и нечто глубоко личное, тщательно скрываемое. — Итак, — голос Банчана разрубил возникшую паузу, вернув всех к суровой реальности. Он сделал глоток своего «кофе», и лицо его на миг исказила гримаса — напиток был отвратителен, но эффективен. — Вижу по вашим лицам, что спали вы либо мало, либо как убитые. Отчитываемся. — Кто-то вообще спал? — усмехнулся Чанбин, снова потирая висок. — У меня в голове до сих пор гудит эта… какофония тишины. — Это, скорее всего, эхо-синдром психического вторжения, — тихо, но уверенно произнес Сынмин, обводя всех взглядом, который внезапно стал острым, как скальпель архивариуса. — Побочный эффект контакта с высокоуровневым гибридом. Его психическое поле, смешанное из двух противоположных энергий, могло вызвать резонанс в ваших собственных нейронных связях. Особенно у тех, кто обладает сильной врожденной светочувствительностью, как вы, Чанбин-сси. Все уставились на него. Хенджин перестал рисовать. Даже Банчан отложил кружку. — Продолжай, — сказал Банчан, и в его голосе не было приказа, а было ожидание. — Итак, — Сынмин сглотнул, собравшись, и его речь потекла быстрее, превращаясь в лекцию. — Из фрагментарных отчетов выживших первых лет после Катастрофы, которые мне удалось систематизировать, следует, что люди наблюдали странных существ. Они излучали свет, но не так, как мы. Не контролируемо и не из внутреннего источника. Скорее… фосфоресцировали, как ядовитые грибы или глубоководные рыбы. Это были первые мутанты — побочные продукты аномального изменения биосферы и фонового эфирного излучения. — Значит, были и другие, до гибридов? — переспросил Хенджин, его интерес был искренним. — Совершенно верно. Мутанты — это базовый уровень. Далее, через 5-7 лет, в дневниках и рапортах начали мелькать упоминания о «полукровках» или «двуликих». Описания смутные: «глаза горели разным огнем», «от него веяло холодом и жаром одновременно». Они появлялись из ниоткуда, чаще вблизи сильных аномалий, и… люди в тех районах стали массово пропадать. — Сынмин взял со стола стакан с мутной водой, сделал глоток. — Большинство официальных хроник списывают это на слухи, панику, деятельность банд. Но если сопоставить все источники, проанализировать частоту и географию… возникает гипотеза. — Лаборатория, — произнес Банчан, и это было не вопросом, а констатацией. — Да. За пределами известных нам зон влияния, возможно, в глубине Мертвых Гор или даже под ними, мог сохраниться или быть построен изолированный комплекс. Если там были ученые, пережившие Катастрофу, и у них был доступ к данным об изначальной природе явления… они могли попытаться не просто выжить, а исследовать. Или… управлять. Создание стабильного (или не очень) гибрида могло быть целью или побочным продуктом их работы. — Но почему мы не сталкивались с ними раньше? — Чанбин нахмурился, пытаясь игнорировать боль. — Почему сейчас? — Возможно, это был брак, — предположил Сынмин. — Несовместимость энергий. Нестабильность. Такие существа могли не жить долго. Или их сдерживали. А сейчас… что-то изменилось. Аномалия, которую мы зафиксировали, могла быть не причиной, а симптомом. Как вспышка перед взрывом. — Он опустил голову. — Это лишь гипотезы. Без доступа к первичным данным или… к самому субъекту, я не могу быть уверен. Извините. Он сделал короткий, почти рефлекторный поклон — отголосок старого мира и его собственной, врожденной вежливости. — Все в порядке, Ким-сси, — сказал Банчан, и его губы на миг дрогнули в подобии улыбки. Он знал, что его обычная суровость пугает юношу. — Твои выводы не просто совпадают с моими подозрениями. Они придают им форму. И, как я сказал вчера Хенджину, это означает, что мы не можем сидеть сложа руки. Я планирую отправить глубокую разведку. Небольшую, быструю группу. Их задача — не бой, а глаза и уши. Пересечь Пустошь по дальнему, обходному маршруту, зафиксировать все аномалии, попытаться засечь источник странных сигналов и… нащупать подходы к возможному местоположению этого комплекса. — Я бы сказал больше, — Хенджин выпрямился, и его голос прозвучал неожиданно ясно, без обычной саркастичной обертки. — Даже если группа не вернется… даже если это будет в один конец. Рискнуть нужно. Это может быть ключом. Не к возвращению солнца — к пониманию правил новой игры. К тому, чтобы перестать быть пешками в этой тьме. В этот момент дверь с шумом распахнулась, и в помещение, словно ураган, влетел Хан Джисон. Он был запыхавшимся, его комбинезон был испачкан свежими пятнами машинного масла, а в руках он сжимал пачку листков с распечатками. — Отчеты! Данные с бортовых локаторов «Ворона»! — он остановился, согнувшись и хватая ртом воздух. — Простите… задержался… турбина третьего внедорожника засвистела, пришлось… — Да ты все важное проспал, тупица, — Бин с гримасой боли, но с привычной бравадой, дал ему легкий подзатыльник, едва Джисон плюхнулся на стул рядом. — Теперь заново все пересказывать. — Не здесь, — прервал Банчан. — Объяснишь ему по дороге к архивам. Давай сюда данные. Джисон передал бумаги. Банчан и Хенджин согнулись над ними, их глаза бегали по столбцам цифр и графикам. На распечатках был спектральный анализ вчерашней аномалии. Это была не просто тепловая вспышка. График напоминал кардиограмму гигантского сердца — мощный, почти симметричный пик, а затем серия затухающих, ритмичных импульсов, уходящих вглубь диапазона, невидимого человеческому глазу. Энергетическая подпись была чужой. Ни чистый свет Сияющих, ни глухое поглощение Пожирателей. Это было что-то третье. Структурированное, почти разумное эхо. — Значит, гибрид питается… этим? — тихо спросил Хенджин, потирая переносицу. — Не удивительно, что он охранял место. Интересно, что это дает. Чистую силу? И как это может повлиять на нас? Я рядом ничего не почувствовал, кроме общего давления. — Ага, зато с местным блондином-поглотителем любезничал, — не удержался Чанбин, слабая усмешка тронула его губы. — «Зачем остановил его, когда тот на гибрида накинуться хотел? Опасно!» — передразнил он Хенджина с комичной серьезностью. Хенджин, не отрываясь от графика, швырнул в него смятой бумажной салфеткой, которая мягко приземлилась на его плече. Все взгляды устремились на Хенджина. Он почувствовал тяжесть этого внимания. — Вообще-то, я больше за Джисона переживал, — Хенджин парировал, резко переведя стрелки. Он кивнул в сторону Хана. — Похоже, ты ему понравился. Джисон нахмурился, пойманный врасплох, но после секунды раздумья кивнул. — Он… так смотрел. Будто сканировал. Но тревоги, страха… не было. Будто смотрел на… на интересную деталь. Не на врага. — Это может быть нам на руку, — произнес Банчан, и в его голосе зазвучали стальные нотки тактического расчета. Теперь все уставились на него. — Может, нам удастся с ним… вступить в контакт. Хенджин, Хан. Вы идете в группу разведки. Хенджин — твоя задача щит. Наблюдать, анализировать, прикрывать Хана. Хан… твоя задача — попробовать выйти на связь. Если он появится снова. — Я? — Джисон вытаращил глаза. — Что я ему скажу? «Привет, как дела? Поиграем?» У меня больше нет игрушек! Он же одним взглядом может… — Джисон вздогнул, вспомнив того оглушенного Пожирателя. — Теоретически, — вмешался Сынмин, и все снова обратились к нему, — такие сущности могут быть сенситивны не к силе, а к… намерению. Чистоте эмоционального сигнала. Он касался тебя? Джисон кивнул, проводя пальцами по тому месту на щеке. — Сказал: «Тебя я оставлю». — А мне все мозги чуть не прожарил, — пробормотал Чанбин. — Совершенно верно! — Сынмин оживился, его глаза загорелись. — Он выбрал самый неагрессивный, наименее угрожающий источник в радиусе досягаемости. Ты не атаковал, твой световой фон минимален для Сияющего, твои эмоции в тот момент были… хаотичны, но не враждебны. Он мог воспринять это как любопытство. Контакт был установлен через подношение. Примитивное, но эффективное. — Если это теория, — Хенджин скрестил руки на груди, — то что на практике? Как не стать следующим «оглушенным»? — Не могу знать точно. Только предположить. Если Хан сумеет поддержать этот контакт, вызвать доверие или хотя бы устойчивый интерес… гибрид может начать коммуницировать. Но если он почувствует подвох, малейшую фальшь или угрозу для себя… — Сынмин развел руками, и этот жест был красноречивее любых слов. В комнате повисла густая, тягучая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции. — Стоит ли рисковать? — Хенджин наконец спросил, глядя прямо на задумчивого Банчана. — Стоит! — не дожидаясь ответа командира, выпалил Джисон. Все вздрогнули. Он выпрямился, и на его лице появилось странное выражение — не бравады, а упрямой решимости. — Я… я попробую. Я просто… буду представлять его не монстром. А… сложным механизмом, который я не до конца понимаю. Постараюсь не бояться. Будто налаживаю контакт с дикой, но умной машиной. — Когда выдвигаемся? — Хенджин спросил, его голос был ровным. Решение принято. — Через два дня. Нужно время на подготовку снаряжения, припасов, маршрута, — отчеканил Банчан. — И время для нашего Хана, чтобы подготовить душевные речи для нового друга, — пошутил Чанбин, пытаясь снять напряжение. За что немедленно получил легкий, но меткий подзатыльник от Джисона. От резкого движения боль в висках вспыхнула с новой силой. Он издал тихий, сдавленный стон, схватившись за голову. Сынмин немедленно встал и подошел сзади. Он положил свои тонкие, прохладные ладони Чанбину на затылок и виски, не надавливая, а просто касаясь. — Спокойно. Дышите глубже. Сейчас пройдет. И, о чудо, через несколько секунд напряжение в лице Чанбина начало спадать. Он выдохнул с облегчением. — Так, — Банчан хлопнул ладонями по столу, поднимаясь. — Завтракайте. Не болтайте попусту. Впереди еще целый день работы. Хан, с Сынмином — за нейро-диффузором и расшифровкой данных. Хенджин, со мной — продумываем маршрут. Чанбин, отдыхай до обеда, потом инспекция периметра. Всем понятно? Завтрак в столовой Цитадели был скудным, но питательным: плотные лепешки из перемолотых питательных водорослей и злаков, выращенных на гидропонике, и паста с высоким содержанием белка, источник которого лучше было не уточнять. Запивали все тем же горьким «кофе» или мутной, но очищенной водой. Хенджин, отодвигая тарелку, смотрел в окно, где вечные сумерки сгущались в обычное для «утра» свинцовое марево. Он думал о блондине-поглотителе. О его кошачьих глазах, полных вызова. «Лучше светом поделись». Он думал о гибриде. И о том, что через два дня он снова выйдет в Пустошь. Не за местью. За ответами. И, возможно, это было страшнее.