Странница

      Лилит, как она считала, вовсе не воспитывала детей, а формировала из них оружие — бомбу замедленного действия. Аластор был её первым шедевром…да, он идеально подошел на роль психопата. Верил в свою правоту и исключительность, считал себя «санитаром леса». Внешний вид юного обольстителя, а в глазах — стремление к садизму.       По четкой наводке королевы он угодил прямиком в цепкие руки Рози — она заключила сделку с Аластором, из которой он, в последствии, еще долго не сможет выпутаться. Однако, он не жалел почти ни о чем — за его спиной была куча убийств, «справедливых» решений и множество подвластных душ. Да, чудесные годы в Аду! Только он и его слава…       Но Лилит не планировала ограничиваться галантным и злобным псом на железном поводке! Винсент Уитман — вот её второй апогей искусства.       В один из довольно пасмурных дней в Лондоне, мальчик пришёл домой с переломанным носом и глазами, в которых не было ни слёз, ни гнева — только пустота, тщательно спрятанная от отца. Заранее… — Мой папа сказал, что я своим «нытьем» только позорю нашу семью, — Прошептал мальчик, когда Лилит прикоснулась к его щеке. — А мама…       Королева тем же методом устроилась на работу к семейству Уитманнов. Конечно, попасть в роскошный дом было гораздо сложнее, нежели к несчастной Офелии. Но грациозность, амбициозность и весьма ухоженный внешний вид сделали свое дело, обеспечив демону крышу над головой и доступ к желанной душе.       Ох, Винсент…он был тихим. Не как Аластор — смеющимся, звонким, с «ядом» на языке. Мальчишка из знатного рода мало, когда хотел делиться своими идеями, будто голос его был запечатан в стекле. Но Лилит, как бы ей сильно того не хотелось, не стала его утешать и говорить, что он «не ошибка». — Милый Винсент, однажды ты осознаешь, что отец гордится тобой. Помнишь, что я тебе говорила? Давай повторим. — Слова можно использовать как оружие. Если ты плачешь — тебя унизят…       Лилит жестом остановила речь мальчика, другой чуть потрепав его по черным волосам. — И забудь, пожалуйста, что ты сейчас сказал. Этим словам нужная иная трактовка, ведь ты уже вырос.       Он непонимающе заморгал. — Я поясню. Твои чувства, любые, абсолютно любые — надежный инструмент. Но не только для себя, но и для окружения. Я вижу в тебе огромный потенциал в телевидении — ты красив, остроумен и красноречив. Винсент, — Она притянула его за плечи к своей груди.       Уитман-младший расслабился, сомкнув свои короткие ручки на талии няни. — У каждого есть свои слабые стороны. И я прошу тебя, когда станешь известным — прячь, прячь себя истинного, чтобы его никто не поранил. Когда ты захочешь раскрыться, ты сам поймешь. Но иначе тебе не стать «акулой» в этом сложном бизнесе. Я поговорю с твоими родителями, и буду помогать, если они дадут «зеленый свет» на эту затею. Хм, как тебе?       Винсент ответил коротким радостным взвизгом, что явно служило одобрением идеи Лилит.

***

      Как того требовали новые условия — Винсент стал идеальным: спокойный, холодный, идеально управляющий массами, пока пусть и небольшими. Он не говорил, пока не был готов. Он не двигался, пока не был уверен. Он не смотрел вслед за жертвой — пока не хотел убить.       Лилит была рядом. С каждой новой жертвой своего подопечного она немного была недовольна: у Винсента слабый путь на Земле — он просто не хотел быть «за кем-то». Как так! Ведь он — единственная звезда в этой системе. Ни одна душа не ровня ему. И как бы это не нравилось Лилит, она всегда помогала парню: удачное стечение обстоятельств, нерабочие камеры на складе, отвалившийся по «случайности» болт из колеса, фальшивое стекло…       За годы воспитания королева привязалась к нему: он был по-своему забавен, хитер и остроумен. Он не лез за словом в «карман», старался не осуждать людей и не быть расистом. И где-то в глубине своей черствой души жил маленький Винсент, что от каждого кривого взгляда и сухой реплики с замиранием сердца прогонял эти моменты по тысячи раз в день…       Лилит подбадривала, одаривала. Но однажды, телевизионной звезде стало мало того, что у него за эти долгие годы появилось. Он желал стать незаменимым настолько, что…аж страшно представить. Винсент создал свой собственный культ, а точнее — «движение». Так ему нравилось больше. Ха, в этом был виден его эгоцентризм. Там собирались люди, что желали этого красавца во всех смыслах. Винсент желал стать «Богом».       У всех есть внутри что-то святое. У Лилит неприкасаемой темой был именно её Творец. Он создал её равной иному своему сыну, что осело в душе женщины на веки вечные. И оттого, что парень из Лондона, который: обрел успех и власть во многом благодаря Лилит; сопоставил себя с самым высшим существом, которое никогда не совершало и близко таких поступков…у королевы дрогнуло сердце. Именно в этот момент она подумала о других, невинных людях, которые могут пострадать из-за мании Винсента.       На одной из бурных встреч культа, где парень транслировал широкой публике свои новые идеи и заговорщические замыслы, на его горячую от мыслей голову упал старый телевизор. Наверху, в тени стояла Лилит. За секунды «до» она проворачивала в голове моменты с маленьким милым мальчиком, которого она успела и правда полюбить…она слушала каждые его песни…ох, и с каждой новой она понимала, что и впрямь создала нового монстра.

***

      Королева предчувствовала этот день — он начинался грустно, с дождя. Люцифер не хотел её объятий. Планы о ребенке немного задержались… Посреди комнаты, в которой лежала понурая Лилит, образовался светлый портал, и оттуда показалось знакомое лицо. Архангел Михаил и его свита. Женщина в приветственном жесте подняла руку и чуть ей пошевелила. Она будто ждала и без слов понимала, что он хочет ей сказать.