Странница

      Уходя мыслями в прошлое, где ей представлялось возможным быть своеобразной матерью, или надзирательницей, Лилит не понимала, что же произошло такого отличительного в Винсенте, что от его стеснения, манер и характера не осталось и следа. Она часто была свидетелем показательной порки от отца и матери, когда за каждую оплошность мальчику влетало. И, пожалуй, лишь редкие и вполне выдающиеся события могли заставить проявить снисхождение. Так, Лилит поняла, что надо взять Винсента на «буксир» и поставить крепко на ноги, чтобы он смог сам за себя постоять, будучи уже взрослым человеком.       Но любые попытки неповиновения обращались в кошмар для него — в том числе и в физическом смысле: отец не жалел сил, чтобы показать юному представителю их знатного рода, что у Винсента уже предопределен каждый день. Мелания, с печалью в глазах сжав руки на своем платье, каждый раз выходила из комнаты, где плакал её сын. Она старалась доверять супругу, который и её в давнем прошлом смог «воспитать» подобным образом.       Лилит, выработав у себя привычку каждый день заходить в комнату Винсента, дабы напоить его горячим чаем и угостить печеньями, стала все более вхожа в тесный и блеклый мирок мальчика. И вот, в один из таких дней, женщина отворила бедром дверь, внося в помещение жасминовый чай и угощения. Ребенок, наскоро вытерев глаза одеялом, откинул его и сел на край большой кровати. — Тебя снова обидели? — Спокойно, но обеспокоено спросила она. — Не плачь, все будет хорошо. — Мама сказала, что джентльмены не плачут! — Решительно буркнул мальчик, хотя его красные глаза доказывали обратное. — А я тебе скажу, что они имеют на это полное право, — Лилит налила из чайника в чашку напиток. — Особенно, когда их чувства задеты. Не волнуйся, Винсент, я рядом и никому не скажу, если тебе это важно.       Мальчик неловко покивал головой и осторожно взял горячую чашку. Он смотрел на нее своими блестящими детскими глазами, вопрошая женщину спеть. Лилит была к этому готова всегда.       Так, постепенно она налаживала с ним контакт. В своей комнате хранила все те вещи, что были недозволенны юнцу — сладости, некоторые книжки, бесполезные на взгляд родителей игрушки. Так же она всегда вела в дневнике запись тем, на которые Винсент просил петь ему по вечерам, когда на город опускался мрак.       Друзей у мальчика не было: он ездил на занятия, и ему выделяли отдельного специалиста и кабинет, а по иным вопросам, особенно учебным, учителя приходили на дом. Без должной социализации Винсент не понимал, как можно обращаться с людьми: так, при случайных (и тайных) вылазках в некоторые районы Лондона — в компании незнакомых сверстников — он мог высказать то, о чем должны молчать. Или, например, ненароком сболтнуть чего лишнего. И потом отхватить.       Возвращаясь с последней, как поклялся себе мальчик, прогулки, он чуть дыша открыл двери дома. Благо, вездесущая Лилит внезапно оказалась прямо около него и, схватив за ладонь, увела его сразу в свою комнату. По дороге она заметила, что у него почти оторван рукав дорого пиджака. Усевшись в кресло и достав из шкафчика швейный набор, Лилит начала возвращать прежний вид предмету гардероба. — Почему ты это делаешь? — Потому что вижу, что ты в беде. И помогаю, ведь ценю и люблю тебя.       Винсент ничего не ответил, а лишь сел подле ног демона и обнял за одну из них. Лилит мягко улыбнулась, наклонив голову к мальчику.       По прохождении многих лет, женщине стал более понятен искаженный рост её подопечного: нереализованная потребность в принятии так и бросалась в глаза — ни родители, ни друзья, ни тем более окружение не считали Винсента чем-то важным, достойным общения и обмена опытом. И зачем же считаться с его мнением? Незачем. В таком случае, сколько можно пытаться, лезть из кожи вон, если каждый раз оборачивается неизменной болью? Значимые для Винсента лица никогда не давали то, что называется любовью. Сколько бы он не хотел быть с ними в одной нише, сколько бы не пытался доказать, как он успешен…ни одна попытка не вызывала у него никакого доверия к ним. Подобная череда неудач выстроилась в четкую стратегию, которая каждый день стучала в голове. Если вы не хотите добровольно меня любить, то я силой заставлю всех вас это сделать!       Лилит прекрасно видела, как родная мать пресекает свой материнский инстинкт в угоду придуманным социальным правилом. Вопреки истинным фактам, их семья числилась на хорошем счету — их одаривали уважением, но вместе с тем боялись и ставили в пример. Демон за годы практик на Земле поняла, как важны первые годы жизни для ребенка, его связь с мамой…       И, кажется, Лилит сорвала куш — попала в уязвимое место, где ей надо лишь надломить человека — и все готово. Но она прониклась всей своей демонической сущностью настолько, что долго не принимала все «странности» парня. И тогда, когда решила вводить его в телевидение, как тот мечтал, тоже отрицала факт того, что Винсент может быть куда более опасен — ещё и на Земле. В один момент она вспомнила Аластора: две разные страны, два разных воспитания, один исход. В Новом Орлеане его любила мать, давала все, что только могла. Он смог пробиться на радио, его искренне уважали работодатели и публика, конкуренты меркли на фоне новой звезды. У Уитмана-младшего была все совершенно иначе…       Благодаря магическим способностям Лилит, Винсент попал на прослушивание для нового шоу. Когда он выступил, то очаровал продюсеров и поразил Лилит: смесь артистизма, напускной надменности, красивой речи не могла никого оставить равнодушным. — Вы прекрасно подходите нам в качестве ведущего, молодой человек, — Проговорил один мужчина, сидя в кресле. — Мы вам перезвоним. Но ответьте на вопрос — Что вы ещё можете нам предложить? — О, большое спасибо. Но я умею не только развлекать нашу дорогую публику, — Винсент посмотрел куда-то вглубь зала. — Я преобразовываю форматы, отчего успех гарантирован всегда.       Ответ был принят одинокими краткими аплодисментами от задающего. Он также слегка посмеялся и дал свою визитку в большие руки Винсента. Конечно же, ему на следующий день перезвонили и в шоу приняли безоговорочно, о чем не пожалели с самого первого дубля: парень очаровал и зрителей, и работников, коллег по цеху. Винсент с необычайной легкостью находил нужные слова, улыбался, когда того требовала ситуация, смешно шутил и никогда не запинался, а внушительный бюджет позволял ему хорошо одеваться.       Но за всей этой красочной историей невероятного успеха стояли весьма завышенные требования со стороны родителей и легкая радость, которая была несоразмерна заслугам их сына. Винсент в окончательный раз понял, что дом для него таковым и не являлся, отчего, собрав пару вещей, навсегда покинул его. Новый толчок гнева и стресса превратился в плотный комок негатива, который выливался на всех и каждого. Не зная иных путей сопротивления, Винсент решительно избавлялся от проблем — подставы, несчастные случаи, «вброс» данных о коллеге, которых никогда не существовало…и самое любимое — искажение реальных фактов, демонстрация в таком виде, в каком совершенно не подразумевалось. И так, один за другим, все союзники исчезали, пропадали с радаров и не могли вести более публичные выступления. От своих гениальных планов Уитман был в счастье. Сидя в просторном кабинете с чашкой кофе напротив бумаг, на которых был напечатан новый сценарий для новой передачи, Винсент с интересом посматривал то на текст, то на вид из окна. Внезапно дверь открылась, и в кабинет зашла Лилит в костюме, не удосуживаясь и постучать. — Тебе не кажется, что это очень жестоко для тебя? — Ох, нет, он и правда был так себе, — Винсент самодовольно улыбнулся, при этом спрятав свою мимику в кружке. — Как и все предыдущие, да? Винсент, ты стал распускать свои руки! Ты талантлив. Ты мог вести за собой, и я надеюсь, дальше сможешь! Но почему-то ты лишь топишь других, чтобы не утонуть самому. — А что не так? Я создаю новые правила, где всегда в плюсе. Пока это работает — я на плаву, меня ценят и уважают. Разве это не то, чего ты мне желала? — Для успеха не нужно убивать других! — Ох, Лили, — Он поднялся со своего кресла и подошел ближе к няне. — Я же понимаю, к чему ты клонишь. Я безмерно благодарен тебе за…трамплин, который ты мне любезно предоставила. Но дальше — я сам строю свою жизнь. — Ты меня не понимаешь или не хочешь слышать очевидного, — Лилит грубо отвернулась от лица некогда милого мальчика. — Угомонись, пока не поздно. — Сказала, как моя мать, — Брезгливо ответил ей он. — За всю жизнь ни одного доброго слова не услышал от нее. И знаешь, что самое смешное? Я всегда гнался за этим сраным откликом, чтобы хоть раз услышать «ты молодец, милый», «ты ценен», — Процедил нарочито писклявым голосом он.       Женщина уныло схватила себя за локти, смотря на Винсента. Он, как загнанный зверь, ходил кругами перед ней, жестикулировал и транслировал всю ту боль, которая накопилась в нем из-за отсутствия любви. — Теперь уж дудки, — Засмеялся он. — Раз я смог пробраться на эту сцену, то ни одна душа не сможет отнять это у меня. Любой, кто захочет тягаться со мной и моим талантом, закончит как и все — либо в гробу, либо без единого шанса вернуться в эту стезю. Теперь я сам дам себе все то, за что мы так боролись! — Винсент, — Прошептала Лилит и подошла к нему. — Я всегда видела в тебе самое доброе, честное и удивительно наивное…ты очень чуток, пожалуйста, не губи другим жизнь, они не виновны в том, то с тобой так грубо обошлись…       Привязаться к ребенку не входило в её планы. В момент захотелось разрушить все свои плоды, как-то отозвать магию, искоренить все то, что нанесла родная мать и вселила «приемная». Лилит больше не желала, чтобы он попадал в Ад.       Заметив, что у его верной помощницы слишком упало настроение, Винсент решил дальше не продолжать ссору. Приобняв её за плечи, он проговорил: — У меня завтра съемка новой передачи, хочу, чтобы ты пришла и поддержала меня…       Лилит ответила положительно и, наскоро попрощавшись, ушла из здания. Правда, с осадком в душе — она понимала, что с каждым годом Винсент будет забывать о своей наставнице — уж так работает её магия.       И, конечно же, дни тянулись, а Лилит, привыкшая жить в Аду, где ничего особо сильно заметного не происходит, видела, как течет жизнь в земном мире. Винсент выбился в настоящие медиа-магнаты: постоянные съемки без падения рейтингов, новые шоу, прямые эфиры, «инсайды», вечера среди крупных звезд…попасть к нему было почти невозможно — если, разумеется, не имеешь больших денег и влияния. Надо же о чем-то говорить с тобой Винсенту Уитману, тратить драгоценное время! Зная слабые места своего подопечного, Лилит придумала, как привлечь внимание эгоцентричного человека.

***

      Утром, проезжая по центральной улице, где было размещено множество билбордов, Винсент пил свой кофе и читал газету. Повернув голову к окну, он заметил, как один из его любимых плакатов демонтируют — и тут же резко похлопал по спинке переднего сиденья и приказал остановиться сейчас же.       Выскочив из автомобиля, он не закрыл за собой дверь и ринулся к рабочим. Громко стал кричать, что никто не смеет так унижать его честь. — Сэр, нам была поставлена задача, мы её выполняем, — Столь же громко ответил мужчина в оранжевом комбинезоне, находясь на высоте пятиэтажного дома. — Ваши угрозы нас не пугают.       Винсент, невзирая на внятные разговоры, снова накричал на них и развернулся. И словно окоченел: на него, с другого, ещё большего билборда, смотрела большеглазая и улыбчивая девушка. Яркая, словно вспышка сверхновой: светлые кудри на лбу; глаза, горящие азартом; губы, растянутые в дерзкой, даже опьяняющей улыбке.       Телеведущий одними губами, без звука, прочитал надпись на плакате, при этом сильна щурясь и морщась: то ли от того, что забыл очки в сумке, то ли от жгучей ненависти — «Новая королева музыки». — Кто это?! — Рявкнул он, хватая за ворот рубашки побежавшего водителя своей машины. Он молчал, листая свои заметки, папки, что были вручены другим ассистентом — и не нашел ничего. Ни прошлых релизов. Ни единого следа…до прошлой недели. Какой-то клип, снятый, судя по всему, на большие деньги. Внезапный «слив» вызвал бурную реакцию среди зрителей. — Она обошла меня, — Прошептал Винсент, сжимая кулаки. — На моём поле. Как такое вообще могло произойти?!       Беда Винсента была еще и не только в том, что он был расистом, но еще и сексистом: ведь искренне верил, что женщине не место в эфире. В его голове созрел замысел. Он устроит грандиозный гала‑ужин, куда соберёт весь бомонд. И там, под прикрытием праздника и «искреннего» интереса, уничтожит её. Мысли о том, что таинственная незнакомка не явится на этот праздник жизни, не было и в помине: как же такая звезда не снизойдет, не поведется на такой яркий свет?       Зал утопал в золоте и цветах. Звезды сияли, как драгоценные камни: актёры, музыканты, влиятельные люди, режиссеры. Винсент тщательно наблюдал за входом. И вот — она. Правда пришла! Появилась в платье цвета расплавленной меди. Она беззаботно стал смеяться над чем‑то с фотографом. Её энергия словно заполнила все свободное пространство, словно электрический разряд. Винсент почувствовал укол зависти. — Ты не имеешь права быть здесь, — Очень тихо процедил он, подходя ближе. Вместо слов ненависти до ее ушей донеслись лестные комментарии от хозяина вечера. — А, Винсент Уитман, — Она обернулась, и её глаза сверкнули. — Спасибо за приглашение. Хотя, честно, я думала, ты меня ненавидишь.       На это джентельмен отвесил ей несколько комплиментов, увлек в танец и постарался всеми своими манипуляциями стереть грань недоверия.