Странница

      Винсент закружил девушку в танце. Со стороны казалось, что он весьма очарован неизвестной широкой публике гостьей. Но на самом деле танец был отличным прикрытием для того, чтобы лучше изучить даму — её кожу, выражение лица, примерно вычислить стоимость наряда. — Дорогая, — Он осекся, так как не знал самого элементарного — имени. — Зовите меня именно так, милый Винсент, — Засмеялась партнерша, чуть отклоняя голову назад.       Парень злобно улыбнулся, стиснув зубы. Девушка была его же цвета кожи, отчего даже намека на какое-то «властвование» не было. Как говорится, Винсент относил себя к расистам, но они относили его обратно — в пятидесятые годы прошлого столетия расизм уже «умерил пыл» и был не так явен, как во времена молодости иного демона, корни истории про которого уходят в Луизиану.       Поняв, что девушка не намеревается открывать тайну первому встречному, он решает играть по новым правилам. — Что же привело Вас сюда, дорогая? И откуда же Вы родом? — Из-да-ле-ка, — Прошептала она. — Вы очень нетерпелив! Сразу пытаетесь выпытать у меня что-то…компрометирующее?       Уитман чуть споткнулся о подол платья, не сходя с него. Он боязливо опустил глаза вниз, думая, что так его смущение никто не заметит. — Да Вы интригант! — Громко воскликнула девушка, вынимая из ладони парня свою.       Винсент ошеломленно распахнул глаза и отошел на шаг. — Вы выдаете сама все свои нелицеприятные стороны! — Хам!       Девушка нарочито театрально подняла голову и пошла в сторону окна, где стояли какие-то взрослые мужчины, покуривая сигары. Возможно, это были именно продюсеры Винсента, так как такую стремительную скорость и точность захвата женского плеча нельзя объяснить чем-то иным. Дама вскрикнула, но пошла на поводу у телеведущего: его талант говорения и отвлечения внимания был шикарен. — Позвольте загладить свою вину, — Он учтиво проводил ее к столику, на котором стояли блюдца со всевозможными угощениями. — Бармен, подайте что-нибудь безалкогольное!       И подмигнул ему.       «Дорогая» с помощью Винсента опустилась на кресло и придвинулась к столику. Она смерила миллионера подозрительным взглядом, но взяла закуску. Парень сел напротив. — Я должна была сразу понять, что Вы, милый Винсент — сексист.       Уитман кашлянул. — Это…неверная трактовка для именно моей позиции, — Парировал он. — Знаете, милочка, труд на телевидении — большой труд. Здесь нужна выдержка, словоохотчивость, талант… — И всего этого у нас, скромных дополнений, нет. Так Вы полагаете? — Вы спешите, — Он приподнял руки в успокаивающем жесте. — Женщины в медиа нужны для захвата внимания. А мы, мужчины, именно работаем, продвигаем. Чувствуете?       Собеседница мысленно молилась всем богам, которых знала, чтобы у этого парня поменялись взгляды, иначе в скором будущем ему придется очень тяжко… — Оу, да Вы намекаете, что я — инструмент для того, чтобы такие, как Вы, — Она ножиком для масла нагло указала на Винсента. — Пускали свои слюни и просто велись на картинку, пока всякое жулье вешает им на уши дешевую лапшу?       Лицо напротив сильно исказилось в гримасе надвигающейся бури. Ещё никому так точно не удавалось передать интонацию, суть фраз, которые Винсент поначалу слышал от отца. Каждым словом девушка терзала и без того кровоточащую рану на его душе. И ещё никогда его любимое дело так не попускала женщина. Более успешная женщина.       Винсент скривил губы в самой ненастоящей улыбке, о чем говорили за себя глаза. Наклонил корпус тела ближе к девушке напротив и очень тихо, вкрадчиво ответил: — Я. Не. Жулик. — И я — не кусок приманки. Меняй ход мыслей, Винсент, иначе растеряешь свою империю.       Казалось, дама уже хочет уйти с этого вечера, но в этот момент у стола оказался бармен с двумя напитками, напоминавшими лимонад. Винсент первым взял бокал и жадно начал пить. Казалось, эти три слова высосали всю влагу из его рта и горла. Собеседница тоже стала через трубочку потягивать содержимое. На минуту между ними воцарилась тишина, после чего девушка слегка схватилась за свою шею, а после рука скользнула на пуговицы платья в зоне декольте. — Вам…нехорошо? — С едва заметной надеждой спросил Винсент. — Очень душно тут у Вас, — Выдохнула она. — Тогда приглашаю Вас на улицу.       Винсент подхватил даму под руку и, кивнув бармену, ушел в сторону выхода. Иногда он ловил на себе завистливые взгляды некоторых бизнесменов, а порой и других женщин. Они были готовы отдать целое состояние, чтобы на месте неизвестной им девушки были именно они — под руку с телеведущим, упереться лбом о предплечье…       Вместо оживленной ночной улицы лицо девушки увидело небольшой «коридор» — две высокие кирпичные стены, напоминающие узкий переулок. Она непонимающе похлопала глазами, и вся жара в теле улетучилась. — Это что? — Твоя награда.       Она обернулась, заметив, как Винсент чуть отошел назад. В его руке, плавно роющейся во внутреннем кармане пиджака, что-то блеснуло. Лицо гостьи немного дрогнуло. Она сжала кулаки. — Ах ты, мерзкий извращенец, — Зашипела звезда. — Можешь не кричать, тебя никто не будет спасать, дорогая.       Он хотел помучать её, показать, что в этой ситуации — он самый главный. Как кот с мышкой — создать иллюзию всевластия и контроля, а потом, как надоест — уничтожить. — Скажи, я тебе не понравилась, потому что обошла тебя? Или потому, что ты по мальчикам?       Неясно, что вывело ведущего из себя сильнее, но он бешеным псом сорвался с места, направив нож вперед. Дама успела отскочить и случайно поставить подножку врагу. Тот упал, едва не зарезав себя своим же орудием. — Милый, не делай этого.       Винсент не слушал — его уши заложил гул крови, которая в сумасшедшем ритме качалась сердцем. Он хаотично пошарил по земле, чтобы найти очки и нож. В это время девушка пыталась уйти от преследователя, но не вышло — он настиг её, поймав за подол платья — теперь на грязном асфальте валялась она. Чтобы потешить свое самолюбие и раздутое эго, Винсент перевернул гостью на спину, заломив руки над головой. Другой рукой, держащей нож, слегка провел лезвием по её вспотевшей шее. Блондинка еле слышно запищала. — Твой ложный успех будет обязательно раскрыт. Уже завтра я снова буду самым влиятельным, а про тебя все забудут. Такова жизнь.       И тут он ощутил боль в районе между ног. Он скривился и зашипел, пока его пленница пыталась выпутаться из его конечностей. Собрав всю волю в кулак, Уитман схватил девушку за лодыжку и что есть мочи полоснул ножом. Она завопила, а он начал истерично смеяться. — Хватит, Винсент! Ты сошел с ума!       Он никого не слушал, а просто грозовой тучей шел к зажатой в углу девушке. Её нога кровоточила, руки тряслись, а грудь часто-часто вздымалась. — Ты добегалась, сучка!       Винсент решительно занес над ней нож, как тут дама очень громко крикнула: — ХВАТИТ!       И ударила по локтю парня, отчего нож отлетел на довольно дальнее расстояние, а у Винсента, похоже, стала вывихнута рука. Он с болью и горечью поднял глаза на девушку, и от увиденного у него начали вставать волосы дыбом: вместо милой, беззащитной и хрупкой девушки на него смотрела двухметровая статная женщина, на которой растянулось белое платье. Из головы виднелись два огромных красных рога, почти скрученных в ровную дугу. Волосы, что до этого момента едва доставали лопаток, сейчас простирались до самого пола. Глаза стали заметно больше и выразительнее. — Я очень тобой недовольна, Винсент! — Н-нечисть…уйди! Не трогай меня! Я не желаю знать тебя! — Ах так ты заговорил, неблагодарный сынок, — Усмехнулась Лилит, подходя ближе. — Ты и впрямь забыл меня. — Вы бредите! Я никогда не знал…вас!       Лилит подошла к трясущемуся парню и села на колени. Обе свои руки протянула к лицу, взяв его. Пальцами очертила скулы и впалые от работы щеки. Разбитые линзы на очках заставили королеву смягчить свой гнев и слегка пустить слезу: он так напоминал ей Винсента пятнадцать лет назад…такой же напуганный и беззащитный. Лилит в порыве эмоций обняла ведущего, сильно стискивая его в своих крепких руках В такой же позе она начала петь ему ту же колыбельную. — Лили…неужели? Ох, какой это ужас… — Он зарылся носом в волосы бывшей няни и, казалось, тоже начал всхлипывать. От осознания того, что сейчас он чуть не лишил жизни эту чудесную девушку — ему становилось дурно. — Ты многого достиг, мой милый. Но почему ты так зол на мир? Почему не видишь тепла в союзничестве, в любви? В том, что кто-то и правда может быть успешнее? — Я сам не знаю, на меня иногда что-то находит… но я… я не могу подобрать слов, чтобы… ох, со мной это впервые.       Лилит подбадривающе похлопала его по спине. И он, собравшись с силами, как мог изъяснил, что не может ничего поделать с тем желанием, которое у него возникает при виде более успешного человека. Какое ещё союзничество? Он один все знает и умеет… — Ты вырос, но в душе все такой же Винсент-фантазер…       Он до сих пор сгорал со стыда за нападенте на Лилит. Она лишь пару раз отмахнулась, понимая, что сама во многом специально выводила парня, чтобы тот смог на публике обнажить чувства, но не понимала, что Винсент очень и очень опасен, неконтролируем. Уже совсем скоро он забудет эту встречу, после которой продолжит творить бесчинства.

***

— Лилит, ты же понимаешь, что в тот день решила «умертвить» Винсента Уитмана, чтобы тот попал в Рай как жертва? — Да. — Но ты слепа. Ты заблуждаешься. Не ты приняла это решение, это сделали за тебя, но твоими руками. — О чем идет речь? Я не понимаю!       Архангел Михаил терпеливо выслушал ещё пару гневных реплик, после чего спокойно ответил: — Бог действовал через тебя. Это то благое, что в тебе осталось сохранно. Не забывай, чья ты дочь, Лилит. Это Творец тебя направил: он мудр и смел. Пускай тебе и удалось найти лаз в нашем наказании…ты все равно не вынесла этого. — Он убил Винсента? Это…была кара? — За все его тяжелые грехи, которые он совершал очень, очень часто — он послал на него наказное. И принял он его от рук своей…как угодно — матери.       Лилит грустно опустила взгляд на свои руки — именно они отвязали старый провод, с которого на голову Уитмана упал огромный телевизор…какой символизм. — И теперь, я думаю, ты понимаешь, что и Аластор погиб по той же причине.       Королева Ада встрепенулась и почти на грани срыва начала хаотично шарить глазами по фигуре Михаила — ни единой зацепки. Лилит не помнила, как умер Аластор.