Голос в моей голове

      Утром Гарри проспал завтрак; стоя в ванной и глядя в зеркало, он заметил едва уловимую перемену: зрачки казались чуть шире обычного, а взгляд — отстранённее, словно смотрел не он, а кто-то изнутри. «Усталость», — решил он, но в глубине души шевельнулось забытое ощущение, что что-то не так.       Он пригляделся: линия челюсти чуть острее, скулы — словно выточенные из камня. И цвет глаз… не тот. Не его. Зелёный, да, но глубже, темнее, с прожилками янтаря, которых никогда не было.       Поттер моргнул — отражение вернулось к норме. Он прищурился, пытаясь уловить ту странность снова. Ничего. Только следы бессонницы под глазами и щетина, которую Гарри забыл сбрить вчера.       Когда он уже переступал порог ванной, взгляд невольно метнулся назад.       В зеркале, на долю секунды, его глаза снова были не его.

***

      В гостиной он застал Гермиону с Роном, которые бурно обсуждали предстоящее практическое занятие по зельям. Он поздоровался, взял со стола принесённый друзьями сэндвич и уставился на огонь в камине, не участвуя в разговоре. Поттер слушал их смех, кивал в нужных местах, но мысли уплывали вдаль, вновь и вновь возвращая его к незнакомому взгляду в зеркале.       — Гарри, ты с нами? — Гермиона мягко коснулась его руки.       — Конечно, — ответил он, сам удивляясь, как спокойно прозвучал его голос. — Просто задумался.       — Ты сегодня какой-то… тихий, — нахмурился Рон. — Как будто здесь, но не совсем.       — Наверное, просто нужно больше спать.

***

      На следующий день Драко ходил по замку как зомби. Всё вокруг казалось каким-то нереальным, словно он попал в дурацкий сон. Он то и дело ловил себя на том, что ищет глазами Поттера, но тот словно сквозь землю провалился. «Отлично, — подумал Драко, — сделал своё дело и смылся. Типичный Поттер». Только вот, несмотря на все его попытки убедить себя в обратном, глубоко внутри он надеялся на новую «случайную» встречу в тёмном коридоре.       «Может, он заболел? — Думал Драко, сворачивая в боковой коридор. — Или… решил избегать меня?»       Эта мысль царапнула изнутри, и он тут же одёрнул себя:       — Малфой, ты ведёшь себя как влюблённый идиот.       Но ноги сами несли его к гриффиндорской башне. Он остановился у портрета Полной Дамы, потом резко развернулся.       — Нет. Не буду.       Он пошёл обратно, но через десять шагов снова остановился.       «А если с ним что-то случилось?»       В этот момент из-за угла вышел Снейп.       — Мистер Малфой, — голос профессора прорезал тишину. — Вы что-то ищете?       — Нет, профессор. Просто… гуляю, — Драко вздрогнул.       — В коридоре возле гриффиндорской башни? Любопытная прогулка, — приподнял бровь Снейп.       Драко сжал кулаки:       — Я…       — Если вы ищете Поттера, — перебил Снейп, — то он на травологии. Опоздал, но всё же явился. Я как раз выходил от профессора Спраут, когда он появился.       Драко почувствовал, как внутри что-то отпустило.       — Спасибо, профессор.       — А у вас, если я правильно помню, сейчас должна быть трансфигурация.       Малфой кивнул и быстро направился на занятие. Если с Поттером всё было в порядке, значит, тот просто решил избегать его. Осознание этого больно отдавалось в груди, но Драко был к этому готов.       Он шёл по коридору, механически переставляя ноги, мысли его оставались возле портрета Полной дамы. Слова Снейпа не принесли облегчения — напротив, теперь внутри разгоралось глухое раздражение.       «Травология, значит. Опоздал, но всё же явился», — мысленно повторял Драко, сжимая и разжимая кулаки.       Он свернул к классу трансфигурации, но остановился у высокого окна. За стеклом — хмурое небо, свинцовые тучи, готовые разразиться ливнем. Драко прислонился к холодной каменной раме.       — Соберись, — прошептал он себе.       Но в голове снова и снова всплывал образ Поттера — его взгляд, движения и беспалочковая магия. «Я не контролирую это полностью», — так он сказал. И теперь Драко не мог отделаться от мысли: что, если это «неконтролируемое» взяло верх?       Дверь класса открылась, и из неё вышла Паркинсон.       — Драко? — Она удивлённо посмотрела на него. — Ты чего тут стоишь? У нас же трансфигурация, Макгонагалл как раз послала меня за тобой.       — Знаю, — выпрямился он. — Просто… задумался.       — Ты в последнее время какой-то странный, — Пэнси подошла ближе. — Всё из-за Поттера?       Драко резко обернулся:       — С чего ты взяла?       — Да ладно, не притворяйся, — она усмехнулась, — из-за кого ещё бы ты стал так переживать? Постоянно оглядываешься, будто ждёшь, что он выскочит из-за угла. И вчера на твоей шее…       — Хватит, — оборвал он. — Это не твоё дело.       Паркинсон пожала плечами:       — Как скажешь. Но если тебе нужен совет…       — Не нужен, — отрезал Драко и шагнул в класс.       Профессор Макгонагалл уже стояла у доски.       — Мистер Малфой, вы опоздали. Надеюсь, причина уважительная?       — Простите. Задержался у профессора Снейпа.       Макгонагалл пристально посмотрела на него, но не стала развивать тему.       — Хорошо. Приступайте к заданию. Сегодня мы работаем над превращением живых существ.       Драко сел за парту, достал учебник, но мысли снова ускользнули.       «А если он действительно не хочет больше меня видеть? — Думал он, рассеянно водя пером по пергаменту. — Почему? Потому что боится? Или потому что… не желает знать после вчерашнего?»       Урок тянулся бесконечно. Драко чувствовал на себе изучающий взгляд Паркинсон, и этот взгляд его нервировал. Он и так не мог сосредоточиться — все мысли занимал бесячий Поттер. Превращение жука в пуговицу никак не давалось, и в конце концов Макгонагалл, вздохнув, задала к следующему уроку отработать заклинание так, чтобы результат был достойным.       Выйдя из класса, Драко направился в библиотеку. Ему нужно было чем-то занять себя, отвлечься от навязчивых мыслей. Он бродил между полками, перебирая книги, но ничто не привлекало его внимания. В итоге он уселся за дальний стол, достав старинный трактат по алхимии. Но буквы расплывались перед глазами, и он снова погрузился в размышления.

***

      Гарри устал. Устал от шёпота в голове — то ли голоса, то ли эха чужих мыслей. Они не складывались в чёткие фразы, но оставляли после себя липкое ощущение чужеродности, будто в его сознании поселился кто-то невидимый.       А ещё эти ночи… Они стали настоящей пыткой. Он не помнил, что с ним происходит после того, как закрывает глаза. Никаких снов — лишь абсолютная, непроглядная чёрная пустота, в которой не было ни образов, ни звуков, ни даже ощущения времени. А потом — внезапный рывок в реальность.       Вот он ложился в постель, укутывался в одеяло, проверял, надёжно ли задернул занавески, а в следующее мгновение — уже рассвет. За окном пели птицы, а он сидел на краю кровати, не понимая, как оказался в этой позе. В голове — туман, в теле — тяжесть, будто он не спал.       Устал от ощущения, что кто‑то — или что‑то — забирал у него куски жизни, оставляя лишь пустоту и тревогу.       «Надо проветриться», — решил он, хватая метлу.       Он выскользнул из спальни, стараясь не шуметь, миновал общую гостиную, где тлели последние угли в камине, и вышел наружу. Ночной воздух ударил в лицо. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполнялись прохладой и как напряжение понемногу отпускало мышцы.       Полёт всегда помогал. Ветер, скорость, ощущение, что ты — часть неба. Погода не радовала, серые тучи грозились вот-вот разразиться дождём, но это его не остановило.       Стоило ему дойти до поля, как начал накрапывать мелкий дождь. Гарри стоял, сжимая в руках «Молнию». Он надел непромокаемый плащ, но капюшон не накинул: капли стекали по лицу, и это ощущение — холодное и бодрящее — будто очищало голову.       Гарри Поттер крепче сжал рукоять метлы, чувствуя, как потрескивает дерево под напором пальцев, перекинул ногу через древко и резко оттолкнулся от земли. Ветер хлестал по лицу, срывая с губ беззвучный крик восторга.       Сначала он двигался неторопливо — плавные круги над полем, лёгкие подъёмы и спуски. Он закрыл глаза на секунду, наслаждаясь ощущением невесомости. В такие моменты он чувствовал себя по-настоящему свободным — не знаменитым «Мальчиком-который-выжил», а просто собой.       Постепенно он набрал скорость. «Молния» отзывалась на малейшее движение, будто была продолжением его тела. Гарри нырнул вниз, едва не касаясь травы, затем взмыл вверх, совершив идеальный вираж. В ушах свистел ветер, а сердце билось в такт взмахам метлы.       Гарри сделал «бочку», потом ещё одну. Под ним виднелись башни Хогвартса, словно сказочный замок.       Капли дождя били в лицо, ветер трепал мантию, но Гарри заливисто смеялся. Вот это адреналин! Гарри наклонил древко вперёд. Дождь ударил в лицо, он не зажмурился — наоборот, раскрыл глаза шире, впитывая каждый миг. Дождь не был сильным, скорее ровная, монотонная морось, от которой камни двора покрылись блестящей плёнкой, а воздух пропитался свежестью и запахом мокрой травы.       Потом — спираль вверх, почти вертикально, пока лёгкие не начали гореть. Он взмыл выше, пока не уткнулся в нижнюю кромку туч. Здесь дождь стал гуще, почти стеной, но Гарри не свернул. Он вошёл в облако, и мир мгновенно сжался до размытых очертаний и холодного тумана, потом вырвался наружу, вверх, сквозь серую вату, и вдруг оказался над дождём.       Здесь, на высоте, где грохотали грозовые тучи, он чувствовал себя живым — каждая мышца была напряжена в борьбе со стихией, мокрая ткань мантии прилипла к спине, капли дождя стекали по рукояти к его обожжённым ветром пальцам.       Метла чуть дрогнула под ним, когда он врезался в стену ледяного дождя над озером. Вода стекала за шиворот дождевика, но он лишь сильнее впивался коленями в древко, мчась наперекор ветру. Все мысли утонули в рёве стихии. Здесь была только «Молния», дрожащая в его руках, и бездонная чернота, звавшая вниз.       Он спустился плавно, делая широкие круги, чтобы остыть после бешеной скорости. К тому времени дождь стих. Полёт был безумием и освобождением.