Запретный урок

Передо мной стоит мистер Даллас. В этот раз на нём привычная голубая футболка и брюки.  — Здрасьте… — мой голос больше похож на хрип. Это неплохо, смотря на то, сколько вышло из меня через рот.   — Что вы здесь делаете, мисс Сикстайн? Это мужской туалет, — его тон не предвещает ничего хорошего.   — Я просто… — даже как-то неловко говорить о том, что чуть не заблевала стены школы, пока добиралась до ближайшей уборной.   — Мне повторить вопрос?   — Мистер Даллас, простите, — неловкость взяла верх. Я опустила голову и пошла к выходу. Не успела. Он остановил меня за локоть.    — Если не хотите говорить мне, придется сказать директору.   — Мне стало плохо на матче! — выпалила на одном дыхании.   Каин все еще смотрел на меня не проницательным взглядом, будто не веря.   — Клянусь, мистер Даллас, мне стало очень плохо.   И, наконец, он вздохнул. Вопросов не последовало, но он не отпускал. Наверняка думал , верить мне или нет.   — Постоянно какие-то казусы у вас, Сикстайн. Не дело это, — его хватка на моем локте ослабла.   — Я не очень удачливая…  — Ваша «неудача» перешла на меня. Каждый раз вас вижу вот в таких ситуациях. Знаете, начинаю бояться.   Я улыбнулась. Он шутит, это хороший знак.  — Что ж… если это все, то я, наверное, пойду? — улыбнулась глупой улыбкой.  — Ну, наверное, идите, — Каин махнул в сторону двери.  — Эм… до свидания, — я пулей вылетела из туалета. Чтоб так опозориться нужно постараться. А я очень старательная.  — Лэйн, мы с твоим отцом подобрали тебе прекрасный университет в соседнем штате, — сказала моя мама за ужином. Я редко успеваю с ними поужинать, да и сейчас бы постаралась свалить, зная о том, что предстоит говорить об учебе.   — Что за универ? — я вздохнула. Вряд ли тот, в который я хочу.  — Медицинский университет «Ричмонд». Не спеши возражать, в прошлом году 179 студентов получили докторские степени. И это всего за пару лет. Представь какая карьера тебя ожидает, — мама взглянула на папу. — Удовольствие не из дешевых, но мы оплатим все.   Половину слов в не услышала, даже не старалась. Я. Не. Хочу. Быть. Доктором.  Миллион и больше раз повторяла это. Всегда.   — Я не хочу туда, мама, — долгим взглядом осмотрела их с папой. — Я хочу туда, где смогу развиваться как писатель и художник.   — Ты и дома можешь калякать в блокноте, да стучать по клавиатуре.   Я встала из за стола.   — Мама, это моя мечта. Я не хочу быть доктором. Я хочу написать книгу и нарисовать шедевр. Как ты не понимаешь?! — я посмотрела на отца. Он никогда не встревает в разговор. Сейчас же он хмурится.   — Мы не будем за это платить.   — И не надо. У меня будет стипендия.  С этими словами я ушла, так и не закончив ужинать.  Мне точно нужно каким-то образом договориться с Далласом. Мне нужна эта пятерка по тригонометрии.   Я всегда добиваюсь того, чего хочу. И это будет не исключение. С самого раннего детства я калякала непонятные рисунки в блокноте, с возрастом начали вырисовываться изящные линии и вот, лет в девять я пошла в художественную школу. Спустя год родители поняли, что я могу выбрать не то, что хотят они, и, поэтому вскоре я перестала рисовать. Но только для вида. Каждую ночь в моей комнате открывалась моя личная мастерская. Я рисовала все: начиная с пейзажа за окном, заканчивая смутными образами из моей памяти. Но одно оставалось неизменным: желание закончить начатое. Каждый мой рисунок закончен. Ни один не лежит наполовину доделанный. Под кроватью у меня папка с этими рисунками. И, конечно, я до жути боюсь, что это увидят родители.   Но… это не все. Помимо рисования, я очень сильно люблю фантазировать. Когда бумаги не хватало для того, чтобы полностью отобразить мои мысли, я их записывала. Сначала стихи. Ужасно скучные, бессвязные, рифма практически отсутствует. Но я не собираюсь их переделывать. В них все еще остался кусочек моей души.   После стихотворений пошли рассказы. Главная героиня каждого из них — воплощение моих страхов и переживаний. Являясь такими неидеальными, они сражались с тем, что победить я не смогла.   Изначально это было неинтересно читать. Фразы без смысла, сюжет с большим количеством дыр, картонные герои. Но с этим я справилась благодаря другим книгам! Так и прошел год моего пятнадцатилетия. Я прочитала более ста пятидесяти книг, поясняя каждую в своем блокноте. Поясняла так, что в нескольких словах была вся суть. Но это лишь начало пути, даже сейчас я не могу назвать себя полноценным писателем, ведь за всю жизнь я выложила лишь три рассказа, два из них до сих пор не слишком популярны, но один… он завирусился. Особенно в ТикТоке.  Стоило поднять тему неравенства полов и феминизма, так это стало самым обсуждаемым и раскритикованным. Но до сих пор никто не знает, кто именно написал это.   Своими рассказами я не поделилась даже с Логаном и Дайаной. Не то, что бы я им не доверяю, дело в другом. Я всего-то не хочу раскрывать свою личность. В этом не никакой загадки. Лишь моё желание.   Поэтому я должна стать тем, кем вижу себя с детства. Я должна стать писательницей и художницей. Должна проводить дни в мастерской, рисуя с натуры, а потом записывая свои мысли и создавая новую удивительную историю. Но… может стоит для начала самой пережить трудности, а не записать их?   Благодаря именно этим мыслям, спустя несколько дней я оказалась у кабинета Каина Дэмиана Далласа. Дополнительные занятия, по его словам, совсем скоро начнутся, но мне стоит объяснить всю проблему.   Собравшись с мыслями, я три раза стукнула в дверь.   — Входите! — послышалось по ту сторону.   Времени нет, я зашла в его кабинет и подошла к столу.   — Мистер Даллас, у меня к вам разговор…  Он отвлекся от своих дел и посмотрел на меня слегка суровым взглядом.   — Я занят. Не нужно так врываться в мой кабинет.   — Простите, но это важно, — я села на стул напротив его стола. — Как вы знаете, у меня большие проблемы с математикой, но мне очень нужна отличная оценка.    — Уже слышал это. Повторюсь, сейчас я не могу принимать детей дома. Может месяца через два появится время.   — Я не могу столько ждать! — вышло слишком резко, надеюсь он не попросит меня отсюда. — Простите…   Он вздохнул, а я продолжила:   — Если я за эти пару месяцев получу плохие оценки, то мой диплом ничто не спасет. Мистер Даллас, я не прошу слишком много… всего пара занятий. Мне этого хватит, чтобы понять всё.   Видимо он думает над моими словами. Это видно по сложенным в замок рукам, немного хмурым бровям и задумчивом выражении лица.   Я уже готова продолжить свою жалкую речь, но он меня перебил:   — Два дня в неделю. Понедельник и суббота. Так до Рождества. И, да, никому не говори, что я взял тебя. Лэйн, у меня не так много времени.   — Спасибо! Большое спасибо, мистер Даллас. До Рождества я все выучу, клянусь, — я подавила желание сжать его в объятиях от переполняющих эмоций. Вместо этого прошла  к двери. — До свидания.   Не услышав ответа, я вышла, все так же трепеща от радости.   С родителями я не разговариваю. Пусть они хоть все деньги мира вложат в моё обучение там, где я не хочу учиться, но туда не пойду. Не буду врачом.   С отличной оценкой по математике и с хорошим дипломом  вероятнее всего меня примут туда, куда хочу я, но нужно перестраховаться. Например найти работу.   После школы я сходила в закусочную «Стрит Бэг». Хорошая новость: меня примут. Плохая: только через месяц. Одна официантка уедет как раз через месяц куда-то там, вроде переезжает, ну, а я подменю её.   Вот и вечер. Сегодня я должна идти домой к мистеру Далласу. Честно говоря, мне жутко не хочется. Даллас пугающий мужчина. Нет, он красивый, но его взгляд.. он всегда смотрит на меня как-то враждебно. Но, раз он пошел на уступку, значит не ненавидит меня по крайней мере. И это радует.   Я собираюсь и выхожу из дома. Погода портится на глазах. А только утром было солнце, пели птички и все бегали в футболках.   Мне по душе пасмурная погода, но не когда я в эпицентре событий. Намного приятнее утроиться в кресле с хорошей книгой и чашкой зеленого чая, слушая стук ливня по стеклу. А вот бежать под этим самым ливнем не по мне.   Я могла бы заказать такси, но ждать придется минут двадцать. К сожалению, этого времени у меня нет. Поэтому я бегу по пустующим улицам, постепенно промокая все сильнее от ужасного ливня. Говорю же, погода быстро портится.   Вскоре я строю напротив двери дома Каина, стучусь, а он походу не слышит. Слава Богу, что хотя бы у него есть навес, но он не спасает от холода. Я все стучу и стучу, пока, наконец-то, дверь не открывается, и на пороге появляется Каин.   Его пепельные волосы влажные, на шее висит полотенце. Сам он в черной футболке и в домашних серых штанах.   — Здрасьте, — не слишком дружелюбно говорю я.   — Лэйн, точно. Надеюсь, ты не долго здесь стояла. Я немного забыл о нашей встрече, — дальнейших извинений не последовало, и я осознала, что ему глубоко плевать.   Он пропускает меня в дом и ведет на кухню. Каин садится за стол, а я все так же стою. С меня течет вода.   — Зонтики сейчас не в моде, Сикстайн? — спрашивает он, осматривая мою промокшую одежду.   — Я не думала, что начнется ливень, — я отвожу от него взгляд.   — Что же мне делать с такой мокрой девочкой? — его слова звучат слишком двусмысленно, я снова смотрю на него.   — Что?   — Просто сядь, ладно? Я принесу полотенце, — с этими словами Каин уходит.  Я сажусь на деревянный стул и рассматриваю интерьер. Раньше здесь было иначе. Видимо, мистер Даллас решил изменить все.   Вскоре Даллас приходит с полотенцем, я пытаюсь вытереть им свои волосы, но не очень получается. Боже, я должна заниматься математикой, но вместо этого сушу волосы на его кухне. Это слишком нелепо. И мне даже стыдно.   Спустя нескольких попыток высушить волосы, я все таки вешаю полотенце на шею и смотрю на Каина, который задумчиво рассматривает меня. Интересно, он продумал все способы отказать мне в дальнейших занятиях?   — Простите, я не хотела вот так вот…  — Давайте начнём, — нотка раздражения проскальзывает в его голосе. Ох, как же я его понимаю.   На удивление занятие не вышло скучным. Да я не успела заскучать. Он все проверял и проверял уровень моих знаний, а я уже чуть ли не плакала. Я настолько тупая, что не могу решить гребаное кубическое уравнение.   — Думаю, на сегодня хватит, — наконец произносит он.   — Наверное, — я все еще чувствую себя тупой. Молча встаю и двигаюсь к выходу из дома. Даллас провожает меня.   Я открываю дверь и собираюсь попрощаться, но вижу все еще не прекратившийся ливень. Стеной. Просто бомба.   Каким образом я не услышала? Или была слишком погружена в уравнения и геометрические задачи?   — Тогда я пойду… — я оборачиваюсь и смотрю на его невероятно раздраженное лицо. Нет, я, что, виновата? Это не я наколдовала ливень. Не я!   — Куда же вы пойдете? До ближайшего навеса? Звоните родителям, либо вызывайте такси, — он отходит от двери, снова впуская меня в дом.   Я захожу и закрываю за собой дверь.   — Простите еще раз, я не думала, что вот так выйдет, — уровень стыда предельно высок. Пациент теряет пульс.  Ну какого черта?! Почему так стыдно…   — Ну все, хватит извиняться. Звоните родителям, — он уходит на кухню. Наверное, чтобы меня не видеть.   Я достаю телефон из заднего кармана и пытаюсь включить его. Тщетно. Пора покупать новый, у этого заряд быстрее расходуется, чем мои силы при беге.   Мистер Даллас больше никогда не откроет мне дверь.   Я вздыхаю и иду за ним на кухню. Может, высшие силы не хотят, чтобы я уходила из этого дома? Или вселенский сговор какой-то.   — Мистер Даллас…   — Что вам нужно снова, Лэйн Элизабет Сикстайн? — он не скрывает своего раздражения и подходит ко мне. Встает достаточно близко и смотрит сверху вниз. Из-за его роста чувствую себя карликом. Ну почему сердце так быстро бьется? Почему я боюсь его?   — Телефон сел. — я показываю ему неработающий телефон и краснею. Почему краснею? Точно, мне снова стыдно.   — Это шутка какая-то? — его брови сходятся у переносицы, губы слегка дергаются в раздражении. — Честно, я не понимаю, что вас так тянет ко мне? Сначала пришли Бог знает как, вся мокрая, дрожите от холода, потом ни одно задание верно решить не можете, теперь оставить меня одного не можете из-за погоды и этого гребаного телефона! — я вздрагиваю от его слишком резкого тона. — Я ахринеть как устал, понимаете? И не хочу терпеть вот все это.   О да, теперь моя любимая злость. Так и хочется проехать по его лицу газонокосилкой.  Или глаза выколоть. Что я ему сделала?! Он еще и общается непонятно как. Перескакивает с «ты» на «вы» и наоборот. Болеет чем? ДЦП может…   Будь я в изначально хорошем настроении, я бы поняла, что Каин просто устал, он много работает, почти не отдыхает. Да понимаю это! Но кто ему дал право срываться на мне?  — Лично от вас мне ничего не надо. Че кричите? Вроде не глухая, — при обычных обстоятельствах я бы нагрубила, но он мой учитель. И мне нужна отличная оценка по математике. — Отдохните, а то вы как собака бешеная.   Его глаза расширяются, а рот приоткрывается, чтобы что-то сказать. Но слушать я не хочу.   Я разворачиваюсь и иду к выходу. Ну, а что? Лучше уж под ливнем окочурюсь, чем покрою Каина матами.   Я открываю дверь, но не успеваю выйти: он хватает меня за руку.   И это… немного страшно. Я все таки в доме у  неизвестного мне человека и не знаю, что ему от меня нужно. Сейчас он держит меня, а в другую секунду как ударит по голове чем-то. А затем еще хуже. Изнасилует, расчленит, закопает заживо…  — Я хочу домой! — я разворачиваю и пытаюсь оттолкнуть его, а он отпускает.   — Да подожди ты! Лэйн, хватит. — он не трогает меня больше, только подходит ближе. — Прости, я устал. Не хотел кричать. Ты права, я как бешеная собака, — уголки его губ поползли наверх. Мистер Даллас умеет улыбаться?   И куда теперь… он извинился, но почему? Ему ли не все равно. Я поднимаю голову и смотрю в его голубые уставшие глаза. Мой гнев сменяется на милость по щелчку пальцев.   — Все хорошо, — я улыбаюсь и подаюсь вперед, он закрывает за мной дверь, — Можно с вашего телефона позвонить тогда?  Он становится сзади меня. Господи, какой он высокий. Шагни я назад — упрусь затылком в его грудь.   Может он все таки зол на то, что я накричала?   — Мистер Даллас, простите, — я оборачиваюсь и чуть не провожу носом по его груди, делаю шаг назад. — Я не должна была кричать. У меня тоже день выдался так себе.   Вижу его самодовольную ухмылку. Вот гад. Прикинулся хорошим, лишь бы выпросить мои извинения.   — Так значит, мы прощаем друг друга, — он наклоняет голову и подходит ближе. Да куда же ближе?   Я делаю пару шагов назад и упираюсь в стену.   — Ой… ага, прощаем, — и снова на моем лице нелепая улыбка. Он подходит ближе и кивает. Ладно, хотя бы не зажимает.   Он достает из кармана свой телефон и передает мне.   — Звони родителям.