Запретный урок

Я убираю со стола тетради и учебник, а затем сажусь за долгожданный ужин. Может и не стоило соглашаться на дополнительные занятия.   Мой телефон вибрирует. Что ж. Нужно было включить режим «не беспокоить» на весь вечер.   Снова она.  Если с Лэйн выйдет так же, клянусь, я брошу все к черту.   Мои губу поджимаются, а лицо приобретает оттенок брезгливости.   «Добрый вечер, не устали меня игнорировать? В школе по вам скучают. Я особенно. А вы? Ммм?»  Почему я ее не заблокирую? Если ли смысл? Это девушка была заблокирована мной во всех соцсетях, но ее не остановило. Какой это по счету аккаунт? Пятый? Я смирился.   Отправив ей короткий ответ, я иду на задний двор. Сажусь на табурет и закуриваю.   Жизнь вполне можно назвать дерьмом, но я пытаюсь не отчаиваться. Разве моя мечта не исполнилась?   Я переехал и работаю на работе мечты. Не только там, но я справляюсь. Все ведь не может быть идеальным.   «Фанатка» все пишет и пишет.   — К черту.   Снова блокирую ее, ненадолго это.  Сложно расслабляться, когда голова вечно забита мыслями о решении геометрических задач, уравнений, о графиках. О работе моего отца, по совместительству и моей работе. Тяжело ездить по три часа каждые две недели в другой город. Зачем я вообще нужен там? Он точно не нуждается в помощниках. Или все еще думает о том, что я променяю работу учителем на работу юристом? Бред.   Мне почти тридцать лет, а он все еще пытается вить из меня веревки. Хотя, ему это удается. Частично.   Я докуриваю сигарету и ухожу обратно в дом. Много работы нужно проделать. Проверить контрольные одиннадцатых и двенадцатых классов…   Лэйн, Лэйн, Лэйн. Что творит эта девушка? Вчера мы разбирали те же самые задания, которые сейчас она не может решить у доски.   — Так, ну здесь, — она чертит какую-то линию, а затем еще одну, которые вообще никак не относятся к решению. — И теперь у нас… трапеция?  Я закрываю глаза и тяжело вздыхаю.   — Подумай еще немного. Что тебе говорит угол в тридцать градусов у прямоугольного треугольника?   Обычно, других учеников я сразу отправляю на свое место, если они выдают подобное. Но с ней поступать так не хочется. Я вообще здесь чтобы учить, а не чтобы валить детей. Просто проверяю уровень знаний каждого ребенка. Лэйн, господи, не тупи!   — Так… значит, там, — она задумчиво смотрит на свой рисунок, стирает две лишних линии, ну слава Богу, — это прямоугольный треугольник.   — А тебе надо просто узнать длину гипотенузы, Лэйн. — Я напряженно смотрю на неё, а она снова использует свою глупую улыбку. Только эта улыбка слишком идет ей, хочется почаще видеть. Может еще пару раз поставить ее в неловкое положение? Стоп, ну я же не совсем изверг.   — А, точно! Там гипотенуза, что-то… половина?   — Половина чего? — Я делаю шаг к ней. Хочется придушить эту маленькую глупую девочку!   — Катета! — Она черкнула по доске, и, увидев мое максимально недружелюбное лицо, тут же исправляется. — Нет! Гипотенузы.   Я облегчено вздыхаю.    — Отлично. Значит, катет, лежащий напротив угла в тридцать градусов, равен половине гипотенузы. Ответ?   Она смотрит на потолок и заламывает пальцы, а потом берет мел и записывает ответ, добавляя вопросительный знак в конце. И снова эта улыбка.   — Вот так?   — Вот так. Возвращайтесь за свое место. Пожалуйста. — Я сажусь за свой стол и рисую ей «В», скрепя сердце.   Тут выше «С», конечно, ставить нельзя, но… почему-то, я не могу по-другому. Ей нужен диплом с отличием. Отметка «хорошо» ее не удовлетворит. Лэйн должна стараться.    Хорошая новость: мне пришла зарплата, а плохая — завтра мне придется уехать в Атланту. Завтра вечером у меня встреча. Придется брать два выходных. Или один? Но тогда я не успею нормально поспать.   Директор данного учреждения не дал мне выбора. Я могу взять отгул только на один день. Уже ненавижу среду.   Как бы мне не хотелось послать отца и бросить работу юриста, но есть несколько нюансов. Таким образом я предам всю родословную Далласов. И придется экономить, а я не люблю это дело. Жить на семь тысяч долларов в месяц не для меня. А работа юристом дает неплохую прибыль.   Я складываю учебники в стопку, выхожу из кабинета и закрываю его. Иду к лестнице, но кое-что заставляет меня остановиться. Из женской уборной выходит Лэйн.   Как бы глупо это не было, но я просто останавливаюсь. А затем говорю:  — Мужской туалет чуть дальше по коридору, — она поворачивается и смотрит на меня. Бровки ее сначала выгибаются от удивления, а теперь наоборот сдвигаются у переносицы. Никогда не забуду, как спалил ее в мужском туалете.   — Не надо напоминать о плохом, — она скрещивает руки на груди.   Мы стоим слишком далеко друг от друга. Где-то два метра. И мне это не нравится. Хочется быть к этой девушке ближе, рассматривать ее черты лица, любоваться улыбкой. Нет, она мне не нравится. Просто я всегда был слаб к прекрасному.   Я делаю несколько шагов к ней, а она наоборот отходит. Боится меня? На её лице та глупая улыбка, а я чувствую от неё едва слышный запах табака.   — Ты куришь? — Я наклоняю голову к ней, чтобы еще раз понюхать.   — Вам кажется, — она вжимается в стену, будто не хочет давать мне понюхать ее.   — Ты курила в туалете? — Ее губы так и манят. Слишком красивые, такие пухлые… я бы ни за что их не поцеловал. Наклоняюсь к ее губам, чтобы понюхать. Лэйн слишком резко толкает меня в плечи, а потом сжимает их. Не знает как можно ко мне прикасаться.   — Вам показалось все, — она улыбается и слегка сжимает мои плечи. Повторюсь: она ахринеть красивая. Не уверен, что хоть когда-то видел настолько красивых девушек.  Ее губы гребаный магнит, просто не могу отвести взгляд. Почему так тянет к ней?   — Дыхни, — на моем лице появляется самодовольная улыбка. Я то знаю, чтó могут сделать за курение в школе.   Она качает головой, отказываясь, а я одним рывком наклоняюсь к ее губам. Ей, видимо, уже все равно. Что-то внутри меня перемкнуло. Теперь я вижу не только свою ученицу, но еще и молодую девушку. Хорошим это точно не кончится, но могу ли я остановиться? Вряд ли. Меня тянуло к ней с нашей первой встречи. И, думаю, не просто так мы видимся в тех местах, в которых не должны. Я провожу носом по ее щеке, нюхаю. Я не пытаюсь совратить ее или типа того, просто проверяю курила она или нет. Это ведь мой долг… но я должен сообщить кому-то. Сделаю ли я это?   — Ты куришь, Лэйн. Не отрицай. Как додумалась покурить в туалете? — между нами совсем нет расстояния. Неожиданно для самого себя, кладу руку на ее талию, слегка сжимая. Она слишком мягкая, потрясающая. Эмоции внутри бушуют, это от простого касания? Я ведь не подросток. Не раз трогал девушку, но сейчас все ощущается по-другому.   — Мистер Даллас, — она рвано вздыхает, но теперь не сжимает мои плечи, а медленно ведет руками за мою шею и обнимает. — Я не курю… почти.   Голова кружится от близости к ней. Это опасно. Я то уж точно знаю.   Изо всех сил стараюсь себя убедить, что это лишь проверка. Так и есть. Я проверяю, курит она или нет.   — Тебя могут очень строго наказать, — мой голос понижается, я почти шепчу.   — Накажешь меня? — ее шепот звучит очень возбуждающие. Я тянусь к ее розовым приоткрытым губам. Почти целую, но какая-то дверь хлопает, я резко отстраняюсь. Лэйн не теряет времени, отталкивает меня и быстро уходит в кабинет русского языка. А я стою как дурак, мимо проходит уборщица. Вот из-за нее как раз дверь и хлопнула.   Спасибо ей. Черт, чем я думал? Что эта девушка творит со мной? На самом деле я жутко разочарован тем, что нас прервали, хоть и стараюсь погасить это чувство.    В Атланте тепло. Я приехал к вечеру. На входной двери весит гирлянда, светящаяся золотым и желтым цветами. Мама любит украшать все на своем пути.   По маме я скучал. Зайдя в дом, я сразу начал искать ее. Она сидит на своем привычном месте у неработающего камина. На тумбочке стоит поднос с вином и фруктами, а в руках мамы книга. Кажется «Гордость и предубеждение». Она перечитывала эту книгу каждый год, сколько я себя помню.   — Мам, — с улыбкой я подхожу к ней.  Увидев меня, она заулыбалась, отложила книгу и вскочила с дивана.   — Приехал! — а дальше долгие объятия, да расспросы о моем самочувствии. Мама, наверное, одна скучала по мне. Ну, Джесси тоже. Надеюсь.   Джесси моя младшая сестра, ее не будет ни сегодня ни завтра. Опять у своего парня. Ох, как мне не нравится Коди. Убью его, если окажется, как с ее бывшим.   Отец не слишком радушно принял меня. Дал план на завтрашний день и отправил в мою комнату. Моя комната почти никак не изменилась с детства. Здесь голубые станы, наклейка на двери с динозавром, который измеряет рост. Максимальная отметка сто сорок пять сантиметров. Ну, я немного вырос с двенадцати лет. Приходится наклоняться, чтобы войти в комнату.   Сил почти не осталось. Я упал на кровать и почти сразу провалился в сон. Моя последняя мысль: какие же на вкус губы Лэйн?