The Ghost Of You

Тик... тик... тик... — Уи-и-илл Уилл проснулся от резкого освещения, исходящего одновременно со всех сторон, и сильной боли, разрывающей его череп. Он чувствовал только острую, жгучую боль. Это было словно что-то или кто-то пытался проникнуть внутрь. Проникнуть сквозь защитную стену, которую он строил всю свою жизнь, чтобы потом самому ее разрушить. Он быстро схватился за голову руками, пытаясь не потерять сознание. Как бы ни манил его сон, он должен был узнать, вернулся ли он обратно, было ли все это сном или он действительно, по-настоящему выбрался. Его руки судорожно шарили вокруг, и, к счастью, то, на чем он лежал, не было мокрым или гнилым. На самом деле, оно было... теплым? Удобным? Это было впервые. Прищурившись, он понял, что находится в комнате, похожей на чью-то неубранную спальню, хотя и гораздо чище, чем он обычно видел, а Джонатан спал за столом неподалеку. Его голова была неудобно откинута на спинку стула, как будто он заснул случайно, а на коленях лежало тонкое одеяло. Уилл задрожал, глядя на нового брата. Как это могло быть реально? Хорошие вещи не случаются с такими людьми, как Уилл Байерс. И все же он был здесь, сидя всего в нескольких футах от того самого человека, который поддерживал его в течение многих лет. Даже его друзья, его лучшие друзья, были где-то в доме и ждали, когда он проснется. Так же, как они делали это, когда были детьми. Он действительно выбрался, или это был какой-то созданный ад? «Пошел ты» от вселенной за то, что он протянул так долго. Глядя на лицо Джонатана, Уилл заметил вещи, которых раньше не замечал. Он выглядел невероятно уставшим, даже истощенным, под глазами были темные круги. Его волосы были намного длиннее, почти как у Уилла, и были растрепаны, падая, куда им вздумается. Конечно, это был его брат, но не тот, которого он помнил. Его охватила новая волна страха, когда он понял, отчего. Джонатан не изменился, он просто стал старше. Это было... страшно. То, что его воображение не соответствовало реальному миру. То, что его выдуманные сценарии были всего лишь выдумкой. В тот момент Уилл почувствовал себя совершенно чужим человеком, и это пугало его больше, чем любое существо, скрывающееся в Темном мире. Не было возможности вернуть утраченное время, а люди, которые были ему дороги, жили дальше без него. Они выросли. Изменились. А он оказался в ловушке прошлого. Может, ему не стоило возвращаться. В конце концов, он был лишь мертвым бременем, отравленным ядом. Если они действительно думали, что он умер четыре года назад, то каким он был, кроме как источником горя и сожалений? Как они могли принять его обратно, если он даже сам не может принять себя? Он лучше подходил для Темного мира, чем для этого версии Хоукинса, и он это знал. Части его остались на холодном, сыром полу его старого дома, и он никогда их не вернет. Что произойдет, когда его семья осознает это? Будут ли они по-прежнему любить его, или эта любовь уже похоронена вместе с его фальшивым гробом? Каждая новая мысль, приходящая ему в голову, наполняла его легкие тяжестью. Несмотря на то, что он прожил с ними несколько месяцев, жить с ними по-прежнему было непросто. Физически он, возможно, выжил, но вот психически — он не был в этом так уверен. Его разум никогда не был особенно крепким. И, Господи, почему он такой? Ты не принадлежишь этому месту. Генри презрительно усмехнулся сквозь хаос, царивший в его голове. И впервые Уилл согласился. Он дышал слишком быстро, все было слишком ярким, и где, черт возьми, он был? Он больше не мог этого терпеть. Ни мыслей. Ни глупой, постоянной боли в ноге. Ни то, как он выбрался, и все равно не был счастлив. С ним было покончено. Гнев быстро заменил его страх. Генри, казалось, смеялся над этим. Ему всегда нравилось, когда Уилл злился. — Закрой рот, — прорычал Уилл, стиснув зубы. Ему нужно было, чтобы все просто исчезло. — Оставь меня в покое. Но, конечно, никто не слушал. Не тогда, когда мир все еще душил его, а свет над его головой светил с единственной целью — причинить боль его глазам. Его голове. Все. Все просто чертовски болело. Уилл не знал, что он делает, но, с гневной горечью, он поднял дрожащую руку, закрыл глаза и позволил холоду овладеть им. Холод, еще более глубокий, чем в Темном Мире, начинался в его груди и полз к кончикам пальцев, пока не вырвался в воздух, заставив комнату завибрировать. Атмосфера превратилась в статистический шум. Лампочка над головой замерцала... и дважды... затем взорвалась с такой силой, что стекло разлетелось во все стороны, врезаясь в кровать рядом с ним. Но ему было все равно, когда осколки попадали ему в руку или падали вокруг головы. Ему было все равно, когда его брат проснулся в панике и что-то крикнул. Ему было все равно. Уилл чувствовал себя таким уставшим. Честно говоря, он не думал, что за последние четыре года был хоть один день, когда он не чувствовал себя уставшим. С ним просто не случается ничего хорошего. Никогда не случалось и не будет. И когда его голова упала на мягкую подушку, прямо перед тем, как он позволил себе заснуть, по его губе потекла струйка яркой крови, смешавшись со слезами, о которых он даже не подозревал. Соль и металл ощутились на его языке. Он не стал их вытирать.

__________

Когда Уиллу снова ударил свет в глаза, он лишь едва проснулся. Он чувствовал, как его окружают тяжелые одеяла, а его руки покрывает рубашка с длинными рукавами. Со всех сторон раздавались тихие голоса, побуждающие его проснуться. И, пожалуй, ему стоило их послушать, но желания у него не было. Черт, почему вокруг столько шума? Разве не должно быть тихо? Темный мир всегда был тихим и... ой. Он больше не был там, верно? — Уилл, давай, ты опоздаешь в школу! — голос его мамы раздался откуда-то рядом. Он охнул, наконец сел и огляделся. Комната выглядела точно так же, как его старая спальня до того, как он пропал, но это было не единственное, что застало его врасплох. — Мама? Джойс, молодая и энергичная, как всегда, заглянула в дверь. — Иди завтракай. Давай не запаздывать на твой третий день, ладно? — мягко ответила она. Прежде чем Уилл успел спросить, что, черт возьми, происходит, она ушла на кухню, весело напевая мелодию «Should I Stay Or Should I Go». Джонатан показал ей эту песню? В смысле, у него было время для этого. И что? Он мог поклясться, что еще мгновение назад чувствовал длинные рукава, но, посмотрев вниз, увидел, что его руки были голые. Место, где его, несомненно, задело стекло, было совершенно без порезов, и даже шрамы от его прошлой жизни исчезли. Осталась только гладкая кожа. Он сидел в оцепенении, пока что-то не коснулось его ноги, заставив его вздрогнуть. Это было мокрое, слизистое и... о боже. Его лизала собака. Честер лизал его. — Честер! — воскликнул Уилл, обнимая собаку, наверное, слишком крепко. Но та только еще сильнее замахала хвостом. — Привет, дружок! Как ты поживаешь? Услышав свое имя, Честер вскочил от возбуждения, побежал кругами, а затем остановился рядом с Уиллом. Собака продолжала позволять ему гладить себя по спине, пока запах еды, приготовленной Джойс, не наполнил комнату, и как только бекон зашипел на плите, Честер выбежал за дверь с приглушенным лаем. Как бы глупо и наивно это ни звучало, именно так Уилл представлял себе жизнь дома. Он думал, что если ему наконец удастся выбраться из Темного мира, все будет как раньше. Может быть, даже немного лучше. Он знает, что это глупо. Он действительно это понимает. Но если он не разрешит себе верить, какая у него будет надежда? Зачем ему продолжать бороться за выживание в измерении, которое жаждало его смерти, только ради того, чтобы найти новую борьбу на другой стороне? Уилл хотел этого. Он хотел просыпаться как обычный подросток, чтобы мама просила его собираться в школу, звала на завтрак, а его собака, возможно, просила у нее под ногами остатки еды. Хотя он знал, что ситуация не укладывалась в голове, все казалось нормальным. За исключением того, в каком он был классе? Где-то должен был быть календарь. Наверняка в его комнате все еще были его вещи, несмотря на то, что он был в другом месте. Выбравшись из-под одеяла, он понял, что на нем новая пижама. Он уже позабыл, как сильно скучал по таким вещам. Его волосы, которые обычно падали на лицо, казалось, были подстрижены короче и аккуратно уложены на макушке. Это было не плохо.. хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это едва ли казалось реальным. — Вот... — пробормотал Уилл, заметив календарь «Звездных войн» на стене напротив него. Он подбежал и сорвал его с ленты, уставившись на первую дату, не зачеркнутую большим «х». — 3 ноября 1986 года. Значит, ему было, сколько, пятнадцать? Он был почти такого же возраста, как Джонатан, значит, он был первокурсником в старшей школе. Старшая школа. Разве школа начиналась так поздно в году? — Яйца готовы! — крикнула Джойс из кухни. — Быстрее, пока они не остыли! Черт. Где его одежда? Придется одолжить что-нибудь из комнаты Джонатана? В смысле, что люди вообще носят в наши дни? Может, поискать в ящиках? Осторожно, Уилл начал их просматривать, пока что-то не привлекло его внимание. Там, аккуратно сложенные сверху, лежали джинсы, красно-белая полосатая рубашка и белые кроссовки. Вероятно, мама приготовила их для него, пока он спал. Облегченно вздохнув, он переоделся, почистил зубы новой щеткой, которую нашел в шкафчике, и подошел к маме, стоявшей у плиты. Он стоял и смотрел на нее, осознавая, что она действительно с ним. Что у него снова есть семья. На самом ли деле? Джойс широко улыбнулась ему. — Я так рада, что тебе нравится новая одежда, — воскликнула она, протягивая ему тарелку с едой. — Ты отлично выглядишь! — Спасибо, что купила ее для меня, — застенчиво ответил Уилл, подойдя к столу и садясь. Неужели он действительно забыл, как разговаривать с людьми? Неужели он действительно забыл, как разговаривать с собственной мамой? — Что ты имеешь в виду, милый? Ты же сам купил ее вчера с Джонатаном, — спросила она, глядя на него с беспокойством. — Уверен, что не приболел? Уилл посмотрел на свой завтрак и внезапно потерял аппетит. Что она имела в виду, говоря, что он купил это вчера с Джонатаном? Разве он не был вчера в Темном мире? Либо он терял рассудок, либо это был сон. Очень, очень реалистичный сон. Что произойдет, если он что-нибудь скажет? Должен ли он подыграть? — Да, да, я в порядке. — Уилл поспешно вылил соус на яйца. — Просто немного устал, наверное. Джойс щелкнула языком. — Ладно, но если тебе станет плохо в школе, позвони мне, ладно? Он быстро кивнул, запихивая яйца в рот, чтобы избежать дальнейшей беседы. Еда должна была быть приятной, тем более что он не ел ничего вкусного уже кто знает сколько времени, но как только она коснулась его языка, она стала невкусной. Ему пришлось выпить почти весь стакан воды, чтобы проглотить. Какого черта? Он не чувствовал вкуса еды. Прежде чем Уилл успел запаниковать, в дверь громко постучали, и его мама, выключив плиту, ушла. Ему казалось, что он наблюдает за всем происходящим как посторонний наблюдатель. — Майк приехал за тобой, — сказала она, оглянувшись через плечо и уступая место у двери широко улыбающемуся Майклу Уилеру. Он вертел ключи от машины между пальцами и был одет в темно-синюю рубашку, которая контрастировала с его темными волосами. Несмотря на обстоятельства, вау, он выглядел просто великолепно. — Хэй, Уилл! — он улыбнулся. — Готов ехать? Уилл на мгновение ущипнул себя за руку. И, блять, безусловно, он все еще чувствовал боль. — Я... я готов, — ответил он, вставая и беря рюкзак (который, возможно, был его?) с одного из ближайших стульев. Честер снова залаял и последовал за ним до входа. Чем дольше он не спал, тем больше беспокойства он испытывал. Майк улыбнулся в ответ. — Тогда пойдем, премудрый, — сказал он, с трудом имитируя британский акцент. — Мы же не хотим опоздать на научную презентацию Дастина. Прикинь, он снова сделал вулкан! При этом он почему-то каждый раз выигрывает. Уилл нервно рассмеялся. За последние сутки он пообщался с больше количеством людей, чем за всю свою жизнь, как ему казалось. — Это в его стиле. Его старый друг бросил на него еще один ласковый взгляд, прежде чем взять его под руку и вывести на улицу. На подъездной дорожке стояла новая черная машина, которую Уилл принял за машину Майка, а небо было самого яркого голубого цвета, который он когда-либо видел. Последний раз небо было голубым... ну, Уилл уже не вспомнит. Более высокий мальчик открыл дверь со стороны пассажира и жестом пригласил его сесть. Он действительно будет это делать? Пока что ничего не причиняло ему вреда. Более того, его семья была рядом. Уилл глубоко вздохнул, сел и бросил рюкзак к ногам. Может, ситуация прояснится, когда он доберётся до школы. Ведь так? Он смотрел, как Майк садится с другой стороны, поворачивает ключ в зажигании и включает задний ход. По крайней мере, у него был лучший друг. Если он действительно сходил с ума, то, может, это того стоило. Уилл даже не заметил, что в машине тихо, пока через минуту не заработал радиоприемник на приборной панели, и сначала он был рад какому-то отвлечению, но потом услышал песню. И да, он в полной заднице. "So you gotta let me know    Should I stay or should I go?"