Ошибка Купидона или как влюбить в себя двух баранов

Их отношения развивались размеренно — в темпе, который был почти идеальным для Чонгука. Он только учился принимать себя, осторожно примерял к себе новые чувства и каждый раз будто проверял почву под ногами, прежде чем сделать следующий шаг. Для Тэхена же этот темп был мучительно медленным. Каждый раз, оказываясь рядом, он прикладывал титанические усилия, чтобы не сократить дистанцию, не задержать взгляд дольше дозволенного, не позволить рукам сделать то, чего отчаянно хотелось. Ему хотелось быть ближе — не просто стоять рядом, а чувствовать тепло чужого тела, коснуться не только ладонями, но и губами тех самых губ, от которых он едва мог оторвать взгляд. Тэхен понимал, что спешка сейчас может разрушить всё — испугать, заставить Чонгука снова закрыться, отступить. Поэтому он сдерживал себя, позволяя Чонгуку самому задавать ритм их сближения и терпеливо ждал, желая, чтобы каждый следующий шаг был сделан осознанно и по-настоящему. Они стали проводить вместе больше времени. В университете они по-прежнему держали дистанцию, пускай многое изменилось и там — как минимум, Чонгук перестал цепляться к нему и прятаться за язвительными комментариями, сменив их на взгляды, что задерживались дольше положенного, и мягкие улыбки, которые сами собой проступали на лице. Вне стен учебного заведения они позволяли себе куда большее. Они ходили на прогулки, пусть и выбирая места подальше от чужих глаз: тихие улочки, набережные в поздний час, полупустые парки, где люди проходили мимо, не задерживая взгляда. Вместе ужинали, занимая укромные столики в углу кафе, говорили вполголоса, наклоняясь ближе друг к другу. Ходили в гости — чаще к Тэхену, который жил сам, проводя вечера за видеоиграми, пледом на двоих и негромким смехом. Чуть реже они гостили у Чонгука, и пусть родителям он представлял Тэхена просто как друга, его всё равно грела мысль, что Чонгук постепенно, шаг за шагом, впускает его в свою жизнь. Они учились быть рядом. Узнавали мелочи друг о друге: кто в какое время ложится спать, какие фильмы предпочитает, какие заведения любит посещать. Делились откровениями, иногда неловкими, иногда болезненными, и слушали их с тем трепетным вниманием, которое возникает только тогда, когда человек действительно важен. Между ними медленно росло чувство доверия — еще совсем хрупкого, но живого, которое хотелось беречь. Физической близости между ними по-прежнему не было. Максимум, что позволял себе Тэхен — это мягкие, почти осторожные прикосновения к руке Чонгука: во время прогулок наедине или когда они сидели рядом, смотря фильм. Поначалу Чонгук вздрагивал, рефлекторно оглядывался по сторонам, будто опасаясь быть застигнутым врасплох, и порой пытался высвободить ладонь. Но со временем это напряжение стало ослабевать. Он начал оставлять руку в его ладони чуть дольше, первым переплетал пальцы, и вскоре самостоятельно стал проявлять инициативу, что не могло не радовать Тэхена. И пускай ему хотелось куда большего, когда они оставались наедине, он научился довольствоваться тем, что есть у него сейчас. Постепенно их осторожные прикосновения перестали быть чем-то редким и почти запретным. Они случались всё чаще — в мелочах, будто случайно: когда Тэхен касался его запястья, чтобы привлечь внимание, когда Чонгук задерживал ладонь на его плече дольше обычного, когда они сидели рядом и колени соприкасались, но никто из них не спешил отодвинуться. И вот сейчас они здесь. Квартира Тэхена встретила уютной тишиной и мягким, рассеянным светом от небольших светильников, включенных вместо основного света. Чонгук узнал об этом совсем недавно, с улыбкой на губах отмечая, что он тоже любит проводить время в полутьме. Деталь, казалось бы, совершенно незначительная и неважная, но она была лишь ещё одним совпадением из десятка остальных, в чем они были похожи. — Проходи, — негромко произнес Тэхен, стоящий перед ним в домашней растянутой футболке и широких шортах, неловко переминаясь босыми ногами по полу. — Я взял нам немного перекусить к фильму, — буднично оповестил Чонгук, следуя за ним по направлению к спальне. — Отлично, — одобрительно улыбнулся Тэхен, открывая крышку ноутбука и прогружая браузер. — Чай будешь? — А может что покрепче? — ухмыльнулся Чонгук, склонив голову к плечу, на что Тэхен невинно хлопнул глазами, предлагая альтернативу: — Могу кофе заварить, — пожал плечами, едва сдерживая смех от растерянного выражения лица Чонгука. Осознав, что тот над ним откровенно издевается, он и сам приподнял уголки губ. — Ладно, чай так чай, — отмахнулся, по-хозяйски забираясь на мягкую кровать Тэхена с ногами, складывая их в позу лотоса. Он бывал дома у Тэхена не так часто, — за несколько недель всего раз пять-шесть, — но чувствовал себя здесь предельно комфортно и спокойно. — Ты тогда пока выбирай фильм, а я поставлю чайник. Уже спустя несколько минут они устроились рядом друг с другом, довольно близко, но все ещё не вплотную. Тэхен заботливо накрыл их ноги пледом, а Чонгук подложил под их спины подушки. Они включили какой-то боевик, но все время просмотра Чонгук ловил себя на том, что слушает не слова, а дыхание рядом, улавливает едва заметные движения, тепло, что исходит от его тела. Он впервые не озирался. Здесь не было посторонних взглядов, не было необходимости контролировать каждое движение и подбирать слова, и мысль об этом расслабляла сильнее любого алкоголя. От размышлений его отвлекло шуршание простыней, когда Тэхен в очередной раз сменил позу, случайно задевая его плечом. Чонгук повернулся к нему, смотря несколько секунд, прежде чем слова слетели с уст: — Если тебе неудобно... ты можешь облокотиться о мое плечо, — предложил Чонгук, и Тэхен тут же повернулся к нему, слегка вскидывая брови от неожиданности. Но почти сразу улыбнулся и кивнул, с удовольствием принимая его предложение. Грех отказываться от пускай и невинной, но все же близости с объектом своей симпатии. Чонгук почувствовал, как внутри поднимается знакомое волнение, но теперь оно другое — не паническое, а теплое, живое. Он понимал, что здесь, в квартире Тэхена, сидя рядом с ним бок о бок, ему не нужно задумываться о лишнем. Нужно поступать так, как желает сердце. А желает оно... быть ближе к Тэхену. Шатен удобно устроился головой на его плече, робко и осторожно обхватив его руку своей. У обоих от этого невинного действия сбилось дыхание и в животе бабочки запорхали, а потому происходящее на экране так и вовсе перестало иметь для них смысл. Все, о чем они могли сейчас думать — это о тепле и близости их тел. А потому, когда фильм закончился, у обоих возникло желание не прекращать этот момент. Задержаться, остаться в нем подольше — сейчас, когда не нужно думать о ком-то другом, куда-то торопиться и переживать о лишнем. Сейчас, когда они могут просто насладиться компанией друг друга в ненавязчивом дружеском времяпровождении, что так тонко граничит с чем-то романтическим, невидимо витающем в воздухе. — Может, ещё один фильм? — стараясь придать голосу больше будничности и спокойствия, предложил Чонгук. Тэхен тут же кивнул. — Сейчас, только заварю нам ещё чая, — сообщил, нехотя отстраняясь и направляясь на кухню. Грела лишь мысль о том, что уже через несколько минут они снова смогут оказаться рядом. Электрочайник закипел довольно быстро, ещё быстрее Тэхен разлил кипяток по кружкам, кидая в них заварку. Себе он бросил две ложки сахара, Чонгуку же — ни одной, прекрасно помня о его предпочтениях и том, как он печется о здоровье и собственной фигуре. Осторожными шагами, чтобы не пролить, он дошел до спальни и... замер прямо в дверном проёме, зацепившись взглядом за Чонгука. Чон сидел расслабленно, по-домашнему, словно это место давно стало и его домом тоже. Он сосредоточенно бегал глазами по экрану, читая описания к разным фильмам, и задумчиво прикусывал нижнюю губу. Пряди его черных волос небрежно спадали на лоб, слегка закрывая обзор, и это придавало ему лишь больше комфортности и уюта. Тэхен почувствовал, как сердце в груди сжимается от щемящей нежности, от желания, пугающей потребности быть ближе, чем он когда-то позволял себе раньше. Почти бесшумно он подошел к кровати, оставляя чашки на тумбе. Вновь забрался под плед, подбираясь к его боку, и уже без разрешения оперся головой о его плечо, мягко обхватив его руку своей. Чонгук не вздрогнул, не отстранился — напротив, спокойно запустил новый фильм и прислонился щекой к его макушке, ощущая себя комфортно и расслабленно. Ему нравилось быть рядом с Тэхеном: его кожа была теплой и приятной на ощупь, от тела исходил ненавязчивый и нежный аромат жасмина с нотками лилий, а размеренное дыхание заставляло собственное сердце успокаиваться и не думать ни о чем лишнем. Они негромко переговаривались, обсуждая сюжет, спорили о чем-то, аргументируя свою точку зрения, и в какой-то момент одновременно повернули головы друг к другу, едва не столкнувшись носами. Оба замерли. Тэхен с колотящимся сердцем задержал дыхание от столь желанной близости, Чонгук же, — уже привычно, — на мгновение опустил взгляд на его губы и... неожиданно подался вперёд. Тэхен ответил на этот порыв тем же, приближаясь лицом медленно и осторожно, словно давая ему время передумать. Но Чонгук не отступил — напротив, мягко накрыл его губы своими в почти невесомом прикосновении. Замер на несколько долгих секунд, будто прислушиваясь к своим ощущениям, а потом приоткрыл губы чуть шире, целуя его уже смелее. Он двигался неторопливо, но чувственно, наслаждаясь тем, чего и сам так долго жаждал. Боялся, откладывал, но в то же время каждую ночь представлял это мгновение перед своими глазами. И ожидание было куда лучше каждой его фантазии: губы Тэхена были чуть влажными и тёплыми, с чуткостью отвечали на каждое его движение, прекрасно улавливая его темп и отзеркаливая каждое движение. Он целовался с многими девушками и раньше, но не с одной из них не испытывал того, что сейчас творилось у него на душе: грудную клетку затопило теплом и щемящей нежностью, ладони практически чесались от желания прикоснуться, притянуть ближе. И Чонгук, решив не отказывать себе в удовольствии, накрыл шею Тэхена, слегка придвигая его к себе. Второй рукой он коснулся его талии, скрытой под домашней растянутой футболкой, и кожу тут же обдало приятным теплом его тела. Не отстраняясь, Тэхен улыбнулся, обвивая его шею своими руками и, решив выйти за рамки всех выставленных собой границ, первым углубил поцелуй. Язык почти осторожно надавил на его губы, заставляя их раскрыться чуть шире, а после мягко проник внутрь, сталкиваясь с чонгуковым. Их не захлестнула страсть, движения не были быстрыми и хаотичными. Напротив, они целовались медленно и тягуче, обнажая друг перед другом те чувства, которые были у них на душе. Отстранились они друг от друга со смущенными, но счастливыми улыбками на губах, тут же встречаясь глазами. Глазами, в которых читалось все: и взаимная симпатия, и притяжение, которое они испытывали друг к другу. И Тэхен, больше не находя в себе сил сдерживаться, тихо произнес: — Чонгук... не знаю, тороплю ли я события и согласишься ли ты, но... я очень хочу с тобой встречаться, — голос слегка подрагивал от ничем неприкрытого волнения, которое усилилось вдвойне, когда с губ Чонгука медленно сошла улыбка. — Я не требую от тебя ответа прямо сейчас. И даю тебе столько времени на размышления, сколько тебе будет нужно. Но я хочу, чтобы ты знал, — сделав небольшую паузу, и сжав его руку в своей чуть крепче, честно и искренне признался Тэхен. — Ты нравишься мне очень сильно. Я ценю каждую секунду времени, которую провожу с тобой, и хочу наконец делать это в качестве твоего парня. Чонгук залился краской от подобного откровения и мягко кивнул, обещая, что обязательно подумает над его словами. Чимин же, наблюдая за ними с небес, тихо вздохнул то ли от радости за них, то ли от разочарования. Ведь его ошибка продолжала набирать обороты, грозясь стать чем-то серьезным и весомым. И молчать было больше нельзя. Ему нужно доложить о произошедшем.

***

Узнав о том, что стрела, предназначенная для Джихи попала в совершенно другого человека, комитет приказал немедленно отменить ее воздействие. Чимину выдали две новые, белые стрелы с магическим эффектом, которые он должен пустить в сердца Тэхена и Чонгука. Стрелы, которые должны разрушить только начавшие развиваться чувства. Чимин использовал их почти что со слезами на глазах. Ему нравилась эта пара: с самого первого дня, с самого первого мгновения, когда он только увидел их в университетском дворе и подумал, что они предназначены друг другу. И сейчас он собственными руками должен заставить их вновь избегать и игнорировать друг друга, а если и проявлять внимание — то лишь в привычной для них ранее задиристой манере. После отмены воздействия ошибочной стрелы его вызвали "на ковер". Отчитывали долго и нудно за то, что не сообщил, что позволил судьбе идти не по плану, что промахнулся в принципе. Чимин стоял посреди огромного зала с опущенной головой на протяжении нескольких часов, а конечный приговор звучал для него страшнее всего: — Мы отзываем твое звание быть Купидоном. Сдай свой значок и немедленно покинь пост. Чимин резко вскинул голову, чуть ли не задыхаясь от обиды и разочарования, но за него заступился его наставник — молодой ангел Ким Сокджин, уговорив руководство отстранить его лишь временно и отправить на повторное прохождение курса. По крайней мере, на уроки по стрельбе. Проведя немного времени за размышлениями, старшие ангелы все же над ним сжалились: снова вспомнили о том, как Чимин стремился дарить людям искреннюю и настоящую любовь, а потому решили дать ему ещё один шанс, пускай и с занесением в личное дело. Чимин рассыпался в благодарностях, благодаря Небеса и свое начальство за то, что не отказались от него насовсем. На Земле же, там, где учились Тэхен и Чонгук, тоже произошли изменения. Тэхен стал замечать, что Чонгук снова начал от него отдаляться. С момента поцелуя и предложения встречаться прошло уже три дня, за которые они ни разу даже толком не поговорили. Чонгук не игнорировал его — отвечал на звонки, но разговоры были короткими, подходил в университете, но лишь на пару фраз, шел с ним после пар до дома, но не соглашался встретиться позже. Тэхен стал чувствовать холод от него, и ранил он сильнее любого прямого отказа. Чонгук же эти три дня активно пытался разобраться в себе и понять, что ему делать дальше. Тот робкий, первый между ними поцелуй вызвал в груди целых вихрь новых, ещё непонятных чувств, которые захлестнули его с головой. В нём не было поспешности — только тепло и странная, пугающе правильная близость. И именно она не позволила отмахнуться от случившегося, списав всё на момент. Чонгуку и раньше было хорошо рядом с Тэхеном. Он нравился ему — искренне, по-настоящему. Нравились разговоры, затягивающиеся дольше запланированного, совместные прогулки тихими вечерами, даже уютное молчание в моменты, когда они оказывались наедине. Он тянулся к нему не телом — желанием быть рядом, впустить в свою жизнь, сделать её немного общей. Но до поцелуя эти чувства можно было оставить без названия. После — уже нет. И все же Чонгук сомневался. Он снова и снова прокручивал в голове один и тот же вопрос, не находя на него однозначного ответа: было ли это чем-то большим, чем симпатия? Или это лишь мимолётное влечение, у которого нет будущего? Поцелуй будто расставил всё по местам — и одновременно запутал ещё сильнее. Он ясно понял, что хочет Тэхена. Хочет быть с ним. Но вместе с этим пришло осознание того, сколько всего придётся изменить, если он позволит себе этот шаг. Мысли о будущем давили. Как всё будет выглядеть дальше? Что сказать Джихи — человеку, который доверял ему и был рядом всё это время? Как объяснить родителям то, чего он сам ещё недавно боялся назвать вслух? И самое главное — хватит ли у него смелости быть с Тэхеном не украдкой, не в тени, а по-настоящему? В университете сомнения только усилились. Друзья все чаще подмечали, что он слишком часто "тусуется" с Тэхеном, Джихи обиженно дула губы на то, что он предпочитал ей компанию Тэхена свободными вечерами, а совсем недавно кто-то из его компании, когда Тэхен на перемене общался со своим другом и весело смеялся с его шуток, а Чонгук сверлил их глазами, пошутил, что он смотрит так, будто ревнует. В этих словах не было откровенной насмешки, но их оказалось достаточно, чтобы Чонгук снова закрылся в себе. Он вдруг отчётливо понял, что всё происходящее невозможно будет оставить только между ними. Что даже самые тихие шаги рано или поздно станут заметны. Все эти страхи и сомнения снова сделали его более отстранённым от Тэхена. И лишь сейчас, когда он в очередной раз на предложение Тэхена провести этот вечер вместе ответил мягким отказом, встречая после его потускневший взгляд, он понял, что своим молчанием снова невольно причиняет ему боль. Сердце болезненно кольнуло от вины. Чонгук тихо вздохнул, осторожно обхватив кисть Тэхена своей, когда тот уже намеревался уйти, и, заглянув ему в глаза, искренне произнес: — Прости. Я и правда хочу с тобой встретиться, хочу провести время вдвоем, но... я боюсь. — Чего? — так же тихо произнес Тэхен, чтобы их не услышали окружающие. — Того, что если я отвечу согласием — все станет слишком сложно. Знаю, тебе это наверняка покажется странным, ведь ты давно открылся и не стыдишься публично показывать свои отношения, но я... слишком много боюсь: как сказать об этом родителям, как объяснить все Джихи, как воспримут это остальные. Все эти дни я усердно думал о том, как устроить свою жизнь дальше, если мы будем вместе. Но четкого ответа я так и не нашел, — вздохнул Чонгук. — И я не хочу и дальше мучить тебя этой неопределенностью, заставлять ждать меня, пока я разбираюсь в себе. Ты не должен страдать из-за того, что я в очередной раз зарываюсь в сомнениях. — Чонгук, — улыбнулся Тэхен чуть грустно, но тепло. — Я же обещал, что дам тебе на размышления столько времени, сколько нужно, и никуда не тороплю. Прошу, только не отталкивай меня... — фраза прозвучала куда отчаяннее, чем предполагалось изначально, и сердце Чонгука сжалось болезненным спазмом. — И если ты все же решишь выбрать себя, — не страх, не чужие ожидания, а себя настоящего, то я буду рядом. Не потому, что должен, а потому, что хочу. Тэхен ещё несколько секунд смотрел ему в глаза, на губах играла мягкая, искренняя улыбка, при виде которой на душе Чонгука становилось хотя бы немного легче. Коротко оглянувшись, Тэхен на мгновение взял его за руку, сжимая в своей в знак поддержки, а после молча ушел. Чонгук же понял, что если потеряет его — будет самым сильным глупцом на планете.

***

Осознав, что больше не может прятаться за сомнениями и откладывать неизбежный разговор, Чонгук впервые за долгое время позволил себе сделать выбор. Не между людьми — между страхом и честностью. Всё это время он цеплялся за ощущение стабильности, за привычные жесты и ожидания окружающих, убеждая себя, что так будет проще. Но после поцелуя с Тэхеном это «проще» окончательно рассыпалось, оставив после себя только тяжесть и вину. И теперь он знал: если не расставить всё по местам сейчас, он причинит боль сразу двум людям — и себе в том числе. Тем же вечером он забронировал столик в небольшом кафе и назначил встречу. Пальцы подрагивали, когда он проверял время на телефоне в третий раз подряд, а в голове снова и снова прокручивались заготовленные фразы. Он пришёл почти на полчаса раньше — не из-за нетерпения, а потому что не мог усидеть дома, наедине с мыслями. Всё это время он репетировал разговор, убеждая себя не отступать, даже когда станет страшно. И когда дверь кафе наконец отворилась, а на пороге появилась Джихи, его губы тронула скромная улыбка. Заметив его за столиком в углу, девушка тоже улыбнулась и поспешила к нему. Она села напротив, изящно опускаясь на стул, и почти привычным жестом накрыла его ладони своими — так, как делала это и раньше. — Чонгуки, я так соскучилась… — произнесла девушка чуть смущённо, но искренне, от чего сердце Чонгука сжалось. — С нашего первого свидания прошло уже три недели. Я уж думала, второе так и не случится. Чонгук сглотнул и неловко поджал губы. Он осторожно высвободил руку, опуская её на колени и сжимая пальцы в кулак — скорее для того, чтобы удержаться, чем из желания отстраниться. Сердце колотилось слишком громко, а заученные слова рассыпались, оставляя после себя лишь правду, от которой больше нельзя было прятаться. — Это… не свидание, Джихи, — произнёс он тихо, почти извиняющимся тоном. — Я позвал тебя, потому что нам нужно поговорить. Честно. Между ними повисла короткая пауза. — А что тогда? — растерянно переспросила она, чуть нахмурившись. — Вечер, кафе, мы вдвоём… Когда я только пришла в вашу компанию, ты никогда не звал меня куда-то одну. Только если с ребятами. Да и на мои предложения сходить куда-то вместе ты почти всегда отвечал отказом, позволяя себе быть рядом лишь в университете. А потом было то свидание… Её голос не звучал обвиняюще — скорее недоумённо. И от этого Чонгуку стало ещё тяжелее. Он знал, что всё это время посылал противоречивые сигналы. Позволял ей быть ближе, чем просто подруге, но ни разу так и не осмелился назвать её своей девушкой. Прижимался, держал за руку, искал в её присутствии успокоение — не потому, что был влюблён, а потому, что рядом с ней мир казался привычным и понятным. И именно поэтому он должен был сказать правду. Чонгук глубоко вдохнул, собирая остатки решимости, и поднял на нее взгляд. — Я очень виноват перед тобой, Джихи, — сказал он наконец. — Потому что сам долго не понимал, что делаю. Ты мне дорога, правда. С тобой мне интересно, спокойно, а самое главное — легко. И я долгое время цеплялся за это чувство, потому что оно казалось мне правильным и безопасным. Тем, что я ошибочно принял за симпатию, — тихо подытожил он, только сейчас поднимая на нее взгляд. Джихи не перебивала. Она смотрела внимательно, чуть сжав губы, и в ее взгляде постепенно проступало понимание — медленное, болезненное. — Ты мне очень симпатична, правда. Как человек, как личность, даже как девушка, но... — Но быть со мной ты не можешь, — с грустной усмешкой на губах закончила за него мысль Джихи, и Чонгук виновато кивнул. — Могу. Но не хочу, — произнес он увереннее, ведь в этом убеждении сомнений больше не было. — Несколько месяцев назад я... почувствовал притяжение и симпатию к одному... — сделал паузу Чонгук, опуская голову и на мгновение прикрывая глаза, собираясь с мыслями, прежде чем тихо выдохнуть: — К одному парню. Эти чувства казались мне неправильными, запретными, а потому я все это время неосознанно держался ближе к тебе. Пытался убедить себя, что если буду делать «как надо», то все станет на свои места. Что чувства появятся, если просто подождать, а то странное и непонятное влечение к другому парню пройдёт, но... ничего не появилось и не прошло. И сейчас, когда я больше не боюсь своих чувств к нему, я решил открыться тебе. Вижу ведь, что ты испытываешь ко мне симпатию, а потому не могу и дальше причинять тебе боль, зная, что не смогу ответить взаимностью. — Это... довольно неожиданно... От меня ещё никто никогда не уходил к другому парню, — растерянно пробормотала Джихи, попытавшись скрыть боль в собственной груди за шуткой. — Вот уж удар по самолюбию. Чонгук болезненно поморщился. — Прости меня за это, — искренне произнес он. — За то, что давал надежду, что пытался заглушить тобой собственные сомнения. Я очень перед тобой виноват. Она отвела взгляд, на секунду задержав дыхание, а затем снова посмотрела на него — уже с грустной, но удивительно теплой улыбкой. — Я всегда чувствовала, что ты держишься на расстоянии. Даже тогда, на свидании: ты был рядом со мной, мыслями же был рядом с тем человеком, к которому ты действительно что-то чувствуешь. Я просто надеялась, что ты разберёшься в себе и решишь, чего действительно хочешь. И что в конечном итоге выберешь меня. — Прости, — снова извинился перед ней Чонгук, приподнимая уголки губ в знак поддержки. — Ты заслуживаешь человека, который будет выбирать тебя без сомнений. Джихи кивнула — не сразу, будто принимая это внутри себя. — Спасибо, что сказал сейчас, — наконец произнесла она. — А не тогда, когда мне было бы в десять раз больнее. Но, как бы я не расстроилась из-за того, что ты ко мне ничего не испытываешь, все же я рада, что ты смог разобраться в себе и... принять свои чувства к парню. И что ты стал честен не только со мной, но и с собой. В конце концов, ты важный для меня человек и я правда хочу, чтобы ты был счастлив. — Мы можем… — начал он неуверенно. — Если ты захочешь, конечно… остаться друзьями? Джихи посмотрела на него внимательно, словно взвешивая этот вопрос. — Не сразу, — честно сказала она. — Мне нужно время. Но я не хочу вычёркивать тебя из своей жизни. Ты важен для меня. Просто… не в том смысле, как я надеялась. Чонгук слабо, но благодарно улыбнулся в ответ. — Спасибо тебе. За понимание. И за то, что была рядом, даже когда я сам не знал, зачем. Они посидели ещё немного в тишине — без неловкости, без напряжения. Просто двое людей, которые отпустили друг друга правильно, не ломая и не раня больше, чем нужно. И когда они вышли из кафе, Чонгук впервые за долгое время почувствовал не страх перед будущим, а странное, щемящее облегчение. Он расслабленно прикрыл глаза и впервые за долгое время позволил вздохнуть себе полной грудью.

***

Тэхен сидел на диване в гостиной, поджав под себя одну ногу и задумчиво глядя в темное окно. Телефон был прижат к уху уже несколько минут, но он почти не слушал. — Ты снова молчишь, — вздохнул на том конце провода Юнги, не получив никакой реакции на свои слова. — Прости, задумался о... — О Чонгуке, очевидно, — перебил его друг, ухмыльнувшись. — Он так и не ответил на твое предложение? — уточнил уже с заметным волнением в голосе. — Нет, он ещё думает. — Думает? — фыркнул Юнги. — Слушай, я понимаю, что у него там кризис ориентации, страхи, родители и так далее, но это не отменяет того факта, что он делает тебе больно. — Я знаю, — тихо выдохнул Тэхен. — Но ещё я знал, во что ввязываюсь. Я дождусь его решения. — А если он так и не решится? Если не сможет перебороть свои страхи и отступит? Этот вопрос повис в воздухе тяжёлым грузом. Тэхен опустил взгляд на свои пальцы, сжимающие край одеяла. — Тогда это будет его выбор, — ответил он не сразу. — И я его приму. Даже если он решит быть не со мной. На том конце провода послышался тихий вздох. — Ты слишком хороший для него, — буркнул Юнги, но в голосе проскользнула лёгкая улыбка и восхищение. — Чонгук не плохой, — возразил он мягко, снова отведя взгляд на вечерний пейзаж. — Он просто боится. И... я понимаю этот страх, потому что я тоже через него проходил. Вспомни только, как я нервничал, когда решил признаться тебе в своей ориентации, — приподнял уголки губ Тэхен. — На принятие себя у меня ушли годы, а у него — лишь несколько недель. Было бы странно требовать от него смелости по щелчку пальцев. На том конце провода повисла тишина, прежде чем Юнги уверенно произнес: — Ты его любишь. — Что?.. Юнги, как ты... — опешив, начал сбивчиво тараторить Тэхен, делая глубокий вздох, прежде чем признаться в этом самому себе. А после и другу. — Да, я влюблен в него. И эти чувства настолько сильные, что я... буквально голову теряю. А потому не мог сдаться так просто. — Как же тебя угораздило... — уже чуть расслабленнее произнес Юнги, тихо засмеявшись, и смех его был чем-то похож на мурчание. — Тебе что, в Сеуле мало симпатичных геев? Почему ты влюбился в главного красавчика университета с кризисом ориентации? — Ну, сердце не выбирает и все такое, — тоже заулыбавшись, ответил Тэхен, пожав плечами. — Ага, ещё скажи, что влюбился в него из-за того, что ваши сердца пронзили стрелы Купидона. — Как бы там ни было, я... — не успел закончить свою мысль Тэхен, так как раздался дверной звонок. — Кто-то пришел. Я тебе перезвоню. Тэхен отложил телефон на постель и нахмурился, бросая короткий взгляд на часы. Время для гостей уже позднее, курьера он не ждёт. Может быть, снова пьяный Чонвон решил наведаться к нему с неожиданной ночёвкой? Он усмехнулся и устало покачал головой, уже давно привыкнув к выходкам друга. И, шаркая тапочками по полу, направился в коридор, даже не взглянув в глазок. — Чонвон, если ты... — фраза оборвалась на полуслове, когда Тэхен обнаружил на своем пороге не пьяное тело лучшего друга, а улыбающегося, словно окрыленного чем-то Чон Чонгука. — Вот как? — ухмыльнулся брюнет, склоняя голову к плечу и слегка прищуриваясь. — Стоило мне пропасть на три дня, и ты уже ждёшь в гости в такое время другого? Я довольно ревнивый, знаешь ли. — Сам виноват, — ответил на его выпад Тэхен, невинно пожав плечами. — Не стоило так надолго оставлять такую красоту без присмотра. — А я больше и не собираюсь, — без тени сомнения в голосе произнес Чонгук, и улыбка медленно сошла с лица Тэхена. Чонгук сделал шаг вперёд, переступая порог квартиры и захлопывая за собой дверь. Стянул с ног кроссовки, наступая себе на задник и не разрывая зрительного контакта с Тэхеном, а после обхватил его ладони своими, произнося на пол тона ниже, но оттого не менее уверенно: — Я хочу быть с тобой, Тэхен, — сказал Чонгук тихо, но твёрдо. — Все эти три дня, что я был вдали от тебя, я без конца думал о будущем: о том, как мы будем встречаться, как рассказать родителям, Джихи… Я задавал себе сотни вопросов, и каждый из них пугал. Но в какой-то момент я задал себе главный: а смогу ли я без тебя? Смогу ли отдалиться, отказать тебе и вернуться к привычной, "правильной" жизни? И именно тогда я понял, чего боюсь на самом деле. Не того, что нас раскроют. Не будущего и не чужого осуждения. А того, что могу тебя потерять. Тэхен замер, не пытаясь ни высвободить руки, ни приблизиться. Просто смотрел — внимательно, будто боялся пропустить хоть слово. — Я не могу обещать, что мне больше никогда не будет страшно, — честно сказал Чонгук. — И что я всегда буду знать, как правильно. Но я точно знаю, чего не хочу. Я не хочу больше убегать. И не хочу терять тебя из-за собственной нерешительности. Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до опасно малого. — Если ты всё ещё готов… — голос на мгновение дрогнул, но Чонгук тут же выровнял дыхание. — Я хочу попробовать. По-настоящему. С тобой. В прихожей повисла тишина — плотная, звенящая. Тэхен смотрел на него несколько долгих секунд, а потом уголки его губ дрогнули в тёплой, почти неверящей улыбке. Тэхен выдохнул — медленно, будто только сейчас позволил себе снова дышать. И, вместо любых слов, мягко накрыл его губы своими. Поцелуй вышел таким же, как и всё между ними в этот момент — осторожным, тёплым. Без спешки. Губы встретились неловко, будто впервые. Возможно, так и было: без страхов, без сомнений и с твердой уверенностью в том, что у них теперь все по-настоящему. Тэхен едва заметно улыбнулся в поцелуй и только тогда позволил себе быть ближе. Не надавливая, не ведя за собой, а просто оставаясь рядом, пока Чонгук сам не сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Дверь спальни закрылась за ними почти бесшумно. Чонгук подался вперед, осторожно опуская Тэхена на постель, и лишь тогда тот распахнул глаза, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза и тихо уточнить: — Чонгук, ты... уверен? Если ты сомневаешься или не хочешь торопить события, то мы можем отложить это на потом... — Я хотел этого с самого первого дня, как увидел тебя, — с легкой усмешкой на губах признался Чонгук, на что Тэхен самоуверенно ухмыльнулся. — Хотел, когда цеплялся к тебе и ты отвечал в своей привычной дерзкой манере, — чуть тише продолжил Чонгук, наклоняясь, чтобы оставить на шее медленный, тягучий поцелуй. — Хотел, когда видел тебя в раздевалке после физры. Поэтому я всегда так долго торчал в душе — просто чтобы не пересекаться с тобой и не испытывать то тянущее желание в животе, которое вводило меня в ступор, — признался Чонгук ему на ухо, оставляя там короткий поцелуй, от которого по коже шатена побежали мурашки. — И хотел каждый раз, когда ты надевал свои короткие шортики и я видел твои соблазнительно длинные ноги, — произнес, скользя ладонью по его ноге и останавливаясь на бедре, слегка сжимая мягкую кожу пальцами, что заставило Тэхена шумно выдохнуть. — А говорил, что они тебе не нравятся, — расплылся в довольной улыбке Тэхен, больше походя на разнеженного кота. — Знал бы, что они тебя так заводят, надел бы их сегодня вместо этих растянутых домашних шортов. — Брось, — дёрнул уголком губ Чонгук, забираясь ладонью под ткань, чтобы почувствовать мягкость и тепло его кожи. — Ты выглядишь сексуально в любом виде. И, уверен, особенно хорошо ты выглядишь без всего... С хитрой улыбкой на губах Чонгук подцепил края шорт Тэхена, потянув их вниз и откидывая куда-то в сторону. Глазам открылся прекрасный вид на его стройные раздвинутые ноги, между которых он сидел, на впалый живот, что был виден из-за слегка задранной футболки, и на длинный вставший член, скрытый под серыми боксерами. Чонгук плавно прошёлся по нему взглядом, чувствуя, как дыхание в груди перехватило, а по телу пробежались волны возбуждения, исходя из низа живота. Тэхен все это время наблюдал за ним с замиранием сердца, считывая его реакцию: он заметил, как дыхание Чонгука сбилось, как пальцы, лежащие чуть выше колена, слегка сжались, а зубы невольно подцепили губу. Увиденное его однозначно не отталкивало и не вызвало отвращения, что немного успокаивало, но все ещё не отпускало до конца. В конце концов, для Чонгука это будет первый раз с парнем, а потому Тэхен не мог не волноваться, что что-то пойдет не так. Чонгук резко вырвал его из размышлений, почти невесомо прикоснувшись кончиками пальцев к чувствительной головке и мягко проводя вниз по всей длине, отчего с припухлых от поцелуев губ слетел шумный вздох. И, не давая ему опомниться, потянул трусы вниз, высвобождая его возбуждённый орган, отчего тот упал на живот с тихим шлепком. Он вновь потянулся к нему пальцами, прикасаясь настолько трепетно и осторожно, что Тэхен не смог сдержать ухмылки, что не осталось незамеченным Чонгуком. — Просто странно, — слегка смущённо пробормотал Чон, обхватывая его член уже чуть увереннее и делая несколько поступательных движений вверх-вниз. — Раньше я никогда не видел и уж точно не касался чужих членов. — И как ощущения?.. — глядя на него из-под полуопущенных ресниц, выдохнул Тэхен. — Возбуждающе, — признался Чонгук, не прекращая движения руки. Он поднял глаза на Тэхена, с губ которого то и дело срывались тихие вздохи, и склонился над ним, признаваясь чуть смущённо, но искренне: — Тэхен, я... могу многого не знать, в чем-то ошибиться, но... я обещаю быть внимательным и осторожным по отношению к тебе. Ты можешь подсказывать мне, направлять, говорить, что тебе нравится, а что нет. Я хочу узнать тебя и твои предпочтения, чтобы доставить тебе как можно больше удовольствия. Чтобы тебе было так же хорошо и спокойно со мной, как и мне с тобой. Тэхен шумно выдохнул, но не от того, что ему было приятно телом, — всю его душу залило теплом от признания Чонгука, и он лишь ласково улыбнулся и спешно кивнул, накрывая щеки парня своими, чтобы тихо выдохнуть в губы: — Мне уже хорошо с тобой. Давай не будем ни о чем волноваться и просто отдадимся чувствам, — прошептал, притягивая его ближе и накрывая губы в страстном поцелуе. Разговоры прекратились, сменившись на шумное дыхание, тихие стоны и шорох простыней. Тэхен быстро и умело избавил его от одежды, с наслаждением прикасаясь ладонями к его спортивному накачанному телу, Чонгук же, в свою очередь, стянув с него футболку, оставлял на груди мокрые нежные поцелуи, спускаясь все ниже и ниже. Когда губы Чонгука оказались в опасной близости с его пахом, а ладони Тэхена дотягивались только до его макушки, младший поднял на него короткий игривый взгляд, прежде чем опуститься ещё ниже, погружая истекающую смазкой головку в рот. Тэхен от неожиданности вцепился в его волосы, стискивая их меж пальцев, а с губ сорвался громкий, продолжительный стон. Конечно, ранее Чонгук не имел опыта в минете, но неоднократно видел, как это делается, и даже получал его сам. А потому, напрягая всю свою память в поиске самых приятных движений, он старался все в точности повторять: обвел языком головку, коснулся кончиком чувствительной уретры, а после мягко насадился сразу до половины, плавно скользя обратно вверх. Тэхен стонал, цеплялся за его волосы, тут же стараясь ослабить хватку, чтобы не причинять ему боль, метался по постели. И для Чонгука это было лучшей наградой и показателем того, что он все делает правильно. Решив, что он довольно привык к ощущению члена во рту, Чонгук решил попробовать опуститься до конца, но тут же отстранился, заходясь кашлем, от которого на глазах проступили слезы. Тэхен распахнул веки и взглянул на него с беспокойством в глазах, прежде чем расплыться в мягкой улыбке. — Чонгуки, мне приятно и так, — ласково прошептал Тэхен со сбитым дыханием. — Не нужно мучить себя и пытаться сразу вобрать всю длину. Мы же не в порнофильме. — Так ведь приятнее, — смущённо возразил Чонгук, заглядывая ему в глаза. — Но не для тебя, — подметил Тэхен. — Просто продолжай в том же духе... Чонгук коротко кивнул, вновь насаживаясь ртом на его член, но уже без былого геройства. Губами он доходил лишь до середины, остальную же длину он обхватил ладонью, двигая ею в такт с собственной головой. Вторая рука мягко опустилась на потяжелевшие яички, принимаясь перекатывать их между пальцев, что заставило Тэхена тихо всхлипнуть от приятных ощущений. Хватило всего нескольких минут, прежде чем ноги Тэхена стали непроизвольно съезжаться, а тело мелко подрагивать от ощущения приближающегося оргазма. — Чонгуки... — тихо позвал его Ким, но тот никак не отреагировал, напротив, ускоряясь. — Гуки, я сейчас... сейчас кончу... — попытался предупредить его Тэхен, слова едва собирались в связные мысли из-за сбитого к чертям дыхания. Он попытался отстраниться, оттянуть Чонгука за волосы от своего паха, но тот протестующе накрыл его живот ладонью, придавливая обратно к кровати. И, сделав ещё несколько движений, довел его до яркого оргазма, сопровождающегося звонким стоном и звёздами перед глазами. Тэхен свёл брови к переносице, чувствуя, как тело бьёт мелкой судорогой, а по виску стекает небольшая капелька пота. Он едва открыл глаза, глядя на Чонгука из-под полуопущенных ресниц и едва не задыхаясь от увиденного, когда тот вдруг сглотнул его сперму до последней капли, довольно вытирая губы тыльной стороной ладони. — Что... что ты... — Даже не буду спрашивать, понравилось ли тебе, — довольно ухмыльнулся Чонгук, нависая над ним и заглядывая в округленные от удивления глаза, что вызвало на дне собственных ворох смешинок. Собственное возбуждение вдруг напомнило о себе лёгкой пульсацией, от чего стало не до смеха, и Чонгук хищно скользнул взглядом по его телу, снова возвращаясь к глазам и тихо произнося: — Давай растянем тебя. Где у тебя смазка? — А ты точно никогда не занимался сексом с парнями? — с прищуром уточнил Тэхен, все ещё удивляясь умениям своего парня в минете и знаниям о растяжке. Рукой он потянулся к прикроватной тумбе, доставая из верхнего ящика смазку и презервативы, и передал их Чонгуку. — Нет, ты у меня первый. Из парней, — поспешил добавить Чонгук, снова садясь и открывая бутылек, выдавливая немного на свои пальцы. — Просто смотрел однажды гей порно... — Что ты смотрел? — вскинул брови от неожиданности Тэхен. — Всего один раз, после нашей стычки в раздевалке, — признался, вспоминая тот день, когда он впервые всерьез допустил мысль о том, что его привлекают парни. — И то, дошел только до растяжки и первых толчков, после чего выключил. — Не возбудило? — Гей порно — нет, — ответил Чонгук, заглядывая ему в глаза и делая короткую паузу, прежде чем добавить чуть тише: — А когда представил тебя, кончил спустя несколько минут. — Чонгук, ты... ты не перестаешь меня поражать, — выдохнул Тэхен, чувствуя, как сердце невольно забилось чаще. В тот вечер он сидел в баре с Чонвоном, выпивая и сетуя другу на то, какие сложные у них взаимоотношения с Чонгуком, что он видит его влечение, прикрытое издевками и агрессией, а потому и не надеется на взаимность. А в стенах собственного дома в это же время его представлял сам Чонгук, медленно доводя себя до исступления. Чонгук лишь усмехнулся, любуясь его растерянным выражением лица, прежде чем накрыл тело собственным, заводя руку ему за ягодицы. Пальцы слегка подрагивали от волнения, когда он поднес их к пульсирующему сфинктеру и, не разрывая зрительного контакта, мягко проник в него одним, принимаясь неспешно двигаться. — Ты как? — тут же заботливо уточнил Чонгук, когда заметил лёгкое подрагивание чужих бровей. — В порядке, просто отвык от ощущений... — приподнял уголки губ Тэхен, обвивая его шею своими руками и притягивая чуть ближе, чтобы чувствовать его всем телом. — Давно никого не было. — У меня тоже, — признался Чонгук, осторожно добавляя второй палец. — С момента твоего перевода к нам. — А как же Джихи? Разве вы с ней не... — Нет, — тут же мотнул головой Чонгук, а губы невольно растянулись чуть шире от осознания, что все это время Тэхен ревновал его к ней. — Мы с ней просто друзья. Я подкатывал к ней лишь тогда, когда ты оказывался в поле моего зрения. И вообще, разве в такой момент ты хочешь говорить о ней? — Не хочу, — усмехнулся Тэхен, втягивая его в чувственный и глубокий поцелуй. Растяжка заняла у них почти десять минут времени: Чонгук старался двигаться медленно и осторожно, постоянно уточняя его ощущения и подготавливая так, чтобы не причинить дискомфорта и вреда, когда они перейдут к самой близости. — Чонгук... — тихо позвал его Тэхен, заставляя оторваться от своей груди, которую младший покрывал поцелуями в попытке отвлечь от неприятных ощущений. Член снова стоял от возбуждения, и ему было страшно представить, что сейчас чувствует Чонгук, что так и не прикоснулся к собственному, всецело сосредоточившись на его удовлетворении. — Войди уже в меня... Чонгук слегка отстранился, вынимая свои пальцы под его шумный вздох и раскатывая латекс по изнывающему от нехватки внимания члену, а после плавно проник им в податливое разгоряченное тело на всю длину, тут же с лёгким волнением заглядывая ему в глаза. — Порядок? — осторожно спросил Чонгук, бегая взглядом по его лицу. — Полный, — довольно улыбнулся Тэхен, наслаждаясь долгожданной близостью со своим возлюбленным и ощущением наполненности от его крупного и длинного члена. — Не переживай обо мне, просто двигайся... Я скажу, если мне будет неприятно или больно. Чонгук мягко кивнул, принимаясь неспешно раскачиваться, чтобы дать Тэхену немного времени привыкнуть к ощущениям. Сам же сдерживался из последних сил, чтобы не начать двигаться в быстром темпе, доводя себя до такой долгожданной разрядки. Он взглянул на собственные руки, что сжимали бедра Тэхена, опустил взгляд на член, что плавно входил в пульсирующую и узкую дырочку и прислушался к своим ощущениям. Ему было приятно. Приятно настолько, что тело покрылось мелкими мурашками, а с губ то и дело срывались тихие стоны, когда его член входил до упора. Но куда больше его привлекал вид самого Тэхена: каштановые волосы рассыпались по белоснежной подушке, на лбу проступила лёгкая испарина, меж бровей залегла небольшая складка от удовольствия. Он скользнул глазами ниже, цепляясь взглядом за два розовых твердых соска, к которым так и хотелось попасть губами, к его тонкой талии и лёгким очертаниям пресса, к его члену, что подпрыгивал в такт к каждому толчку, не переставая истекать смазкой. Раньше он никогда бы не подумал, что его будут возбуждать парни, что он будет заниматься с ними сексом, — но сейчас, глядя на разнеженного от прикосновений и стонущего под ним Тэхена, он чувствовал себя хорошо как-никогда. Ему нравилось видеть его таким, нравилось доставлять ему удовольствие, нравилось слушать его низкие и бархатистые стоны. И в этот момент все происходящее между ними казалось самым что ни на есть правильным в этом мире. — Тэхен... — тихо позвал его Чонгук, и Тэхен почти лениво распахнул глаза, встречаясь с ним томным взглядом. Брюнет наклонился над ним, опираясь одной рукой о кровать и на миг прекращая толчки, чтобы выдохнуть ему в губы: — Я влюблен в тебя. Так сильно, что дыхание перехватывает. — Я тоже, Чонгук, — без промедлений ответил взаимностью на его признание Ким, расплываясь в короткой счастливой улыбке, прежде чем затянуть его в глубокий чувственный поцелуй. Они ещё долго наслаждались друг другом, неоднократно меняя позы и испытывая все новые и новые оргазмы. Стонали, целовались, изучали тела не только ладонями, но и губами. Лишь спустя пару часов они устало рухнули на кровать, позволив себе полноценно перевести дыхание и отдохнуть после страстного длинного вечера. Тэхен, что так развязно срывал голос на протяжении столького времени, уткнулся носом ему в шею, обнимая поперек талии, Чонгук же крепко прижимал его к себе со спины, мягко перебирая его волосы пальцами свободной руки. Тэхен вдруг немного приподнял голову и заглянул ему в глаза. — Мы же теперь... пара? — тихо уточнил Тэхен, а губы украсила скромная улыбка. — Ну, чтобы на свидания ходить, целоваться, обсуждать планы на будущее... — Конечно, — поспешил развеять его сомнения Чонгук, коротко кивнув. — Буду водить тебя по ресторанам каждый день, целовать так часто, что губы устанут. — Каждый день? — посмеялся Тэхен, вновь укладываясь головой на его грудь и прикрывая глаза от приятного ощущения тепла его тела. — Где столько денег возьмёшь? — Устроюсь на работу, а после университета открою свою арт-студию, чтобы много зарабатывать и баловать тебя дорогими подарками, — оперевшись щекой на его макушку и тоже прикрыв глаза, с улыбкой на губах произнес Чонгук. — Вот и мои планы на будущее: сделать тебя самым счастливым парнем на свете. Моим парнем. Уснули они с улыбками на губах. И лишь неясный месяц за окном был свидетелем начала их счастливой и долгой истории.

***

Чимин вернулся на свой пост Купидона лишь спустя три месяца, что он провел за повторным обучением, тренировками и пересдачей экзаменов. В этот раз он куда более ответственно подошёл к теории и практике, прекрасно осознавая, что ещё одного шанса не будет, и если он снова ошибётся — потеряет все. Ему снова выдали его значок, колчан со стрелками и одели как ангела по вызову в эту белую накидку, перекинутую через одно плечо. И, забрав из небесной канцелярии папку с информацией о своих целях, он снова отправился на Землю на свое излюбленное мягкое облако, по которому скучал как-никогда, целыми днями засиживаясь в аудиториях с твердым стульями. Первые дни прошли спокойно, без ошибок и промахов: его навыки в стрельбе значительно улучшились, да и сейчас он уже куда внимательнее подходил к выстрелу по нужному ему сердцу, не оборачиваясь и не отвлекаясь. Он изучал своих подопечных, пускал в их сердца стрелы, даря им искренние чувства и любовь, и все шло практически гладко, если бы жизнь не подкинула ему очередные сюрпризы. Спустя несколько дней он вновь переместился к университету, где находить свои цели было намного проще с началом нового учебного семестра. Солнечные лучи мягко освещали внутренний дворик, и, глядя на постепенно приходящих студентов в ожидании начала первой лекции, он вдруг словил дежавю: месяцы назад он точно так же наблюдал за ними со своего облака, заинтересовавшись внезапной стычкой Тэхена и Чонгука. — Любимый, ну ты где? — отвлек его от размышлений слегка возмущенный голос Джихи, сидящей за своим излюбленным столиком в компании друзей. — Лекции уже скоро начнутся, а ты опаздываешь в первый же учебный день! — Всё-таки сошлись, — тихо произнес себе под нос Чимин и грустно улыбнулся, чувствуя, как сердце сжимается от тоски. Три месяца назад, когда он доложил о своем промахе, эффект стрелы немедленно отменили, а его в срочном порядке отправили обратно на Небеса. Он не знал, как сложились их судьбы дальше, но предполагал, что другой Купидон все же пустил стрелы в сердца Чонгука и Джихи, скрепляя их воедино. Смотрелись вместе они и правда хорошо: оба отличники, с красивыми фигурами и лицами, с похожими мечтами и целями в жизни. Но Чимин не забыл отстранённый вид Чонгука в тот вечер, когда он отправился с ней на свидание, и, напротив, его счастливую улыбку и искры, летящие из глаз при виде Тэхена. Жаль, что их судьбам не суждено было переплестись, и даже после его ошибки они были вынуждены идти по жизни своими дорогами. Дорогами, что вели их порознь. И всё же он невольно задумался о том, какие отношения сейчас связывают этих двоих. После его ошибочного выстрела чувства между ними начали разгораться, и их сближение дошло до поцелуя — того самого, о котором Чимин был вынужден в срочном порядке доложить руководству. Общаются ли они теперь? Как чувствует себя Тэхен после того, как Чонгук, как ему казалось, снова оттолкнул его, выбрав в качестве своей пары Джихи? И что происходит в душе самого Чонгука? Смогла ли стрела заставить его испытать хотя бы часть тех чувств, что он прежде испытывал к Тэхену? Вопросов было слишком много, и ответами на них могли стать лишь чужие слова и собственные уши. А значит, ему оставалось только дождаться их появления в университете и попытаться понять, что же на самом деле происходит между ними. И для юного Купидона пока оставалось тайной то, что Тэхен и Чонгук не только не расстались после отмены эффекта стрелы, но и, вопреки всему, стали встречаться, упорно и бережно выстраивая свои отношения на протяжении всего лета. Первое время конечно, они скрывали факт того, что стали встречаться даже от друзей. Свидания проходили вдали от университета и знакомых мест — на берегу моря, где всё однажды началось, в небольших уютных заведениях с полумраком и столиками в углу, под жёлтым светом фонарей в вечерних парках. Но постепенно что-то менялось. Чонгук всё чаще ловил себя на том, что перестаёт прятать взгляд, когда их пальцы переплетались во время прогулок; что не спешит первым разжать руку, если мимо проходили люди; что сам наклоняется ближе, чтобы оставить быстрый, почти невинный поцелуй — не только за закрытыми дверями квартиры Тэхена, но и на улице, под открытым небом. Он видел, как от этого светлеет лицо Тэхена, как в его глазах появляется та самая теплая, доверчивая улыбка — и понимал: ради этого ощущения он готов быть смелее, чем когда-либо позволял себе раньше. Поначалу Чонгук замечал все: каждый удивлённый взгляд, каждое замедлившееся движение прохожих, каждое шепотом брошенное слово за спиной. Это злило, тревожило, заставляло внутренне сжиматься — старые страхи никуда не исчезли в одночасье. Но со временем они перестали быть главными. Он стал все чаще ловить себя на мыслях: что такого, что какой-то незнакомый ему человек посмотрит на него с осуждением или с кем-то обсудит? Разве от этого что-то меняется в его жизни? Разве это идёт в противовес тому, что он может открыто проявлять свои чувства к любимому человеку, находясь в общественном месте? Со временем Чонгук всё реже ловил себя на том, что прислушивается к окружающим. В какой-то момент он заметил, что идет рядом с Тэхеном, держит его за руку и думает вовсе не о том, кто их увидит и что при этом подумает, а о том, как тепло и правильно ощущается это простое прикосновение. Страхи не исчезли окончательно — они просто перестали быть решающими. Примерно спустя месяц, в день, когда они сидели с Тэхеном за столиком в кафе на улице и ели мороженое, Чонгук вдруг предложил: — Слушай, тигренок... — обратился к нему прозвищем, что появилось совсем недавно, когда он внезапно пришел к Тэхену без предупреждения и застал его в одних лишь домашних шортах с принтом тигриной кожи. С тех пор наедине он обращается к нему только так, что одновременно и умиляло, и по-доброму злило Тэхена. — Может, мы расскажем о наших отношениях друзьям? Тэхен тогда удивлённо посмотрел на него, не сразу поверив услышанному, а Чонгук лишь пожал плечами и, слабо улыбнувшись, добавил чуть тише: — Я больше не хочу скрывать свои чувства к тебе от них и делать вид, что мы все ещё друг друга ненавидим. Тэхен счастливо улыбнулся и кивнул, осознавая, что это решение далось ему не легко, а потому было особенно ценным. Они рассказали об этом друзьям Чонгука и Чонвону на следующий же день: пригласили их выпить в один бар, и там, под алкоголь и приятную музыку смущённо сообщили, что встречаются. Реакция была разной: Джихи обняла их в знак поддержки, Чонвон победно ухмыльнулся, уже давно заподозрив об их отношениях по довольной улыбке лучшего друга, что не сползала с его лица, а Чонги и Донджин удивлённо переглянулись, наверняка вспоминая все их перепалки и гадая, как они смогли друг друга полюбить. С тех пор им больше не нужно было уезжать на другой конец города, выстраивать маршруты так, чтобы не столкнуться со знакомыми, выбирать самые тёмные углы. Они могли выйти в кафе спонтанно, зайти куда хотелось именно сейчас, гулять там, где было удобно, а не безопасно. Иногда просто шли по улице без цели, обсуждая ерунду, смеясь и задевая друг друга плечами, не обращая внимания на окружающий мир. Чонгук всё чаще сам тянулся к Тэхену — клал руку ему на талию, наклонялся ближе, не отдергивая себя в последний момент. И каждый раз, когда ловил на себе чужой взгляд, уже не сжимался внутри, а лишь крепче сжимал ладонь Тэхена. Перед началом нового учебного семестра Тэхен собирался съездить на пару недель в свой родной город, чтобы проведать родителей и наконец встретиться с Юнги. Он созвонился с мамой по видеосвязи рано утром, чтобы предупредить ее о своем визите и спросить, нужно ли им что-нибудь привезти, и Чонгук, что ночевал у него после очередной бессонной ночи, неожиданно вклинился в камеру, приветственно помахав удивленной женщине ладонью. Тэхен едва не задохнулся от шока, спешно перебирая в голове варианты, как можно объяснить в своем доме наличие полуголого сонного незнакомца, но Чонгук избавил его от этой задачи. — Здравствуйте, госпожа Ким. Я Чон Чонгук, парень вашего сына, — слегка смущённо, что было заметно по румянцу на его щеках, но в то же время решительно произнес брюнет, кланяясь в знак уважения. — Доброе утро... — слегка опешив, мягко улыбнулась мама, переглядываясь с покрасневшим сыном. В тот день они говорили по телефону ещё несколько часов: мама с интересом расспрашивала Чонгука о его жизни, о том, как они познакомились и стали встречаться, а в конце разговора так и вовсе предложила ему приехать в гости вместе с Тэхеном, на что парни переглянулись удивлённо, а после счастливо и согласно кивнули. Как выяснил Тэхен чуть позже, Чонгук уже давно хотел познакомиться с его родителями, просто не находил в себе смелости заговорить об этом вслух. Боялся не понравиться, боялся услышать холодное неприятие или — что было куда страшнее — увидеть в их взглядах осуждение их отношений. И, проснувшись от тихого голоса своего парня во время разговора с мамой по видеосвязи, Чонгук не стал раздумывать. Он без задних мыслей вышел из комнаты и вошел в кадр, чтобы признаться. В Тэгу они провели несколько по-настоящему тёплых и спокойных дней, наконец полноценно познакомившись с его родителями и Юнги. Гуляли по пляжу под светом полной луны, сидели на песке до поздней ночи, говорили обо всём и ни о чём, заполняя это время новыми воспоминаниями — теми, что хотелось бережно хранить. Возвращение в Сеул стало новым этапом — не резким, но важным. Чонгук не торопился и не делал громких заявлений, но и назад уже не отступал. Он начал осторожно готовить родителей к разговору: шутками, полунамёками, короткими фразами, в которых между строк читалось больше, чем звучало вслух. И лишь спустя время, когда страх перестал сжимать грудь так сильно, он решился на следующий шаг — привёл Тэхена к себе домой и представил его маме и отцу не как друга, а как своего возлюбленного. Новость, конечно, оказалась неожиданной, но не шокирующей: они догадывались об этом после стольких неоднозначных намеков и высказываний со стороны сына. С каждый новым днём их отношения становились все серьезнее и менее скрытыми от глаз других. Тэхен искренне гордился тем, как изменился его парень за это время — стал более смелым, открытым в проявлении своих чувств, менее зависимым от мнения окружающих. Но все же было то, что не давало ему покоя последние несколько дней: перед началом нового семестра они так и не обсудили, как будут вести себя в университете при своих одногруппниках и других студентах. Будут ли снова держать дистанцию? Делать вид, что ничего не изменилось, словно между ними не было всех этих пылких поцелуев, нежных признаний в любви и страстных ночей? Все эти вопросы заставляли сердце Тэхена болезненно сжиматься, но и заговорить об этом с Чонгуком у него не хватало смелости. А потому даже сейчас, когда до выхода оставалось чуть менее десяти минут, он упорно молчал. — Тигренок, ты не видел мой парфюм? — вывел его из размышлений встревоженный голос Чонгука и звуки передвигающихся предметов в шкафу. — Уверен, что оставлял его на этой полке... Тэхен улыбнулся, укоризненно покачав головой и вставая из-за кухонного стола, направляясь в коридор. Они не жили вместе, но Чонгук оставался у него так часто, что за лето он перетащил практически половину содержимого своего дома в его уютную, но маленькую квартирку. — Я же переставил его на полочку в ванной, ты забыл? — напомнил ему, замечая, как озарилось лицо Чонгука детским восторгом, когда тот нашел нужную ему вещицу. — Точно, — тихо посмеялся Чонгук, вновь оказываясь в коридоре и распыляя на себя несколько пшиков аромата бергамота и коры дуба, что так нравились Тэхену. А особенно согревало то, что даже в моменты их кратковременной разлуки запах Чонгука все равно оставался на простынях и его собственной одежде, создавая ощущение его присутствия. — Ты уже собрался? — Да, — коротко ответил Тэхен, закидывая учебную сумку себе на плечо и последний раз заглядывая в зеркало, проверяя макияж и прическу. — Можем выходить. До университета они идут неспешно, наслаждаясь утренними тёплыми лучами солнца и нежным прикосновением рук, сжатых в крепкий замок. Разговоры текут ни о чем: о погоде, о предстоящих лекциях, о том, чем они займутся вечером после пар. Но чем ближе они оказываются к своему учебному заведению, тем чаще Чонгук замечает, как счастливая улыбка на губах Тэхена постепенно меркнет, пока вовсе не исчезает, когда они оказываются на углу огромной территории, окружённой забором. — Тигренок, ты чего? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, останавливаясь, чтобы заглянуть Тэхену в глаза. Тот опускает взгляд на их руки и грустно улыбается, тихо произнося: — Думаю, тебе стоит отпустить мою руку. Другие могут увидеть... — И что? — вдруг непонимающе уточняет Чонгук, заставляя Тэхена резко вскинуть голову. — Ну... — мнется он с ответом, отчего-то чувствуя себя дураком. Словно на протяжении нескольких дней он терзал себя мыслями, которые даже не приходили Чонгуку в голову. — Слухи ведь поползут, если мы придем вместе, ещё и держась за руки... — Тэхен, — ласково улыбнулся Чонгук, обхватив и вторую ладонь своей рукой, слегка сжимая в знак поддержки. — Я знаю, как тяжело тебе пришлось в то время, пока я задирал тебя, затем разбирался со своими чувствами, и даже с началом наших отношений продолжал скрываться и прятаться. Но последние три месяца многое во мне изменили, — произнес он уверенно, без толики лжи или сомнений. — Я понял, что превыше мнения других для меня стоишь ты. И что думать в первую очередь я должен о тебе и твоих чувствах, а не о тех, кто не имеет к моей жизни никакого отношения. Так что мне абсолютно плевать, что подумают о нас остальные. Что будут шептаться, обсуждать, бросать косые взгляды... Все это меркнет наравне с тем, что нам больше не нужно будет скрываться. И что я могу брать тебя за руку во время перемен, вместе обедать, вдвоем приходить в университет и возвращаться домой после лекций. Я и правда этого хочу. И если ты готов снова пройти через это осуждение, но уже со мной, я... — Чонгук, — прервал его речь Тэхен, глаза невольно заслезились от счастья и захватывающих с головой чувств к этому парню. Его парню. — Конечно, я готов пройти через это вместе с тобой, — кивнул он в знак подтверждения, пока горячие слезы стекали по щекам от переизбытка эмоций. — Тэ, ну ты чего... — ласково пробормотал Чонгук, вытирая его слезы большими пальцами, а после, продолжая придерживать его лицо своими ладонями, мягко притянул к себе для нежного и чуткого поцелуя. — Я люблю тебя... — Я тоже тебя люблю... — шепнул ему в губы Тэхен, на мгновение прикрывая глаза, прежде чем отстраниться и уверенно обхватить его ладонь своей. В университет они входят со счастливыми улыбками на губах и крепким замком из рук, что тут же вызывает бурю эмоций у студентов вокруг. Чимин, лениво валяющийся на облаке чуть поодаль от главного входа, вновь слышит звонкий голос Джихи: — Любимый! Купидон тут же чертыхается и спешно смотрит вниз, замирая от шока, когда видит высокого рыжеволосого парня, бегущего с объятиями к своей девушке. И глаза Чимина едва не выпадают из орбит, когда он видит, как к ребятам медленно, но уверенно приближаются Чонгук и Тэхен со счастливыми улыбками на губах, держась за руки и не обращая внимания на те взгляды и перешептывания, которые сыплются со всех сторон. — Что... Но как... — бормочет себе под нос Чимин, пока парочки внизу обнимаются и воркуют, а их товарищи — Чонги и Доджин, шутливо пародируют их объятия и ласковые словечки. Чимин взлетает обратно на Небеса практически без раздумий, быстро перебирая в воздухе своими маленькими крылышками, пока не оказывается на пороге главной цитадели Небес. Врывается в хол, ища своего наставника, и, когда находит того в библиотеке, торопливо произносит: — Как такое возможно?! Почему... почему Чонгук и Тэхен остались вместе даже после отмены эффекта стрелы? — засыпает Сокджина вопросами, едва не задыхаясь от сбивчивой речи и длительного перелета. — Разве Чонгуку не предназначалась Джихи? — Так и есть, — спокойно отвечает наставник, закрывая книгу и откладывая её в сторону, вставая медленно и складывая руки за спиной, двигаясь вдоль стеллажей. — Но ты до сих пор смотришь на стрелу как на причину, а не как на катализатор. Чимин хмурится, сжимая пальцы. — Я не понимаю... — Стрела не создаёт чувства из пустоты, — продолжает наставник ровно. — Она лишь ускоряет то, что уже существует, и делает видимым то, что человек годами прячет от самого себя. В случае Чонгука стрела не «влюбила» его в Тэхена. Она лишила его возможности дальше отрицать. Он останавливается, поворачиваясь к юному Купидону. — Чонгук и без стрелы тянулся к нему. Зависть, раздражение, навязчивое внимание — всё это были формы притяжения, которые он не умел распознать и принять. Стрела лишь сняла защиту. Сломала иллюзию контроля. — Но… Джихи? — упрямо уточняет Чимин. — Ему ведь была предназначена она. — Чимин, сколько раз я говорил тебе не спать на лекциях о теории судьбы, — укоризненно цокнул старший, и Чимин виновато поджал губы. Что уж поделать, что у преподавателя Юна такой успокаивающий и тихий голос, от которого его каждый раз клонит в сон. — Ты все ещё думаешь о судьбе, как о чем-то фиксированном. Как о прямой линии, где есть начало, строго прописанный маршрут и конец. Но судьба — не стабильность, а система переменных. Выборы, страхи, встречи, внутренние переломы... Книга судеб переписывается постоянно, Чимин, — он сделал небольшую паузу, позволяя словам улечься. — Джихи и правда предназначалась ему на этом этапе жизни. Она была для него стабильным, социально одобренным, простым вариантом. Он мог бы быть с ней счастлив — в рамках той версии себя, которую пытался построить. Но даже если бы ты в тот день выстрелил "правильно", рано или поздно судьба все равно свела бы Чонгука с Тэхеном. Не завтра, не в этом семестре, возможно, даже годы спустя. Они встретились бы вновь, но уже без масок. Ты лишь слегка ускорил ход событий, выстрелив в Тэхена раньше времени. Сорвал с них защитные слои, к которым они сами ещё не были готовы. — Получается, даже если бы я не промахнулся и попал в Джихи, они все равно рано или поздно расстались бы? — Именно. Они были бы счастливы с друг другом, испытывали чувства, жили бы правильной, красивой для глаз других жизнью. Но стрелы не создают любовь на всю жизнь, лишь подталкивают к тому, что нужно человеку сейчас. И они должны были пройти отрезок жизненного пути вместе, чтобы в конце концов понять себя и свои истинные желания и выйти из отношений уже новыми, более осознанными личностями. Чонгук понял это благодаря твоей стреле намного раньше, и, когда он сделал свой выбор в пользу Тэхена, изменилась и судьба Джихи. Он перестал быть для нее подходящим вариантом, и вместо него она получила другую ветвь. Человека, который выбирал ее без сомнений и страха. Ты не сломал их судьбы, но нарушил расписание. Твоя стрела показала Чонгуку не «кого любить», а кем он является на самом деле. И когда эффект был отменён, чувства не исчезли, потому что они уже перестали быть магией. Чимин медленно выдыхает, на губах прорезается счастливая, полная облегчения улыбка, а сердце невольно сжимается от радости осознания того, что его любимая парочка, пройдя все испытания, дарованные им друг другом, судьбой и им самим, все равно остались вместе. Обрели счастье и самую настоящую любовь. — Запомни: Купидоны не создают чувства с нуля и не связывают людей навечно. Они лишь открывают двери. А войдут ли в них — всегда решают сами люди.