Лучший из альф

Дину Винчестеру двадцать восемь, и он не любит ситуацию, в которую попал. Дину Винчестеру двадцать восемь, и он уверен, что Бог его старательно игнорирует, а ангелы по вечерам собираются на небесах, садятся на облака и, поедая райский попкорн, наблюдают за его попытками жить эту жизнь и не поехать крышей. Дину Винчестеру двадцать восемь, и он — омега, который ненавидит альф и в одиночку растит пятилетнего сына. Дин хмыкнул и налил себе кипятка в кружку примерно до ее половины. Горячая вода тут же смешалась со скромными горстками кофе и сахара, окрасилась в коричневый. — Не засни за столом, — улыбнулся он, обернувшись через плечо. По меркам многих людей, Дин полностью провалился как человек. Он недоучка, у него дом в кредит и зарплата меньше трех тысяч долларов в месяц; часто он пользуется купонами на скидки в супермаркетах, а еще работает пять через два на двух работах. Впрочем, он сам виноват. Он так думал. Дин разбавил свой кофе водой из-под крана — ему некогда ждать, пока остынет, — и поставил кружку с ним на стол, где сидел Джек и пытался съесть свою порцию шоколадных хлопьев с молоком. Мальчик выглядел сонным и едва не клевал носом, порой покашливая — он не любил так рано вставать ни в детсад, в группу подготовки к школе, ни в больницу. Дин присел напротив сына и взял в руку сэндвич, который быстро себе сделал. Вот уже как пять лет он старательно экономит и считает каждый цент. Пять лет он полагается, по большей части, на себя и ненавидит альф. Потому что они все — моральные и не только уроды. Потому что они мерзкие и все портят, потому что они противные, и у них абсолютно отсутствует эмпатия. Все женщины и мужчины-омеги для них это инкубаторы и груши для битья, а они сами — короли. Категорично? Вообще нет. Дин с самого детства убедился в том, что все альфы такие. Сначала был отец. Пока мама не умерла от продолжительной болезни, он еще держался, а после ее похорон пустился во все тяжкие и ушел в запой. Дину тогда, еще будучи совсем ребенком, пришлось на себе ощутить все прелести жизни омеги: отец не оставил ему выбора и заставил взять на себя все дела по дому. Дин научился убирать, не оставляя ни пылинки. Он научился готовить, стирать, шить — делать все, что, по мнению отца, должны делать омеги. Ну, и бабы, как он говорил. На его плечи также легла и забота о Сэме, который, слава Богу, родился бетой и отхватывал меньше. Потом Дин подрос и стал показывать свой характер. Отец тогда демонстративно оставлял беспорядок на кухне, даже не перемывая за собой посуду, но Дину было как-то плевать: он хотел свободы и пытался везде ее попробовать. Он завел огромное количество друзей в школе, попробовал алкоголь раньше положенного по закону возраста и редко появлялся дома. Чаще он проводил время у одноклассников или альф, которые за ним ухаживали. А что? Уж лучше с красавчиками жить, чем с отцом. Спустя время умер и он. Дин и Сэм к тому моменту подросли: Сэм с отличием закончил школу и поступил в университет в Канзас-Сити, а Дин познакомился с Элиасом, альфой, с которым у них все было ну очень серьезно. Они быстро начали встречаться, но им это не мешало — они были уверены друг в друге и по уши влюблены, потому ничуть не смущались того, что у них все как-то скоро закрутилось, не как обычно бывает у людей. Элиасу нравилось, что Дин не такой, как некоторые другие омеги: Дин разбирался в машинах, вел себя вызывающе и постоянно шутил. Он был харизматичным, и альфу это зацепило. А Дину с ним просто было хорошо. В общем, братья решили продать дом и поделить выручку пополам. Сэм на свою долю планировал жить в Канзас-Сити на период обучения в университете (парень-то очень умный! ему даже общежитие дали!), а Дин подумывал сохранить деньги, поскольку переехал к Элиасу, хотя тот предложил ему потратить их на свадьбу когда-нибудь в будущем, и это предложение было вполне неплохим. А еще Дину перешла старая «Шевроле». «Импалу» отца он с радостью починил и порой вместе с Элиасом вытворял в ней всякое. Сказать честно, тогдашний Дин был безумно счастлив. Да, он неуч, особенно по сравнению с младшим братом, но, как бы это ни звучало, с любимым он чувствовал себя лучше всех. Он вообще планировал устроиться в автосервис, (что впоследствии и сделал) где работал друг семьи, Бобби Сингер, и провести всю свою жизнь в Лоуренсе. Или нет, если Элиас решит переехать. — Я наелся, — тихо сказал Джек, медленно вытащив изо рта ложку. Дин к этому моменту уже разделался с бутербродом и пил кофе. — Ешь, а то дядя не выпустит тебя из больницы. Прошло несколько лет. Сэм вовсю покорял университет, став лучшим студентом и первым красавчиком на факультете, а Дин жил в пригороде у Элиаса. Он катался на работу, с удовольствием копался в чужих машинах и благополучно пропускал мимо ушей язвительное «а можно мне механика?» с намеком на то, что омеги ничего не знают кроме рецептов еды. Его все устраивало. Долгие смены, старая, но такая любимая машина, горячий альфа рядом, просмотры футбола и кино по выходным вечером, пиво и секс — далеко не престижная жизнь, конечно, но Дину было плевать. Пускай из двоих оставшихся Винчестеров на всю страну гремит младший — Сэм заслуживает быть признанным. Он умный и способный, и далеко не радужное детство его не сломало. А его старший братец уж как-нибудь разберется. Ну, после рождения ребенка. Потому что он забеременел. Поначалу Дин новость о свой же беременности переварить не мог. В его голове просто не укладывалось, что он, высоченный (и все еще ниже Сэма) омега с повадками альфы в скором времени обзаведется пузом и уйдет в декрет. Ему придется оставить работу в автосервисе и переключиться на выполнение своих прямых, как бы сказал отец, обязанностей. Это не проблема, конечно, ведь у Дина опыта няньки хоть отбавляй, но все же он переживал. До тех пор, пока его не успокоил Элиас. Вернувшись с работы, альфа расцеловал его и даже норовил поднять на руки, но хохочущий Дин ему не дался; тот заверил, что у них все будет хорошо, что они справятся и обязательно в ближайшее время сыграют свадьбу, чтобы их малыш родился уже в браке. Они даже начали все планировать, и Дин подумал, что лучше быть просто не может. Однако… — А дядя доктор добрый? — Если ты не доешь, — ответил Дин, повертев кружку в руке. — То он будет очень злой. Со временем Дин понял, что на первом ребенке и остановится. Беременность протекала у него жутко тяжело. В первые месяцы он еще мог нормально функционировать и даже ходил на работу, но затем у него начался сильнейший токсикоз. Он не мог элементарно поесть, потому что его от всего — даже от своего же вполне приятного аромата выпечки — тошнило. Практически без остановки. Но это были цветочки. Ягодки начались после того, как из-за отеков и болей в спине он все больше и больше времени стал проводить в постели, что Элиасу очень, очень не нравилось. Он хотел, чтобы Дин продолжал работу до последнего, и какое-то время жутко раздражался, что тот уволился после первого же скрининга. Так вот. Сначала был отец, а потом видное место в списке самых конченных альф на свете занял Элиас. Они начали много ругаться. Катастрофически много, особенно по мелочам, особенно по такой мелочи как тяжелая беременность. Элиас обвинял Дина в лени и стыдил тем, что тот больше не такой красивый, как раньше. Ого, правда, что ли? Неужели беременность меняет тело человека? Невероятно! Доходило даже до битья посуды и драк. Дин со своим вполне сильным характером отвечал Элиасу на тумаки, физические и словесные, но затем, когда тот, хлопнув дверью, уходил Бог знает куда посреди ночи, собирал с пола осколки тарелок и вытирал с лица слезы. И так каждый чертов раз. Дин поначалу не знал, в чем может быть причина таких изменений в характере любимого альфы, а потом поймал его на измене, и тогда пазл сложился. Он ведь больше не привлекательный, больше не сексуальный. Он больше не хочет кутить и веселиться, а только лежит в кровати, посему срочно нужно найти кого-то другого. Финальная ссора была самой яркой. Элиас кинул в Дина большую кружку, и тот едва не поймал ее лицом, а потом со всей силы зарядил ему крепким кулаком по скуле. Они орали так, что, наверное, это было слышно всему району, но Дину нужно было выплеснуть все, что долгие месяцы копилось в нем. В моменте он забыл, что беременным нервничать нельзя, а он не то, что нервничал — от злости и обиды его крупно трясло, колотило, пока он обходил стол на кухне, боясь попасться, и уворачивался от летевших в него вещей. Ему было плевать. А потом он, вдоволь накричавшись и заработав ссадину на костяшках, ушел. Выслушивая очередную порцию претензий в свой адрес, собрал вещи, забрал деньги с покупки дома, и покинул дом. — Доедай, — сказал Дин, и Джек громко вздохнул. Бобби и его муж Кроули сразу же приняли его. Они удивились, когда он пришел к ним домой посреди ночи весь взъерошенный и помятый, но тут же впустили и усадили пить чай, пока сами налили себе виски — беременным ведь нельзя. И Дин им все рассказал. Вообще все, рыдая и размазывая слезы и сопли по лицу. Несколькими часами позже это сильно вышло ему боком, и у него начались схватки аж на месяц раньше положенного срока, но до того момента он был искренне рад, что эти двое есть в его жизни. Бобби был омегой, а Кроули — бетой, и они жили почти душа в душу уже лет… двадцать, что ли? У них также бывали ссоры, пусть и совсем далеко не такие, как у Дина с Элиасом, но все же они могли повздорить. Они ругались, потом упорно игнорировали друг друга, но неизменно мирились. Это было мило. Да и вообще, все это очаровательно: Кроули ранее был женат, у него даже сын был от первого брака, но он и Бобби нашли друг друга в достаточно осознанном возрасте и поняли, что жить порознь не смогут. У них, можно сказать, вполне обыденная история любви, продолжающая по сей день: после закрытия автомастерской Бобби вышел на условную пенсию, а Кроули держал сеть магазинов одежды по всему штату, но часто работал из дома. И они оба здорово помогли с Джеком. Малыш-бета родился недоношенным у совершенно разбитого Дина как морально, так и физически, и первое время после выписки из больницы они всегда были рядом. Они вставали посреди ночи, чтобы помочь покормить или сменить подгузник, показывали, как правильно пеленать и мыть — в общем, научили Дина всему, что знали сами, и ни разу не упрекнули его в том, что он плохой отец. Наоборот, с непривычной для самих себя нежностью супруги Сингер-Маклауд говорили, что Дин молодец. Он хотел им верить. Дин, допивая кофе, взглянул на время на телефоне. Скоро выходить. Чуть восстановившись после родов, Дин устроился на работу. Сначала на одну, а потом на вторую — строителем и официантом в закусочной. И вот уже пять лет он так работает, с понедельника по пятницу, с восьми утра до десяти вечера. Конечно, ему это не нравилось. Конечно, он хотел лучшего. Но у него нет хорошего образования и возможности это самое образование получить, поэтому в первой половине дня он вынужден возводить дома и прочее, а во второй — принимать заказы и орать на поваров на кухне. Джек подрос. Из-за недоношенности он появился на свет маленьким и слабеньким, но сейчас неплохо вымахал, пусть и был ужасно болезненным. Он постоянно приносил из садика всякие болячки, и Дин каждый раз из-за них дико нервничал. Но, благо, в лечении ему помогала страховка, которая покрывала девяносто процентов походов по врачам и в аптеки, а еще рядом были Бобби и Кроули: купив некоторое время спустя трудоустройства дом в кредит, Дин поселился в десяти минутах ходьбы от них и дал им копию ключей от входной двери. По понятным причинам он не мог забирать Джека с занятий и ухаживать за ним при болезнях, поэтому большую часть времени тот проводил с названными дедушками. Плюс, Сэм не оставался в стороне… ровно как и его любовничек Люцифер. Сэм наведывался в Лоуренс нечасто, несмотря на то, что ехать до него из Канзас-Сити меньше часа. После выпуска из университета он с головой ушел в работу — юрист из него вышел просто отличный, — потому мог приехать на выходные пару раз за месяц. Вот на этой самой работе он и познакомился с Люцифером — профессором в университете, про которого ходили всякие странные слухи. Среди студентов он прослыл тем еще сукиным сыном: он обожал валить целые группы на своих экзаменах, филигранно оскорблять, так, чтобы сверху до него за это не докопались; любил скандалить с коллегами и манипулировать себе во благо. Он Дину еще в их первую встречу не понравился, во-первых, потому что он альфа, во-вторых, потому что он похож на заядлого алкоголика, в-третьих, потому что он был старше Сэма почти на двадцать лет, и, в-четвертых, потому что они с ним часто ругались. Иногда без причины. Чаще из-за того, что Люцифер — упрямый кусок дерьма, который не любит слушать никого кроме себя самого. Очарование альфы не действовало на бету Сэма, поэтому вместо феромонов он, чтобы получить желаемое, использовал конфликты и манипуляции. Да, когда они мирились, это были самые счастливые люди на свете, но затем опять случалась какая-нибудь ерунда, и они продолжали ругаться. Пару раз такое случалось во время семейных посиделок. Кроули во время этого всего цирка ужасно кривлялся, ибо ему было невероятно весело, Дину же смеяться не хотелось. Его бесил Люцифер и бесили его подачки: чаще всего это были деньги. Деньги его и Сэма, но Дин гордый, чертовски гордый. Он всегда отказывался и мог принять помощь только если она шла Джеку. Все. Больше никак. Вот такая у него жизнь. На грани тотальной нищеты, полная кредитов, походов к врачам и изматывающих смен на двух работах; контрастировали с этим близкие люди рядом и любимый сын. Самый лучший сын на свете. Джек, кстати, перенял от Дина цвет волос и глаз, а также россыпь бледных, едва заметных веснушек на лице, а так он был очень похож на маму. Природа будто заранее знала, что с Элиасом ничего не выйдет, и лучше ничего малышу от него не передавать. Но даже если бы вышло наоборот, Дин бы все равно любил его больше всех. Он жил и вкалывал ради него, надеясь дать ему самое лучшее. Правда, виделись они редко. Из-за работы папы Джек ночевал у Бобби и Кроули, и проводили время они не так уж и часто, если это не выходные или поездка в больницу. Вот как сегодня. — Джеки, — сказал Дин, постаравшись выглядеть строго. — У тебя все хлопья уже расквасились. — Я наелся, — захныкал тот и засобирался отложить ложку, но отец забрал ее, взяв в свою руку. — Не хочу. — Ладно уж, давай я доем, — сказал Дин. Малыша понять можно: раннее утро, хочется еще поспать. Последнюю неделю Джек в детсад не ходил, поскольку болел. Он подхватил самую обыкновенную простуду, но перенес ее чуть хуже, чем это делают более здоровые дети: он жутко кашлял и сопливел, и у него часто поднималась температура. Благо, его педиатр, доктор Милтон, добродушная бета, написала довольно простой план лечения. Бобби и Кроули четко следовали ему, и вроде бы Джек уже выздоровел, но Дин все никак не мог успокоиться и решил записать его к врачу. С момента разрыва с Элиасом Дин выбрал простую тактику: он практически никак не общался с альфами. Ну, делал он это по большей части на работе, но это вынужденная мера, так как в его бригаде рабочих почти куча строителей это альфы; плюс, и в закусочную приходили альфы — а так, если отбросить это, он и слова им не говорил. Он игнорировал их существование и неизменно переходил на личности, если вспыхивал конфликт. А они были. Нищий омега с прицепом и старой меткой от альфы, который сбежал к более красивому — ну чем не объект для насмешек? Над ним обязательно нужно хорошенько посмеяться и вылить на него ушат помоев! И плевать, что альфа оказался козлом. Плевать, что метку-то почти и не видно, так как они не оказались друг другу истинными. Это же Дин виноват во всем. Это он не смог сохранить отношения. И вот, осмотр. Дин привычно записывал Джека по телефону пару дней назад: назвал фамилию, цель визита, номер страховки, и уже готовился услышать «доктор Милтон готова принять вас в такой-то день и в такое-то время», но вместо этого в трубке прозвучало «доктор Новак». Дин не поленился, посмотрел в интернете, и, да. Конечно. Как же иначе? Женщину-бету на посту педиатра в клинике сменил мужчина-альфа. Просто блеск. Он определенно прицепится к внешнему виду Дина, определенно задумает сообщить в нужные органы о том, что его сын, возможно, живет не в самых лучших условиях (не правда! Дин на нем не экономил), и совершенно точно будет общаться со снисходительным тоном, мол, ну ты и челядь, еще и без мужа, но так уж и быть, я полечу твоего ребенка. Ну, иначе никак. Ради здоровья сына придется терпеть. Но грустно, что доктор Милтон по какой-то причине ушла. Она была довольно хорошим специалистом и, что главное, женщиной — не противным альфа-мужиком, — пусть и вела себя довольно безразлично. Дин подвинул миску Джека к себе и принялся быстро доедать остатки его завтрака. Мальчик оперативно слопал почти все хлопья, оставив буквально штук семь шоколадных шариков, а молока почти не выпил. Пришлось все это делать Дину, периодически жмурясь, потому что он дико хотел спать. — А дядя мне даст наклейку? — спросил Джек, ковыряя пальцами край деревянного обеденного стола. — Не знаю, — пожал плечами Дин, подняв миску, чтобы выпить молоко так, а не зачерпывать его ложкой. Он сделал пару крупных глотков. — Наверное. Омега наспех доел и допил кофе. Посуду он оперативно сложил в раковину, а потом с Джеком пошел ко входной двери. Надел рабочую куртку, потому что после визита к доктору Новаку отправится на работу, и помог одеться Джеку. Тепло одеться. На дворе стояло начало марта, но мальчик едва-едва поправился, и Дин очень не хотел, чтобы его сын снова что-то подцепил, потому снарядил его по полной программе. Только от перчаток отказался, а легкий шарф надел. Джек сам обулся — все-таки, пять лет это уже не шутки, да и обувь у него на липучке, а не со шнурками. Дин подхватил его на руки, прижав к себе, и легонько улыбнулся. Он дико хотел спать, да и после вчерашних смен спина побаливала, но ему как-то побоку. Омега поправил капюшон куртки сына, затем скользнул рукой себе в карман и вытащил оттуда две связки ключей: одни были от дома, а вторые — от машины. — Пошли? — Пап, я не болею, — пожаловался Джек, и Дин, запирая входную дверь снаружи, на небольшом деревянном крыльце, вздохнул. — Давай ты пойдешь к дяде доктору? — Дядя просто тебя посмотрит, — заверил тот. — Потом поедешь к Бобби и Кроули смотреть мультики, хорошо? — Хорошо… Дом Дина был деревянный, выкрашенный в серо-бежевый, с темной крышей, двухэтажный, и к нему вела короткая дорожка, просто вытоптанная на земле. Он был старый и покоцанный снаружи, но уютный, пусть и небольшой, внутри: совмещенная с гостиной кухня с холодильником, увешанным рисунками Джека, магнитиками и напоминаниями самому себе или от Бобби (по типу «лазанья в контейнере с синей крышкой»); мягкий зеленый диван с несколькими подушками, обилие теплых ковров, маленький плазменный телевизор… и две спальни. Одна принадлежала Дину, и в ней все довольно скромно: двухспальная кровать с частями от разных комплектов постельного белья, шкаф и зеркало. Вторая — Джека. Дин вместе с Сэмом пару лет назад утеплил ее и сделал в ней косметический ремонт, поклеив синие обои со звездочками и заменив линолеум. У Джека был целый комод с игрушками, полка с детскими книгами, маленький столик с принадлежностями для рисования и много чего еще, что так нужно маленькому ребенку. Большую часть из этого подарили либо Бобби и Кроули, либо Сэм и… Люцифер. Пара игрушек также была презентами от альфы Эллен, начальницы Дина в семейной закусочной Харвеллов, альфы Джо, ее дочери, которая там работала, и беты Чарли, их с Дином сменщицы. В доме у старшего Винчестера хорошо, правда, несмотря на его низкий доход. Усадив Джека в детское кресло сзади и сев за руль сам, Дин настроил радио и отъехал от дома, после чего чуть набрал скорости и отправился в больницу. Прием был назначен на половину девятого утра — у них есть еще двадцать минут. Это еще по-божески: Джек, проснувшись не по своей воле, почти не капризничал и быстро собрался, а вот во время болезни его из кровати еле вытащишь. — ..эту песню певица посвятила своей истинной, представляешь! — сказала ведущая какой-то рубрики по радио, и ее коллега громко ахнул от удивления. — Стой, ты не шутишь? Сидни, скажи, что ты не шутишь. — Не шучу! Наша любимица чарта «горячая двадцатка» не рассказала, как они с ней встретились, но призналась, что это был лучший день в ее жизни! — Повезло ей! — мечтательно вздохнул (и очень громко, опять же) мужчина-ведущий. — Хотел бы и я встретить своего истинного! — А кто нет, Ник? О, истинные. Сказка про любовь до гроба и вечное счастье рядом с тем, кого назначила судьба. Дину истинность не нужна. Ни сейчас, ни в будущем, ни раньше, когда он был по уши влюблен в Элиаса. Да даже до встречи с ним его не смущало, что он кадрил всех подряд. Он считал, что даже со случайно встреченным человеком можно построить долгие и счастливые отношения, потому не хранил себя для «того единственного». Вот взять тех же Бобби и Кроули: Кроули — бета, истинность — это вещь только для альф и омег, а не для таких, как он. Он даже феромоны не чувствует, но при этом их с Бобби брак цветет и пахнет. Они не созданы именно друг для друга, а живут и встречают каждый новый день вместе. Смысл тогда полагаться на штуку, принцип работы которой до сих пор не могут внятно объяснить ученые? Даже Сэм и Люцифер, если не ругаются, слащаво воркуют, аки родственные души. Бред, короче, эта истинность. И отношения в принципе. Одному тоже неплохо. Беседа ведущих, слава Богу, вскоре сменилась популярными танцевальными песнями. Дин бы поискал какой-нибудь рок или что-то потяжелее, но не хотел мучить сонного Джека. Уж лучше пусть останется Кэти Перри. А потом Дин припарковался у клиники, на том же месте, где часто становился. По пути он проехал мимо недавно начавшейся стройки — его самого и бригаду, где он работал, перевели на новый объект, которым оказалась закусочная из сети бизнесмена Ричарда Романа. Стройка находилась буквально в семи-десяти минутах ходьбы от клиники, и Дин почти подумал, что небеса опять решили над ним пошутить, что перенесли его место работы туда, где он завсегдатай. В общем-то, его знал весь персонал клиники, но более-менее он был близок с девушками на ресепшене. Да и они же девушки. Это не альфа мужики, которые презирают «омег с прицепом». Омега мог поболтать с медсестрами, узнать последние новости касательно медицины да страховок от администраторш на ресепшене, заполняя документы или просто ожидая своей очереди. Просто короткие беседы. А еще им нравился Джек. Естественно, он ведь милашка. Дин заглушил мотор и выбрался из салона. Помотав головой, чтобы взбодриться, потому что сонливость никак не отступала, он закрыл дверь с водительской стороны и открыл ее со стороны пассажирской. Он помог Джеку выбраться с детского кресла. — Пошли? Джек толкнул дверь, закрыв ее (самостоятельный!), и взял папу за руку, а после вместе с ним направился в клинику. Она была похожа скорее на офис банка или конторы по продаже недвижимости: около стойки регистрации с несколькими компьютерами стояли в четыре ряда зеленые кресла. В углу расположилась детская зона, где уже копошились несколько малышей где-то на год-два младше Джека. На стенах вывешены плакаты о вакцинации, постеры с счастливыми семьями из двух женщин, двух мужчин (и один из них, конечно же, сраный альфа) и из мужчины и женщины, а еще рисунки маленьких пациентов; за спинами девушек с ресепшена находилась светящаяся вывеска с названием клиники, компанию ей составила доска с фотографиями сотрудников. Фото доктора Милтон не наблюдалось. Джек подошел к стойке, и его поприветствовала хорошо знакомая ему омега по имени Хейли. — Доброе утро, Дин. — Привет, — слабо махнул ладонью Дин и расстегнул рабочую куртку. Он наклонился, чтобы стянуть с Джека шарф и шапку, а также быстро снял с него его куртку тоже. — Мы записывались на прием в восемь тридцать. Хейли кивнула и быстро одной рукой что-то напечатала на компьютере. Она уточнила пару деталей, включая номер страховки, а потом дала добро: — Доктор Новак примет вас, он сейчас свободен. — В смысле? — Дин нахмурился. — А медсестра? — Он начал работать у нас буквально пару дней назад и хочет, — Хейли сцепила пальцы в замок и поджала губы, поставив локти на стол. — Пока делать все сам, чтобы побыстрее привыкнуть к новому рабочему месту. Но он отличный доктор, это сто процентов. — А что он тогда тут забыл, раз он такой мастер? — Дин чуть наклонился. — Почему вообще доктор Милтон ушла? Хейли подвинулась на стуле ближе и заговорщицки прищурилась. От нее приятно пахло карамелью, а еще в воздухе помимо антисептика витал аромат лаванды и… дождя. Земли после дождя, такого легкого, приятного запаха, смешанного с чем-то чистым. Но это не ее феромоны. — Она уехала в Миннеаполис к жениху. — У нее жених в Миннеаполисе? — Да-а, — с мечтательной улыбкой протянула Хейли. — Такой приятный мужчина! Он очень красивый альфа, еще и при деньгах. Боже. Бедная женщина. Променяла карьеру на альфу. — А вот доктора Новака сюда пригласили. За него готова была драться половина всех педиатрических клиник в штате, но он выбрал нашу. — Еще бы вас не выбрать, — усмехнулся Дин, а внутри у него уже закипала злоба. Какой-то мужик будет трогать его ребенка. Альфа-педиатр звучит максимально странно, а вдруг этот Новак — какой-нибудь извращенец? — Ладно… Джек! Джек, игравший всю беседу с теми малышами в детском уголке, кашлянул в кулачок, отбросил кубики, из которых строил башню, в сторону и подбежал к папе, после чего потянулся за его рукой. Путь до кабинета, где раньше работала доктор Милтон, был давно и хорошо знаком. При необходимости Дин до него даже с закрытыми глазами дойдет — до того часто сюда приходил, и каждый новый визит заставлял его сердце сжиматься от грусти. Ему было очень жаль, что Джеки родился болезненным. Порой он думал, что лучше было бы потерпеть измены Элиаса и постоянные скандалы хотя бы до конца срока, а не срываться на восьмом месяце. Может, он был бы тогда здоровее? Хотя, мама тоже часто болела, пока не умерла… возможно, если бы он родился доношенным, что-то от ее здоровья да унаследовал бы, чтобы Дину жилось не так сладко. Дин не успел присесть в кресло, как дверь открылась. Он тут же скорчился и сморщил нос, потому что в ноздри ударил тот самый аромат лаванды и дождя, только умноженный на тысячу, а еще его обладателем был… доктор Новак. И это просто ужасно. Доктор Новак был примерно одного роста с самим Дином. Его белый халат идеально выглажен, а обмотанный вокруг воротника такой же белой рубашки голубой галстук перекрутился и выглядел нелепо; у него аккуратно уложенные темные волосы, поросль щетины на карамельного цвета коже, пронзительные синие глаза и разрушающая весь образ умного врача нестерпимая вонь феромонов. Да он охренел, что ли? Да, он привлекательный, безусловно. Он бы, в другой Вселенной, если что, Дину бы даже приглянулся, но от него пасло как от лавандового поля! Что, кстати, запрещено. По всей стране врачи, вне зависимости от вторичного пола (кроме бет), обязаны принимать блокаторы феромонов. Подавители течки и гона они могут и не пить, а вот пилюли от запаха должны, да еще как, иной раз может даже до увольнения дойти, потому что на некоторых пациентов феромоны могут плохо повлиять. Это все знают, а хваленый доктор Новак, звезда Канзаса, видимо, родился только вчера, поэтому не в курсе. — Доброе утро, — у альфы мягкий голос. Он улыбнулся, его тон дружелюбный. — Вы мистер Винчестер, да? И подошел ближе. Дина затрясло. Ему стало сильно душно, он весь моментально вспотел. Ладони намокли, и он с трудом поборол позыв вытереть их о свои рабочие штаны. Он подумал, что вот-вот упадет в обморок, потому что амбре стояло, по его ощущениям, на весь район. Оно душило, давило на нос и впоследствии на мозг, и от него никуда не скрыться. А потом Дин моргнул, и дышать как-то стало легче. Аромат — пускай будет стиральный порошок, этому придурку не на блокаторах подходит — стирального порошка сделался легче, не таким насыщенным, но остался. Он теперь не вцепился в глотку, а мягко обволакивал, но это все равно бесит. — Да, — ответил Дин как можно более спокойно. Доктор Новак пялился на него, вытаращив глаза. Ну что за фрик ему попался, а? Доктор Милтон, пожалуйста, возвращайтесь! Альфа пару раз моргнул и улыбнулся опять, нагнувшись. Его идеально белые зубы ярко контрастировали с как будто бы немного загорелой кожей. — А ты Джек, да? — Да, — кивнул Джек. Он не боялся врачей, даже незнакомых. Он за свои пять лет давно к ним привык. Они окружали его с самого его рождения. — Пойдем полечим тебя, — доктор Новак выпрямился и встал около открытой двери, дав двоим Винчестерам пройти в кабинет. Затем он ее закрыл. Кабинет почти не изменился. На вешалке в углу вместо элегантного серого пальто доктора Милтон теперь висел бежевый тренч, а со стен пропали ее дипломы и благодарственные письма в темных рамках. Там пока пусто, но супер доктор уж точно не упустит шанса похвастаться перед посетителями знаниями, поэтому обязательно вывесит свои бумажки. Дин усадил Джека на стул около стола врача и встал рядом. В случае с доктором Милтон он всегда садился на кушетку около двери, но сейчас он почувствовал острую нужду, идущую, наверное, от его внутреннего омеги, побыть рядом с сыном. — Итак, — доктор Новак напечатал что-то на компьютере и поводил мышкой. — Неделю назад Джек простудился… — У него кашель, — Дин положил ладонь на плечо малыша. — Я хочу убедиться, что он выздоровел. — Конечно, — улыбнулся альфа и повернул голову в сторону Джека. — Джек, можешь, показать, как ты кашляешь? Тот нахмурил тонкие брови и задумался. А потом покашлял. Несильно, что было правдой. Дальше доктор Новак, все так же улыбаясь, измерил ему температуру и проверил легкие, а после снова принялся что-то строчить. — С Джеком все хорошо, мистер Винчестер. У него остаточный кашель, он может держаться еще пару недель, максимум четыре. Чтобы он ушел побыстрее, советую вам проветривать его комнату, чаще давать ему пить что-нибудь теплое, — стучал пальцами по клавиатуре доктор Новак в такт своим словам. — Гуляйте с ним. Используйте увлажнитель воздуха. Если его нет, можете поставить рядом с кроватью какую-нибудь емкость с водой. Выпишу вам один сироп. Пейте его, если кашель сильно беспокоит по утрам. Если кашель усилится, поднимется температура, появится боль в груди при дыхании… Принтер позади стола напечатал лист бумаги, доктор Новак достал его, поставил печать и расписался. Быстро, уверенно. А потом дал визитку, на которой был только номер телефона с именем и фамилией. — Обращайтесь. Звоните мне. Дин, поправив одежду Джеку, остановился и нахмурился. Не то чтобы до этого он сидел с милой улыбкой, на лице, нет… — Джек, скажешь папе, если тебе станет плохо? — Я скажу! — чуть подпрыгнул на стуле мальчик. Дин забрал лист и визитку из рук доктора Новака. Обычно он звонил медсестрам, потому что, ну, так принято. Так нужно. Напрямую врачам предполагалось звонить только в случае консультаций по каким-то серьезным вопросам, а тут это? Бред. Наверняка этот придурок специально номер дал, чтобы подкатить. Да пошел он! — Спасибо, — процедил омега и выдохнул через приоткрытый рот. В кабинете также стоял сильный запах стирального порошка с лавандой. Альфа вытащил что-то из ящика. Этим чем-то оказалась наклейка. Небольшая, но яркая, с мультяшным светлым, почти желтым щенком. — Это тебе, Джек, — и протянул ее малышу. — Спасибо! — тот снова подпрыгнул, и Дин аж вздрогнул, побоявшись падения, но обошлось. Мальчик, счастливо улыбаясь, обхватил маленькими ручками стикер и повертел его, наблюдая за тем, как кусочек бумаги с сахарной ламинацией красиво переливался в белом свете лампы на потолке. Дин помог сыну спуститься со стула и взял его за руку, после чего поспешно выдвинулся в сторону двери. Ничего особо нового он для себя не услышал: чаще всего Джек подхватывал именно простуды, поэтому все довольно ясно. — Мистер Винчестер? Дин обернулся. — Все бы родители так заботились о своих детях, как вы, — сказал с легкой улыбкой доктор Новак, чуть заломив брови. — Хорошего вам дня, пока, Джек. И вышел в коридор, кивнув. Ну, все прошло не так плохо, за исключением того, что у альфы — Кастиэля, как прочитал Дин на бейджике, пока во время осмотра сверлил его взглядом, — явно отсутствуют знания по части приема блокаторов феромонов на работе. А, и еще номер телефона. Звонить по нему Дин, конечно же, не будет: он обойдется, как в старые добрые, разговорами с медсестрами. Каким бы крутым педиатром ни был доктор Новак, он все еще альфа, а все альфы козлы и ненавидят омег. Этот, конечно, пока не пошутил про прицепы и «раздвинуть ноги перед настоящим мужчиной», но все еще впереди. В коридоре, одевая Джека, как луковицу, Дин присел на корточки. Боже, как же он хотел спать. — Ну что, к Бобби? — К Бобби, — ответил Джек, все еще трогая наклейку. Она у него чуть смялась по краям, в месте, где у щенка ушко, и он старательно пытался его пригладить. Очаровательно. Доктор Милтон крайне редко давала Джеку наклейки, а тут доктор Новак расщедрился прямо на первом приеме. Ну еще бы, ему же нужно прослыть добряком среди местных папаш.

***

Когда «Импала» остановилась у дома четы Сингер-Маклауд, заморосил дождь. Крайне слабый, но все же дождь, и Дин, не раздумывая, быстро понес Джека в дом, не дав ему пойти на своих двоих. Холодно, вообще-то, не хватало подцепить еще одну простуду сразу после первой. Жилье Бобби и Кроули в целом напоминало берлогу Дина, но выглядело посолиднее засчет того, что у Кроули есть деньги; планировка схожая, расположение комнат. Отличались дома внутренним убранством и качеством этого самого убранства. Кроули недавно купил новый телевизор, а Бобби собирался пересадить пару цветков в новые горшки, которые стояли на уютном крыльце со скамейкой с мягкой обивкой. Летом эти двое часто любили сидеть на ней и перемывать всем кости. И друг другу тоже. Дверь была открыта. Дин поставил Джека на пол, снял куртку, шарф и шапку, и тот тут же, весело смеясь, побежал в гостиную. Уютно тут. Было, есть и будет. Дин любил сюда приходить, хотя порой его мучала совесть за то, что он лишает своих почти отцов достойного отдыха. Бобби и Кроули заслужили читать газеты да смотреть кино по новой плазме до самой глубокой старости, а вынуждены возиться с одиноким омегой и его вечно болеющим сыном, но они не жаловались. При Дине, по крайней мере. Они любили и его, и Джека, и ни разу не отказали в просьбе посидеть с ним. Они читали ему книги, мастерили с ним всякие поделки, включали мультфильмы, дарили подарки, лечили и укладывали спать, когда тот (очень часто) оставался у них на ночевку. Они классные. Без них Дин бы загнулся. — Привет, — поздоровался он, войдя в гостиную. Там на своем любимом кресле, вытянув ноги, Бобби потягивал кофе из большой кружки; на темно-красном, видавшем виды диване расположился Кроули. Опираясь о мягкую подушку, Кроули вязал, но отвлекся на примчавшегося Джека. — Доброе утро. — Утречка, — сказали двое в унисон. — Что сказала доктор Милтон? — спросил Бобби. Кроули в это время пытался защекотать Джека, который, в свою очередь, с интересом тыкал в его махровый полосатый халат. — Доктора Милтон больше нет, — усмехнулся Дин. Он облокотился о дверной проем. — Она уволилась и свалила к будущему жениху в Миннеаполис. Бобби фыркнул, Кроули посмеялся, издав хрипящий звук и покачав головой. — А кто вас принимал тогда? — Кастиэль Новак. Хейли сказала, что он охр… очень хороший врач. — И что же этот очень хороший врач вам назначил? — поинтересовался Кроули, усмехнувшись. — Гулять, пить теплого побольше, — начал перечислять Дин. — Комнату проветривать. У Джека просто остаточный кашель. — А он кто? Альфа, что ли? — уточнил Кроули. — Конечно, — фыркнул Дин и отдал Бобби лист с назначением. — Визитку со своим номером мне дал. — Если будет приставать, то просто звони ему и дыши в трубку. — Обязательно… а еще от него дико несло феромонами. Бобби и Кроули переглянулись. Последний удивленно вытянул лицо, никак не отреагировав на то, что Джек пытался приклеить наклейку ему на халат. — Ну, очередной придурок, что уж тут удивляться, — Бобби поставил кружку на кофейный столик рядом с креслом и встал с него, после чего вместе с Дином отправился на кухню. — Это тебе. Тут макароны и несколько тако. И салат. Он достал из холодильника два контейнера с едой и вручил их Дину. Тот устало улыбнулся. — Обязательно поешь. — Спасибо. Часто Дин перебивался тем, что готовил сам, или вся бригада скидывалась, и кто-нибудь один из нее ездил в ближайшую закусочную за тонной фаст-фуда. Но порой Кроули или Бобби готовили ему что-то более полезное, потому что постоянно перебиваться всяким готовым и дешевым из «Волмарта» или «Диллонс» по типу сэндвичей и майонезных салатов это не очень хорошо. Домашнее вкуснее. — Ладно, я поеду. И так уже кучу времени пропустил, — сказал Дин. — Давай, — Бобби на прощание похлопал Дина по плечу и неспешно направился обратно в гостиную. — Ужин будет на плите, как вернешься. Омега кивнул. — Пока, Джек! — выкрикнул он и улыбнулся, когда сын в ответ пропищал «пока, пап!».

***

Когда Дин только-только устроился, некоторые над ним смеялись, мол, омеге нужно рожать детей и готовить макароны с сыром, а не дома строить. В начале карьеры он даже успел сцепиться с парой альф и здорово им накостылять, но затем он стал работать с другой бригадой, и там прижился. Да и альф там меньше, там костяк составляли беты. Дин был единственным омегой. Во время течек он брал отгулы, хотя и не хотел, потому что терял деньги, а когда ему не нужно было постоянно отстирывать белье от смазки, то работал. Упорно и много, стараясь выполнить план, потому что за это шла доплата. Маленькая, но все же — строительная контора, которую наняла фирма мистера Романа, немного заботилась о своих работягах. Пять дней в неделю Дин таскал щебень, помогал в создании и заливке фундамента. Он замешивал бетон, выравнивал его, принимал активное участие в разгрузке фур со стройматериалами: поднимал мешки, доски и всякое прочее. Он работал с дрелью, со шпателем — да вообще со всем, — укладывал кирпичи, мастерил леса и подпорки. Один-два раза Дин делал перерыв на обед или просто лениво ковырялся в телефоне, дожидаясь, пока коллеги покурят. Он с ними почти не разговаривал, предпочитая делать упор на работу. Так и сегодня. Стройка закусочной только началась, на ее месте пока просто раскуроченный кусок земли, поэтому начали все с базы. В пять вечера смена кончилась, и Дин на всех парах помчался на вторую работу. У Харвеллов он работал официантом, и там в нем просыпался Дин из прошлого: громкий, шебутной и хоть немного, но активный. Он вошел в закусочную через главный вход, поздоровался с Эллен и быстрым шагом направился на кухню, откуда вырулил в раздевалку, которая состояла из короткой лавочки и пары шкафчиков. Быстрее, быстрее… Запихивая рабочую форму в свой шкафчик, Дин краем глаза заметил, что к нему подошла его сменщица, Чарли. Она, как и Джо, работала два через два, и она классная. Смешная, на позитиве, может, даже чересчур на позитиве, но даже после самых тяжелых рабочих дней она находила в себе силы улыбаться. Эта работа у нее была для души, а так она очень хорошо понимала в компьютерах, и основной доход у нее шел именно по этой части. — Приветик, — она заглянула в свой шкафчик, чтобы достать оттуда телефон и прочитать там пару сообщений. — Выглядишь паршиво. — Весь день хочу спать, — зевнул Дин, ловкими, отточенными до автоматизма движениями завязывая фартук сзади. Сонливость преследовала его с самого утра и то затихала, то накатывала тяжелой волной. Дин думал, что несколько кружек кофе и активная работа на стройке в первой половине дня помогут ему оклематься, но ошибся. — Привет. — Ну ничего, всего лишь пять часиков, и пойдешь домой, — пообещала Чарли. — Как там Джек? — Возил его сегодня к врачу, — Дин пригладил волосы пятерней. — Он выздоровел, но в садик пока не буду его водить. А еще прошлый доктор уволилась. — Которая Милтон? — Да. Вместо нее теперь какой-то… что ж там за имя было… — Дин захлопнул шкафчик. — Кас… Кастиэль Новак. — И как он? — Сюсюкался с Джеком весь прием и дал ему в конце наклейку, — хмыкнул омега. — В принципе, терпимо. Но от него дико несло феромонами, я в коридоре чуть не задохнулся, когда он вышел. Чарли изогнула бровь: — Он что, не слышал про блокаторы? — Походу нет. Ну, он же альфа, что с таких как он взять. Сменщица хохотнула и осталась ковыряться в телефоне, Дин же поспешил отправиться выполнять свои прямые обязанности как официанта. Он на ходу проверил, лежат ли в кармане фартука потрепанный блокнот и ручка, и закинул две жевательных резинки с мятой в рот. Следом он поправил криво стоящие стулья, поднял салфетку с пола и подровнял пару свободных столов. Затем Дин принял заказ у двоих постоянников, семьи из двух женщин с мальчиком-подростком и одного беты. Омега улыбнулся им, искренне и не вымученно, пошутил, уточнил детали, а потом, спеша на кухню, окинул взглядом почти до отказа забитый зал. Шумно, громко, все яркое и пахнет феромонами вперемешку с едой. Нотки чьих-то роз переплетались с амбре от жареного лука, и бедолаги официанты в час пик всегда открывали окна, чтобы никто не задохнулся. Да уж, это не больница с ее стерильностью. Так проходила каждая смена. Сначала легко, а потом, с течением времени, она становилась все более душной (в прямом смысле) и хаотичной, с толпами народа и постоянными окликами. Дин и Чарли ловко лавировали между столов, держа тяжелые подносы, порой перекидывались коротким фразами, нередко орали на поваров, если те не торопились или забыли что-то доложить в блюда, и с радостью пихали в карманы чаевые. Порой Дину «везло», и какой-нибудь пьяный альфа, вымазавшийся в жире от фирменного стейка, мог дать ему мятую двадцатку. Один раз даже до сотни долларов дошло, и с одной стороны омега рад лишним деньгам, а с другой… он каждый раз боролся с гордостью внутри себя, забирая купюры. Чаевые это часть его работы, это часть работы каждого официанта, но Дин чувствовал себя жалким, когда ему подкидывали на чай. Словно он нищий. Хотя он и есть. А уж если и альфы ему дарят деньги, то все. К семи вечера, то есть, за два часа, Дин наскреб пять баксов. Людей поубавилось, работы тоже стало меньше. Многие в такое время предпочли отправиться в бар и посмотреть там баскетбол по телевизору, а не просиживать штаны в уютной закусочной с очень, очень вкусными, пусть и жирными, говяжьими колбасками… ну, персоналу же лучше. Кроме Эллен. Она получит выручки чуть меньше обычного, зато официанты и повара сумеют перевести дух. — Я поем и приду если что, — окликнула Чарли. Она понесла на кухню поднос с тонной посуды и кусочками недоеденных блюд, и Дин кивнул, бросив громкое «жуй быстрее, а то я тебя знаю!». Он в этот момент протирал очередной пол, смахивая все крошки на пол. Ему неплохо было бы тоже перекусить. От обеда, который дал Бобби, как раз остался салат, и можно будет закинуть в него немного мяса и слопать. Хотя уж лучше колбаски, но за них придется заплатить. Протирая столы дальше, в какой-то момент Дин остановился. Он сжал руку с мокрой тряпкой в ней в кулак и шумно втянул воздух носом. Среди массы ароматов он отличил уже знакомый по сегодняшнему утру — запах лаванды, дождя и еще чего-то легкого. Дин нахмурился и обернулся. За одним столиком сидела компания подростков — нет, не то. За другим расселся округлый мужчина лет шестидесяти — тоже не он. Семья с тремя детьми — мимо, одинокий алкаш — туда же. Прищурившись, Дин добрался взглядом до укромного местечка в углу и столкнулся им со взглядом доктора Новака. Кастиэль за каким-то чертом пришел сюда, в закусочную именно здесь, выбрав ее среди остальных, и принялся глушить своей вонью все остальные запахи. Он уселся за столиком в углу, и Дин проглотил раздраженное «твою мать». Он отнес тряпку на кухню, кинул ее в мойку и вернулся в зал. Нацепил веселую улыбочку, вот теперь-то натянутую, дал меню, перевернул лист на блокноте и щелкнул кнопкой сверху на ручке: — Добрый вечер. Готовы сделать заказ сейчас или через время? — Добрый вечер, — вежливо улыбнулся Кастиэль. До этой поры он пялился на Дина, но после перевел взгляд на меню, состоявшее из одного листа. — М-м… мне, пожалуйста… бургер с рваной говядиной, картошку с сырным соусом и кофе. «И блокаторы», передразнил у себя в голове Дин, быстро выводя буквы на бумаге в клетку. — Бургер с рваной говядиной, картошка, сырный соус и кофе, хорошо. Что-то еще, сэр? — Нет, — опять улыбнулся Кастиэль и отдал меню. — Красиво тут у вас. Дин кивнул, пропустив последние четыре слова мимо ушей. — Ваш заказ будет готов в течение пятнадцати минут. Он сделал вдох. Выдох. Еще вдох. Еще выдох. Ему стало жарко. Ужасно жарко. Сердце забилось чаще, его ритм отдавал шумом в ушах, и Дин поправил дрожащими пальцами ворот футболки, что была на нем. Она не в обтяжку, достаточно свободная, но в ту секунду ощущалась удавкой. Дин сделал неуверенный шаг в сторону кухни, но одна нога передумала его держать и согнулась в колене против его желания. Он пошатнулся, а затем в тот же миг полетел на пол, чудом не ударившись виском о соседний стол.

***

Дин медленно разлепил веки. Глаза с трудом открылись, перед ними все плыло. Тело будто налилось свинцом, тяжело шевелиться. Он замычал, повернув голову. Сознание засобиралось вновь от него ускользнуть, но короткий вопрос и ударивший в нос запах дурацких цветов пригвоздили его к месту. — Мистер Винчестер, вы в порядке? Спустя мгновение Дин почувствовал теплые пальцы на кисти своей руки и нахмурился. Он опустил взгляд, потом поднял его и понял, что лежал на диване в подсобке, а рядом с ним на колено присел доктор Новак. — Вы упали в обморок. Как вы себя чувствуете? А, да… обморок. Видимо, сонливость, что не уходила весь день, решила все-таки принудительно уложить омегу спать, прямо посреди зала и на глазах у посетителей. — Я в норме, — пропыхтел Дин и постарался сесть. — Дин, лежи! — подбежавшая к нему Чарли поставила на столик рядом стакан с яблочным соком и надавила рукой на плечо. — Ты куда собрался?! Ты только очухался! — Работать, а куда еще? — Дин посмотрел на сменщицу, и та, судя по ее выражению лица, боролась с желанием дать ему по лбу. — Вам нужен отдых, мистер Винчестер, — вмешался Кастиэль. — Вы переутомились. — Мне нужны деньги- — Нет, мистер Новак прав, — вмешалась Эллен и подошла ближе. Она сложила руки на груди. — Ты идешь домой и отсыпаешься. И завтра тоже. — Но мне- — Никаких «но», — отрезала Эллен, и Дин ощутил нотки той самой «альфа команды» — или как там у альф эта хрень называется, черт разберет, — которая помогает приказывать людям и подчинять их себе. — Ты отдыхаешь. Дин мог начать упираться. Он хотел начать упираться, потому что пропуск хотя бы одной смены мог вылиться ему в жизнь в нищете до следующей нормальной зарплаты, но он жутко устал. Его все еще мутило, глаза слипались, и он решил согласиться… отдохнуть сегодня. Завтра он явится и на стройку, и сюда, в закусочную, потому что не может себе позволить сидеть дома, если это не течка. Но Эллен пока знать об этом не обязательно. — Ладно, — сдался омега и все-таки сел. Обступившие его Кастиэль и Чарли, которая вручила стакан сока, отошли на шаг назад. Эллен кивнула. — Спасибо за помощь, мистер Новак, — поблагодарила она доктора с легкой улыбкой. — Вы так и не дождались свой заказ, да? — Да, — альфа поправил рукава тренча, который был на нем надет. — Можем оплатить его за вас. В знак благодарности. — О, нет, не стоит… Все трое ушли в зал, оставив Дина цедить сок в подсобке в одиночестве. Какой кошмар. Он грохнулся в обморок, и вонючий альфа, скорее всего, притащил его сюда, а потом щупал, чтобы привести в чувство. Дин потер лицо ладонью. Он несколько лет так работал, упахиваясь с утра до вечера и нормально отдыхая разве что в субботу и воскресенье, с чего вдруг сейчас его организм решил, что с него хватит? Предатель! Дин вздохнул и, допив, поставил стакан на стол обратно. Затем он встал и прошел в раздевалку, где принялся переодеваться. Попутно он заглянул в телефон, чтобы узнать время — почти восемь вечера. Бобби и Кроули, наверное, еще пока не легли спать и не уложили Джека, поэтому есть возможность провести с ним немного времени. — Ну и странный день, — сказал сам себе Дин, забрав ключи от машины и закрыв шкафчик. Теперь пора домой.