Лучший из альф

Утром Дин едва продрал глаза, пусть и проснулся за десять минут до будильника. Он не любил рано вставать, но, увы, делал это как минимум пять дней в неделю, чтобы успеть на объект к восьми утра. Он зевнул, прикрыв рот ладонью, и лег на спину. Рядом, ближе к краю кровати, сопел Джек, укрытый одеялом почти с головой и обнимавший плюшевого медвежонка — подарок на Рождество. Они всегда ночевали в гостевой комнате, если оставались у Бобби и Кроули; в ином случае по приезде в Лоуренс ее занимали Сэм и Люцифер. Но сейчас их нет, Дину с самого утра нужно пахать, а сына оставить не с кем, потому он по привычной схеме переночевал вместе с ним в этой спальне. Вчера, вернувшись домой раньше обычного из-за дурацкого обморока, он уселся ужинать. Попутно Бобби и присосавшийся к бутылке какого-то вина Кроули завалили его вопросами, и второй громко и лукаво протянул «о-оу!», когда услышал, что от поцелуя с краем стола или полом его почти сына спас тот самый новый педиатр Кастиэль Новак, да еще и в чувства привел! Он даже не поленился и, пока Бобби ворчал о том, что омегам, вообще-то, даже без привязки к стереотипам, нужен хороший отдых, погуглил и нашел пару его фото, включая свежий снимок на сайте клиники. «Вот это мачо» изрек Кроули, а Дин думал, что бухнется в обморок второй раз. В общем, его погнали отдыхать, но Дин вместо пары бонусных часов сна порисовал с Джеком — уже к тому времени готовым ко сну и раскидавшим в гостиной около телевизора и кофейного столика восковые мелки и листы бумаги. Рисунок получился масштабным — солнце в углу, сочного зеленого цвета трава, оранжевый дом с дымом из трубы и кривой крышей, и семья. Большая и странная: Джек нарисовал себя, державшего его за руку Дина, круглых Бобби и Кроули, невероятно высокого Сэма и Люцифера с настолько лохматыми волосами, что можно было подумать, если присмотреться, что две желтые палочки из нескольких, изображающих пряди, походили на рога демона. Кривовато вышло — пятилетка ведь рисовал, — но очень мило, и Кроули тут же повесил этот шедевр мирового искусства на холодильник. Быстро почистив зубы и умывшись, Дин пришел на кухню и поправил листик на дверце, когда открыл ее. Эллен приказала ему сегодня не появляться на работе, но он планировал побывать хотя бы на стройке. У него были накопления, но он не мог просто так позволить себе валяться дома. Да, просто так это обморок не понятно на какой почве. Но этот обморок же был один. Если такое повторится, то… Дин задумается, что можно с этим сделать. А пока работа, работа и еще раз работа. Он поставил чайник, достал хлеб, полупустую банку арахисовой пасты и банку джема, после чего взял в руку небольшой нож. Попутно он выудил из шкафчика наверху небольшую плоскую тарелку, куда отправил два куска хлеба. Боже, как же он хотел спать! Голова слегка кружилась, в глазах песок, еще и все тело ломило, будто его всю ночь пинали. Собираться пришлось не только быстро, но и тихо. Если бы Бобби и Кроули проснулись, то непременно отвесили ему парочку подзатыльников и заперли в доме, чтобы он не смог выбраться на улицу. Во избежание конфликтов пришлось быстро запихивать в себя бутерброды и теплый кофе, ибо времени ждать, пока чайник полноценно закипит, не было. Далее Дин влез во вчерашнюю одежду, которую оставил в гостевой ванной, забрал с полки ключи от машины и выскользнул из дома. Уставший, сонный — кофе как-то не особо помог, — и совсем капельку злой. Еще и погода с утра ужасная: накрапывал мелкий дождь, на город опустился туман, плюс холодно.

***

Работа помогла чуть прийти в себя. Таскание тяжестей типа мешков с цементом и последующее его замешивание поубавили сонливость, чему Дин был рад. Он надеялся не повторить опыт прошлой смены здесь, потому что падать в обморок чревато последствиями в виде ямы со свежим цементом. Коллеги не погладят его по голове, если он туда плюхнется. К началу обеденного перерыва удалось расчистить огороженную под закусочную территорию от мелкого мусора и начать заливать фундамент. Кафе обещало быть большим, может, размером где-то с ресторанчик Харвеллов, потому поползать пришлось прилично. Но затем вся бригада отправилась кто куда: кто-то пошел курить, кто-то — поехал в ближайший «Рейзин Кейнс», кто-то сел в свою машину, чтобы в тишине и без дождя поесть заботливо упакованную женами или мужьями домашнюю еду. Дин же пошел в клинику. Он с утра с собой ничего не взял. Даже бутылку воды не прихватил, потому что немножко опаздывал и потому что Бобби с вечера ему ничего не отложил, уверенный в том, что его названный сын утро проведет в кровати и не помчит на работу. Есть хотелось, но Дин нашел решение: вместо поездки в супермаркет с отделом готовой еды он на своих двоих двинул в клинику. Там в холле стояли два автомата, с кофе и со снэками. Вот их содержимым омега и намеревался перекусить. Он поспешил до нужного здания, потому что мелкий дождь все не прекращался, и вскоре оказался внутри. На входе у автоматических дверей его короткие волосы обдало горячим воздухом от тепловой завесы, он быстренько вытер подошву рабочих ботинок о зеленый прямоугольный коврик и, войдя, махнул рукой девушкам на ресепшене в знак приветствия. В этот час в клинике находилось не так много людей: пара из двух женщин и пара из двух мужчин. Первые возились у стойки регистрации с двумя близняшками, а вторые стояли поодаль и ковырялись в телефоне с трехлеткой на руках, о чем-то разговаривая. Пахло феромонами посетителей. И разило лавандовым стиральным порошком. Дин выглядел тут чуждо, как белая ворона в стае черных. Уставший, в темной одежде, весь в пыли, цементных кляксах и земле, он не подходил сюда. Да он даже не за лечением для ребенка пришел, а за дешевым кофе! За капучино. Он взял верхний стаканчик и поставил его на нужное место у автомата. Потом выбрал нужный тип кофе, нажал на кнопку и приложил к терминалу банковскую карту, после чего машина ощутимо громко зажужжала, ожив. Темный бодрящий напиток полился двумя тонкими струйками прямиком в стаканчик спустя мгновение после оплаты. Дин вытянул губы и прищурился, на пятках повернувшись левее, к автомату с закусками. Что бы взять в дополнение к кофе за полтора доллара? Печенье? Нет, не особо хочется. Шоколадные чашечки с арахисовой пастой? Что-то они тут дорого стоят… — Доброе утро, мистер Винчестер. Дин выпрямился и обернулся. Перед ним стоял вонючий доктор Новак, от которого все так же пахло лавандой. В руках он сжимал какую-то синюю папку под цвет его перекрутившегося галстука, и на этот раз его волосы на голове аккуратно уложены. — Здрасьте, — бросил Дин. Зачем этот альфа подошел? Просто поболтать? Но они ведь не друзья. — Почему вы не дома? Ах, вот зачем. Чтобы побесить. Чтобы устроить сеанс альфасплейнинга. — Потому что у меня рабочая смена, — ответил Дин и повернулся обратно, вжав почему-то вспотевшие ладони в штаны в районе бедер спереди. Очень быстро стало как-то жарко. — Вам нужно отдыхать. Обморок на фоне переутомления это не шутки, мистер Винчестер, это серьезно. — Мне нужны деньги, — отозвался омега. Его ну очень привлек состав на перекрутившемся батончике «Сникерс», что стоял в ряду самым первым лицевой стороной назад. — Все в порядке. — Мистер Винчестер, — Кастиэль сделал паузу, взяв папку в другую руку. — Это может прозвучать странно и непрофессионально, но… вы чувствуете мой запах? Дин обернулся. Этот альфа и правда фрик. Что за странные вопросы? Как это вообще относится к педиатрии? — Да. Доселе стоя с нейтральным выражением лица, Кастиэль теперь улыбался. Очень слабо, едва заметно, но улыбался. Дину же улыбаться не особо хотелось. — Когда вы сейчас сюда вошли, вы чувствовали мой запах? — Да… А при чем тут воо- — Я принимаю блокаторы, — перебил альфа, и Дин вытянулся, сильно удивившись. В каком месте он принимает блокаторы? Боже… Дин устал. У Дина перерыв на обед, во время которого нужно обедать, но он слушает какого-то идиота, который таким странным образом, видимо, решил к нему подкатить. А почему нет? У части альф есть мерзкий фетиш на одиноких папаш, которых можно и нужно (по их мнению) подчинить себе и подмять под себя, которых необходимо использовать во всех возможных смыслах. — Но вы все равно можете почувствовать мои феромоны, что в норме невозможно, — начал объяснять Кастиэль. — Поэтому я смею предполагать, что мы — истинная пара. Дин замер. Кофейный аппарат за спиной затих, оповестив тем самым, что кофе готов. Близняшки тех девушек у стойки регистрации внезапно заплакали, и они поспешили увести их дальше по коридору, мужчины же пошли в сторону туалетов. Сердце в груди тарабанило похлеще отбойника, часто выстукивая и угрожая с очередным «тудум» проломить ребра. — Чего? — спросил Дин резко. Он очень хотел нагрубить Кастиэлю, прилюдно с ним сцепиться — в плане драки, в смысле, — наброситься на него и написать жалобу в администрацию, может, даже в Минздрав! но пока нельзя. Эта клиника — ближайшая к дому, и менять ее будет неудобно. Бумажки, расстояние, Джек, в конце-концов, которому придется привыкать к новому персоналу на новом месте. — Это выглядит как домогательство, — криво улыбнулся Кастиэль, с виноватым видом заломив брови. — Но я говорю правду. Если помимо того, что вы почувствовали мои феромоны даже через блокаторы, вы вчера ощутили головокружение, потливость и общую слабость, то да… мы — истинные. — Это же бред, — само собой сорвалось с губ. — Это не бред. Это биология, — продолжал улыбаться альфа. — И, возможно, ваш обморок в ресторане связан с этим. Может, помимо усталости ваше тело так отреагировало на меня. Обмороки это один из признаков, пусть и редкий. — Извините, мне пора. К черту кофе, к черту печенье. К черту эти сраные корзиночки с арахисовой пастой! — Мистер Винчестер, мы можем сделать тест. Я не хочу вас ни к чему принуждать, но просто хочу, чтобы вы знали, — поспешил начать оправдываться Кастиэль. — Не нужно никаких тестов, — отмахнулся Дин, почти оскалившись. — До свидания. И в спешке смылся, не оборачиваясь и оставив стаканчик. Полтора доллара в топку, ну да ладно, важнее было сбежать от назойливого альфы. Истинные… ерунда. Это редкая, крайне редкая штука, и вероятность того, что строитель-официант и педиатр окажутся друг другу предназначенными самой судьбой очень мала. Да она вообще нулевая! Поэтому весь этот неловкий диалог в холле клиники это просто неудавшаяся попытка подкатить. Бывает. Выскочив на улицу, Дин резко выдохнул через нос, но, как ему показалось, аромат стирального порошка остался в легких и выходить не захотел.

***

После окончания смены на стройке Дин поехал домой, а не в закусочную Харвеллов. Сонливость все никак не отступала, и он, очень долго думая, все же решил послушаться начальницу и провести остаток дня в покое. В относительном. Он хотел погулять с Джеком и в кои-то веки переночевать у себя. Когда он, припарковав «Импалу» у дорожки, покинул салон и вошел в дом, в нос ему тут же ударил запах еды. — Привет. На кухне кашеварил Бобби. — Тебе сколько тумаков отвесить? — спросил он и, закинув полосатое полотенце себе на левое плечо, сбавил огонь на плите — там стояли сковорода с фаршем в томатном соусе и кастрюля, в которой плавали спагетти. — За что? — За то, что не слушаешься, — проворчал Бобби и отошел, чтобы Дин вымыл руки. — Я послушался. Наполовину, — оправдался Дин и увернулся от подзатыльника. Шутливого — Бобби только притворился, что хотел его ударить. — Я не поеду на вторую смену. — Спасибо за одолжение, — хмыкнул Бобби. Дин же снял куртку в коридоре и к нему подбежал Джек, когда он вернулся на кухню. С негромким, но радостным «папа!» он бросился к нему, и тот посадил его к себе на колени, заняв место за столом. — Привет, — проворковал Дин, поправив волосы сына. — Как дела? — Я играл в машинки, — ответил весело Джек. — И рисовал. И смотрел мультики! И помогал Кроули вязать. — Да-а? Без тебя бы он не справился, — улыбнулся Дин. Он взглянул в сторону Бобби, который вернулся к готовке. — А готовить помогал? — Нет, — помотал головой Джек, надув щеки. — Он бы мне всю кухню разнес, — по-доброму усмехнулся Бобби. — Я уж лучше сам. — Я умею готовить! — возразил Джек, активно заерзав на коленях Дина в знак протеста, но тот удержал его. — Я молоко в хлопья умею наливать. — О, да ты прямо шеф, — сказал выползший из гостиной Кроули с очками на лбу. Он пошаркал теплыми тапочками по полу, прошел к холодильнику, открыл его и, не найдя ничего интересного внутри, закрыл. Затем он положил Бобби, помешивавшему макароны в кастрюле, руку на плечо. Вскинул бровь. — Что на работе, Дин? Там, наверное, было что-то ну очень интересное, раз ради нее ты решил не брать отгул. — Ничего особенного, — пожал плечами Дин, откинувшись на спинку стула. Джек начал трогать его лицо: щупал нос, касался ладошками поросли щетины. — Ну… на обеде я пошел в клинику за кофе, и там доктор Новак сказал мне, что мы с ним истинные. — Чего? — в унисон спросили Бобби и Кроули с одинаковой степенью возмущения в голосе. — Это с чего вдруг вы истинные? — поинтересовался Бобби, угрожающе постучав ложкой по краю кастрюли, чтобы смахнуть лишнюю воду. — Потому что я чувствую, как от него пахнет, а он, оказывается, на блокаторах, — начал Дин. Кроули присвистнул и плюхнулся на стул напротив: — А я думал, что сегодня ничего интересного не будет. А что дальше? — Я- — А что такое истинный? — спросил Джек, ткнув Дина в щеку. — Это такой специальный дядя, который создан только для твоего папы, — заговорщицки ответил Кроули и хитро прищурился. — И этот специальный дядя это твой доктор. — Да? — Джек радостно заскакал. — Папа, а доктор Новак будет с нами жить? Он даст тебе наклейку? А можно он мне даст много наклеек? Пожалуйста! Дин натянуто улыбнулся. Всю оставшуюся после обеда часть смены на стройке он думал о словах Кастиэля и, видимо, они его так просто не отпустят. — Джеки, это… не так просто. Доктор Новак может быть вонючкой, — уклончиво ответил Дин и посмотрел на Бобби и Кроули. Последний аж сиял — до того ему интересно узнать подробности. — Может, он врет? Чтобы так подкатить. — Да ну? Он же выглядит как ангел и завсегдатай церкви. Какой смысл ему врать о таком? — усмехнулся Кроули. — Хотел бы подкатить, придумал что-нибудь полегче. Большинство же альф ты сам знаешь, какие. Зачем заморачиваться? — А еще он сказал, что то, что я вчера… ну… — Дин не хотел произносить «обморок» и пугать сына. — Может быть признаком. — Вообще, их много, — Бобби выключил огонь на плите и слил воду со спагетти. — Узнавание феромонов на блокаторах, частые мысли, тактильность, головокружение. Обморок тоже может быть. Ты бы лучше тест сделал, он точный. — Не буду я делать никакие тесты! — гаркнул Дин, стиснув Джека в объятиях. — Мне этот прид… умник и даром не нужен. — Пап, наклейки… — Я почти на сто процентов уверен, что Кастиэль не лжет. Сам подумай, зачем ему рисковать работой и репутацией просто чтобы закадрить тебя? — Большинство альф ты сам знаешь, какие, — хмуро повторил Дин. Джек сполз с его коленей и понесся в гостиную. — Я… мы понимаем, что у тебя был чертовски поганый опыт с альфами. Но ты правда думаешь, что все-все такие? Вот когда он тебе про истинность сказал, как он отреагировал на твои слова? — Бобби добавил спагетти к фаршу. — Сказал, что не хочет меня заставлять. Что это похоже на домогательство, но он хотел, чтобы я знал. — Вот. Это разве тянет на конченного альфу? Плюс, на приеме с Джеком он вел себя адекватно. Ваша прошлая докторша его редко баловала, а он ему наклейку дал. Я очень сильно сомневаюсь, что у него хватает смелости рисковать местом в клинике и лицензией только для того, чтобы затащить омегу в постель. Он просто сказал тебе, мол, так и так, мы истинные. И все. Это похоже на альфу типа Элиаса? Дин же молчал, неуверенно ковыряя пальцами край стола. — Ты заслуживаешь быть счастливым, Дин. Ты впахиваешь на двух работах, редко отдыхаешь и почти в одиночку растишь сына. Тебе бы не хотелось встретить того самого? Честно? Хотелось. Очень. Рыдая после финальной ссоры с Элиасом, умываясь слезами, когда новорожденный Джек капризничал и не давал спать, и вздыхая под дверью кабинета того или иного врача, Дин порой думал, как бы хорошо ему жилось, будь у него по-настоящему любящий супруг. Партнер. Как Бобби у Кроули или как, прости, Господи, Люцифер у Сэма. Ему бы было в разы легче. Тот бы сидел с Джеком, помогал по дому и со счетами, да и просто находился рядом. Но, увы, так получилось, что из альф получаются не опоры семьи, а идиоты. — Да и мы не вечные, а он, — Кроули принялся загибать пальцы. — Богатый, потому что врачи гребут деньги лопатой. Красивый. Он может бесплатно осматривать Джека. И тебя. А еще у истинных крепкая связь. Разводов среди таких пар меньше процента, там любовь до гроба, полное принятие тебя таким, какой ты есть, поддержка, розовые сопли и еще куча всего. — А если он все-таки врет..? — Тогда ты идешь, пишешь заявление, и его увольняют к чертовой матери, — отрезал Бобби. — Но я верю, что он был честен с тобой, и ты поймешь это, если будешь от него бегать. Если истинные долго находятся порознь, у них начинается ломка. Тоска друг по другу, навязчивые мысли, все такое, вплоть до глубокой депрессии. — А, то есть, если мы истинные, мне в любом случае придется с ним сойтись? — Да. — Зашибись. — И не делай вид, что тебе это не нравится, — ухмыльнулся Кроули. — Мы не просим тебя прямо сейчас тащить его под венец и бежать рожать братьев и сестер Джеку, — добавил Бобби. — Хорошо все обдумай, почитай про истинность. Дай Кастиэлю шанс показать себя. А если он его профукает, то, что ж… — То мы всегда можем его прикопать.

***

После переобеда и недоужина Дин погулял с Джеком на ближайшей детской площадке, прокручивая в голове весь прожитый день. Истинные, связь между ними, альфы, феромоны — мысли смешались, спутались в какой-то ком, что в паре моментов омега настолько уходил в себя, что не замечал, как Джек в компании других детей плюхался в лужи грязи. Что делать? Если Кастиэль не врал? Ведь обычно Дину побоку на феромоны других, но вчера от амбре, исходящего от него, он чуть не задохнулся. Омега упал перед ним в обморок, почувствовал его, едва войдя в здание клиники утром, и у него вспотели ладони, мать их. Вчера и сегодня при беседе с ним. Это все не может быть одним большим совпадением. Вдруг это правда? Тогда Джек будет расти в полной семье — хотя и в такой тоже неплохо, — будет получать все самое лучшее. Дину не придется считать каждый чертов цент, расписывать бюджет на месяц со всеми возможными форс-мажорами, он сможет покупать ему почти любые хотелки. У него появится возможность уволиться с одной работы и больше отдыхать… а так же перестать принимать подавители и с удовольствием переживать течку. Это и не только Дин получит, если Кастиэль — и правда тот самый, один на миллион, лучший из худших. Лучший из альф. И ему просто нужно с ним сойтись. Дин вздохнул, оттирая пальцами грязь с щеки смеющегося сына. Меньше всего он сейчас хотел забивать и без того полную всяким голову мыслями об альфе с запахом стирального порошка.

***

Поздним вечером Винчестеры вернулись домой. К себе. Дин помог Джеку помыть голову и одеться, а после на скорую руку сварганил ужин из того, что осталось в холодильнике — приготовил макароны с сыром. Они поели у телевизора, далее он прибрался, сходил в душ сам; уложил сына, прочитал сказку на ночь и наконец плюхнулся в свою постель. Под ночь Дин делал все на привычном автоматизме, но все равно жутко вымотался, плюс усталость, что никак не хотела уходить еще со вчерашнего дня, давила ему на плечи. Да что такое? Витаминов, может, попить каких-нибудь? Он укрылся одеялом с головой и выдохнул в подушку. Господи… с появлением этого чертового доктора Новака все пошло по одному месту. День бы так и закончился, на более-менее спокойной ноте, но Дин, проспав буквально несколько часов, вдруг подскочил посреди ночи. Резко открыв глаза, крупно вздрогнув и с сухостью во рту. Потому что ему приснилась хрень. Точные детали забылись сразу по пробуждении, но Дин, потирая заспанные глаза, успел прокрутить оставшуюся часть в мыслях, пока мозг не стер ее. Дину снилось что-то желтое, с теплым светом и интерьером спальни, в которой он никогда не был, но которую он видел пару раз по телевизору в рекламе чипсов. А еще там был Кастиэль. Он что-то говорил Дину, но он забыл, что именно. Они обнимались, перекатываясь в постели туда-сюда, прижимались друг к другу, гладили кожу и волосы руками. Пальцы порой забирались под футболки да пижамные штаны, а еще в комнате было очень ярко, как будто весь потолок превратился в большую лампу. И было тепло. Почти горячо — из-за того, что Дин заснул под одеялом почти полностью, скорее всего, — а потом бац, и сон прекратился. — Что за хрень… — пробормотал раздраженно омега сам себе и пнул одеяло ногами. Он выбрался из кровати и вышел из комнаты, чтобы выпить воды и чуть остыть, но, прежде чем поковылять к лестнице, заглянул к Джеку. Все хорошо, тот спал. В основном ему снилось, как он работал. На четырнадцатое февраля, например, выпала тяжелейшая, ужасно загруженная смена в закусочной, и той же ночью ему приснился кошмар, в котором он отрабатывал ее снова от начала и до конца. Вот такие у него сны обычно, а не розовые сопли с левым альфой! Омега в три крупных глотка выдул кружку воды. Он вытер рот тыльной стороной ладони, быстренько вернулся в комнату, но перед сном решил кое-что узнать. «признаки истинности у омеги и альфы» Он ткнул на первую попавшуюся статью за авторством какой-то ученой из Бостона. Начало неинтересное — пара строчек из словаря о значении слова «истинность», никому не нужная историческая справка. Была еще информация о распространенности этой самой истинности: например, вероятность среди незнакомых людей встретить истинную пару составляет в среднем ноль целых тридцать четыре десятитысячных процента; было еще про какие-то гормоны с длинными названиями и количество истинных пар из США, состоящих в браке — на две тысячи двадцать третий год их наблюдалось четыре тысячи двести восемьдесят семь. Про механизм возникновения Дин тоже читать не стал, там много скучных медицинских терминов. «Физиологические реакции: в среднем в первые три встречи омега или альфа ощущает запах партнера как интенсивный, «душащий». Через тридцать-шестьдесять секунд запах становится легче, «роднее». Наблюдается у девяноста семи процентов опрошенных.» «Кратковременное учащение пульса до ста двадцати-ста пятидесяти ударов в минуту наблюдается у восьмидесяти трех процентов опрошенных.» «Повышенная потливость наблюдается у шестидесяти семи процентов опрошенных.» «Головокружение, общая слабость, «ватные» конечности наблюдаются у девяноста процентов опрошенных, у семнадцати процентов случались кратковременные обмороки; у сорока процентов в первые дни вплоть до недели сохранялись головокружение и сонливость.» А еще под блокаторами (был целый список) истинные чувствуют феромоны друг друга. Циклы течек и гона у них синхронизируются и подстраиваются друг под друга, вероятность развития онкологии и всяких прочих страшных болезней снижается чуть ли не до самого нуля, а шанс родить здоровых детей, наоборот, пробивает потолок. В некоторых странах, в Канаде, например, истинные из разных стран при разлуке имеют возможность быстрее получить на руки свои документы и визы… а еще истинного можно избегать, вот только через всего каких-то несколько месяцев это приведет к глубочайшей депрессии, алопеции, потере веса и гормональным нарушениям. И не только. С обреченным вздохом Дин отложил телефон в сторону и потер лоб. Во что он ввязался?