Магический клубок

«Сорока» весьма точно соответствовала своему названию. Таверна стояла на отшибе столицы, прямо у городской стены. Своими покосившимися стенами она прикрывала прогрызенный лаз, который вёл по кривой тропинке к Топям. Про этот выход из города знали единицы, и за проход приходилось отдавать тяжёленький кошель с монетами. Местные поговаривали, что владелица «Сороки» имеет состояние, близкое к королевскому, но весьма удачно поддерживает образ непримечательной харчевни. Антону довелось несколько раз общаться с толстенькой добродушной Мэгпай, но верил в добродушие женщины ещё меньше, чем в честность Магического Дозора. То ли дело Ванька, её сын: белоснежные волосяки всегда торчали в разные стороны, щуплое тельце с огромными глазами в половину лица то и дело норовило влезть в приключения. Пацанёнок Антона искренне любил и всегда ждал в гости. На заднем дворе таверны царил полумрак. Несколько чадящих светильников мерно раскачивались на кривоватых гвоздях и издавали не самый приятный скрип. Антон прикурил от одной почти сгоревшей свечи и осмотрелся. То ли король действительно не знал про этот лаз, что казалось невозможным, то ли решил, будто наряженный волшебник не попробует сбежать от его Драконов. Был и третий вариант, при котором Его Величество свято верил, что голубоглазку прихлопнули и скинули тело в сточную канаву. Интересно, как скоро король обнаружит потерю одной зверушки? Клинки будто жгли сквозь одежду, осквернённые чужой проклятой кровью. Антон не знал, откуда взялись эти твари в чешуйчатой броне, но жизнь научила бежать от них извилистыми тропками. Даже кровь их, при пускании привычно алая, засыхала странными вязкими чёрными пятнами. Резко обернувшись, Антон схватил горячую ладонь, готовую вот-вот коснуться его плеча. По узловатым пальцам пробежали голубые искры и тут же растворились в ночи. Остались лишь эти пламенные росчерки, тянущиеся от спрятанных под шляпой глаз. — Никогда не подкрадывайся сзади к людям с оружием, — негромко проговорил Антон, отпуская дёрнувшуюся руку. — Особенно союзникам. От неожиданности я мог и в глаз тебе кинжал воткнуть. — Без причины? — тихо хмыкнул Арсель… Арсений и плотнее запахнул свой странный плащ. — По привычке. Разумеется, потом бы извинился, но ты лишился бы глаза. С другой стороны, они у тебя такие примечательные, что, может, и надо бы… Кольца на пальцах тут же неприятно раскалились. — За мой глаз заплатишь пятернёй, — беззлобно бросил Арсений и заинтересованно осмотрелся вокруг. — Никогда раньше здесь не был. Мы ждём кого-то? Шмыгнув, Антон кивнул на третий справа сарай и зашагал первым. Оказавшись внутри и погладив двух ухоженных сонных кобыл по носам, он принялся пролезать через наваленные пустые коробы и подгнившие бочонки к неприметной нише. Арсений молча перелезал следом. Спустя несколько минут слепого обследования стены пальцы зацепились за рычажок и потянули на себя. Смазанные петли с шорохом распахнули дверцу и явили неаккуратную дыру в толстенной каменной кладке. Проход был кривым, явно длиннее толщины стены, но зато позволял без лишних ушей и глаз выбраться наружу. Едва не раздавив бросившуюся под ноги крысу, Антон полез внутрь. Шуршание плаща сзади не отставало ни на шаг. Когда носа вновь коснулся затхлый аромат рва, они выбрались на тёмный каменистый склон и остановились. — Следуй за мной, — негромко проговорил Антон. — Дальше будет не самая удобная тропа, зато выведет нас к броду. Повезло, что давно не было дождей, иначе пришлось бы плыть. Спрячемся в лесу, там останемся до утра и заодно ответим на вопросы друг друга. Силуэт шляпы на фоне стены наклонился вперёд, показывая молчаливое согласие. Одному выбираться казалось гораздо проще. Сейчас же заточенный на тишину слух то и дело выцеплял чужие, пусть и аккуратные, шаги. Арсений казался слишком шумным: оступался, гремя камнями, шуршал плащом и дорожным мешком, изредка ругался себе под нос. У Антона волосы на загривке щекотало от непривычного ощущения чужого присутствия. Тем не менее, ругаться на попутчика не хотелось: когда твой зад прикрывает кто-то в меру сильный и с серьёзным магическим запасом, становится не до капризов. Ночью искать нужное место у рва казалось почти непосильной задачей. Трижды Антон промахивался и едва не уходил под воду, благо, Арсений тут же подхватывал и тянул назад. Как ни странно, ориентир в виде вырезанной на камне кривой собачьей головы с зубастой пастью заметил именно он. Антон как раз собирался прощупать зелень у берега на предмет зарытых там ящиков, как сзади раздался задушенный писк. Резко обернувшись, он увидел расплывшуюся от восторга улыбку. — Там собака! — на грани слышимости прошептал Арсений и потрогал пальцами рисунок. Сам вырезавший его несколько лет назад Антон лишь хмыкнул и уверенно ступил на воду. Нога лишь немного опустилась вниз, вставая на скрытую опору. — Арс, иди сюда. Ступай ровно там, где я стоял. Плеск застоявшейся воды отлетал от высокой стены глухим чавканьем. Продвигаясь всё дальше к противоположному берегу, Антон отстранённо думал над тем, когда теперь удастся вернуться назад. Нет, покидать столицу не было чем-то грустным. Мелькало лишь лёгкое расстройство от того, что теряется такой лёгкий способ поживиться. Как уходить с королевского пира в свою лачугу на отшибе деревни, где из еды только сероватая лепёшка да горький редис с соседской грядки. Хоть Антон даже лачуги своей не имел, но прекрасно представлял вкус плохого теста. Последний ящик плавал далековато от берега. Видимо, всё же уровень воды оказался чуть выше приемлемого. Присев, Антон оттолкнулся и легко приземлился на чавкнувшую под ботинками почву. Арсений замер сзади, балансируя на едва видной деревянной крышке. — Прыгай, — уверенно кивнул Антон и протянул руки. — Я поймаю. Гружённый явно тяжёлым мешком и неповоротливый из-за шляпы, Арсений всё равно умудрился экзотической птичкой вспорхнуть в воздух и, минуя чужие руки, влететь в крепко стоящее тело. Антон на одном инстинкте обхватил неожиданно тонкую талию и потянул на себя, подальше от пованивающей воды. Собственные заговорённые ботинки справились бы, а вот в чужих дорогих сапожках, мелькнувших под плащом, он сомневался. Ладони скользнули по плотной ткани, неожиданно нащупав под ней что-то жёсткое, с крепкими вставками и странным узором, уходящим на спину. Любопытство принуждало исследовать неизвестную броню, но Арсений уже выпутался из хватки и преувеличенно заинтересованно исследовал берег. Будто и не выбирался никогда за пределы замка. Хитрец. — Порядок? — на всякий случай уточнил Антон и, получив очередной кивок, двинулся через разросшиеся кустарники в сторону леса. Высоких деревьев они достигли глубокой ночью. Тело ломило от напряжения, живот урчал, лишённый ужина. Стоило бросить на землю подстилку, Антон с довольным стоном опустился на неё и принялся выуживать купленное у Мэгпай вяленое мясо с сыром. Арсений сел рядом, бросив свои пожитки у острых носков сапог. — Держи, красотка, — протянув ему свёрток с едой, хмыкнул Антон. В бок ткнулся острый локоть. — Да не пинайся, не укушу. Если хочется прореветься — осуждать не стану. Арсений, хмыкнув, развернул тряпицу и принялся аккуратно отщипывать от сыра небольшие кусочки. Руки он предварительно помыл питьевой водой из фляги, чем заслужил возмущённое шипение. Расточительство! — Красивый лес. В нём не опасно? Не обманутый этим наивным тоном, Антон развернулся лицом к собеседнику и криво ухмыльнулся: — В любом лесу опасно. И не делай вид, что первый раз вышел за пределы города. Я видел твои склянки и растения в них, а ещё знаю, где те растут. Точно не на ступенях башни Верховного. — Так, может, я их на рынке за Топями покупаю? — Пламя в глазах плясало весёлый танец. — Хороший мой… — Антон умиленно склонил голову и потрепал Арсения по впалой щеке. Тот недовольно отстранился. — Ты же понял уже, кто я и чем промышляю. Не продают за Топями такие сокровища. Под недовольное сопение он с удовольствием вгрызся в кусочек мяса и прикрыл глаза. — Давай сразу договоримся, — до конца не прожевав, продолжил Антон, — что не врём друг другу. Человек ты не плохой, чую. Я в дворцовые интриги играть не хочу и из спины мишень для ножей делать не собираюсь. Можешь не рассказывать, за что на тебя аж сами Драконы охотятся, не тороплю. На шутки тоже не обижусь, поболтать о деле или нет могу, но иногда хочу помолчать. Если почувствую, что ты свою дорогу моими ногами протаптываешь — брошу на произвол судьбы без угрызений совести. Получив уже какой-то там по счёту кивок, Антон слегка закашлялся от сухой еды и потянулся к фляжке. Руку вдруг перехватили чужие пальцы. — Смотри… Арсений принялся выуживать из мешка другие мешки. Раскрыв один, он принюхался и, кивнув сам себе, чем-то зашуршал. Открыв собственную фляжку, он забросил внутрь какие-то травы и прикрыл глаза. Через несколько мгновений от булькающей внутри воды повалил ароматный пар. — Что за… — Антон принял фляжку и опасливо отпил. Внутри, словно только снятый с огня, бурлил свежезаваренный чай. — На дне монетка лежит. Я её накаливаю, от этого вода закипает. — Арсений выглядел очень довольным, особенно для того, кто сонным встречал приближающийся рассвет. — С небольшими водоёмами тоже так могу, правда, нужен кусок металла крупнее да побольше времени. В путешествиях мне очень помогало. Присвистнув, Антон одобрительно закивал и отхлебнул горячего варева. По телу поползло забытое спокойствие. — Там, помимо чайных листьев, ещё несколько трав, — тихим мурчащим голосом продолжил Арсений. — Поможет нам выспаться и набраться сил. Я поставлю вокруг щит. Правда, он небольшой, так что придётся лечь рядом. Антон, передавая флягу назад, широко улыбнулся и приподнял бровь. — Так меня ещё не клеили, красотка. Рассмеявшись над чужим вспыхнувшим румянцем, он сам достал из сумки Арсения его подстилку и бросил рядом. Сытое и расслабленное магическим варевом тело нещадно клонило в сон. Прикрыв глаза, Антон слушал, как шебуршит сзади его попутчик. Арсений шептал, что-то поправлял, суетливо двигался ближе и в целом напоминал живую змею на раскалённом камне. — Да ложись уже вплотную, чего мнёшься, — добродушно кинул Антон. К спине тотчас прижалась чужая, на которой опять прощупывался этот странный неровный узор. На перевязь было мало похоже. — Захочешь рукоблудием заняться — учти, я сплю чутко. Лучше сразу в лес иди. Правило совместного путешествия! — Будто ты много знаешь о совместном путешествии, — язвительно бросил в ответ Арсений. Хмыкнув, Антон закрыл глаза и выдохнул. Слова угодили точно в цель.

***

Арсений оказался идеальным попутчиком. Не лез, когда не надо, умело поддерживал беседу и сам не гнушался интересных рассказов. А рассказывать там было что. Казалось, они с Антоном могли вечность сражаться за первенство в странных и удивительных историях. Арсений был и в пустынных песках Забвения, и взбирался на горные хребты вдоль границы с Северным Королевством, бежал почти тридцать миль от логова сатиров, когда те пытались усыпить его песнями за краденные цветки редчайшей мальвы… Антон, чьи приключения всегда крутились вокруг краж и взломов, поначалу тушевался рассказывать о них. Лишь поймав искренний взгляд Арсения, он понял, что тому действительно интересно слушать. Иногда они так бурно обсуждали очередную историю, не преминув обменяться беззубыми колкостями, что не замечали ничего вокруг. Так Антон умудрился упасть в болото, где даже под вязкой жижей слышал чужой высокий смех, а Арсений не раз получал ветками строптивых деревьев по шляпе. Направление движения появилось на третьи сутки бездумного пути в сторону деревни Дымной, где Антон надеялся с комфортом заночевать у Шема. Арсений же за очередным приёмом пищи вдруг негромко спросил: — А до фей отсюда далеко? Прикинув расстояние и возможные маршруты, Антон пожал плечами. — С месяц где-то, если пешком. Даже больше, если пойдём не вдоль тракта. Есть тропинка через Зловонный Лес, но там водятся всякие твари. Опасно, зато быстро. Я бы лучше обошёл его стороной. Арсений на это лишь дожевал галету и тихо попросил взять курс на Зловонный Лес. Спорить с ним не хотелось.

***

Крики тролля они услышали слишком поздно. Тот выскочил из своего укрытия, злой и голодный, размахивая дубинкой с чудовищно острыми сучьями по бокам. Безобразное лицо было разрезано провалом распахнутого рта, из которого доносился жуткий рёв. Гнилые зубы-пеньки скалились в сторону замершего Арсения. Тот явно пытался найти на чудовище что-то металлическое, но нагое тело в грязной набедренной повязке не имело даже крошечного кусочка железа. Испепеляющий взгляд тоже не действовал: он лишь опалил свалявшуюся на груди тролля шерсть, чем разъярил его ещё больше. Как назло, вокруг не было ни валунов, ни склонённых прочных веток, чтобы оттолкнуться и напрыгнуть на чудовище сверху. Антон отчаянно выискивал хоть что-то, продумывая атаку. Можно было попробовать подрезать сухожилия на ногах, но толстая кожа и прочные кости твари легко сломали бы кинжалы. Поднырнуть между оплывших жиром ног не представлялось возможным по одной причине: тролль был голодным и злым, потому его мелкие глазки пристально следили за обоими потенциальными кусками мяса.  — Антон! Арсений справа вдруг швырнул в лицо чудовищу сноп искр с конца своего посоха. Раздался полный боли рёв. Не обращая на него внимания, Арсений присел и опёрся на посох обеими руками. Не медля, Антон разбежался и, оттолкнувшись от чужой спины, взмыл в воздух. Зажатые в ладонях кинжалы вонзились под лопатки тролля. Тот снова взревел и взмахом дубины едва не снёс повисшему на руках Антону голову. Удары продолжались, ноги в ботинках скользили по грязной липкой коже, жужжащие вокруг мухи пытались залезть в уши и нос. Стекающий со лба пот неприятно заливал глаза. Пытаясь забраться выше, Антон подтянулся и вдруг услышал тихий свист рассекаемого воздуха. Мгновение, и в лицо тролля прилетел… посох. Тот, обхватив в бешенстве ажурный деревянный артефакт, принялся ожесточённо ломать его и грызть искрящееся навершие. Отвлечённый, он на мгновение забыл про повисшего сзади человека. Удобно уперевшись ногами, Антон вырвал, наконец, из чужой спины клинки и одним прыжком оказался за чужой головой. В ярком солнечном свете блеснула окровавленная сталь. — Арс, кинжалы! Раскалившийся добела металл тут же обжёг ладони. Взвыв от боли, Антон лишь крепче стиснул рукояти и прыгнул. Кувыркнувшись в воздухе, он вонзил лезвия аккурат в маленькие глазницы. Раздалось шипение, кинжалы с лёгкостью прорезали плавящиеся кости черепа и со звоном ударились о зубы-пеньки. Тролль перестал крошить посох и замер, пока вес собственного тела не утянул всю тушу на землю. Отпустив оружие, Антон кубарем свалился рядом и растянулся на траве. В груди пекло от тяжёлого дыхания, ладони горели, обожжённая кожа отзывалась болью и пульсировала, а вымазанный чужой кровью костюм неприятно лип к телу. — Тихо, тихо… Сейчас… Только услышав над ухом успокаивающие слова Арсения, Антон понял, что скулит как раненая псина. Рук коснулось что-то вязкое и прохладное, мгновенно забирая жар вместе с болью. Удивлённо приподнявшись на локтях, Антон уставился на баночку сбоку от себя. — Мазь, — криво улыбнулся Арсений, продолжая втирать ту во вторую ладонь. — От ожогов. Рецепт простой, только сверху ещё и заговорённый на мгновенный эффект. Я, знаешь ли, тоже не раз обжигался. Вслед за облегчением пришла внезапная усталость. Тело подрагивало, голова неприятно гудела и кружилась, во рту сушило от заполошного дыхания. Хотелось остаться тут, у трупа тролля, и никуда не идти. — Надо, Антон. Давай, ну же… Хотя бы сойдём с тропы, мало ли он тут не один был. В словах Арсения было здравое зерно. Превозмогая слабость, Антон встал и направился в противоположную от их маршрута сторону. Идти пришлось недалеко. Словно услышав их желания, Зловонный Лес сжалился и вывел к небольшой речушке, текущей из такого же небольшого озера с прозрачной водой. Вода в нём была, несмотря на погоду, неприятно ледяной, но желание отмыться после кровавой расправы превалировало. Антон уже принялся стягивать с себя плащ, как Арсений его мягко затормозил. — Я нагрею воды, а ты пока сообрази небольшой костёр. Поедим похлёбки. — Рыбной? — Антон взглянул на блестящие в речке хвосты и чешую. Арсений скривился и дёрнулся, как от пощёчины. — Никогда мне больше такое не говори! Фу… Из кореньев похлёбка, я заприметил рядом нужные. Пока озеро грелось, они успели разжечь костёр и сварить нехитрое, но довольно вкусное нечто. На зубах слегка поскрипывала плохо отмытая земля, однако Антону это казалось последней из проблем. Ужасно хотелось забраться в воду. От той уже поднимался пар. — Не на каждом постоялом дворе такую роскошь найдёшь, а тут посреди леса! — Он сытно улыбнулся и стянул, наконец, плащ вместе с камзолом. — Где там мыло?.. Достав из мешка завёрнутый в ткань кусок, Антон выпрямился и тут же уставился на Арсения. Тот избавился, наконец, от своего платья-плаща и теперь старательно развязывал шнуровку, концы которой спускались ниже поясницы. Вдетая в петли, она туго стягивала и без того тонкую талию. Корсет. Этот странный волшебник носил корсет. Будто не прошли уже давно те времена, когда это было модным. Антон видел корсеты только на девушках, и то высоких сословий, где неудобный предмет одежды оставался очередной глупой традицией. — Как же ты спал в нём всё время? — задумчиво протянул он и подошёл, забирая из узловатых пальцев концы шнуровки. — Давай помогу. Арсений молча кивнул и свёл лопатки, чтобы натяжение было не таким сильным. Какое-то время оба стояли в тишине, пока он, хмыкнув, не спросил: — Что, ни одной шутки про то, что я девушка? — Не-а. Ты их ждёшь. Так не интересно. Засмеявшись, они принялись тихо обсуждать случившееся. Плотная шнуровка с трудом поддавалась, заставляя периодически пыхтеть. — Арс, может, ну её, ножичком чикну и всё? — умоляюще попросил Антон и свёл брови вместе. — Конечно. Я потом тебе тоже ножичком чикну. Между ног. Отмывшись и отстирав одежду, они остались у озера на ночь. Та мягкой вуалью опускалась с небес, кутая стрекочущий и шуршащий лес. Арсений, явно переживавший о прошедшей стычке больше, чем показывал, зевал уже после ужина. Закатное солнце забавно окрашивало его голубое пламя глаз в зеленоватые цвета. — Я рядом заметил несколько орешников, — сонно пробормотал он, кутаясь в плащ как в одеяло. — Надо будет завтра вырезать новый посох… Голос Арсения под конец затих, плавно превратившись в сопение. Антон, несмотря на недавнюю слабость, спать не хотел. Решив обойти их пристанище по кругу и убедиться в безопасности, он тихо скользнул в прогал между деревьями. Слова Арсения жужжали в мыслях. Тот спал крепко всю ночь, то ли сморённый боем, то ли выпивший свой волшебный чай. Открыв уже сильно позже рассвета глаза, он тут же уставился на новый посох. Лицо просветлело, широкая улыбка утонула в аккуратных ямочках на щеках. — Ты когда успел? — хрипло спросил Арсений и ласково провёл пальцами по изгибам. — Какая невероятно искусная работа… — Ночью. Не спалось. — Антон пожал плечами, улыбаясь в ответ. — Кинжалы после твоего накаливания режут лучше прежнего. Я в гильдии любил вырезать из дерева. Детям игрушки делал, старшим — трубки и рукояти для ножей. Столько лет прошло, а руки помнят. Арсений продолжал гладить ладонями посох. — Я не говорил тебе… — Он на мгновение перевёл взгляд на лицо Антона. — У фей мне нужно одно растение — трупоцвет. Его чудовищно сложно достать, придётся идти до самой королевы или её приближённых. Феи любят отбирать что-то личное взамен на услугу, особенно такого рода. Я думал, что они наверняка бы потребовали посох, но теперь… Теперь это не личная вещь, а подарок, который не заберёт даже королева. Спасибо. От теплоты в чужом взгляде стало отчего-то неловко. Почесав шею, Антон продолжил: — Ладно, пора выдвигаться… Трупоцвет так трупоцвет. Только теперь маршрут выбираю я. Никакого Зловонного Леса, благо что зашли недалеко. Вернёмся назад, пройдём через одну гостиницу. Выспимся как следует, пополним запасы, лошадей купим. Так быстрее получится. Давай сюда свои шнурки, завязывать тебя будем.