Лифт до нирваны

Каждый день Учихи Саске начинался одинаково: с победы над будильником и над собственной бессонницей. Услышав неприятный звон, рука то и дело хотела потянуться к этому блядскому устройству, чтобы отключить его и поспать ещё хоть пятнадцать минут. Но подобные желания не вкладывались в строгий график брюнета. Поэтому, болезненно простонав, тот, едва дотянувшись рукой до будильника, наконец отключил его. Саске готов был поклясться — ещё немного, и эта штуковина просто отлетит в стену, разбившись в дребезги. Ему уже мерещился этот мягкий, приятный хруст пластика под пальцами. Почти эротичное чувство разрушения. Тьма за окном ещё не думала отступать. Он лежал на спине, сонно глядя в потолок, ощущая, как тяжесть, знакомая и липкая, вновь медленно окатывает его тело с головы до пят. Учиха не спал добрую половину ночи, проводя время за очередными документами, которых было слишком много, чтобы разобрать в офисе. Цифры плясали перед глазами даже сквозь закрытые веки, складываясь в саркастичные рожи братьев-основателей. Только вот братьев Намикадзэ это мало волновало. Эти ублюдки ставили безумно короткие дедлайны и слишком высокие требования. «Эффективность — наш главный актив», — говорил один с пафосом. «Провал — не вариант», — дополнил другой с ледяной ухмылкой. Ладно, может, они не были прям ублюдками… Точнее, один из них. Хотя и милое личико Наруто не очень-то внушало доверия в глазах Учихи. Эта улыбка была слишком безупречной, словно отглаженной утюгом, чтобы быть искренней. Хотя, кому вообще в этом мире брюнет доверял? Иногда он даже не полагался на самого себя… Особенно, когда собственное тело предательски отказывалось функционировать на шести часах сна в неделю. Душ был актом насилия над самим собой. Холодные струи, резкие, как пощечины, стекали по слишком бледному телу, пытаясь смыть с кожи остатки несуществующего сна и призрачный запах офисной тоски, въевшийся в самые кости. Он стоял, оперев руки об такую же холодную плитку, позволяя воде бить по затылку, надеясь, что холод выбьет из его головы хотя бы одну мысль — любую. Но мысли были упрямы, впрочем, как и он сам. Перед глазами, сквозь водяную пелену, вновь вставали столбцы цифр, отчётов и графиков. А над этим всем — две пары одинаковых, холодных, но при этом ярко-голубых, наблюдающих глаз. Вытираясь грубым полотенцем досуха, до лёгкой красноты на коже, Учиха принялся за свой ежедневный ритуал. Безупречная белая рубашка из холодного шёлка скользила по коже, как обещание будущего удушья. Тёмно-синий костюм, сшитый на заказ у частного портного. Галстук. Он затягивал узел, ощущая, как шёлковая петля приятно, но при этом неуловимо давит на горло. Не то чтобы Саске прям нравилось это чувство. Но оно было слишком привычным… Предсказуемым. Последний штрих — очки в тонкой, почти невесомой оправе. Мир за стеклами мгновенно терял резкость, становился безопасно размытым. Люди — лишь мелькающие силуэты. Их взгляды не давили, не вызывали отвращения. Учиха поймал собственное отражение в зеркале. Бледное, отточенное, красивое своей холодной, скульптурной завершённостью лицо. Прекрасная маска. Маска Саске. Маска того, кого все знали и не знали одновременно. Кофе Учиха не пил. Кофе был слишком отвратителен ему на вкус. Да и, по мнению брюнета, его пили лишь такие, как, например, Карин из соседнего отдела — те, чей мозг нуждался в постоянной внешней стимуляции, чтобы хоть как-то базово функционировать. Чтобы притворяться живым. Его же мозг и так горел на чистом адреналине, выработанном из равных частей профессиональной гордости и семейной упёртости, перфекционизма и тихой, всепоглощающей ненависти к этому дешёвому цирку. Вот только отказаться от никотина брюнет не мог. Это была единственная вещь, которая держала крупицы рассудка и благоразумия на плаву. Щёлкнув зажигалкой, Саске тут же сделал первую глубокую тягу, а едкий дым заполонил лёгкие, вызывая приятное покалывание в горле. Струйки дыма завораживающе утекали сквозь длинные пальцы. Брюнет так и просидел бы ещё несколько минут, но время переваливало за шесть тридцать утра, а в офисе он должен быть в восемь. С такой удачей и пробками парню следовало бы поторопиться. Поэтому, докурив сигарету, ничего не оставалось, кроме как потушить её и кинуть бычок пепельницу.

***

Здание «Uzumaki Holdings» вздымалось в небо холодным сияющим обелиском. Учиха проходил через стеклянные двери, не отвечая на безразличное кивание охранников. Его шаги по отполированному мрамору отдавались эхом в бездушном вестибюле. Зайдя в лифт, брюнет вжался в угол, стараясь занять как можно меньше места, взгляд устремлён на цифры над дверью. Он ненавидел это. Ненавидел запах чужих духов, звук посторонних диалогов, саму идею этого вынужденного соседства. Почему верхушка не в состоянии организовать удалённую работу? Этим вопросом Саске задавался каждый блядский раз, когда оказывался в стенах офиса. Его кабинет был на 18-м этаже. Не самый верх, но достаточно высоко, чтобы чувствовать какое-никакое отдаление от общей массы этих офисных планктонов. Он был не богом на Олимпе, а скорее Икаром, застрявшим где-то посередине между небом и землёй, обречённым парить в подвешенном состоянии. Дверь закрылась с тихим щелчком. Тишина. Единственный звук, который доставлял брюнету удовольствие. Саске скинул пиджак, аккуратно повесив его на вешалку рядом с дверью, и сел за стол. Компьютер включился с привычным тихим гулом. На экране тут же вспыхнули множество окон с графиками, цифрами и новыми сообщениями на почте, где уже куча новых задач, а ведь не прошло и пятнадцать минут, как тот появился на работе. Работа поглощала его с первой минуты. Он не погружался в неё. Саске становился частью этой системы. Его пальцы ловко скользили по клавиатуре. Мысли выстраивались в единые, безупречные, логические цепочки. Но где-то на глубине, в самой сердцевине, копилось то самое липкое и вязкое негодование. Оно было направлено на всё: на глупые запросы менеджеров, на некомпетентность подрядчиков, на искусственные дедлайны, на сам воздух в этом здании, пахнущий деньгами и фальшью. Дверь распахнулась без предупредительного стука. На пороге стояла Карин. Её ярко-рыжие волосы были убраны в высокий безупречный пучок, украшенный серебряной шпилькой. Чёрный блейзер идеально сидел на теле, подчёркивая изгибы. — Саске-сан! Вы уже видели мое письмо от маркетинга? У них там опять цифры с потолка взяты… я проделала анализ, вот, — она шлёпнула папку на тёмный деревянный стол, наклоняясь так, чтобы декольте её блузки оказалось прямо в поле зрения карих глаз. От неё пахло сладкими, дорогими, удушающими духами с нотками спелой груши. Учиха даже не поднял головы, продолжая сосредоточенно печатать. — Положите папку в корзину для входящих. Я ознакомлюсь в установленное для планерок время. — Но там срочно! — она сделала голос на тон повыше, играя в мнимую обиду. — Я же специально для вас всё выделила цветными маркерами. Карие глаза медленно поднялись на девушку. Взгляд сквозь стёклышки очков был плоским, как лезвие ножа. — Карин. Дверь. И впредь — без стука не входить. Девушка замерла, пухлые, накрашенные красной помадой губы поджались. В её глазах мелькнула знакомая смесь злости и азарта. Девушка воспринимала холод Учихи как вызов, который нужно покорить. Крепость, которую нужно завоевать. Ей и в голову не приходило, что её оружие — красивое тело и не менее прекрасное, женственное личико — были мимо цели на световые годы. — Как скажете, — фыркнула она и вышла, нарочито громко стуча каблуками. Саске снова вздохнул, отвернувшись к окну. За стеклом клубился туман. Иногда ему казалось, что весь мир за пределами этого стола — просто размытая, не имеющая значения картинка. Кажется, сегодня какой-то особенно неудачный день для одного выгоревшего офисного работника. Ведь как ещё объяснить то, что его дверь в очередной раз открылась без стука. А на порог завалился не прям уж такой и жданный гость, но менее бесячий, чем красноволосая бестия из соседнего отдела. — Привет, принцесса. Чего угрюмая такая, опять братья-ублюдки тебя навалили? Мне кажется, у них к тебе какое-то особое отношение... Белобрысый в один миг заполонил всё тихое пространство своим присутствием. И Саске честно хотел взвыть на месте. Нервная система и так трещала по маленьким швам. Хотелось рвать и метать всё на своём пути, так ещё находятся те, которые прекрасно осведомлены о его пассивно-агрессивном состоянии, но всё ещё находят в себе бесстрашие бесить, доводя до злых чертиков. — Суйгэцу, сколько я блять раз говорил — стучать, — скрипя зубами, процедил Учиха, озлобленно метнув неодобрительный взгляд на своего приятеля. Другом назвать его было тяжело. У брюнета нет таких людей, и в планах заводить что-то подобное не было. Но, кажется, парня, который вальяжно развалился на его небольшом диване, закинув ноги на кофейный столик, мало это волновало. Он взвалился на бренную душу Учихи, как гром среди ясного неба. Просто в один из таких же одинаково ублюдочных рабочих дней Хозуки заприметил паренька, стоящего в стороне лаунж-зоны, который, судя по внешнему виду, был примерно его возраста, и решил, что им обязательно нужно подружиться, иначе вселенная нахуй схлопнется. Учиха пытался оттолкнуть этого человека, но, видимо, этим лишь спровоцировал его желание стать кем-то вроде приятеля для Саске. — Да ну брось, Саске. Кстати, чего Карин вылетела из твоего корпуса как гарпия? Снова отказал ей в потрахушках? — улыбка воссияла на его лице. Бросив неоднозначный взгляд на брюнета, тот подмигнул ему. — Суйгэцу, если не хочешь выйти из моего кабинета вперёд ногами, то лучше бы тебе оставить эту затею, — буднично ответил Учиха, пытаясь вернуть собственное самообладание и фокус на задачах. Эти ублюдки действительно не имели границ, ведь как, по их мнению, Учиха должен выполнить такой объём задач за гребанные сутки?! — Серьёзно, Саске… — Суйгэцу понизил голос, становясь на удивление серьёзным. — Ты скоро загнёшься тут. Тебе бы куда-нибудь вырваться из своей норы. В бар. О, или на свидание. А не пялиться в монитор, пока глаза из глазниц не вытекут. — У меня нет на это времени, — холодно отрезал Учиха, устало потирая переносицу. — Время всегда найдётся, а вот желание… вот этого у тебя нет, — парировал Суйгэцу. — Или… может быть, желанию нужно направление? — он многозначительно поднял бровь. — Слухи, знаешь ли, ходят. Про наших верховных братьев-близнецов. Говорят, у них отменный вкус на дорогие вещи и… на определённый тип сотрудников. И как раз твой типаж — холодный, надменный, неприступный — они, говорят, очень уважают. Саске вопросительно посмотрел на белобрысого. — Слухи меня не интересуют. А их вкус — и подавно. — Ну-ну, — Суйгэцу усмехнулся. — Только вчера «вредный», Узумаки, что ли, на тебя в лифте смотрел так, будто ты не сотрудник, а десерт на витрине. А «добрый», Наруто, в столовой мило улыбался, пока ты спину ему показывал. Они не просто так смотрят, приятель. — Они смотрят на всех, — отрезал брюнет, но внутри что-то екнуло. Он это чувствовал. Эти взгляды. Оценка. Как будто его не только как специалиста рассматривали. — Ну да, ну да, — Суйгэцу поднялся, потянулся. — Ладно, не буду твою девственную ауру нарушать. Но подумай над моими словами. Сгоришь ты тут красиво, но бессмысленно. Свидания, романтика, совместный быт. Учиха скривил губы в беззвучной, горькой усмешке. Он откинулся на спинку кресла, сняв очки и с силой зажмурившись, будто хотел выдавить из головы навязчивый рой мыслей. Тыльная сторона ладони была прохладной, но не приносила облегчения. Перед внутренним взором всплывали уже не тошнотворные графики или отчеты, а обрывки памяти. Старые, неловкие, зарытые где-то в самых тёмных и пыльных углах души, куда он предпочитал не заглядывать. Было время, давно, когда Учиха пытался. Когда холодная ясность ума твердила, что физиологию нужно удовлетворять, а одиночество — не статус, а сбой, который нужно починить. Пару раз через приложения, с людьми, чьи лица стирались из памяти быстрее, чем запах их одеколона. Короткие, функциональные встречи в нейтральных тонах. «Молчаливый, да?» — «Занятой» — «Холодный». Все эти определения эхом отскакивали по черепной коробке, с болью отдавая в виски. Саске не был холодным, не был молчаливым и даже настолько занятым. Он был просто с отвратительным, своеобразным характером, который нормальное, базовое общество не собиралось понимать или, тем более, принимать. Слишком сложно. Все эти интрижки были проходными, пустыми, после которых чувство изоляции и собственной неполноценности лишь усиливалось, обретая неприятный, горький на языке вкус. Однажды, лет пять назад, было нечто большее, что можно было, притянув за уши, назвать отношениями. Студент-юрист с умными глазами, который не отлетел на первой встрече от колкостей Учихи, не побоялся его скверного характера, прямолинейности и границ, которые Саске уважал и ценил больше, чем что-либо в этом мире. Они были в так называемых отношениях около трёх месяцев. И тогда Саске впервые столкнулся с тем, что его работа, его маниакальная тяга к контролю — не просто какая-то часть его и так скверного характера. А бетонная стена, которую не пробить ни одним танком. Он срывал всевозможные планы — походы в рестораны, кино, даже обычные уютные вечера на дому. Засиживался до глубокой полуночи в офисе, игнорируя сообщения и звонки. Последний разговор помнился смутно и обрывками: «Ты не живёшь, ты функционируешь. И ты хочешь, чтобы я стал просто ещё одной функцией в твоём расписании». И он ушёл. И Саске, к своему удивлению, почувствовал не боль, а облегчение. Облегчение от того, что ему не нужно пытаться быть кем-то другим. От того, что та самая бетонная стена осталась цела, защищая внутри себя мерзотного обитателя — Учиху Саске. Того самого, что был с мерзотным характером и, видимо, не созданным для отношений мудозвоном. Каждой твари по паре? Так где же тварь Саске? С тех пор его окружала только любящая работа, и только она. Строгая, чистая, предсказуемая. Она не требовала от него быть тёплым. Она требовала быть только безошибочным. И Учиха понял эту систему. Он стал механизмом. Частью этой идеальной системы… А механизмы, как правило, не тоскуют. Не чувствуют это тихое, настырно-тягучее давление где-то под рёбрами, которое возникало сейчас, когда мозг Учихи мимоходом давал сбой и воспроизводил эти пары холодных глаз, которые с интересом наблюдали где-то неподалёку. Механизмы так не реагируют, когда подмечают голодные взгляды. Их детали не нагреваются от одного лишь ощущения чужой оценки в замкнутом пространстве. Саске снова надел очки, тщетно пытаясь поймать убегающую мысль за хвост и пригвоздить её к отчёту. Он явно сходит с ума. Ему нужна разрядка или отдых. Но таких понятий в нынешних реалиях парня не существовало. Наверное.

***

Следующий перекур был уже похож на некий акт слабости. И Учиха это прекрасно осознавал. Никотин — единственный порок, который он себе позволял, и то лишь в специально отведённых для этого местах. Сегодня график трещал по швам, поэтому он, стиснув зубы, направился к застеклённой террасе на 17-м этаже — месту, официально предназначенному для того, чтобы травить себя и окружающих. Открыв тяжёлую дверь, он сразу почувствовал резкий, декадентский запах дорогого табака, смешанный с холодным воздухом и едва уловимым шлейфом кофе. Подняв усталый взгляд, Саске замер. У дальнего парапета, спиной к городу, стояли двое. Отражения друг друга, но всё ещё слишком разные. Наруто Намикадзэ в своём бежевом кашемире, непринуждённо опираясь о перила, держал в руке тонкую сигарету между пальцев. Дым вился изящными линиями. Рядом, прислонившись плечом к стеклу в чёрной водолазке и такого же цвета плаще, стоял Узумаки. Курил что-то покрепче — чёрная сигарета отдавала пряным, почти дерзким ароматом. Он затягивался глубоко, не сводя холодных глаз с подходящего Саске. В голове Учихи, с громкостью щелчка, только что сломался очередной глупый стереотип: «Хороший парень не курит. Вредный — курит как паровоз». Охуеть, открытие. Антропологию переписывать. Они оба курили с одинаковой, хищной грацией. И оба выглядели чертовски сексуально и эстетично. Не мудрено, почему все девушки его отдела так сохнут по этой парочке. Хотя, судя по слухам, этим дамочкам там ничего не светит. Тяжело признавать, но даже для Саске это была приятная картинка. Вот только он не был из тех, кто ведётся на фасад. Фасад, как правило, скрывает червивую сердцевину. Или, в их случае, две. — Учиха Саске, — голос Наруто прозвучал мягко, но отлично был слышен в тишине террасы. — Присоединяйтесь. Места хватит. Это была не просьба. Это было вежливое приглашение в ловушку. Уйти сейчас — признать панику и их влияние на него же. Остаться — добровольно войти в их поле двойного внимания. Саске молча кивнул, делая шаг в сторону, но не к ним, а к противоположному краю. Из кармана тут же засветилась пачка «Black Devil». Обычные, крепкие сигареты. Раздался короткий щелчок зажигалки, затем первая затяжка. Лёгкие приятно обожгло, принося знакомое, краткое облегчение. Он не смотрел на них, а на серый город за стеклом, но всё его естество было настроено на две фигуры позади. Учиха всем телом ощущал их взгляды. Как они плавно двигались по его телу, скользя снизу вверх, местами задерживаясь. Какой-то ебучий рентген наизнанку. — Напряжённая, однако, неделька, — первым давящую тишину нарушил Наруто, не обращаясь к Учихе напрямую. Его голос был низким и слегка хриплым от сигаретного дыма. — Особенно в команде аналитиков. Вижу, вы практически живёте в офисе, Учиха. — Благодаря вашим же требованиям — ответ вырвался из уст Саске на автомате. Карие глаза тут же посмотрели на двух парней, ожидая реакции. Вот уж докатился. От общего самочувствия крыша настолько протекает, что он съязвил руководству. Браво, Учиха. Диплом идиота вручите, или премию за смелость? Тягучая тишина повисла всего на долю секунды, но для брюнета она показалась вечностью. Потом раздался короткий, отрывистый звук. Узумаки фыркнул. Это был не смех, а именно фырканье — резкий выдох дыма и явного, не скрываемого удовольствия. Уголок его рта дернулся. Его взгляд, до этого лениво скользящий, заострился, будто луч лазера от винтовки. Наруто же не издал ни звука. Он просто медленно, с театральной задумчивостью опустил сигарету, медленно стряхнул пепел. Когда он поднял глаза, в них не было прежнего тепла, лишь холодное, глубокое любопытство. Живое, почти научное. — О, — тихо произнес Наруто, и это «о» прозвучало на миг весомее любой угрозы, которую получал Учиха за всю свою не долгую жизнь. — Кажется, мы кого-то достали. Вы правы, Учиха. Требования у нас высокие. Но ведь, вы с ними справляетесь. Блестяще. — Он сделал маленькую паузу, выделяя последнее слово с особой интонацией. Она не была формальной, но и дружеской тоже. — Или… это уже предел? Узумаки оттолкнулся от стекла, и сделал два неспешных ровных шага в сторону брюнета. Не чтобы приблизиться, а чтобы лучше видеть каждую его микро реакцию. Заполонить собой все хрупкое пространство Учихи. Которое рушилось, как карточный домик, с каждым шагом лакированных туфлей. — Предел, не смеши Наруто. — в голосе блондина змеилась насмешка. — Не думаю, ты посмотри на него. Разве так выглядит человек, который достигает предела? Чего стоит эта злость в его глазах. Это не предел… это запал. Интересно, насколько глубоко он заложен и что нужно, чтобы его поджечь. Саске почувствовал, как по спине пробежал не холодок, а волны горячего, ядовитого возмущения. Они говорили о нем так, словно он был их собственностью. С интересом коллекционеров, разглядывающих сложный механизм, который носил имя Саске. Рука с сигаретой тут же потянулась вверх. Учиха сделал глубокую затяжку, пытаясь хоть так остановить поток возмущений, который подходил к глотке. — Если вы так беспокоитесь о моем пределе, то либо сбавляйте обороты в количестве задач, либо повышайте зарплату, — произнес брюнет, глядя не на них, а на дымовое облако, которое медленно рассеивалось, теряя причудливые изогнутые формы. — А если у вас вопросы касательно эффективности, то адресуйте его тем, кто устанавливает неадекватные KPI. Саске ходил по тонкому льду, но раз уж начал, отступать назад было бы нецелесообразно, или даже глупо. В такие моменты, Учиха придерживался одного понятия «Горит сарай, гори и хата». Но выговора не последовало, наоборот, лица братьев стали на мгновение мягче. Они засмеялись. Тихим, согласованным, абсолютно одинаковым смехом. Это было жутковато. — Ха, милая Хината так боится нас, что утвердит любую бумажку без чтения, — сказал Наруто, и в его голосе снова появилась слащавая, ядовитая теплота. Нет Саске. Мы предпочитаем оценивать… персонализировано. Индивидуальный подход, так сказать. — Он отложил сигарету и скрестил руки на груди. — И наш вердикт пока что единогласный: ресурс… перспективный. И, судя по всему, требует особых условий эксплуатации. Чтобы не перегорел преждевременно. Узумаки потушил свою сигарету, раздавив её такой небрежной силой, что тонкая подставка для пепельницы сдвинулась с места. Его взгляд, тяжёлый и медленный, скользнул по Саске — от воротника рубашки, плотно облегающего шею, до влажного от дыма и напряжения края губ. — Особые условия — повторил он, его голос стал тише, с нотками чего-то личного, почти задушевного, что звучало куда опаснее любой открытой угрозы. — Мы уже подбираем подходящее место. Тихое. Уединённое. Где никто не помешает… разобраться со всем подробно. — блондин чуть склонил голову набок, его холодные голубые глаза чутка сузились, будто пытаясь рассмотреть то, что скрывалось за стеклами очков Саске. — Чтобы ничто не мешало сосредоточиться на… самом важном. Наруто мягко поправил манжет своего свитера, его лицо вновь начало воплощать деловую заботу, но уголки губ дрожали от сдерживаемой улыбки. — Абсолютно верно, — сказал он, и голос казался бархатным, как обещание. — Важно создать правильную… обстановку. Расположить к… откровенности. Исключить все внешние факторы, чтобы ничто не отвлекало от… взаимопонимания. — Он сделал крошечную паузу, и его взгляд на мгновение упал на сжатые пальцы Саске. — Нельзя торопить такие вещи. Всё должно идти своим… естественным ходом. Наруто сделал лёгкий, вежливый жест к двери. — Ну, мы не будем более вас задерживать. Уверен, у вас еще много планов на сегодня. — Его улыбка была безупречно профессиональной, но едва уловимый холодок голубых глаз, неприметно подкрадывался под самую рубашку, врезаясь в ребра, вызывая легкий мандраж. Учихе не оставалось ничего. Он резко, почти с силой, потушил к сожалению не докуренную сигарету, чувствуя, как по пальцам бежит мелкая, предательская дрожь. Он кивнул — коротко, резко — и повернулся к выходу. Чувствуя на спине чужой взгляд, слишком внимательный. Стоило свернуть за угол, как Саске тут же тяжело выдохнул, прислонясь спиной к холодному мрамору. В ушах, поверх шума крови, звучали их фразы, которые были слишком неестественными и двусмысленными. Или у Учихи действительно начала подтекать крыша, а мозг начал медленно атрофироваться под весом цифровых задач. «Подходящее место». «Разобраться подробно». «Откровенность». «Естественный ход». Чёрт, да ему не отпуск нужен, а прямой рейс в диспансер. Может там из его головы достанут эти непотребства, и брюнет снова обретет свое психическое уравновешенное состояние. Чёртова терраса. Больше он туда ни ногой. Но даже это решение было ложной надеждой, пустым местом. Мысли были не под контролем. Они были в правилах игры, в которую он уже начал играть, сам того не желая. И его сопротивление было не бастионом, а всего лишь… интересной переменной в их уравнении.

***

Дверь с характерным звуком захлопнулась, оставив в воздухе электрический след язвительности Учихи, смешанный с тяжёлым шлейфом табака. — Он будет моим, — тут же, не глядя на брата, бросил Узумаки, стряхивая пепел о край подоконника. — С чего это вдруг? — Наруто не повернулся, продолжая смотреть на дверь, где ещё мгновение назад был Саске. Его голос потерял всю слащавость, стал ровным и прямым. — Я первым его заприметил. Ты просто в очередной раз подхватываешь то, что нравится мне, ублюдок. — И чё? — фыркнул близнец. — Я первым получил от него эту едкость в ответ. Так что считай, это уже наше личное. Вывод, Учиха — мой. — Блять, это не личное! Он на нас обоих огрызнулся, — тут же парировал Наруто, наконец обернувшись к брату. В его глазах больше не горел прежний тёплый огонёк, лишь холодная искра упрямства. — И раз уж на то пошло, я лучше знаю, как с такими возиться. Без того чтобы сразу всё сломать. — Твоя возня может растянуться на ссаные годы, поди, он уже себе девчонку найдёт или Карин всё-таки удастся его склеить, — Узумаки оскалился в кривой ухмылке, в которой не было намёка на что-то тёплое, семейное или доброе. — У меня методы эффективнее. — Эффективнее — не значит лучше, — Наруто скрестил руки на груди. Его поза, весь его вид дышал знакомым упорством. Он не отступит. — Ты его спугнешь. Загонишь в угол, а потом будешь удивляться, почему он одичал и кусается. — А мне нравится, когда кусаются, — Узумаки сделал шаг вперёд. — Сразу видно, где настоящий характер. Твои уговоры и улыбочки — это для офисного планктона. Он не из таких. Ему нужна… чёткость. — Ему нужно, чтобы его не разорвали на части два эгоистичных мудака! Это нам же на руку, — голос Наруто повысился ровно настолько, чтобы до его брата наконец-то дошло. В нём слышалось не просто желание, а принцип. Его принцип. Он первый заприметил Саске, он вложил в эту идею больше — значит, первенство его право. — Мы же договаривались — всё пополам. Без эксцессов. — Пополам — это когда очередь, — Узумаки не отступал. — Я не хочу ждать, пока ты там со своими церемониями закончишь. Я хочу… — Ты хочешь всё и сразу, как всегда, — перебил его Наруто, и в его взгляде начало мелькать раздражение от этой дележки. — Не выйдет. Или по моим правилам, или… — Или что? — Узумаки наклонил голову вбок, явный вызов витал в воздухе. — Или я всё испорчу, и тебе тоже ничего не достанется, — Наруто произнёс это просто, без пафоса. Как констатацию факта. Он умел быть упрямым до саморазрушения. И брат это знал. Пауза повисла тяжёлая, налитая взаимным раздражением и жадностью. — Ладно, чёрт с тобой, — выдохнул Узумаки первым, отводя взгляд. — Но первый серьёзный шаг — мой. Разведка боем. Ты уж потом свой «индивидуальный подход» применяй. — Если не напортачишь, как обычно, — Наруто всё ещё смотрел на него с вызовом. — Ой, сходи-ка нахуй, братец, — огрызнулся блондин, демонстративно закатывая глаза. — Следи за языком, Узумаки. — Пф, кончай выпендриваться, иначе мы будем спорить до бесконечности. Надо делом заняться, — парировал блондин. Он оттолкнулся от стеклянной стены и направился к выходу.

***

Остаток рабочего дня прошёл словно в тумане. К всеобщему стрессу добавился и открытый интерес к столь скромной персоне, как Учиха. С одной стороны, было лестно знать, что ты оказываешь такое сильное впечатление на людей. Особенно, когда это наследники одной из самых крупных и успешных компаний в Коноха-сити. С другой стороны, в планы Саске подобное не входило. Несомненно, эти двое были типажом Учихи. Два красивых блондина с небесно-голубыми глазами. Имеющие вкус в одежде, ухоженные и так дальше по списку. Отчасти, даже характер у них был вполне сносным. Уж кому судить, так это Саске, у которого темперамент будет похуже этих двоих, вместе взятых. Кажется, мысли Саске явно ушли не в то русло… Тяжело вздохнув, тот зашагал по коридору, направляясь обратно на свой этаж. Мысли то и дело навязчиво крутились вокруг сознательного и бессознательного, но брюнет их прогонял, как назойливых мух. Но стоило снова погрузиться в свой разум, как в грудь ему тут же влетело чьё-то тело. — Ах, Саске! — женский голос смазано раздался возле уха, а за ним и глухой удар чего-то о мраморную плитку. Опустив взгляд, тот увидел весьма странную картину. Карин довольно живописно растянулась на полу, будто не падала только что, а готовилась к фотосессии для обложки модного журнала. Юбка, на секунду оголившая бледную, фарфоровую кожу на бедре, тут же была изящно поправлена тонкими пальцами, но поза осталась — локти упёрты в пол, грудь подана вперёд, голова чуть наклонена набок. Идеальный ракурс. Красноволосой явно нужно было работать в другой профессии, а не гнить среди офисных планктонов. Рядом валялась разлетевшаяся папка, из которой веером рассыпались какие-то бумаги с отчётами. — Ой, прости, я такая неловкая… — протянула она, глядя на Саске снизу вверх с максимально невинным выражением. Малиновые глаза тут же скользнули куда-то в район его паха, но быстро вернулись к лицу. — Поможешь мне встать? Рука Карин уже тянулась к Учихе, тонкие пальцы с идеальным маникюром замерли в воздухе, ожидая ответного жеста. Саске замер, глядя на это дешёвое представление, где главным зрителем был он сам. Брюнет уже начал жалеть, что не пресёк попытки девушки с самого начала. Закрался вопрос к самому себе: почему же? Карин не была ему интересна ни в одном аспекте. Даже в рабочих процессах она была посредственна. От раздолбая Суйгэцу или ленивого Шикамару и то было больше пользы. Да что уж там, Сакура Харуно из его отдела и то имела больше толку, чем Карин. Учиха обязательно подумает об этом, но чуть погодя. Сейчас нужно решить недоразумение, которое валялось у него буквально в ногах. Брюнет медленно перевёл взгляд на листы — судя по штампам, там реально было что-то важное. Некоторые листы залетели под стоящий неподалёку автомат с напитками. Он медленно, очень медленно выдохнул через нос. Посчитал до трёх. Кажется, боги сегодня решили испытать его терпение лично. Сначала близнецы с неоднозначным флиртом, теперь это. — Вставайте, — сухо отрезал Учиха. — И соберите свои бумаги самостоятельно. Вы не в том возрасте, чтобы падать и ждать принца на белом коне. Карин наконец поднимается, отряхивая юбку от несуществующей пыли, поправляет блузку. Ещё мгновение назад она была жертвой несчастного мраморного пола, а сейчас стоит, сверля Саске обиженным взглядом. — Вы такой грубый, Саске-сан, — губы дрожат. — Я же просто хотела… ну… пообщаться поближе. Мы же коллеги, могли бы иногда и вне работы… — У меня нет вне работы, — обрывает её Учиха, засовывая руки в карманы брюк. — И, судя по вашему последнему отчёту, у вас его тоже быть не должно. До завтра. Он разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа. Оставляя девушку в коридоре одну, среди разбросанных листов. В её глазах — смесь обиды, злости и упрямства. Она ещё не проиграла. Она просто… перегруппируется. Но Саске уже не видит этого. Он слишком занят мыслями о том, какого чёрта ему пришлось тратить время на этот цирк, когда можно было просто сидеть в кабинете и делать свою работу. И почему, чёрт возьми, даже мысли о близнецах вызывают у него сейчас меньше раздражения, чем эта женщина.

***

День медленно полз к вечеру, а Саске полз по коридору в столовую. Желудок был пуст — за горящими дедлайнами, а они будут гореть всегда, Учиха напрочь забыл, что он вообще-то человек. Который всё-таки нуждается в каком никаком пропитании. Будь его воля, питался бы фотосинтезом, но увы. Подходя к автомату, парень уже мысленно выбирал себе полдник, как путь ему преградила знакомая белокурая макушка. — О, принцесса решила покинуть свои ледяные хоромы? — Суйгэцу расплылся в улыбке, которая у нормальных людей вызывала желание дать в морду, а у Саске — просто молча страдать. — А я тебя ищу. Чего такой хмурый? Опять братики достали? Саске попытался обогнуть препятствие, но Суйгэцу ловко сместился, перекрывая дорогу. — Отвали, настроения сегодня на тебя нет. — Ого, даже не послал на три буквы сразу, — притворно удивился блондин, заглядывая ему в лицо. — Значит, реально достали. Давай колись. Что они там учудили? Наруто улыбнулся слишком сладко? Узумаки посмотрел слишком… ну ты понял? Учиха стиснул зубы, в висках тут же отдалась знакомая боль. В голове мелькнула мысль, что убийство коллеги, конечно, плохо скажется на его карьерном росте, как и на жизни в целом. Но, быть может, моральное удовлетворение того стоит? — Ты ебанутый? — ровным тоном поинтересовался Учиха. — Какой ты внимательный, — с улыбкой ответил Суйгэцу. — Но это не отменяет моего вопроса. Я же вижу, как ты дёргаешься последние дни. — Ты за этим меня тормознул? — Учиха скрестил руки на груди, понимая, что просто так не отделается. Суйгэцу был как репей — прицепится и не отстанет, пока не получит своё. — Не только, — вдруг осклабился блондин. — Я тут краем уха слышал, что наша красноволосая бестия сегодня опять перед тобой на пол рухнула. Прям сериал, а не офис. Она там случайно коленочку не разбила? Не пришлось делать искусственное дыхание? Учиха дёрнулся так, словно получил разряд тока. — Откуда ты… — Компания большая, сплетниц предостаточно, принцесса, — пожал плечами Суйгэцу, — Поэтому слухи разносятся быстрее, чем твоя язвительность. Кстати, Сакура в восторге. Говорит, что давно такого цирка не видала. Карин у неё около получаса пускала слёзы и сопли, рассказывая, какой ты ублюдок. — Блять, я ещё и ублюдок после того, как она у меня в ногах разложилась, — фыркнул Учиха. — Не мне судить о чужих фетишах, — махнул рукой белокурый. — Я, кстати, предлагал ей альтернативу. Говорю: «Дорогая, нахера тебе эта ледышка? Если с мужиками не клеится, присмотрись к Сакуре или Хинате». А она так косо на меня посмотрела. Сижу теперь, думаю: в чём проблема? Отношения между девушками — это же ебать как круто. — Ты редкостный идиот, Суйгэцу. — Ну да. А чё? — Суйгэцу нисколько не смутился. — Я ж помочь пытался. Отвлечь внимание от твоей королевской особы на простых смертных. Но нет, ей, видите ли, «ледяного принца» подавай. — Он хлопнул Саске по плечу. — Должен признать, вкус у неё есть. Стратегия хромает, но вкус — огонь. Саске сбросил его руку. — Ты невыносим. — Знаю. Но я хотя бы не лезу тебе в трусы, в отличие от некоторых, — Суйгэцу подмигнул. — Кстати, как там братики? Сильно наседают? Или пока просто приглядываются? — Я тебе ничего не рассказывал, — брюнет бросил хмурый взгляд в сторону товарища. Но тот слишком хорошо и долго его знал. Подобные трюки Суйгэцу ни капли не отталкивали, наоборот, давали лишний повод достать Учиху. — Будто ты собирался, — хмыкнул светловолосый. — У тебя на лице всё написано. Типа «я в полном порядке, просто два ебаната-начальника положили на меня глаз, и меня это вообще не парит». Очень убедительно, кстати. Прям верится. Учиха даже не дёрнулся. Просто поднял глаза и посмотрел на него. Спокойно. В упор. Тем самым взглядом, от которого обычно хотелось провалиться сквозь землю или немедленно извиниться за всё сразу. Суйгэцу выдержал ровно три секунды. Потом нервно сглотнул и сделал шаг назад, вскидывая руки в примирительном жесте. — Ладно-ладно, молчу. Просто имей в виду: если эти двое тебя совсем зажмут — зови. Посмотрим, насколько у них длинные руки. Вдруг я смогу хотя бы поржать над этим. — В куколды заделался? — хмыкнул Саске. — Почём знать? Увидимся, принцесса. И он ушёл, насвистывая какую-то дурацкую мелодию, оставляя Саске в смешанных чувствах. С одной стороны, имелось сильное желание прибить этого придурка и избавить себя от мучений в лице постоянной надоедливой щебечущей пташки. С другой, где-то в глубине души, Учиха испытывал особый азарт и удовольствие от происходящего. Который он будет чуть позже рационально оправдывать. И чёрт возьми, это был не офис, а реально серпентарий.

***

Утренняя планерка в «Uzumaki Holdings» была целым событием, которое ненавидели, пожалуй, все. В частности Учиха. И если ранее причиной тому было то, что он терпеть не мог пересекаться лишний раз с коллегами, то сейчас к этому прибавились и более личные обстоятельства. Саске зашёл в помещение за пять минут до начала. В планах было забиться в самый дальний и неприметный угол, чтобы не сталкиваться лишний раз взглядами с кем-либо. Не вышло. Место в углу уже занял Суйгэцу, который, заприметив фигуру своего друга, тут же начал улыбаться и махать, чтобы тот подошёл и сел рядом. Пришлось сесть, сдерживая себя от закатывания глаз. — Привет, принцесса. Чего дёрганный такой? — полушепотом спросил белокурый, наклоняясь поближе, чтобы Учиха услышал вопрос наверняка. — Братики ещё не пришли, расслабься. — Заткнись, — одними губами ответил Учиха, но ладони предательски вспотели. То ли от предвкушения, то ли потому что в помещении было слишком много народа и воздуха катастрофически не хватало. Благо, так ощущал не только брюнет, поэтому один из сотрудников всё же додумался включить кондиционер, и приятный холод начал обдувать мраморное лицо, приводя того немного в чувства. Если раньше Саске просто не высыпался, то сверху наложилась треклятая бессонница. Брюнет не хотел проваливаться в сон, потому что каждый раз ему снились они. И это были не обычные сны, где его лишний раз отчитывали за какие-то немыслимые проёбы. Да, его наказывали, но совсем в ином контексте. Горячие руки по-собственнически коснулись бледного тела. Сразу с двух сторон. Одна рука без лишних церемоний вцепилась в волосы у корня, дёрнула назад, вынуждая Учиху откинуть голову и открыть доступ к шее. Хватка была жёсткой, почти болезненной, но именно от этого по позвоночнику прострелило волной неописуемого удовольствия. Саске хотел дёрнуться, вырваться из этих цепких рук, но тело его не слушало — оно предательски плавилось под каждым касанием. Которые были слишком точными, словно тот, кто это делал, знал каждый его сантиметр, каждую эрогенную зону. Вторая рука тут же легла на тяжело вздымающуюся грудь. Пальцы сжали сосок, грубо, без предупреждения, и Учиха выгнулся, хватая ртом воздух, но не находя его. Тишину разорвал сдавленный стон. — Тише, — голос Наруто раздался прямо у уха, мягкий, вкрадчивый, обманчиво-ласковый. Губы коснулись мочки, почти невесомо, но от этого по коже побежали мурашки. — Мы же не хотим, чтобы кто-то услышал, да? Вторая рука медленно скользнула ниже, по животу, царапая ногтями нежную кожу, на которой тут же образовались лёгкие покраснения. От каждого движения на месте тепла пробегали мурашки. Пальцы добрались до паха, тут же сжимая член через ткань брюк, и у Саске перехватило дыхание. Голову всё ещё держали в том же положении, шея была открыта, беззащитна, и он чувствовал, как горячее дыхание обжигает кожу. — Ты великолепен, — голос второго был низким, хриплым, полным предвкушения. Пальцы расстегнули пуговицу, потянули молнию вниз. Звук разорвал тишину — громкий, неприличный. Брюнет дёрнулся, пытаясь свести ноги, но руки, держащие его, были сильнее. Одна в волосах, другая на груди, третья… Он запутался, не понимая, где чьи прикосновения, кто из них что делает. Они двигались синхронно, как единый организм, окружая его, проникая в каждую клетку. Рука скользнула под резинку белья, пальцы сжали член — уже твёрдый, пульсирующий. Саске закусил губу до крови, чувствуя на языке привкус металла. Это была слишком жалкая попытка сдержать стон, который вырвался из глотки. Слишком жалобно, унизительно, но тем не менее приятно. — Смотри на меня, — приказ прозвучал где-то спереди. Тяжёлые веки раскрылись, и карие глаза столкнулись с голубыми. Но уже не холодными, а горящими. В этой глубине плясали черти, и Учиха мог каждого из них пересчитать. Узумаки стоял перед ним на коленях, его рот был в сантиметре от истекающего естественной смазкой члена. Он не торопился, дразнил медленными движениями, размазывая смазку по стволу, дышал, обжигая нежную кожу головки. Заставляя Саске дрожать от каждого движения, от унижения и нетерпения. Наруто склонился сзади, его губы прижались к плечу, к шее, к скуле, оставляя влажные следы. Руки продолжали своё дело — одна сжимала сосок, выкручивая до сладкой боли, вторая гладила плоский живот. — Попроси, — шепнул Наруто. — Попроси — и получишь. Учиха мотнул головой, пытаясь сохранить остатки мнимой гордости, но тело уже давно отказалось слушаться хозяина. Оно изгибалось навстречу уверенным движениям рук, искало больше прикосновений, хотело, требовало удовольствия и разрядки. — Ну же, — Узумаки провёл языком по головке, едва касаясь, и у Саске потемнело в глазах. — Мы знаем, что ты хочешь. Скажи. Губы сомкнулись вокруг члена — горячие, влажные, и Учиха выгнулся дугой, забывая, где он, кто он, как его зовут. В голове осталось только одно — они. Пара голубых глаз перед ним и горячее дыхание за спиной. Два тела, два голоса, два желания, сплетённые в одно, разрывающее его на части. — Пожалуйста… — выдохнул он, даже не понимая, о чём просит. В ответ — тихий, довольный смех. — Умница. Ритм ускорился. Руки сжимали бёдра, диктуя темп. Саске чувствовал себя игрушкой, вещью, которую используют, и от этого унижения возбуждение становилось невыносимым, почти болезненным. Он хотел остановить это, хотел, чтобы это продолжалось вечность.* И оно бы продолжилось, если не треклятый будильник, который в тот же день полетел в стену, разбиваясь в дребезги, как и остатки самообладания Учихи. Теперь он просыпался не только с сильным недосыпом, но и утренним стояком. Это, пожалуй, было самым унизительным для того, кто, казалось, контролировал всё, но в один миг утратил контроль над этим всем. Из едких мыслей и позорных воспоминаний вырвал внешний шум. Двери переговорной открылись, и внутрь вошли его личный кошмар и погибель. Наруто Намикадзэ сегодня выбрал светло-серый костюм-тройку, идеально сидящий по фигуре. Пиджак был расстегнут, открывая жилетку, подчеркивающую широкие плечи и узкую талию. Белоснежная рубашка, серебряные запонки, часы с кожаным ремешком. Волосы — та самая вечная небрежность, которая выглядела так, будто над ней работала команда стилистов часа три. Он улыбался — мягко, обволакивающе, как улыбаются любимым сотрудникам и перспективным инвестициям. Но когда его взгляд скользнул по залу и наткнулся на Саске, улыбка стала чуть глубже, чуть более… личной. На долю секунды. Узумаки Намикадзэ был его зеркальным отражением и полной противоположностью одновременно. Тот же костюм, но чёрный, без жилетки, рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу, галстук отсутствовал в принципе. Вместо запонок — простые серебряные зажимы. Он не улыбался. Вообще. Его лицо было спокойным, почти скучающим, но глаза… Ярко-голубые, почти светящиеся на фоне тёмного костюма, медленно обвели переговорную, зацепились за Саске и... остановились. Всего на миг, но этого хватило, чтобы Учиха почувствовал, как по спине пробежал разряд. Они сели во главе стола — Наруто слева, Узумаки справа. Идеальная симметрия. Два хищника на троне. — Начинаем, — голос Наруто был мягким, но в тишине переговорной прозвучал как щелчок кнута. Саске правда пытался сосредоточиться на презентации, на этих треклятых графиках, которые мелькали перед экраном. Кто-то из маркетинга нудно вещал про квартальные показатели. Цифры плыли перед глазами. Всё, что Учиха чувствовал, — это две пары глаз на себе, буравящих его с разных сторон. Один — мягкий, вкрадчивый, обволакивающий. Второй — прямой, тяжёлый, почти физически ощутимый. Он рискнул поднять глаза и тут же пожалел об этом. Наруто смотрел на него с лёгкой, задумчивой полуулыбкой, будто видел то, чего не видели остальные. Его пальцы лениво постукивали по столу, пока кто-то из работников делал отчёт по продажам. Блондин делал вид, что полностью заинтересован и вник в суть происходящего, но глаза были вовсе не на том сотруднике, который хотел показать свою эффективность для компании. Когда их взгляды встретились, он чуть приподнял бровь — вопросительно, почти невинно. «Что такое, Учиха? Вас что-то отвлекает?» Узумаки же даже не пытался скрывать. Он откинулся на спинку кресла, прищурившись, и рассматривал Саске так, будто тот был единственным экспонатом в этом зале, достойным внимания. Его взгляд медленно, лениво скользнул по лицу брюнета, задержался на губах, спустился к воротнику рубашки, к галстуку, затянутому тугим узлом, и вернулся обратно к глазам. В этом взгляде не было ничего делового. В нём было изучение. Оценка. Предвкушение. Графики и цифры сменились картинками из сна, и брюнет почувствовал, как уши начинают гореть. Он резко уставился в стол, сжимая ручку так, что она жалобно хрустнула. — ...и поэтому мы предлагаем увеличить бюджет на... — Увеличить бюджет? — перебил Узумаки, даже не глядя на выступающего. Его голос был низким, с ленцой. — А вы уверены, что даже текущие затраты в принципе оправдывают цель? В аналитике, например, сидят люди, которые впритык справляются с базовыми KPI. Саске вскинул голову. Это был выпад. Личный. Не в отдел, а в него. Наруто тихо кашлянул, скрывая усмешку. — Я вижу, вы нас не совсем верно поняли, Учиха Саске. Брат имеет в виду, что мы ждём от вас особой эффективности. Вы же у нас... — он сделал паузу, и его голубые глаза блеснули, — ценный кадр. Слово «ценный» повисло в воздухе, наполненное совсем не корпоративным смыслом. Суйгэцу рядом с Саске тихо хрюкнул в кулак. — Спасибо за оценку, — процедил Учиха, глядя прямо перед собой. — Буду стараться и дальше. — Мы знаем, — в унисон ответили братья. По залу пробежал лёгкий шёпот. Кто-то захихикал. Саске захотелось провалиться сквозь стеклянный пол переговорной прямо в блядский ад. Сгореть в своём персональном котле и никогда, больше никогда в жизни не возрождаться на этот ебучий свет. Оставшиеся полчаса совещания превратились в пытку. Каждый раз, когда Саске поднимал глаза, он ловил на себе один из двух взглядов. Они не сговаривались — они просто существовали в его пространстве, заполняя его собой. К концу совещания Учиха ненавидел их обоих так сильно, что готов был придушить голыми руками. И где-то на самом дне этой ненависти, глубоко-глубоко, пульсировало что-то совсем другое. — Всем спасибо, все свободны, — объявил Наруто, поднимаясь. Саске вскочил первым, почти выбегая из переговорной. В спину ему ударил тихий, довольный смех — кажется, Узумаки. В коридоре, как ни странно, его догнал Суйгэцу. — Ну ты видел? — выдохнул он, хлопая себя по ляжкам. — Они тебя глазами раздевали. При всём честном народе! Узумаки, когда на тебя смотрел, у меня самого мурашки по коже. А Наруто... Слушай, если бы взглядом можно было трахнуть, ты бы уже родил тройню. — Заткнись, — рявкнул Саске, но голос предательски дрогнул. Он был близок либо к убийству, либо к самоубийству. Если бы только его товарищ знал, что в его снах его не только раздевают, но еще и поимеют, от обсуждений того, как, на каких поверхностях и в каких позах, тот точно бы не отделался. — Не, ну а чё? Я ж чисто по-дружески. Завидую, блядь. На тебя такие двое запали, а на меня даже Карин не смотрит. Несправедливо. Саске закатил глаза и ускорил шаг, пытаясь сбежать от реальности. Но реальность, как и два голубых взгляда, уже вцепилась в него мёртвой хваткой.

***

Обеденный перерыв Саске ненавидел почти так же сильно, как планерки. Закрадывался вопрос, есть ли что-то, что он вообще любил в этом офисе, помимо своего кабинета. Хотя, в последнее время даже туда все чаще заползали вредители его одиночества. В столовой было шумно, людно и пахло едой, которая, стоит признать, была здесь на удивление приличной. Для сотрудников «Uzumaki Holdings» не жалели бюджета — шведский стол ломился от изобилия различных кухонь и блюд, над которыми явно колдовали профессиональные повара. Учиха даже где-то слышал, что у них тут мишленовский повар консультирует. Иронично, что при таком раскладе он сам почти ничего не ел. Сегодня на его подносе красовался стакан томатного сока и тарелка с овощным салатом — минимум калорий, максимум функциональности. Жевать на рабочем месте? Нет, не слышали. Саске ел, потому что организм требовал, а не потому что хотелось. Еда давно перестала быть удовольствием, превратившись в рутинную процедуру дозаправки. Он забился в самый дальний угол, надеясь, что его мрачная аура отпугнёт потенциальных собеседников. И это сработало, но не так, как он планировал. За соседним столиком, в метре от него, расположились две секретарши из приёмной. Ино Яманака и, кажется, кто-то из новых — блондинка с длинными волосами, имени которой Саске не запоминал, потому что ему в принципе было плевать на всех, кто не имел отношения к его работе. Они щебетали о чём-то своём, уплетая какие-то изысканные салаты в красивых тарелках, и Учиха не придал бы этому абсолютно никакого значения, если бы их диалог не принял опасный поворот. — Слушай, — Ино понизила голос ровно настолько, чтобы это звучало как заговорщицкий шёпот, но слышно было по-прежнему отлично, — ты видела, как руководители сегодня на планерке на нашего «ледяного принца» смотрели? — О боже, да! — девушка тут же удивлённо прикрыла рот ладонью. — Я думала, Узумаки его взглядом просто... ну ты поняла. А Наруто вообще улыбался так, будто знает что-то, чего мы не знаем. — Они на него уже давно смотрят, — лениво подметила Ино, накалывая на вилку салат. — Я ещё месяц назад заметила. Как он мимо проходит — они оба провожают глазами. Жутковато, если честно. Но и... ну, понимаешь? — Блин, я сочувствую нашей красноволосой подруге, она же вроде бы запала на этого красавчика. А с учётом обстоятельств, эти двое явно ей не соперники... — Мда, тут ты права. Жаль Карин. Она точно им не ровня... Они захихикали, прикрывая рты ладошками. Саске замер с вилкой в руке, на полпути ко рту, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Он сделал вид, что его вдруг увлекла поразительная текстура листового салата, но внутри всё кипело. Эти две дамочки обсуждают его личную жизнь (вернее, её отсутствие) так, будто он не сидит в метре от них и всё прекрасно слышит. Будто он не человек, а ебучая достопримечательность. «О, смотрите, ледяной принц кушает свой салатик, давайте обсудим, кто из начальников трахнет его первым». Блядство. — А он ведь даже не в курсе, наверное, — продолжала Ино, жуя рукколу. — Ходит такой весь из себя неприступный, а они на него охотятся. Я бы на его месте уже давно... — Что бы ты сделала? — раздался новый голос, ленивый и насмешливый. Учиха поднял глаза и чуть не поперхнулся томатным соком. За столик к девушкам плюхнулся Шикамару с подносом, на котором возвышалась гора еды — рис, рыба, овощи, какой-то суп и отдельно стоял десерт. Он даже не смотрел на них, уткнувшись в телефон, но улыбался так, будто только что выиграл спор. — Шикамару! — Ино возмущённо развела руками, едва не опрокинув свой стакан. — Ты что, подслушиваешь? — Я вообще-то мимо шёл, но вы так громко обсуждаете чужую потенциальную личную жизнь, что глухой бы услышал. — Он откусил кусок рисового шарика и довольно прищурился. — Кстати, объект вашего обсуждения сидит вон там и, кажется, сейчас испепелит вас взглядом. Или свой салат. Пока не понятно. Хотя салат вроде свежий, жалко портить. Ино резко обернулась и встретилась глазами с Саске. На секунду повисла неловкая пауза, после которой девушка густо покраснела и уткнулась в свой поднос. — Боже, — выдохнула она. — Он всё слышал? — Хм, ты ещё в этом сомневаешься? — хмыкнул Шикамару. Он перевел взгляд на Саске, лениво кивая ему. — Учиха. Салат вкусный? Я слышал, у них тут новый поставщик овощей. Саске промолчал, но его взгляд говорил сам за себя: «Я тебя прикопаю рядом с корпоративной парковкой, и никто не найдёт твоё ленивое тело до самой пенсии». Шикамару, нисколько не смутившись, продолжил жевать. Девушки быстро собрались и ретировались, оставляя после себя лёгкий шлейф духов и неловкость. Саске остался сидеть, сжимая стакан с соком так, что пластик жалобно хрустел. Казалось, ещё немного — и красная жидкость выльется, окропляя белую поверхность. — Не парься, — Шикамару подошёл к его столику и сел напротив, даже не спрашивая разрешения. Поставил свой поднос, отхлебнул суп. — Они всех обсуждают. На прошлой неделе меня с Тэмари сватали. А мы даже ни разу не... Бред. — Я не парюсь, — холодно процедил Саске. — Ага, — кивнул Шикамару, жуя. — Поэтому ты сидишь как надутая рыба. Ладно, дело твоё. Но вообще... — он замялся, подбирая слова. — Они реально на тебя смотрят. Давно. И если тебе это не нравится, может, стоит... ну, не знаю. Поговорить с кем-то? С тем же Суйгэцу? Он хоть и придурок, но за своих горой. — Я сам разберусь, — отрезал Учиха. Разберётся. Как именно, он пока не придумал, но перспектива с убийством была всё более манящей. — Ну-ну, — Шикамару поднялся, забирая поднос. — Только не удивляйся потом, что весь офис уже делает ставки. Саске резко поднял голову, чуть не смахнув стакан. — Какие ставки? — Кто из близнецов первый добьётся своего, — Шикамару пожал плечами с видом человека, который сообщает погоду. — Спорт, понимаешь. Тотем, кажется, букмекерство открыл. Узумаки лидирует с небольшим отрывом. Говорят, у него напор агрессивнее. А Наруто, типа, стратег, так что ставки на него — долгосрочные инвестиции. — Он хмыкнул собственной шутке. — Бывай, Учиха. Удачи в... ну, во всём. Он ушёл, оставляя Саске в полном недоумении. Саске откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Мимо проходили сотрудники, кто-то смеялся, кто-то обсуждал рабочие вопросы. Кто-то — слухи. А он сидел и смотрел в одну точку, пытаясь переварить услышанное. Весь офис делает ставки на то, кто из близнецов его трахнет первым. Букмекерство, мать его. Тотем открыл приём ставок. Узумаки лидирует. Наруто — долгосрочные инвестиции. Они там что, совсем охуели? Это что теперь, корпоративный спорт? «Угадай, кто поимеет Учиху Саске»? И самое отвратное — он ничего не может с этим сделать. Не может прийти к руководству и сказать: «Ваши сотрудники обсуждают мою потенциальную половую жизнь». Потому что руководство — это они. Те самые близнецы, которые на него смотрят так, будто он уже их. И они, сука, знают про ставки. Наверняка знают. Может, даже сами поставили. А если поставили, то на кого? На себя любимых? Или друг на друга? Может, у них там семейное пари — кто быстрее доберётся до его задницы? Он сжал стакан сильнее, и тот наконец не выдержал — пластик треснул, томатный сок растёкся по белоснежной поверхности, медленно стекая со стола на чистый мраморный пол. — Твою мать, — выдохнул Саске, отсаживаясь подальше, чтобы жидкость не попала на одежду. Рядом тут же приземлился Суйгэцу с подносом, на котором красовалась тарелка пасты и какой-то замысловатый десерт. — О, принцесса матерится и соки разливает! Я пропустил что-то интересное? — он огляделся в поисках источника веселья, потом перевёл взгляд на раздавленный стакан. — Слушай, если ты начнёшь посуду ломать, тебя, наверное, оштрафуют. Хотя для тебя это копейки. Кстати, ты слышал про ставки? Я поставил на ничью. То есть на то, что они тебя одновременно. Ну, там коэффициенты хорошие, решил рискнуть. Саске медленно перевёл на него взгляд. В этом взгляде читалось всё: от желания немедленного убийства до глубочайшей усталости от жизни. — Суйгэцу. — М? — Если ты сейчас же не уйдёшь, я тебя, блять, убью. Это не угроза. Это обещание. — Ладно-ладно, — парень поднял руки, но с места не сдвинулся. — Только скажи: ты как вообще? Нормально? А то вид у тебя... будто ты призрака увидел. Или двух. Или узнал, что весь офис обсуждает твою будущую сексуальную жизнь. А, стоп, так ты узнал? Поздравляю, добро пожаловать в клуб! Саске промолчал. Он просто сидел и смотрел на Суйгэцу пустыми глазами человека, который уже мысленно покинул этот мир. Блондин вздохнул, хлопнул его по плечу (тот даже не дёрнулся) и ушёл, насвистывая ту же дурацкую мелодию. Саске остался один. Салат плавал в разлитом соке. Стакан валялся на столе. А в голове крутилось только одно: «Весь офис... ставки... Узумаки лидирует... ничья... Суйгэцу участвует в этом дерьме... Господи, за что мне это всё? Я просто хочу работать. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я просто хочу...» Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. «...хочу, чтобы это уже закончилось. Или началось. Я уже не понимаю, чего хочу. И это самое страшное». Он поднялся, оставляя разгромленный стол кому-то из уборщиков, и направился к выходу из столовой. Краем глаза заметил, как Ино с подругой смотрят на него и шепчутся. Саске вышел в коридор и прислонился к стене, пытаясь унять дрожь в руках. — Я в аду, — прошептал он. — Я реально в аду. И там два главных демона с голубыми глазами и весь офис в качестве свиты. Где-то вдалеке раздался смех Узумаки — низкий, довольный, будто он только что узнал, что выиграл спор. Саске захотелось провалиться сквозь землю.

***

Рабочий день близился к вечеру. Учиха собирался уже сворачивать вкладки и выключать компьютер, как на рабочую почту упало письмо. Короткое, сухое, без лишних слов: «Саске Учиха, зайдите ко мне в кабинет. Намикадзэ Узумаки». Брюнет уставился в экран, перечитывая злосчастное предложение несколько раз. Будто пытаясь уловить суть или скрытый подтекст данного письма. В голове вихрем крутились мысли о том, что же он успел сделать не так? Последний крупный проект был сдан неделю назад, дедлайны не просрочены, показатели его работоспособности стабильны как никогда (нестабильно только его психологическое состояние). Может, тот самый комментарий на планерке? Бред. Или кто-то из отдела всё-таки настучал, сказав, что был момент, где Учиха позволил себе неформальное общение с одним подлым клиентом? Или это вовсе не про работу? Мысль, пришедшая внезапно из глубин неосознанного, тут же была стёрта в пыль рациональностью. Не выдумывай. Совсем мозги поплыли. Ты просто сотрудник. Таких, как ты, десятки. Да, на тебя смотрят иначе, но это всё ещё не весомый повод. Кто знает, может, ты вовсе не единственный. И есть какая-нибудь девица или парень, которые так же купаются в розово-голубом море из их внимания... Вариантов было много, но ни один из них не предвещал ничего хорошего. Он поднялся, поправил пиджак, на всякий случай взглянул на себя в зеркало, поправляя оправу очков, и направился к лифту. Лифт, кстати, сегодня странно гудел, когда он спускался на первый этаж утром. «Надо будет написать в техподдержку. Потом. Если доживу до этого «потом»». Кабинет Узумаки находился на двадцать пятом этаже — там, где заканчивалась власть отделов и начиналась абсолютная монархия. Саске бывал там от силы всего несколько раз, и каждый раз чувствовал себя муравьём, который по ошибке забрёл в логово к хищнику. Только сейчас логово почему-то пахло сандалом и дорогим парфюмом, а хищники смотрели голодными глазами. Дверь в кабинет была приоткрыта. Он постучал — скорее для проформы, из вежливости. — Входите, — раздалось изнутри. Узумаки сидел за столом из тёмного дубового дерева, заваленным бумагами настолько живописно, словно это было частью интерьера, а не рабочим беспорядком. На нём была та же чёрная рубашка, что и утром, но теперь расстёгнутая на одну пуговицу больше, и рукава небрежно закатаны до локтя, открывая предплечья с выступающими венами. Брюнет поймал себя на том, что слишком пристально смотрит на эти руки — сильные, с длинными пальцами, которыми удобно сжимать... стоп, блять, не туда, — и тут же перевёл взгляд на лицо. Блондин смотрел на него в упор. Ждал. — Вызывали? — голос брюнета на удивление прозвучал ровно, несмотря на бешено бьющееся сердце под рубашкой. — Присядьте, — Узумаки взглядом указал на большой кожаный диван, стоящий прямо перед рабочим местом. Учиха сел, стараясь держать спину прямой, а лицо — непроницаемым. Маска. Надень маску. Ты умеешь, ты всегда умел. Узумаки молчал ещё секунд пять. Десять. Пятнадцать. Просто разглядывал его. Это было похоже на те самые взгляды, что были на совещании. Разница была лишь в том, что сейчас они были абсолютно одни. Не было лишних глаз, суеты и постороннего шума. Учиха тихо сглотнул вязкий ком в горле. Чувства были противоречивые. Хотелось провалиться сквозь землю под этим пристальным изучением или врезать по этой физиономии, которая позволяла себе так открыто пялиться. Он что, проверяет, как долго я выдержу? Думает, я первый отведу взгляд? Хер тебе. Я могу сидеть так вечность. Я вообще могу не моргать, если надо. Я... блять, почему у него такие ресницы длинные? — Ваш последний отчёт, — нарушил давящую тишину блондин. И Саске тихо выдохнул, благодаря высшие силы за то, что эта небольшая пытка закончилась. Крепкие руки взяли папку и открыли её. — Прекрасная работа. Саске моргнул. Он ожидал чего угодно — разноса, придирок, провокации, — но не похвалы. — Спасибо, — осторожно ответил он. Спасибо? С каких пор я благодарю за то, что делаю свою работу? — Я не часто это говорю, — продолжил Узумаки, откидываясь на спинку кресла. Жест был расслабленным, почти ленивым, но глаза оставались острыми, как скальпель. — Но вы действительно справляетесь лучше остальных. В аналитическом отделе вообще мало кто тянет наш уровень нагрузки. А вы тянете. И даже не нóете. — Лишь выполняю то, что требуется, — пожал плечами Саске, начиная подозревать, что разговор зашёл куда-то не туда. Это ловушка. Сейчас он скажет «но», и начнётся мясо. Готовься. — Именно, — Узумаки прищурился. И замолчал. Снова. На этот раз пауза затянулась настолько, что у брюнета сложилось ощущение: ещё немного, и он станет одним целым с этим кожаным диваном. Рука неосознанно сжалась в кулак, и Учиха был благодарен, что его напряжение не было видно из-за тусклого света, который излучала одна единственная лампа на столе. — А что кроме работы? — внезапный вопрос разрезал тишину, и Учиха вопросительно посмотрел на парня перед собой. Глаза тут же приметили острую линию скулы, которую так удачно подчеркивал свет, падающий на медовую кожу. — Простите? — Я спросил, что у вас помимо работы? — повторил Узумаки, и в его голосе появилась та самая ленивая, опасная интонация, от которой по спине побежали мурашки. — Какое это имеет отношение к моему отчёту и работе? — холодно поинтересовался брюнет, чувствуя, как внутри взамен напряжению нарастает раздражение. Он что, серьёзно вызвал его ради того, чтобы о жизни поболтать? Мы что, подружки на посиделках? — Прямого — нет, — усмехнулся блондин, и в этой усмешке промелькнуло что-то хищное, что-то, чего ранее внимательный брюнет не замечал. — Но я пытаюсь понять, почему вы до сих пор не сбежали из этой компании. Обычно всё работает так: люди либо горят работой, либо сгорают. Вы не горите. Вы просто... сосуществуете с ней. И делаете это блестяще. Мне интересно — почему? Саске открыл рот, чтобы ответить, но Узумаки не дал — поднял руку, останавливая его жестом, от которого захотелось вцепиться зубами в эту руку. Или в своё бессилие. — Не отвечайте, — сказал он. — В моих планах не было допроса. Просто... подумайте. Иногда полезно понимать, что движет человеком. — Лёгкая ухмылка вновь появилась на лице, а в голубых глазах блеснул знакомый из снов огонёк. Саске вопросительно выгнул бровь, пытаясь понять, где подвох. Где заложен более сакральный смысл. Намикадзэ не был придурком: если говорил что-то, используя недосказанность, значит, делал это целенаправленно. Узумаки снова уставился на него. Долго. Медленно. Взгляд скользнул по лицу — слишком пристально, слишком интимно, — задержался на губах, на воротнике рубашки, на руках, сжатых в замок на коленях. Саске казалось, что его сейчас разберут на молекулы и соберут заново, и в процессе обязательно что-нибудь потеряют. Что-то важное. Например, остатки самообладания. — Вы свободны, — вдруг сказал Узумаки, резко закрывая папку с отчётом брюнета. Внезапный хлопок вынудил Учиху невольно вздрогнуть. — И, Саске? — Что? — голос предательски дрогнул. Блять. Блять. Блять. — У вас очки немного сползли. Поправьте. Саске машинально коснулся оправы — действительно, съехали чуть вниз, видимо, когда он напрягся. Он поправил их, чувствуя, как пальцы чуть заметно дрожат. Резко поднялся и вышел из кабинета, стараясь не бежать. Не получилось. Он почти вылетел в коридор. Дверь закрылась за ним с тихим, но неумолимым щелчком. Саске прислонился к стене и выдохнул. Воздух в лёгкие заходил с трудом, будто в кабинете Узумаки был не он, а испарение сиропа. В голове был полный сумбур. Сердце колотилось где-то в горле. Учиху бесило всё. Его собственная реакция, ситуация, в которой он оказался. То, что он позволил себя разбирать на части и собирать заново. То, что не огрызнулся, не послал нахуй, не ушёл сразу. В голове мысли истерично сменяли одна другую: Почему я не послал? Почему просто сидел и смотрел в ответ, как заворожённый? Почему ловил себя на мысли, что у него красивые руки, что глаза у него не просто голубые, а с каким-то безумным оттенком, на который хочется смотреть вечно? Стоп. Нет. Не хочется. Это просто недосып. Он слишком много работает в последнее время. Это стресс. Просто реакция на то, что меня вызвало начальство. На то, что мне снятся эти треклятые сны. Сны, в которых эти руки делают совсем не то, что показывают на планерках. — Блядство, — выдохнул он, шагая по пустому коридору. Он пошёл к лифту, нажимая кнопку вызова. Лифт приехал с тем же странным гулом. Саске зашёл внутрь и прислонился к стенке, закрывая глаза. Надо будет написать в техподдержку. Точно написать. Прямо сейчас. Он достал телефон, открыл почту, набрал: «Лифт на 18-м этаже странно гудит при...» — и замер. Перед глазами стояли не буквы, а воспоминания небесно-голубых глаз, которые смотрели на него так, будто видели насквозь. И губы, которые растягивались в эту ленивую, опасную усмешку. И руки, которыми удобно... Да твою ж мать. Он убрал телефон. Письмо можно написать и завтра. Если до завтра этот лифт не рухнет в тартарары вместе с ним. Лифт дёрнулся, поехал вниз. Саске открыл глаза и уставился на мигающие цифры этажей, пытаясь унять дрожь в руках. Я в порядке. Абсолютно, мать его, в порядке. Просто меня вызвал начальник, посмотрел на меня как на кусок мяса, спросил про личную жизнь и отпустил. Нормальный рабочий день. Ничего особенного. Тогда почему я сейчас трясусь как осиновый лист? Почему в паху тепло? Почему, блять, я хочу, чтобы это повторилось? Лифт звякнул, двери открылись на его этаже. Саске вышел в коридор и замер, пытаясь собрать себя по кусочкам. — Следующая остановка либо дурка, либо диспансер. Несмотря на то, что это одно и то же... Учиха вернулся в свой кабинет. Сев за стул, тот наконец свернул рабочие окна. Пустой взгляд уставился на экран рабочего стола. «Что у вас есть кроме работы?» — Блять, член у меня есть помимо работы, — ответил он в пустоту. — Член, который реагирует на тебя, хотя, сука, не должен. Брюнет по-быстрому выключив компьютер, схватил сумку и, погасив свет, покинул кабинет. А затем и этот проклятый офис.

***

После встречи с Узумаки, Саске хотел одного — добраться домой, лечь в кровать и слиться с ней воедино. Быть может, этой ночью высшие силы всё же сжалятся над ним, и он уснёт, не проснувшись. Но судьба имела на него другие планы. И не такие радушные, которые воображал себе брюнет. Он вышел из здания, на ходу проверяя телефон — такси должно было вскоре подъехать. Краем глаза парень заметил какое-то движение справа и слишком поздно понял, что это была своеобразная засада. — Саске-сан! — Карин выскочила буквально из ниоткуда, перекрывая ему путь на парковке. На ней было платье, которое явно не входило в дресс-код компании. Бордовое атласное платье с открытым декольте и разрезом, оголяющим бедро, туфли на шпильке. Учиха приподнял вопросительно бровь, внутренне удивляясь, как она себе ничего по пути не сломала. — Какая неожиданная встреча, вы уже уходите? — Карин, — процедил он сквозь зубы, — который час? Вы почему ещё здесь? — Ждала вас, — она кокетливо поправила волосы, заправляя их за ухо, и сделала шаг ближе. Слишком близко. Парню пришлось сделать шаг назад, чтобы не чувствовать запах её приторно-сладких духов, которые, кажется, она лила на себя цистернами. — Я тут подумала, может, выпьем кофе? Поужинаем? Знаю одно отличное место неподалёку, там такая романтичная атмосфера... — Карин, — Саске постарался, чтобы голос звучал максимально устало, — я уже сказал: у меня нет времени на... — Надеюсь, я не помешал? — раздался знакомый голос откуда-то сбоку. Саске замер. Он узнал бы этот тон из тысячи — мягкий, обволакивающий, с едва уловимой насмешкой, спрятанной за вежливостью. Наруто Намикадзэ стоял в трёх метрах от них со стаканом кофе в одной руке и планшетом в другой. На нём был всё тот же бежевый свитер, который делал его похожим на воплощение уюта и безопасности. Он улыбался — той самой открытой, тёплой улыбкой, от которой у всего женского персонала подкашивались колени. Но Учиха видел его глаза. Они смотрели не на Карин. Они смотрели на то, как близко женская грудь прижимается к его плечу (и когда она только успела сократить расстояние), как её тонкие кисти обвивают его предплечье. И в этих голубых глазах не было ни капли тепла. Лишь холодная пустота. — Наруто-сан! — Карин тут же засияла, малиновые глаза уцепились за парня напротив, но руки всё ещё крепко держали Учиху. — Добрый вечер! Вы тоже задерживаетесь? — Рабочий день ещё не закончен, пока я не решил все вопросы, — Наруто сделал шаг в их сторону. Улыбка стала чуть шире, но глаза... глаза всё так же остались холодными. — А вы, Карин, кажется, уже завершили свои дела? Или это рабочая встреча с коллегой? — О, это личное! — Карин захихикала, стреляя глазами в сторону Саске. — Я просто пыталась уговорить Саске-сан на ужин, но он такой занятой... — Ужин, — повторил Наруто, и в его голосе промелькнуло что-то, от чего у Саске по спине побежали мурашки. — С Учихой? Отличный выбор. Он перевёл взгляд на Саске, и тот физически ощутил, как этот взгляд ощупывает его с ног до головы. Проверяет, оценивает, фиксирует. — Саске действительно очень занятой человек, — продолжил Наруто, и его улыбка стала ещё более «доброй». — Карин, а вы знаете, что он вообще не пьёт кофе? — вдруг спросил блондин, поворачиваясь к девушке. — И ужинает он обычно в офисе, в одиночестве и поздним вечером. Я часто вижу его в столовой, когда сам задерживаюсь. Наруто снова посмотрел на Саске, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на... ревность? Или собственничество? — Правда? — Карин удивлённо захлопала глазами. — Саске-сан, вы совсем не отдыхаете? — Я отдыхаю, — огрызнулся Саске. — Просто не в компании, которая мне навязывается. — Ой, — Карин обиженно надула губы. — Ну почему вы такой колючий? — Потому что устал, — отрезал Саске. — И хочу домой. Наруто тихо рассмеялся — тот самый смех, от которого у Саске внутри всё переворачивалось. — Карин, — сказал он мягко, но в его голосе появились стальные нотки, — может, не стоит мучить человека? Саске сегодня действительно много работал. Ему нужен отдых. Настоящий отдых, в тишине и покое. Без... навязчивых предложений. Он выделил последние слова так, чтобы Карин определенно почувствовала себя неуютно. Она переводила взгляд с одного на другого, явно пытаясь понять, что тут происходит, но мозг отказывался выдавать версию, в которой её начальник только что мягко, но очень конкретно послал её подальше от Учихи. — Ну... — Карин замялась. — Тогда, может, в другой раз? — В другой раз, — согласился Наруто, и его улыбка стала ослепительной. — Обязательно. Когда Учиха-сан будет в более... располагающем настроении. Спокойной ночи, Карин. Это был приказ, завёрнутый в пожелание. Даже Карин это поняла. Она бросила на Саске последний жалобный взгляд и, цокая каблуками, удалилась в сторону парковки. Остались только Саске и Наруто. Тишина повисла между ними, густая и напряжённая. — Вы не обязаны были... — начал Саске. — Я знаю, — перебил Наруто, и его улыбка стала чуть менее официальной, чуть более... личной. — Но она вам мешала. А я не люблю, когда моим сотрудникам мешают отдыхать. Особенно таким ценным. Он сделал шаг ближе. Один шаг. Но Саске показалось, что между ними больше нет расстояния. — Вы сегодня были у моего брата, — сказал Наруто, и это был не вопрос. — Как прошло? — Нормально, — ответил Саске, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться. — Обсуждали отчёт. — Обсуждали отчёт, — повторил Наруто, и в его голосе послышалась усмешка. — Конечно. Узумаки очень... дотошный. Любит вникать в детали. Особенно когда они его действительно интересуют. Голубые глаза смотрели на него так, будто Наруто сам присутствовал в том разговоре. Неужели между братьями такая коммуникация, что обсуждения идут с посвящением в детали за каждый вздох? Брюнет был готов поклясться: если тот спросит, сколько раз он моргнул на том совещании, Намикадзэ даст ему точное число. — Спокойной ночи, Саске, — вдруг сказал Наруто, разворачиваясь. — Выспитесь. Завтра будет долгий день. Он ушёл, оставляя после себя запах кофе, сандала и чувство, что сейчас произошло что-то очень важное. Что-то, что Саске не мог объяснить. Такси подъехало через минуту. Брюнет сел внутрь, назвал адрес и откинулся на сиденье, закрывая глаза. В голове крутилось только одно: «Завтра будет долгий день». Что он имел в виду? И почему, чёрт возьми, я рад, что он прогнал Карин? — Блять... — выдохнул он в темноту салона. Водитель покосился на него в зеркало заднего вида, но благоразумно промолчал.

***

Сумерки опускались на город тяжёлым, поглощающим мраком. Судя по багровому закату, вечер и ночь обещают быть с повышенной влажностью. В очередной рабочий день Саске вышел из своего кабинета, не забывая лишний раз проверить всё перед уходом с рабочего места. Компьютер был выключен, все папки на своих местах. Закрыв дверь, тот прокрутил ключ и положил его в карман брюк. Учиха шёл в полном одиночестве по длинному коридору. Мысли давно спутались в единый клубок, и он перестал пытаться его как-то распутать. День сегодня был воистину ужасным. Снова горящие дедлайны, двойные взгляды и вопросы начальства, обиженно-настырная Карин, которая, видимо, начала догадываться о положении дел, но упертость была выше рациональности. Если данное качество вообще у неё присутствовало. Саске хотел только одного — добраться до дома, рухнуть лицом в подушку и не видеть этот грёбаный офис как минимум ближайшие двенадцать часов. Почему такое божественное количество времени? Наруто внезапно назначил Учихе выходной под предлогом в духе: «Вы выглядите куда более бледно, чем обычно. Я не хочу, чтобы мой дорогой сотрудник довёл себя до изнеможения. Вам следует отдохнуть, Саске». Что ж, это было подозрительно, но Учиха действительно нуждался хотя бы в одном дне отдыха. С учётом его графика работы без выходных.... Он вызвал лифт и зашёл внутрь, машинально нажимая кнопку первого этажа. Двери начали закрываться, и в последний момент в проёме появились две фигуры. — О, Учиха-сан. Вечерний сюрприз, — голос Наруто был мягким, почти мурлыкающим. Саске похолодел. Только не они. Только не сейчас. Пожалуйста. Наруто зашёл первым, останавливаясь слева от него. Узумаки — следом, занимая позицию справа. Саске оказался зажат между ними в ставшей вдруг слишком тесной кабине, чувствуя спиной холодную стену, а кожей — жар, исходящий от двух тел. — Уже столь поздний час, — заметил Узумаки, нажимая кнопку первого этажа, хотя Саске её уже нажал. — Опять засиделись? — Работа, — коротко ответил Саске, глядя прямо перед собой на цифры индикатора. — Да, мы понимаем, — в унисон сказали братья, и от этой синхронности по спине вновь побежали мурашки. Лифт дёрнулся и поехал вниз. Один этаж. Второй. Третий. — Кстати, — начал Наруто, и в его голосе появилась та самая опасная нотка, — вы сегодня видели Карин? Говорят, она вас ждала у выхода. Удалось... поговорить? Саске косо посмотрел на блондина. Наруто смотрел прямо перед собой, но на его губах играла лёгкая улыбка. — Мы не говорили, — отрезал Саске. — Вот как? — Узумаки хмыкнул. — А мне показалось, что она была очень... настойчива. Прямо вцепилась в вас. — Откуда вы... — Все еще, компания большая, сотрудников много, — пожал плечами Узумаки. — Слухи разносятся быстро. Четвёртый этаж. Пятый. Лифт вдруг дёрнулся, и свет на секунду моргнул. — Странно, — Наруто поднял глаза к потолку. — Давно пора вызвать техников. — Напишу завтра, — буркнул Саске, надеясь, что разговор на этом закончится. Не закончился. — А вы знаете, Учиха-сан, — Узумаки повернул голову и теперь смотрел прямо на него, — я сегодня много думал о нашем разговоре. О вашем ответе. — Я не давал ответа, — напомнил брюнет. — Именно! — на чужом лице возникла лёгкая улыбка. — Это и интересно. Вы не ответили, но и не ушли. Не послали меня. Просто сидели и слушали. — Потому что вы начальник, — процедил Саске. — О, так ты только с начальством такой послушный? — в голосе Наруто проскользнуло что-то новое. Он перешёл на «ты» так естественно, будто всегда так обращался. — А с Карин, значит, сразу «нет времени»? — Это другое, — огрызнулся Учиха, чувствуя, как раздражение смешивается с чем-то ещё. С чем-то, чему он отказывался давать название. Шестой этаж. Седьмой. Лифт снова дёрнулся, на этот раз сильнее. Свет замигал и погас. Наступила полная темнота. На пару секунд — тишина, только гул где-то внизу. А потом зажглось аварийное освещение — тусклое, красноватое, превращающее лица в зловещие маски. — Твою мать, — выдохнул брюнет. — Ругаемся на рабочем месте, Саске? — голос Узумаки прозвучал ровно, но Учиха уловил тон — блондин улыбался. — Сейчас включат резервное питание или вызовут лифтёра. Это ненадолго. — Откуда ты знаешь? — спросил Наруто, и в его голосе послышалась усмешка. — Знаю. Учиха стоял, вцепившись пальцами в поручень, пытаясь унять подступавшую дрожь и бешено колотящееся сердце. Темнота, духота, братья Намикадзэ в одном тесном пространстве — лучше кошмара и быть не может. — Саске, ты в порядке? — рука Наруто легла ему на плечо. Тёплая, тяжёлая, с длинными пальцами, которые чуть сжались, проверяя, не дрожит ли он. — В порядке, — голос предательски сел. — Убери руку. — Брюнет и не заметил, как сам начал обращаться к нему неформально. — Зачем? — Наруто не убрал. Наоборот, погладил большим пальцем по ключице, едва заметно, почти невесомо. — Ты напряжён. Весь как струна. Расслабься. — Я сказал, убери. — А если не уберу? — Наруто наклонился ближе, и Саске почувствовал его дыхание на своей шее. — Что ты сделаешь? Ударишь меня? Вызовешь полицию? Или, может, просто потерпишь, как терпишь всё остальное? — Отвали, — брюнет дёрнулся, пытаясь сбросить руку, но в тот же момент к нему прикоснулись и с другой стороны. Узумаки. Его пальцы легли на талию и сжались — уверенно, слишком нагло и по-хозяйски. — А вот это уже интересно, — его голос был низким, хрипловатым. — Ты дёргаешься, но не уходишь. Боишься? Или... Он не договорил, но Саске понял. И от этого понимания по телу пробежала горячая волна. — Уберите руки, — прошипел он, пытаясь вжать себя в стену, но безуспешно — они были слишком близко, слишком везде. Остатки благоразумия плавились при красном свете. — Не нравится? — спросил Наруто, и его рука скользнула с плеча на грудь, пальцы коснулись соска через рубашку. — Скажи, что не нравится, и мы отстанем. Саске открыл рот, чтобы сказать это. Чтобы выкрикнуть. Чтобы послать их обоих куда подальше. Хотелось высказать всё, что он о них думает, сбросить на них весь тот груз, который они сами же на него возложили за последнее время. Хотелось, чтобы они понесли за это хоть какую-то ответственность. Но тело вдруг отозвалось на прикосновение. Проклятое, голодное, изголодавшееся по теплу тело. Сосок затвердел под пальцами Наруто, и Учиха закусил губу, чтобы не выдать себя. — О, — Узумаки усмехнулся, чувствуя, как под его ладонью на талии дрожит мышца. — Кажется, наш ледяной принц не такой уж ледяной. — Заткнись, блять, — выдохнул брюнет, но в голосе не было прежней уверенности. Наруто наклонился и прижался губами к его шее — не целуя, просто касаясь. Дыхание обжигало кожу. Учиха был готов кончить только от этого лёгкого, едва уловимого прикосновения к телу, которое давно не испытывало никакой близости. Но собственная упёртость была выше каких-либо желаний, поэтому он наклонил голову вбок, пытаясь отстраниться. И это стало ошибкой — подобным движением лишь предоставился ещё больший доступ. — Ты так приятно пахнешь, — пробормотал блондин. — Чем-то, от чего у меня сносит крышу. — Мы можем сделать это прямо здесь, — голос Узумаки стал ниже, интимнее. — В этой кабинке. Никто не увидит. Никто не узнает. Только мы трое. — Вы с ума сошли, — пошипел Саске, но его руки не поднимались, чтобы оттолкнуть. Они просто висели вдоль тела, сжатые в кулаки. — А ты? — Наруто провёл языком по пульсирующей жилке на шее. — Ты не сошёл с ума? Хочешь сказать, что тебе не нравится то, что сейчас происходит? Что мы неправильно поняли твою реакцию на нас? — Что ты имеешь в виду? — Мы всё знаем, Саске, — Узумаки прижался к нему плотнее, и Саске почувствовал его эрекцию через тонкую ткань брюк. Мозг тут же сделал не совсем логический вывод, что это идеально подходящий для него размер. — Знаем, как ты смотришь на нас. Как отворачиваешься, когда думаешь, что мы не видим. Как краснеешь, когда наши взгляды пересекаются. — Ты хочешь нас, — шепнул Наруто прямо в ухо, и от его голоса по позвоночнику пробежала дрожь. — Так же сильно, как мы хотим тебя. Просто боишься признаться. — Нет, — выдохнул Саске, но этот полустон прозвучал как «да». Узумаки засмеялся — тихо, довольно. — Ну конечно нет. Тогда почему ты не бьёшь меня? Не орёшь? Не вызываешь помощь? — он кивнул на панель с красной кнопкой вызова. — Она работает даже при отключённом свете. Нажми — и приедет лифтёр. Или охрана. Мы отстанем. Навсегда. Саске смотрел на кнопку. Красная, манящая, спасительная. Он не нажал. — Вот так, — выдохнул Узумаки и, не спрашивая больше, впился в его губы поцелуем. Это было не нежно. Это было голодно, жадно, собственнически. Язык Узумаки вторгся в его рот без предупреждения, смешиваясь с его языком, даря вкус кофе и табака и чего-то ещё — тёмного, опасного, от чего голова шла кругом. Учиха застонал прямо в чужие губы, не в силах больше сдерживаться. Руки наконец разжались и вцепились в рубашку Узумаки — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться. Удержать хоть что-то... Контроль, самообладание и рациональность уже давно покинули его. — Так-то лучше, — прошептал Наруто ему в ухо, одновременно расстёгивая его рубашку. Пуговицы поддавались одна за другой, открывая бледную грудь. — Нет смысла сопротивляться. Горячие руки скользили по телу везде и одновременно. Пока один целовал его — жадно, глубоко, не давая вздохнуть, второй исследовал сдавшееся тело. Горячий язык скользил по фарфоровой коже, оставляя влажные поцелуи везде: на шее, ключицах. Кусал до красных отметин, от чего брюнет тихо мычал в чужие губы, кусая их в некую отместку. Саске чувствовал себя в ловушке. В самой сладкой, самой желанной ловушке в своей жизни. В которую он добровольно себя завёл. Он хотел этого. Боже, как же он желал этого. Все эти недели неоднозначных взглядов, диалогов, бессонных ночей, снов, от которых он просыпался мокрым и злым на себя и на этот чёртов мир. Всё это вело сюда. К тому, что он впервые, наплевав на собственное благоразумие и устои, отдавал себя без остатка. Добровольная жертва на раздирание двум ублюдочно красивым близнецам. — Да... — выдохнул он, когда Узумаки оторвался от его губ. — Да, чёрт вас возьми. Братья переглянулись поверх его головы — и в их взглядах было что-то первобытное, тёмное, обещающее. — Отныне никаких сожалений, — хмыкнул Узумаки, и его пальцы скользнули к брюкам. Звук расстёгиваемой пряжки прозвучал в тишине лифта громче, чем должен был. Металл звякнул, и Саске почувствовал, как ткань брюк ослабла на талии, а затем медленно сползла до щиколоток. Узумаки не спешил. Голубые глаза осматривали каждый миллиметр оголённой кожи, спускались вниз, где сквозь ткань боксеров виднелась эрекция. Глаза фиксировали каждый микро-момент в памяти. И Учихе стало действительно неловко. Даже сквозь полумрак он видел и ощущал этот пристальный взгляд. — Мы будем нежными, — подал голос Наруто. Горячие губы блондина опалили бледную кожу на плече. В чужом голосе брюнет уловил насмешку. — Сначала. Это «сначала» повисло в воздухе, наполненное обещанием чего-то большего. Чего-то, от чего у Саске внутри всё сжалось в тугой узел предвкушения. Узумаки тем временем принялся за нижнее белье. Ловкие пальцы подцепили ткань, и он медленно потянул их вниз. Материя скользила по бёдрам, открывая кожу прохладному воздуху лифта. Саске вздрогнул — не столько от холода, сколько от ощущения собственной наготы. Он стоял сейчас между ними, наполовину оголённый, с расстёгнутой рубашкой и сбивчивым дыханием. И чувствовал, как пара взглядов прожигает его кожу. Это было унизительно. Это было чертовски возбуждающе. — Именно такой... — выдохнул Наруто, проводя ладонью по его бедру, от колена вверх до самой ягодицы. Пальцы тут же сжали одно полушарие, вырывая из уст брюнета тихий полустон. — Как мы и представляли. — Даже лучше, — добавил близнец, и его рука легла на член Учихи, сжимая у основания. Тот дёрнулся, закусив губу. — Горячий. Твёрдый. И уже мокрый. В подтверждение своих слов он провёл большим пальцем по головке, собирая выступившую смазку, и поднёс палец к губам Саске. — Открой рот. Брюнет колебался лишь секунду. Потом открыл губы и взял палец в рот, по инерции обводя языком фалангу, чувствуя солоноватый привкус. Глаза Узумаки потемнели. — Пиздец, — выдохнул он. — Это слишком возбуждающе. Наруто тем временем опустился на колени. Прямо на холодную плитку — идеально чистую, без единого пятнышка на мраморе. Его лицо оказалось на уровне паха Саске, и брюнет смотрел сверху вниз на этого блондина с небесно-голубыми глазами, который смотрел на его член с таким голодом, будто это было самое желанное, что он видел в жизни. — Можно? — спросил Наруто, и в этом вопросе не было просьбы. Был ритуал. Было разрешение, которое он просил дать, хотя мог бы и не спрашивать. Саске кивнул. Слова застряли где-то в горле. Наруто улыбнулся — той самой тёплой, доброй улыбкой, "от которой у всего женского персонала подкашиваются колени" — и наклонился. Его язык коснулся головки, лизнул, дразня, а у Саске в миг перехватило дыхание. В моменте пришло ясное понимание, которое с трудом осознавалось из-за происходящего. Что прямо сейчас, на коленях перед ним, тот самый Наруто Намикадзэ, его начальство, владелец самых крупных акций Коноха-сити, и прямо сейчас он берёт в рот у своего сотрудника. Безумие, в которое тяжело поверить, будто всё просто очередной влажный сон. Но когда горячий язык в очередной раз проходит по чувствительной уретре, ощущения становятся слишком осязаемыми. — Да, — выдохнул Наруто, обводя языком уздечку, собирая смазку. — Ты сладкий. Даже слишком. И он взял его в рот целиком. Саске выгнулся, вцепившись пальцами в плечо Узумаки, который в свою очередь начал ласкать языком его соски. Вторая рука взялась за светлые волосы Наруто — не чтобы оттолкнуть. А чтобы придержать. Чтобы чувствовать, как этот рот заглатывает его член всё глубже, как язык танцует на головке, как щёки втягиваются, создавая вакуум. — Черт... — выдохнул он. — Ещё. Наруто усмехнулся — насколько это было возможно с членом во рту — и ускорился. Он брал глубоко, почти до самого основания, и Учиха чувствовал, как головка упирается в чужое горло, как мышцы сжимаются вокруг него, массируя, доводя до исступления и белых звёздочек перед глазами. — Смотри, — голос Узумаки прозвучал прямо над ухом. Он взял Саске за подбородок, заставляя повернуть голову. — Смотри, как теперь он старается для тебя. И Учиха смотрел. Наруто, тот самый светлый и улыбчивый, стоял на коленях в лифте, окутанном полумраком, совершенно одетый (к сожалению), в своём бежевом свитере, брал его член в рот с жадностью и нескрываемым удовольствием. Глаза блондина были прикрыты, щёки втягивались, создавая невероятные ощущения, от которых тело Саске плавилось. Узумаки тем временем не отвлекался от своего занятия. Его рот продолжал терзать соски брюнета. Он поочерёдно втягивал их, посасывал, покусывал, доводя до дрожи. Пальцы одной руки сжимались на ягодице, массируя, исследуя, а вторая рука легла поверх ладони Саске, которая всё ещё сжимала волосы Наруто, накрывая её, сцепляясь пальцами, будто они делали это вместе. Учиха чувствовал себя натянутой струной. Каждое движение Наруто снизу, каждый вдох Узумаки сверху смешивались в единый коктейль ощущений. Приторный, сладко-невыносимый. Саске испивал его до последней капли. — Стой, — выдохнул он, не в силах больше сдерживать нарастающий внутри жар. — Я сейчас... Наруто только ускорился в ответ, заглатывая член ещё глубже, до самого основания. Его нос уткнулся в гладкий лобок Учихи, горло расслабилось, принимая головку, и ощущения стали настолько нереальными, что брюнет начал терять связь с реальностью, утопая в предвкушении, пожалуй, самого яркого в его жизни оргазма. — Давай, — прошептал Узумаки ему в самое ухо, и горячее дыхание смешалось с пульсацией внизу. — Кончи для него. Покажи нам, как тебе хорошо. И Саске сломался. Оргазм ударил внезапно, мощно, вышибая из лёгких остатки воздуха. Он кончил прямо в рот Наруто, выгибаясь дугой. Рука, что вцепилась в светлые волосы, ослабила хватку, а колени подкашивались. Если бы не Узумаки, Учиха точно бы рухнул на пол. Но крепкие руки вовремя удержали. Наруто поднялся с колен, облизывая чуть опухшие губы. Его подбородок блестел от слюны, глаза горели довольством, смешанным с все еще не насытившимся желанием. — Вкусный, — прокомментировал он, обводя губы языком. — Ты ведь давно не кончал, верно? Саске не ответил. Он просто смотрел на них мутными глазами, пытаясь отдышаться, пытаясь собрать себя по кусочкам, которые разбегались по всему лифту. Узумаки погладил его по спине — успокаивающе, почти нежно, контрастируя с той некой жёсткостью, что была минуту назад. — Отдохни пару секунд, — сказал он. — Мы не закончили. — Я знаю, — выдохнул брюнет, и это прозвучало почти обречённо. Почти согласно. — Я... я в порядке. И это было правдой. Впервые за долгое время он был в порядке. Расслабленный, пустой, открытый. Готовый к тому, что будет дальше. — Тогда, — Наруто взял его за подбородок, заглядывая в карие глаза, и в его взгляде не осталось ничего от прежней «доброты». Только голод. Только обещание. — На колени. Это был не вопрос. Это было продолжение. Учиха, поразительно для него же самого, послушно опустился на холодный пол лифта. Холодный мрамор неприятно обжёг колени, но он даже не поморщился. Слишком хорошо было внутри, слишком правильно. Он стоял в этой позе между ними, голый от пояса вниз, с расстёгнутой рубашкой, и смотрел снизу вверх на двух блондинов. После недолгих манипуляций с брюками со стороны близнецов, два члена оказались на уровне лица брюнета. Наруто и Узумаки стояли перед ним, и Учиха видел их так близко, как никогда раньше. Член Наруто был аккуратный, с ровными, слегка выступающими венами, пульсирующими под тонкой кожей. У Узумаки он был такой же, но немного массивнее, с каплей смазки, выступающей на кончике, готовой сорваться в любой момент. Подобная картина была самой пошлой, самой потайной фантазией, которая обрела реальность. — Выбирай, — предложил Узумаки, и в его голосе звучала усмешка. Голубые глаза смотрели сверху вниз с явным удовольствием от открывшейся картины. — Кого хочешь первым? Саске переводил взгляд с одного на другого. Рот непроизвольно наполнился слюной — то ли от предвкушения, то ли от чисто физиологической реакции на близость. — Обоих, — выдохнул он, его голос прозвучал хрипло, будто не свой. — Я хочу обоих. Братья переглянулись, и на их лицах появились одинаковые довольные ухмылки. Эта синхронность пугала и заводила одновременно. — Умничка, — сказал Наруто, и его рука легла Саске на затылок, пальцы зарылись в тёмные волосы, сжимая, но не дёргая. — Тогда открывай рот шире, — добавил Узумаки, и его член упёрся в губы Учихи, раздвигая их, дразня. Брюнет вновь послушался. Он приоткрыл рот, и Узумаки вошёл — медленно, давая привыкнуть к размерам, прочувствовать каждый миллиметр. Головка скользнула по языку, упираясь в нёбо, и Учиха обвёл её языком, на ходу вспоминая, как это всё делать. Отсутствие долгое время близости не повлияло на его навыки, судя по томному вздоху сверху. Одновременно его рука обхватила член Наруто. Тот оказался горячим, твёрдым, пульсирующим под пальцами. Саске начал двигать ладонью — медленно сначала, потом быстрее, подстраиваясь под общий ритм. Это было совершенно новое ощущение. Не сравнимое ни с одним его прошлым опытом. Рот, заполненный членом, язык, обводящий головку, рука, сжимающая другой член, чувствующая биение пульса, жар, скользкость смазки. — Да... — выдохнул Узумаки сверху, и его рука сильнее сжала волосы Саске, направляя, но не насилуя. — Вот так. Глубже. Рука Наруто потянулась к чужому лицу, убирая за ухо чёрную прядь волос. А затем легла на макушку, медленно поглаживая. — Ты быстро учишься, дорогой, — сказал он, и голос его был низким, хриплым от возбуждения. — Прямо прирождённый талант. Саске замычал в ответ. Внутри бушевали противоречащие чувства: хотелось огрызнуться на такой комментарий, но с другой стороны, ему было слишком хорошо. Ему действительно нравилось всё это. Нравилось чувствовать себя в центре их внимания, доставлять себе и им удовольствие. Нравилось, что они смотрят на него сверху вниз с этим голодным, желанным блеском в глазах, который Учиха подмечал, несмотря на полумрак вокруг. Он брал глубже, насколько позволяли рефлексы, расслабляя горло, впуская член Узумаки почти полностью. Одновременно ускорил движения рукой, сжимая член Наруто у основания, проводя большим пальцем по головке на каждом движении, собирая выступившую смазку и распределяя её по стволу. — Чёрт, — выдохнул Узумаки, и его бёдра дрогнули, начиная двигаться в такт движениям Саске. — Ещё немного, и я... — Не смей, — усмехнулся Наруто, копируя недавнюю фразу брата, но в голосе не было жёсткости — только предвкушение. — Мы кончаем вместе. — Договорились, — Узумаки сжал волосы Саске чуть сильнее, задавая более глубокий ритм. — Давай, Саске. Мы близко. Учиха застонал, чувствуя, как собственный член, только что переживший оргазм, снова начинает твердеть — от вида, от звуков, от власти, которую они давали ему над собой. Это было неправильно. Это было пиздец как правильно. Он ускорился, беря глубже, двигая рукой быстрее, и чувствовал, как оба члена начинают пульсировать в унисон, как напрягаются мышцы бёдер, как сбивается дыхание над головой. — Да, — выдохнул Наруто. — Да, сейчас... И они кончили. Почти одновременно, с разницей в секунду. Учиха подсчитал — не зря же он в аналитическом отделе. Успех года. Подсчитать, с какой разницей в секундах кончает его начальство. Горячая, солоноватая сперма чувствовалась на языке. Саске сглотнул, не раздумывая, принимая всё без остатка, и чувствовал, как горячие капли стекают ему на щёку, на опухшие губы, по подбородку. Он замер, ловя ртом воздух, чувствуя, как сперма капает на расстёгнутую рубашку, на грудь, смешиваясь с потом и слюной. Братья смотрели на него сверху вниз. На его раскрасневшееся лицо, на мокрые губы, на белую жидкость, стекающую по подбородку и шее, исчезающую в вороте единственной одежды на брюнете. — Идеально, — выдохнул Узумаки. — Чертовски идеально, — добавил Наруто. Они опустились рядом с ним на пол лифта — игнорируя неудобство, тесноту, холод мрамора. Рука Наруто потянулась в карман, доставая оттуда платок, которым он тут же начал вытирать лицо Саске. — Ты как? — спросил Наруто, убирая остатки с чужого лица. Саске хотел ответить, но слова не шли. Вместо этого он просто прикрыл глаза и выдохнул. Длинно, шумно, облегчённо. — Неплохо, — наконец выдавил он. — Впервые за долгое время... — Это только начало, — усмехнулся Узумаки, поглаживая брюнета по спине. — Могу предположить, — прошептал Саске. Где-то глубоко внутри, под слоями усталости, стыда и счастья, пульсировало одно-единственное слово: наконец-то.

***

Учиха проснулся от того, что блядское, яркое солнце выжигало ему глаза даже сквозь опущенные веки. Он не сразу понял, почему ему кажется это странным, а когда понял — резко сел, разлепляя слипшиеся веки. Он проспал. Он проспал, блять. Телефон на тумбочке показывал 10:47. Десять сорок семь, мать его, утра. А он должен быть в офисе в девять. Учиха схватил телефон, ожидая увидеть сотню пропущенных от придурка Суйгэцу или кучу уведомлений о письмах с рабочей почты, но экран был подозрительно пуст. Только одно сообщение — от Наруто. «Доброе утро, Саске. Ты сегодня в законном выходном, помнишь? Отдыхай. Мы о тебе позаботимся😉 P.S. Лифт починили. Пришлось вызвать аварийку в час ночи. Сказали, что замыкание проводки. Представляешь?» Саске уставился в экран, перечитывая сообщение несколько раз. «Мы о тебе позаботимся». Вчерашние воспоминания нахлынули волной — красный свет аварийки, голодные синие глаза, горячие руки и томные вздохи. Он закрыл глаза ладонью, чувствуя, как член дёргается от одних только мыслей. — Блядство, — выдохнул он. В дверь внезапно позвонили. Брюнет замер. Кто, чёрт возьми, мог прийти к нему в одиннадцать утра? Он никого не ждал, никто не знал его адреса, кроме... — Саске, советуем тебе открыть дверь, ведь мы знаем, что ты дома — раздался приглушённый голос Наруто из-за двери. — У нас с собой завтрак, между прочим. Нашему ценному сотруднику обязательно нужно хорошо подкрепиться. Учиха закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. Потом до двадцати. Потом сдался и пошёл открывать. На пороге стояли оба. Наруто — с пакетом из дорогой пекарни и двумя стаканами (один с кофе, второй с апельсиновым соком). Узумаки — с планшетом и... странной улыбкой, от которой у Саске внутри всё перевернулось. — Доброе утро, — сказал Узумаки, и его голос прозвучал низко, с той самой интонацией, от которой по спине бегали мурашки. — Не ждал? — Ни капли, — хрипло ответил Саске, отступая вглубь квартиры, пропуская их внутрь. Братья вошли, оглядываясь. Наруто одобрительно закивал: — Уютненько. Минимализм, чистота, ни одной лишней вещи. Прямо в твоём духе. — Заткнись и раздевайтесь, — беззлобно огрызнулся Саске, но вдруг поймал себя на том, что улыбается. Совсем чуть-чуть, уголками губ. Узумаки подошёл ближе. Слишком близко. Остановился в сантиметре, глядя сверху вниз. — Как спалось после вчерашнего? — спросил блондин, и в этом вопросе было столько слоёв, что Саске растерялся. — Нормально, — ответил неуверенно Учиха, глядя в бездонные голубые глаза напротив. — А... вам? — Нам? — Наруто хмыкнул, разбирая пакет с завтраком на кухонном столе. — Нам спалось отлично. Правда, брат? — Правда, — подтвердил Узумаки, не отводя взгляда от Саске. — Но мы надеемся, что сегодня ночью сон будет ещё лучше. Учиха сглотнул. — Сегодня ночью? — Именно, — Узумаки наклонился чуть ближе, и его губы оказались у самого уха. Голос стал ниже, интимнее: — Ты же не думал, что вчерашнее было пределом? Это только начало, Саске. Самый-самый старт. По спине брюнета пробежала дрожь — не от страха. А от внезапно нахлынувшего предвкушения. — Ну, знаешь, — продолжил Узумаки. — Не в тесном лифте, где нельзя развернуться. А там, где можно не торопиться. Где можно пробовать тебя снова и снова. Всю ночь... — Язык блондина невесомо прошелся по мочке уха, вызвав резкое вздрагивание, только вот желания хотя бы на сантиметр отодвинуться в сторону, у Саске даже близко не возникло. — По тому, как ты вчера реагировал, мы решили, что наши желания очень даже взаимны, — добавил Наруто, появляясь рядом с другой стороны. — Я... — начал он, и голос сорвался. — Вы блять серьёзно? — Абсолютно, — ответили братья в унисон. Брюнет закрыл глаза. В голове пронеслось всё: его одиночество, его работа, его бессонные ночи, его сны. И двое, которые ворвались в его жизнь и перевернули всё вверх дном. Да чёрт бы их побрал. Кто же знал, что всё обернётся подобным образом? Только как это назвать? У него интрижка с начальством? Полиаморные отношения? Да не дай бог хоть одна душа узнает об этом — не видать ему спокойной жизни ни на работе, ни в целом на этой планете. — Черт с вами, — выдохнул он. — Я сдаюсь... — Вот и славно. До вечера, наш Саске, — Узумаки чмокнул его в щёку и отстранился. — Отдыхай и набирайся сил. — Они тебе понадобятся, — подмигнул Наруто, хватая брата за рукав и таща к выходу. — До вечера. Дверь закрылась, и брюнет остался один в своей квартире, с пакетом выпечки на столе, соком и бешено колотящимся сердцем. — Блядство, — выдохнул он снова, но на этот раз — с улыбкой.