Класс "А"

И неказист, и ростом мал.

Зато умен, зато смышлен…

      — Вставай, нам пора выходить!       Перед глазами возникло большое лицо Гая. Тот, уже умытый и одетый, тряс проспавшего будильник соседа и одноклассника в одном лице.       Как же не хотелось просыпаться. Пипу снился такой сладкий сон, содержание которого почти сразу позабылось. Вот бы продолжать валяться в постели, под одеялом, забить на уроки, преподов, Академию.       — Мы опаздываем, — повторил Гай.       Пип заставил себя подняться и сразу же почувствовал холод. На улице еще недостаточно холодно, поэтому общежитие не отапливают. Но осенние холода дают о себе знать сквозь трещины в стенах. Босые ноги моментально замерзли.       — Давай быстрее, не хочу снова опаздывать, — подгонял Гай.       В комнате, кроме них, никого. Нино всегда выходит раньше. То ли не хочет опаздывать, то ли хочет поскорее увидеть Амбер. Бедняга. Она едва замечает его.       — Чего тогда сам не идешь? — огрызнулся Пип, запираясь в ванной.       «Наверно, не стоило этого говорить», — почти сразу пожалел он. У Гая нет друзей, половина учащихся его побаивалась. И неспроста. Первый урок физкультуры тому подтверждение. Ему ничего не стоило пробежать быстрее всех, прыгнуть дальше всех, отжаться или подтянуться больше всех. При этом он возвышался над одноклассниками и, чего греха таить, выглядел старше своих пятнадцати.       Пип на его фоне смотрелся ниже, чем был. До чего же комичный дует — великан и коротышка. Бастьен и Лекс над ними насмехались. Вместе с ними и класс «Б». Моральные уроды с манией величия.       — Прости, — сказал Пип, выйдя из ванной. Гай послушно сидел на своей неопрятно застеленной кровати.       — Пора идти, если не хотим опоздать. Иначе Сривер, — так прозвали их учителя математики, — нас убьет.       Они почти не опоздали, но Уивер все равно устроил им разнос. Так орал, что стены сотрясались. Пригрозил отчислением (словно это ему под силу), сравнил с уличными крысами, пожалел, что нельзя пороть их розгами.       — Ты забыл расчесаться, — прошептала Пипу его соседка по парте.       Он окинул её пренебрежительным взглядом. В такую рань спутавшиеся волосы волновали его меньше всего. Повезло ему сидеть на последней парте, можно прикорнуть на пару минут. Кристину, разумеется, это возмутило. «Как так, спать во время урока? Это же немыслимо!», — читалось на её лице. Но Пип плевать хотел на её мнение, возмущение или что-то там ещё. Если бы он отвечал за учебную программу Академии, перенес бы уроки на вторую половину дня. А лучше — вообще на вечер.       Спокойно поспать из-за Кристины не удалось. Она то слишком громко водила ручкой по тетради, то мычала, вытягивая руку и безуспешно привлекая внимание Сривера. Тот спрашивал не ту, которая знает ответ и хочет им поделиться, а тех, кому он неизвестен. Затем устраивал им пытки и наводил на них порчу.       Пип не видел смысла так стараться в учебе, всё равно все получат одинаковый диплом. Какая разница, какие оценки будут внутри? Всё равно от них ничего не зависит. Семье нет дела до его оценок, а ему и подавно.       Не успел он опомниться, когда Сривер сменился на Комнина. Невысокий и полный химик говорил тихо и мягко. Отечное лицо, шаткая походка и непрестанно трясущиеся руки выдавали в нем алкоголика. Скорее всего, запойного — с учетом того, сколько занятий он пропустил, хотя шел второй месяц учебы.       Кристина ещё раз обратилась к нему, когда в кармане брюк завибрировал телефон, и Пип достал его, чтобы ответить на сообщение.       — Нам же сказали, что нельзя пользоваться телефонами во время занятий. Это отвлекает, — прошептала она.       «Зануда», — решил юноша.       — Это семейное, — ответил он, решив не обзывать одноклассницу. Вдруг она ему ещё пригодиться.       «Навестишь нас?», — написал Арманд на весть о скором визите в Новый Рем. Он в своем репертуаре. Ни ответа, ни привета, ни «как дела, братишка», сразу к делу. Пип быстро напечатал ответ:       «разумеется. как мама с папой? последнюю неделю не удавалось созвониться. как семья? уже успел по всем соскучиться».       Он любил свою семью и не скрывал этого.       «Отлично», — ответил брат, то ли на новость о его приезде, то ли на вопрос о делах.       Телефон снова отправился в карман.       — Это твой брат? — шепнула Кристина, ставшая невольным свидетелем.       — Да. Старший.       — Здорово, наверно, — мечтательно сказала она. Как помниться, у неё нет близких, кроме престарелого дедушки.

***

      Пип ненавидел физкультуру, которая напоминала обо всех его недостатках. Особенно о росте. Ниже него только Элиса и Каталина. С парнями, за исключением Нино, а также Андромедой и Алекс ему приходится говорить, задирая голову.       Учитель Бурр, высокая крепкая женщина, на вид старше сорока, решила устроить спарринг в конце урока. Пипу в соперники достались Бастьен, Лекс и Каталина.       — Разделитесь на пары, — командовала она, — один из вас берет макет ножа и нападает, старается задеть, а второй пытается отбить удар и выбить оружие из рук. Потом меняетесь внутри вашей группы.       — Я буду драться с Каталиной, — объявил Бастьен, крепко держа деревянный нож. Девушка выглядела так, словно внутри неё что-то умерло.       — Тогда мы с тобой, Пип, — улыбнулся Лекс, — постарайся не задеть нос.       Нос у него вправду большой, с горбинкой и высокой переносицей. Судя по фотографии в здании Верховного суда, Лексу он достался от отца.       — Хочешь нападать или защищаться?       — Решай ты, мне без разницы.       — Тогда нападаю я.       Пип оглядел соперника. Лекс выше его почти на голову, и гораздо шире, но это больше от пирожных, которые он хомячит в столовой, чем от тренировок. Стоит нетвердо. Можно повалить его, и он не поднимется. Силенок не хватит. Но судейский сынок может затаить обиду. Поэтому…       Пип проиграл. Не смог отбит его нелепый выпад Лекса, затем попасть по его широкой тушке. То же самое с Бастьеном. Но если первый после боя извинялся и спрашивал о самочувствии, то второй ехидно усмехнулся. Словно не он несколько минут назад валялся на мате с отведенными за спину руками. Потом очередь дошла до Каталины. Она задумчиво глядела на него, потом напала. В отличие от прошлых соперников, не целилась в бедренную артерию. Быстрая. Но Пип оказался быстрее.       — Неплохо, — девушка обнажила зубы, — ты победил, — передала ему нож, — теперь твоя очередь.       В этот раз победа досталась Каталине. Она протянула руку лежащему на полу однокласснику и помогла подняться.       — Почему ты поддался Лексу и Бастьену?       — Я не поддавался, — соврал юноша. Она слабо улыбнулась в ответ.       Этот же вопрос задал Гай, когда они возвращались в общежитие.       — Разве не очевидно, — Пип пожал плечами, — один из них — Юстиниан, а второй — Гарденер.       Самое важное в процессе обучения — не успеваемость или характеристики, а заведенные связи. Находиться на хорошем счету нужно не у учителей, а у однокашников. Ведь именно на последних потом можно положиться.       Процент отчисления учащихся, чьи родители вносят пожертвования хотя бы раз в полугодие, почти равен нулю. Нужно совершить нечто экстраординарное для исключения из числа студентов. Например, убить кого-то или устроить массовые беспорядки. Таковых за всю историю Академии ещё не нашлось.       Пип хотел попасть в класс «Б», ибо там больше отпрысков влиятельных родителей. Взять хоть Пенелопу Куртене, дочь руководителя Пресс-службы консула, или близнецов Рокшильд, самых богатых подростков в стране, если верить газетам. Но судьба распорядилась иначе.       «Ну ничего, — успокоил он себя, — Рем не за один день строился».       Его взгляд упал на Гая. Высокий, крепкий, то ли немного туповатый, то ли достаточно смышленый, чтобы выглядеть таковым. Идеальный кандидат на роль делового партнера.       Ему невольно на ум пришел другой парень, с которым, в отличие от Гая, он давно знаком и довольно близок.       «Жаль, Марло не дали поступить в Академию. Мы бы тут дел наворотили», — подумалось ему, и на его лице заиграла улыбка.       — Гай, — позвал Пип, возвращаясь к мыслям о делах, — ты не хочешь подзаработать?