Класс "А"

Сердцебиение Бона участилось. На его парте лежали белые птичьи перья и записка «На, полетай». У него поднялось давление, а в глазах помутилось, он не видел взгляды, устремленные на него, но чувствовал их. С дальнего угла послышалось хихиканье, распространившееся по классу. Казалось, все тычут на него пальцами, их лица превращаются в уродливые маски. К горлу подступил ком. Об этом знала Соня. Только ей он доверил свою глупую детскую мечту отрастить себе крылья и улететь к горизонту. — Бон, — прозвучал нежный голос, его девушка стояла рядом и недоуменно глядела на перья, затем повернулась к соседке, — Нора, я же тебе по секрету рассказала, — однако в словах не было злости или обиды, наоборот, она смеялась вместе со всеми. Перед его глазами замаячило красное пятно, убирая перья и разрывая бумажку на мелкие кусочки. Это же пятно протянуло ему бумажный пакет, в который парень задышал. Бон пришел в себя в беседке, рядом с Рикки. Они сбежали с уроков и сидели в тишине, нарушаемой завыванием ветра. — Держи, — друг протянул ему красную фляжку с наклеенными на нем стикерами. Она явно не принадлежала Рикки. — Амбер сказала, тебе следует попить воды. Ей виднее, с учетом того, что ей приходится иметь дело с истериками Дарси. Не говори, что и ты туда же. — Разумеется нет, — Бон усмехнулся и отхлебнул, — у меня же нет такого друга, который будет с ними разбираться. — Завидуешь тощему очкарику? — Нечему там завидовать. Тем более, ты с ним дружишь, а не я. Они просидели ещё несколько минут. Погода уже не позволяла долгое пребывание на воздухе без страха отморозить себе пятую точку. Вернувшись в комнату, Бон решил вздремнуть, а Рикки взял один из журналов Дарси. — Не боишься очередной его истерики? Лучше положи на место. — Расслабься, Сфорци. Так Бон и поступил, ну или попытался. Он провел несколько часов, глядя на потолок, пока не закончились уроки, и в комнату заглянула Соня. Глаза её покраснели и опухли, а макияж размазался по щекам. — Я рассказала только Норе, и то по секрету. Она говорит, у подруг не должно быть секретов друг от друга, — произнесла она тихо, жалобно, — прости меня. «Какая же глупость, — подумал Бон, — подумаешь, одноклассники решили пошутить. Успокойся, возьми себя в руки». — Ладно, — ответил он, — я сам вспылил. Ты тоже меня прости. Хоть они и помирились, у юноши остался неприятный осадок на душе. Ему всегда казалось, что с любимыми можно делиться своими мыслями, мечтами, стремлениями, но оказывается, о них тут же узнает Нора, а затем — чёрт знает кто. Тогда в чем смысл доверия? Не в первый раз ему придется держать язык за зубами с собственной девушкой. Он не мог поделиться впечатлениями о прочитанной книге по причине её «претенциозности», послушать любимую музыку при ней, так та лишь «пустой шум», а ему следует уделить время чему-то более утонченному. Но что поделать — ни классическую музыку, ни черно-белые многочасовые фильмы, которые выглядят как приход наркомана, Бон не любил. Ему они казались нудными, но Соня их обожала. Её на них подсадила Нора. — Ты слишком добрый, — сказал Рикки после того, как закрылась дверь, — не любишь расстраивать людей и подстраиваешься под них. Делаешь то, что не хочешь, и говоришь то, во что не веришь ради них. Потом изводишь себя. Чужой душевный покой ставишь выше собственного. Перестань прятать голову в песок, пока окончательно не растворился. Бон тяжело вздохнул. Рикки, как обычно, прав. Спорить с ним смысла нет. — Кстати, — продолжил он, как ни в чем не бывало, — по поводу поездки в Новый Рем. Тут ребята планируют дополнительный досуг. Что думаешь? Ой, Бон… — Не знаю, — отмахнулся юноша, — хочу сидеть в номере и не выходить оттуда без необходимости. — Город большой, ты можешь куда-то сходить без опасения его встретить. Не думаю, что твой несносный папаша пойдет в парк аттракционов, кинотеатр или зал игровых автоматов. — А вдруг? — Ты хочешь пропустить всё веселье из-за крохотной вероятности его встретить? Это глупо. — Возможно. Если хочешь, сходи сам. — Ну я и планирую… — в этот момент в комнату вошли Дарси и Томá, Рикки обратил своё внимание на них, — ребята, что планируете делать в Новом Реме? Бон видел сожаление на лице друга, когда следующие десять минут Томá рассказывал обо всех музеях, которые планировал посетить. — А ты, Дарси? — с тоской он глянул на молчавшего до этого парня. — Пойду туда, где не нужно тратить деньги. Хочу сэкономить на подарок Андромеде на Новый год. — Хороший ты парень Дарси, — похвалил Рикки, — тогда давай мы с Боном составим тебе компанию. Я в столице ещё не бывал, хочу увидеть побольше. — Тогда я устрою вам экскурсию. Покажу все тайные местечки, о которых туристам не известно. «Разве не с Тулуза?», — посетила его мысль, но Бон решил не углубляться в неё. — Я пас, — сказал он, — я буду в номере. — Проблемы в раю? — спросил Дарси с усмешкой. — Не твое дело, — Бон показал ему средний палец.

***

Каждый из учителей в Академии хуже другого. Диккинс заводит любимчиков и плюёт на остальных, Бурр всё время заставляет спарринговаться, Комнин пропивает уроки, Сривер получает садистское удовольствие от издевательств над учениками, а Сарат и Мольер под маской добродетели прячут самовлюблённую натуру, убеждая покупать их бесполезные книжки. Даже от куратора Монтегю толку как от козла молока. Одна лишь Джиен интересовалась учениками, всегда улыбалась им, никогда не повышала голос, не ругалась, не загружала домашним заданием. К ней можно обратиться по любому поводу, неважно, связан он с учебой или нет. Ученики сами тянулись к ней. Марсия часто оставалась после уроков, чтобы поболтать, Кристина подпрыгивала на месте с вытянутой рукой, желая ответить на вопрос. Погода стояла особенно противная, и Бон с Рикки, не спешившие покинуть стены учебного заведения, попались на глаза учительницы Джиен. Из её рук вываливались тетради. — Мальчики, — прозвучал её елейный голос, — помогите, пожалуйста, с тетрадями. А я вас угощу чаем с плюшками. — Ну раз с плюшками, то мы с радостью, — хохотнул Рикки и повёл друга к ней. — Благодарю, мальчики, — сказала учительница, — не знаю, как выразить свою признательность. — Дайте поблажку на следующей контрольной, — его слова вызвали заливистый смех женщины. — Скажешь тоже, Рикард. Хочешь, чтобы у меня возникли проблемы? Какой ты плохой мальчик, оказывается. — Да, я такой, но не мальчик, а мужчина, — с ноткой гордости произнес Рикки. Бон фыркнул, его друг любил распускать перья, строить из себя дамского угодника, хоть и не являлся таковым. Но стоило ему об этом напомнить, до жути обижался и до посинения возражал. Они проговорили до вечера, обсуждая все и ничего. Джиен интересовалась их увлечениями, слушала с пониманием, в ее словах ощущалась забота и ласка. Тогда Бон впервые за долгое время почувствовал тепло. В школе Клавди с учениками не церемонились, учителя верили в жесткую дисциплину, закаляющую характер. Мать посвятила всю себя службе, ездила в командировки по всей стране, а отец вышел за хлебом и не вернулся. Именно бабушка взвалила на себя бремя воспитания маленького внука, делала всё зависящее, чтобы позаботиться о нём, но в последние годы её начало подводить здоровье. — Спасибо, мальчики, за помощь и компанию, — сказала им учительница на прощание, — можете заходить в любое время. Вечером, когда Соня спросила о его дне, Бон ответил честно, не видел смысла молчать или скрывать. Джиен нравилась всем, на уроках говорила от души, мало опиралась на учебный план, заставляла учеников думать, а не заучивать учебник. Лучше бы он этого не делал. Соня осталась не в восторге от ответа, спрашивала, почему он проводил время с другой женщиной, а теперь рассказывает об этом так, словно это пустяк. Парень даже на мгновение подумал, что его обвиняют его в измене. «Что за бред», — подумал Бон. — Что за бред, — озвучил он свою мысль, — Джиен в первую очередь преподаватель, которая дает новые знания и готовит их к взрослой жизни, к тому же в матери годится. Со мной был Рикки, ничего такого, мы помогли учительнице, а нас угостили чаем. — Ты правда не понимаешь? — фыркнула Соня. Следуя их незримой ментальной связи, возникшая из ниоткуда Нора присоединилась к обвинениям. По её словам, Бон — последний человек, худший парень на свете, изменщик, обманщик, подлец и гад. Столько «хорошего» о себе он давно не слушал. — Это же глупость, — своими словами он лишь сильнее усугублял ситуацию. — Считаешь Соню глупой? — Считаешь меня глупой? — Нет! — воскликнул Бон, но уже поздно. Нора увела заплакавшую Соню прочь. — Как же я рад отсутствию у меня девушки, — послышался голос Рикки, невольного свидетеля этой драмы, — от них столько проблем. «Ага, именно поэтому у тебя нет девушки», — хотел было ответить Бон, но ограничился лишь усмешкой. Усталость накрыла его, поэтому он рухнул на кровать и провалился в сон.

***

Бон слышал шепотки, когда поднимался по лестнице. Болтали не о нём, а о его однокласснице. Имя он не расслышал, но догадался — несколько дней назад Амбер заметили обнимающейся с мужчиной, слишком молодым для отца и слишком взрослым для брата. Теперь об этом знала половина однокашников. Сплетня разлеталась, как лесной пожар, обрастая подробностями. Всплыло то, что она поступила в Академию в четырнадцать, не достигнув возраста частичной дееспособности. Такие поблажки просто так не давались, нужно иметь очень хорошие связи, которыми не все могли похвастать. Даже такие ребята как Лекс и Симонетта наравне со всеми сдавали вступительные экзамены. Амбер не казалась затронутой разговорами о себе, либо ей о них неизвестно. Дарси опекал её, словно родную сестру, а одноклассницы не спускали с неё глаз. Как бы то ни было, Бон в слухи не верил. Ему не до них. Он чертовски утомился и хотел лишь одного — отдохнуть. К его везению, комната оказалась пуста. Бросив сумку на пол и разувшись, парень рухнул на кровать. Веки потяжелели, его одолела усталость. Это продолжалось несколько дней, он не мог спать по ночам, а днём клевал носом. Кусок в горло не лез, а тяжесть в груди не давала глубоко вздохнуть. От приступа жалости к себе Бона отвлек стук в дверь. Соня зашла проведать его. Её компания должна была поднять ему настроение, но случилось обратное. Даже натянутая на лицо улыбка не могла скрыть нежелание проводить с ней время. — Я могу зайти позже, если хочешь посидеть один? — Соня не могла этого не заметить. — Всё хорошо, — ответил Бон и пожалел об этом в ту же секунду. Они сидели на его кровати и листали журналы, когда дверь отворилась. — Дарси! — Амбер вошла без стука. Её взгляд устремился на кровать друга, сидящих она другой она не сразу заметила. — Простите, я ищу Дарси. Ладно, не важно. Пока, — и пропала так же быстро, как появилась. Рикки считал её странной, Томá иногда с ним соглашался, Дарси опекал, словно ей лет семь, а у Бона не имелось мнения на её счет. Даже во время посиделок с девушками из комнаты 472, они почти не общались. — Могла бы постучать, — на выдохе сказала Соня. — Согласен. Было не очень вежливо. — И уделяет Дарси слишком много внимания, хотя тот встречается с Андромедой. Выглядит так, словно она пытается увести его — верх кощунства. — Я не думаю, что Амбер хочет расстроить отношения Дарси, — Бон слышал обратное, — кажется, они просто хорошие друзья. В ответ ему фыркнули: — Дружбы между парнем и девушкой не существует. Исключение разве что Алекс и Рикки. Нора говорит, всё рано или поздно закончится, — Соня замялась, её лицо раскраснелось, — этим самым. — Мне кажется… — И вообще, — продолжила девушка, — Нора видела Амбер с тем мужчиной в кожаном пальто. Они обнимались и сидели рядышком, очевидно между ними есть что-то такое, — она приподняла бровь, — знаешь, она прикидывается святой простотой, а на деле бессовестная кры… — Хватит, — резкость голоса Бона удивила его самого, — не нужно так вести себя. Улыбаться в лицо, а за спиной говорить гадости. То у тебя Гай безграмотен, то Каталина вшивая, то Симонетта ведет беспорядочную половую жизнь и часто меняет парней, то Андромеда встречается с Дарси, чтобы позлить своих родителей, то Пип промышляет торговлей запрещёнки. Я знаю, ты повторяешь за Норой, но такие слова — яд. — Нора была права, ты ужасный парень, — Соня подняла с пола свою сумку и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Бон бессильно рухнул на подушку. Тем же вечером Дарси протянул ему кружку горячего шоколада. — Ами приготовила, — сообщил Дарси, — она чувствует себя виноватой из-за вашей ссоры. Вбила себе в голову, что шоколад понимает настроение и помогает от осенне-зимней хандры. Даже Соню угостила и извинилась перед ней. Слишком уж Ами добрая. Та этого не заслужила. Он был в курсе слухов об Амбер и злился на тех, кто их распускал. Даже его антипатия к Марсии стихла, они заключили перемирие ради своей общей подруги. Брови парня сдвинулись к переносице. Бон не стал продолжать с ним разговор, но попросил передать благодарность за горячий шоколад.

***

— Бон, можно попросить тебя о помощи? — учительница Джиен показала повязку на руке. — Да, разумеется. На уроке классу показали довольно скучный фильм, но для этого пришлось тащить из кладовой проектор, а теперь — относить его обратно. — Прости если лезу не в своё дело, но я не могла не заметить холодность между тобой с Соней. Вы поругались? — Немного, — Бон думал, уместно ли обсуждать личную жизнь с учительницей. — Мне очень жаль. Если хочешь, можем это обсудить, — она заметила сомнения на лице парня, — хотя на самом деле, мне самой хочется выговориться. Боюсь тебя расстроить, но даже в моём возрасте проблемы в отношениях имеют место быть. Ха-ха. Несмотря за улыбку, Джиен выглядела опечаленной. И на уроке вела себя странно, словно её донимали иные мысли, а не вопросы составления официального письма. — Если хотите, можем это обсудить, — вернул Бон её слова. Ему самому хотелось обсудить отношения с Соней с кем-то. Взрослым. Тем, кто может дать зрелый совет. Ещё совсем недавно его сердце трепетало каждый раз, когда она входила в помещение либо кто-то упоминал ее имя, а теперь... парень не мог сказать наверняка. Рикки жил принципом «из глаз долой, из сердца вон», поэтому сказал ему «забей» и «живи дальше». Помощи от него ждать не приходилось. После кладовой они отправились в её кабинет, где учительница Джиен заварила им чай. Она слушала внимательно, утешительно гладила по плечам, и от этого Бону стало легче. — В этом нет твоей вины, — сказала она после его рассказа, — мне бы тоже не понравилось такое лицемерие. Астерия — хорошая девочка, и не заслужила того, что о ней болтают. — Наверно, мне стоит извиниться перед Соней. — Я так не думаю. Это вопрос доверия. Ведь если она говорит гадости за спинами других, то может говорить и за твоей. Ты способен состоять в таких отношениях? Эти слова заставили Бона задуматься. Он не может похвастать богатым опытом, чувствует себя запертым в темной комнате, откуда нужно выбраться, но ни замка, ни ключа нигде нет. — Я не знаю, — наконец ответил он и поспешил сменить тему, — а у вас что случилось? — Мой парень, — учительница Джиен положила забинтованную руку на стол, — у него взрывной темперамент, а иногда он теряет контроль над собой. — Он не должен вас обижать. Причинять боль любимому человеку — не дело. Если он страдает от проблем с гневом, ему следует обратиться за помощью. Я слышал, есть специалисты и группы поддержки, помогающие с этим. В крайнем случае обратитесь в Женскую службу, там наверняка вам помогут. Она улыбнулась: — Спасибо, ты очень мудрый. Гораздо мудрее своих сверстников. Понимаешь вещи, которые многие юноши в твоем возрасте не могли бы. Из тебя вырастет хороший мужчина. И любой другой девушке повезет с тобой. Кончики её пальцев коснулись его руки. Ничего особенного, простой жест, но от него Бону стало не по себе. Разумеется, учительница Джиен не имела в виду ничего предосудительного, не хотела пересекать невидимую грань между педагогом и студентом, но… Бон сбежал из кабинета. Чашка с недопитым чаям осталась на столе. Стоило ему вернуться в комнату, как Рикки сообщил о визите Сони. — Она искала тебя. Выглядела расстроенной. Парень нашёл её в комнате, и они прошли на кухню, которую ещё не успела занять Амбер. — Соня, я хотел извиниться за свои слова. Они были довольно резкими. — Мне тоже следует извиниться, я не хотела говорить гадости, просто слова сами посыпались изо рта, когда Амбер ворвалась в комнату и увидела нас. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Я так виновата. — Пустяки, в любом случае, это моя ошибка. Я не закрыл дверь. Не вини себя. Сердце Бона затрепетало, а по рукам пробежали мурашки, когда Соня переплела их пальцы и сделала осторожный шаг к нему. — Может быть, не всё потеряно. У многих пар бывают проблемы, если захотим, мы сможем их преодолеть. Она привстала на цыпочки. Время словно замерло. Если раньше Бон не мог разобраться в своих чувствах, то теперь для него все стало предельно ясно. В их отношениях не было доверия, не было уверенности, что Соня не распускает слухи про него. Он отпустил ее руку и отстранился. — Прости, но нет. Я думаю, нам нужно расстаться.