William, it was really nothing

—Майк! Ма-айк? — Хендерсон тряс рукой перед его лицом, пока он вяло тыкался вилкой в свой обед. Он отреагировал медленно. Ночью почти не спал. —А… что? —  —На ночь кино идешь? Мы до тебя с рации не докричались вчера. — Дастин сказал это с ноткой подозрения в голосе. Казалось, будто он за то время проведенное в школе, по одному полумертвому виду Уилера успел догадаться, в чём проблема.  —Да, пойду. —  Вмешался Уилл.  —После уроков тогда пойдём ко мне, мама обещала, что приготовит пиццу. —  —Хорошо. —  Майк пытался держаться как обычно, как было до вчерашнего события. Но каждое его движение и слово выдавали отстраненность.  Лукас с Дастином переглянулись, первый указал на Майка. Кажется, они забеспокоились. Дастин подал знак Лукасу, и тот, кивнув, обратился к брюнету. —Всё хорошо? Ты чёт вялый какой-то. — его рука мягко опустилась на напряженное плечо. —Да, приболел просто. Не беспокойтесь. — Он надеялся, что от него отстанут, и не станут больше расспрашивать. —Ну нет уж, ты выглядишь так, как будто спал в морге. —  —Говорю же, заболел. В мокрых ботинках вышел. —  Лукас, определённо утомившись от бесполезной попытки узнать детали, сделал тяжкий вздох, похлопал по плечу Уилера, и убрал руку.  —Ладно. Потом расскажешь. — Укол чувства вины ударил под ребра, оставшись небольшой царапиной на фоне растерзанной массы. Никак не хотелось, чтоб кто-то копался в этом всём. В том, в чём даже он не хочет копаться.  Майк почти не поднимал взгляда, ведь стоило только сделать это, как перед глазами разворачивалась болезненная картина, где Уилла чмокала в щеку эта глупая, толстая брюнетка, с таким противным писклявым голосом и пустыми мыслями.  По-крайней мере, так её видел Майк.  Может быть, у неё складывалось паршивое впечатление о друге своего парня, но ему было абсолютно плевать, что она там себе думает. Да даже на Байерса нормально смотреть он больше не мог, и не только из-за чертовой Эшли. Причиной тому была смесь из недоступной для него ревности и странной любви. Раньше он бы назвал это просто очень близкой дружбой и беспокойством, переиначил бы ревность в "Ну, мне кажется, она сделает тебе больно". Теперь он знает себя.  Обед кончился и все вшестером пошли до кабинета, только проклятая Эшли в один момент ушла, ведь училась в параллели. Кудрявый не видел ничего перед собой, и даже исписанная конспектами тетрадь казалась ему порождением артхаусного искусства. Уилл украдкой поглядывал на Майка, и в беспокойстве поджимал губы, не зная, расскажет ли тот хотя-бы ему, близкому другу, о том что его беспокоит. Хотя догадка лезла сама собой.  "Но ты ведь всё равно предпочтешь оттолкнуть меня, да?"  К середине дня они были всем составом в доме Байерсов, Джойс возилась с двумя домашними пиццами, пока двое из компании яро расспрашивали Эшли об её предпочтениях в фильмах, выискивая, стоит ли ей показывать "Назад в будущее", или же что-то в таком духе. Сам Байерс же в это время тихо смеялся с их разговора, время от времени отвлекаясь, чтоб взглядом изучить состояние Уилера. Сделать это было проблематично, но ясно было одно: он никогда в жизни бы не рванул помогать на кухне, вместо того чтобы присоединиться к остальным.  Определенно, Майк очень плох в актёрской игре, особенно когда нужно притворяться, что всё хорошо. Когда всё не просто плохо, а отвратительно. Гораздо легче было забыться хотя-бы на пару минут, помогая на кухне и игнорируя удивленные возгласы Джойс, что-то вроде…  -"Не знала, что ты так любишь помогать в готовке" А он и сам не знал до этого дня.  Сегодняшний ужин был подан, и каждый уселся на диване. Лукас, Дастин и Макс сели вместе, Эшли и Уилл тоже, и появилось одно очень болезненное "но": Майку оставалось сесть только впритык к этим двоим. День всё больше напоминал какой-то психологический триллер, но точно не весёлую посиделку с друзьями.  Проглотив всю неприязнь к этой девчонке, Уилер сел, и начало вечеру фильмов было официально положено. Но пока для остальных это было просмотром фильма, для брюнета то было скорее попыткой ненавязчиво рассмотреть Эшли.  -"Что в ней такого, чего нет во мне?" —  по мере фильма он смотрел на её реакции, на эмоции. Рассматривал её всю, мысленно в очередной раз подтверждая собственный довод о том, что она ужасно глупа.  Стоит порадоваться тому, что никто из присутствующих не придал сильного значения этому, либо действительно перестали пытаться как-либо достучаться и разузнать. Но несколько раз он встречался взглядом не с Эшли, а с Уиллом. Обеспокоенный, тревожный взгляд.  Очередной укол чувства вины, и от одного только взора этих ореховых глаз вчерашняя истерика была готова продолжиться. Уилер за эти полтора часа успел помолиться всем богам мира, чтоб Байерс не трогал его сегодня, дал решить самому, что делать дальше. Появлялось чувство, что если этот разговор начнётся сегодня, то велик шанс разрушить дружбу, просто из-за его привычки ссориться грязно, и говорить такие обидные слова, которых не ожидаешь услышать от близкого. Все расходились, Майк накидывал рюкзак на плечи и готовился к поездке на своем велосипеде, как вдруг его руку накрыла чужая. —Майк, мы можем поговорить? — звон в ушах, и тошнота подступившая к горлу свидетельствовала о тревоге. Что сказать? Что сделать?  Чёрт. —Давай позже. — Майк сказал это не сразу, а сделав паузу в несколько секунд. А после, он аккуратно убрал руку Уилла со своей и поехал.  -"Какой же я идиот" Погруженный в мысли он и не заметил, как доехал и как оказался в комнате, уже переодетый и всецело готовый к выходным, полным слёз и раздумий.  Самое время насиловать самого себя, свой мозг и свои нервы.  Он вспомнил, как Уилл подарил ему картину, связанную с их партией в ДнД. Это было, когда все остальные ушли, и Уилл с Майком остались вдвоём.  Да… она до сих пор лежит у него в комнате, он побоялся клеить её, хотел сохранить качество краски и бумаги как можно дольше. Может, даже взять с собой при поступлении в колледж…  Как вчера он помнил то, с какими словами Уилл вручал подарок. "Ты — сердце нашей компании. Я… мы все глубоко любим и ценим тебя" Теперь ясно было видно и слышно абсолютно всё, что хотел тогда донести Байерс.  Майк сделал глубокий вдох, а выдохнул уже дрожью: такой, которая бывает, когда пытаешься спокойно дышать при истерике. Он встал с кровати и медленно подошел к своему столу, в нём всегда хранилась она.  Достав, тот медленно провёл рукой по краске, по изображению своего персонажа, что храбро держал в руках щит, на котором красовалось сердце.  Этот рисунок был последним, что держало сейчас Уилера на плаву. Он также аккуратно убрал её и сел за стол. Глаза болели от недостатка сна и обилия слёз. Ночью он практически не спал, вырубившись в пылу эмоций парень проснулся через несколько часов, с надеждой на то, что ему просто приснился дурной сон, но разорванная бумага на полу и кровати свидетельствовали об обратном. Ночью, до школы, он сидел и писал свои мысли, после быстро избавляясь от написанного. Но последняя запись лежала тут, он задремал сразу же как дописал. Тогда, до будильника оставалось около сорока минут.  Майк придвинул её и стал читать.  "От Майка.  Уилл, привет. Ты вряд-ли прочитаешь это, но мне нужно высказаться.  Мы давно дружим, я очень ценю тебя и недавно я понял, что ты мне нравишься. Даже не так, нет… я люблю тебя? То есть, я помню как ревновал тебя к новым друзьям и типа такого. Я думал, что это нормально для друзей. Но сейчас я понимаю, что это был очень глупый вывод. Я люблю тебя, и я знаю, что ты тоже… ты тоже? Я правда не могу понять зачем тебе эта Эшли. Ты столько раз пытался подступиться, но я игнорировал или интерпретировал иначе… типа, да, я тупой наверное? Прости за всё это. Я люблю тебя. С любовью, Майк." Дочитав, он не стал уничтожать это, нет. Он аккуратно сложил листок пополам и спрятал в тумбочке. Внутри теплилась надежда на то, что когда нибудь он сможет показать это Уиллу. -"А вдруг ты всё же ошибся, и он правда не такой?"  Эта мысль была будто подзатыльник. Действительно, а с чего бы… вдруг, это правда всё ничего не значило, а Майк сейчас просто высасывает всё это из пальца. Может, это был просто период, и Байерс не так понял свои чувства? Или чувств не было вообще?  Боже, как же это всё сложно.  Думать не хотелось, и уставший от потрясений, брюнет лег спать.