William, it was really nothing

Дорога была быстрой, каждый из компании по очереди разъезжал по своим сторонам, а Лукас, Дастин и Макс то и дело поглядывали на Майка с Уиллом, что ехали совсем рядом друг к другу, как будто ничего и не было. Конечно, остальные не могли знать о той ссоре и картине, но они видели вещь хуже: последствия. Видели, как Байерс избегает брюнета, как они всё дальше и дальше друг от друга. Прочувствовали на себе грубость с его стороны и внезапную черствость, и поэтому выводы сами лезли в голову. Конечно уж об этом эти двое точно не узнают, но они втроём обсуждали их: строили теории, догадывались. В конце концов, выстроили свою картину происходящего, просто напрямую спросить всё никак не удавалось, каждый отмалчивался или переводил разговор в другую степь.  Вот, они едут уже одни, направляются прямо к дому Уиллеров, где впервые за долгое время поговорят. Может, тогда всё встанет на свои места. Майк не надеялся на что-то большее, хотя-бы вернуть их связь на уровне лучших друзей. Лучше так, чем никак. Даже крепко держась за ручки велика брюнет чувствовал, как трясутся его руки, и как труднее становится удержаться, когда ладони в виду тревоги потеют. Сам он был схож с неспокойным комком сенокосцев, столпившихся в углу летнего домика, образовывая собой одно единое целое.  Как во сне они прошли в дом, и парень из образовавшейся привычки прокричал на всё помещение, извещая о том, что у него гости. Вот они уже спускаются в подвал, и оба плюхаются на старый скрипучий диван. А что дальше? Сердце отбивало быстрый, торопливый ритм. Майку казалось, что даже Уилл сейчас может услышать это — настолько тихо стало.  —Эм… насчёт Эшли… — начал Уиллер, нервно потирая руки друг об друга, в попытке занять чем-то неспокойное дрожащее тело. —Мы взяли паузу. Сегодня утром. — Честно и… неожиданно… признался Байерс. Паузу?  Брови сами собой поползли вверх от удивления, и он был явно сбит с толку от того, как быстро его друг сознался во лжи.  —В смысле? Это она попросила или… — —Я попросил. —  Сердце пропустило удар, а мозг проиграл все те разговоры с Джейн, уже буквально крича о том, что она была как никогда ранее права. Может, если сейчас Майк не зря ищет смысл между строк, то он не просто купит ей обещанные комиксы, но и наскребёт на годовой запас вафлей…  —А… понятно. — Парень коротко кивнул, подобрать слова становилось более трудной задачей с каждой секундой этого чертового разговора, и он не нашёл ничего лучше такого простого ответа, хотя спросить и сказать хотел гораздо больше, но, всё ещё впереди… в очень ближайшем будущем. А после он прошёлся взглядом по комнате, словно ища повод для продолжения диалога, глаза зацепились за фигурки на столе. В какой-то момент, на днях, он поставил их с шатеном фигурки рядом, почти вплотную друг к другу. Забыл убрать. Стало тревожно, но и тем не менее интересно: заметит ли это Уилл? И если да, то прокомментирует ли?  —Короче, я вспомнил что случилось перед тем как ты начал отдаляться от нас… от меня. — Шатен, ничего не говоря одним своим видом подначивал продолжать.  —Прости пожалуйста… я посмотрел твою картину в тот же день, и она… ну… она просто офигенная! Мне правда стыдно за то, что я так сделал… — Правда так и желала вырваться из его рта, но Майк ждал, как будто в какой-то момент он должен увидеть зелёный свет.  —И я… ну, прости ещё раз за партию… когда ты ушёл, я прям… ну, я думал, что я просрал всё окончательно, и потерял тебя… и… — Его нога тряслась, вредная привычка пришедшая из детства сейчас безумно мешала, с потрохами выдавая всё, что творится сейчас внутри, выставляя его душу напоказ. Уилл, заметив это, мягко, жестом остановил.  —Майк. — Повисло в тишине, заставляя сердце брюнета трепетать. Голос Байерса был немного охрипший, и прочистив горло он досказал. —Ты не просрал. —  Они оба смотрели друг другу в глаза, долго не отводя взгляда. В карих читались удивление и нервозность, а в зелёных — уверенность в своих словах, спокойствие которое не смотря ни на что плескалось вместе с тревогой, вместе они смешивались в странное сочетание: внешне он не выдавал никаких признаков того, что внутри разбушевался рой мыслей.  —Правда так думаешь? — Зрительный контакт был разорван, и щенячий взгляд теперь направлен в пол, спешно осматривая каждую трещину в дереве. —Да. — Уилл робко коснулся до чужого плеча. Такой дружеский жест… и заставляет Уиллера чувствовать себя неправильным.  —И мы всё ещё лучшие друзья, да? —  Казалось, Майк звучал опустошенно, особенно на слове "Друзья", оно как будто ударяло под дых, и попадало глубоко – в душу, там уже царапало острыми лезвиями. Прежде чем Байерс ответил прошло пару секунд, наверное больше, чем обычно требуется для построения ответа на такой простой вопрос.  —Да, мы лучшие друзья. — Уилл поджал губы, точно хотел что-то ещё сказать, или вовсе хотел выразиться иначе, но не стал.  Один вопрос очень интересовал брюнета, и, наверное, сейчас самый подходящий момент, чтоб спросить об этом. —А почему вы с Эшли взяли паузу? Типа… вы вроде нормально ладили, нет? — сказано это было без негативной эмоциональной окраски. Как… искренний вопрос, недоумение. Во время всего разговора он то и дело, что что-то мял, перебирал или просто ёрзал: мял свои руки, пальцы, брал прядки кудрявых волос и неспешно накручивал их на пальцы, или тихо водил ногтями по шершавей поверхности дивана.  Уилл приоткрыл рот, точно желая что-то сказать. Видно было, как он цепляется за слова, будто каждое из них может сорваться и ударить кого-то. Взгляд метался, пальцы терлись друг о друга. Казалось, он ищет, с какой стороны подойти к правде Как объяснить правду? Не соврать, не уйти от разговора, а сказать прямо? А надо ли?  И беспокойный мозг начал быстро по крупицам собирать аргументы в пользу того, что да, нужно. Нужно сказать. Он поймёт, правда.  Шатен вспомнил, как странно кудрявый отреагировал на девушку, как сильно это было похоже на ревность, и как непонятно выглядели его выпады на девушку. Все взгляды, жесты, странное поведение. И собравшись с силами, он всё таки говорит… не всё сразу, медленно подводит к этой теме, делая это скорее для себя. —Ну… мне нужно было время на то, чтобы подумать. Она сама уже начала подозревать, что что-то не так. — Тут, Майк уже насторожился, казалось что даже тело подготовилось к тому, чтобы услышать что-то потенциально интересное, уши напряглись, всецело готовые.  —Так… а что не так…? — ему хотелось улыбнуться от комичности. Он уже догадался, и внутри то ликовал, то напротив, забивался в страхе и думал, что может, просто зря надумывает, а у них просто проблемы в отношениях. Его внимание зацепилось за напряжение в теле напротив, как поза стала немного скованной и закрытой.  —Мне кажется я… ну, не могу дать ей то, что ей нужно…? — Уилл неловко улыбнулся и отвёл взгляд, продолжая. —Я думаю, она заслуживает человека, который… ну… — он нервно сглотнул. —нормально чувствует, и я делаю только хуже. Понимаешь? — И Майк кивнул. Да, он понимает как никто другой, потому что сам постоянно так поступает, и сам же корит себя за это.  Брюнет, прежде чем решиться озвучить ещё один вопрос, крепко сжал руку в кулак, больно впиваясь ногтями и заземляя себя. Этакая попытка придать себе смелости.  —Уилл, у тебя никогда не было ощущения, что тебя тянет куда-то не туда? — Казалось, земля и любая другая поверхность уходит из под ног с каждым новым словом всё сильнее, и вот он на краю пропасти, уже готовый к свободному падению, готов к отрицательному ответу и последующим вопросам: Что же он имел в виду?  Напряжение повисло в воздухе, шатен, всё также зажатый и похожий на побитого котёнка, не выдал ожидаемого отрицания и странного испуга на лице… только поджатые губы и зрительный контакт, да руки, нервно потираемые друг о друга. Уже готового мысленно упасть, его подхватывает Байерс. Не телом — жестами, своим взглядом, полным понимания.  —Думаю, да… — Он выдал нервный, рваный выдох. —я часто это чувствую. Наверное… всю жизнь? Знаешь, типа… как будто ты отличаешься от остальных сильнее, чем нужно. —  Брови в изумлении поднялись. Понял ли он в действительности, о чём идёт речь? Имел ли он в виду тоже самое, что и Уиллер? Как узнать об этом?  Ох, чёрт.  Нога всё также выдавала панику, которая не стала меньше после ответа. Но зная Уилла… если кудрявый не скажет ничего сейчас, если он переведёт тему и разговор продолжится как ни в чём не бывало, все эти слова канут в небытие, но только не в их памяти. Останутся как что-то болючее и невысказанное, как их общий позорный секрет. Нужно было действовать более решительно.  Карие глаза по второму кругу забегали по комнате, снова останавливаясь на самом главном и важном, что здесь есть – на Байерсе, глядя на которого хотелось положить целый мир к его ногам, сдувать с него пылинки как с дорогой для души вещи. Боже…  Он оглядел его с ног до головы и положил руку на плечо.  —Как думаешь, насколько мы в этом похожи? — Майк не решался называть вещи своими именами. Так глупо и по-детски было говорить о чем-то серьезном метафорами, но когда тобой руководит страх и неуверенность… по-другому просто нельзя.  Внимательно следя за чужой мимикой, брюнет заметил, как тот ртом вдохнул в себя больше воздуха, и как на долю секунды взгляд стал более раскрытым, показывая его удивление. Уилл ёрзал поверхность мебели, проходясь глазами по чужим острым чертам лица, останавливаясь на губах подозрительно часто.  —Сильно. — и он кивнул, непонятно лишь: себе, или другу, сидящему напротив. Но он ещё не закончил, и из уст вырывается финальная фраза, переворачивающая на сто восемьдесят градусов все года их дружбы, и все года неопределенности. —Мне кажется, ты понимаешь, куда и на кого меня тянет. — Уилл улыбнулся, но не натянуто, а искренне.  Уиллер улыбнулся ему в ответ.  —А ты понимаешь, куда и на кого тянет меня, да? —  Неосознанно парень подсел ближе, аккуратно – как фотограф, что решил запечатлеть зверей в естественной среде их обитания. И шатен не отстранился, напротив, по ощущениям Майка он также приблизился, и между их лицами, их губами, оставались жалкие сантиметры и трепет, накапливаемый годами.  —Могу я…? — Фраза осталась в воздухе, ответ был получен кивком.  Неужели это случилось?  Губы Майка осторожно приблизились к чужим, столь желанным, и сначала был оставлен смазанный поцелуй у краёв рта, только потом свободная рука переместилась от дивана к затылку Уилла, немного подталкивая его голову вперед. Байерс на секунду застыл, как будто не верил в то, что это правда происходит, и это не глупый сон. Это все наяву.  Майк никогда не целовался до этого, и сейчас надеялся только на то, что все кадры из фильмов что он запомнил помогут ему. Следующий неловкий "чмок" оставил едва ощутимый влажный след уже прямо на губах Уилла, и он, перехватывая инициативу, сделал уже всё сам, мягко покусывая суховатые губы Уиллера, что от таких действий проводимых над ним, кажется, на миг умер и воскрес обратно, как феникс. Как же часто шатен представлял этот момент, и сколько лет мечтал об этом? Сколько времени пытался утопить всё это в творчестве, но в моменты рисования обнаруживал, как неосознанно вырисовывает уже пятый маленький скетч с другом, в которого, как думал, невзаимно влюблён.  Они оба не решались двигаться дальше, как они обычно видели в кино: эти страстные поцелуи с языком, такие влажные и грязные… знали, что это сейчас не к месту, и даже этот неловкий и рваный контакт зажёг нечто внутри, что ощущалось как новое, но и старое при этом. Новые ощущения и знание вкуса друг друга в сочетании со старыми и цветущими чувствами.  Майк отстранился, но всё еще оставляя маленькое расстояние между их лицами.  —Как думаешь, сейчас уже можно сказать "я люблю тебя"? — издав короткий смешок спросил тот.  —Наверное да? — подхватывая шутливый тон, ответил ему Байерс.  Брюнет прикусил нижнюю губу. Наконец-то он сможет озвучить то, что так хотел. —Я люблю тебя. —  —И я тебя люблю, Майк. —  Руки, всё еще располагающиеся на затылке и на плече Уилла переместились на его торс, сковывая парня в объятьях.  Неважно, что будет дальше, если теперь они разрушили эту стену, что была между ними. Нет никаких преград, и нет ничего, что могло бы разлучить их, и то будущее, которое каждый рисовал в воображении обязательно сбудется.