birdsong

***

раскрывая глаза утром минхо понимает, что пути назад больше нет, он позволил себе ухватиться за личную соломинку надежды и осмысление этого мягко колется где-то внутри. если раньше желание подняться с колен было слишком холодным, то сейчас минхо хотя бы открывает потайную дверь с проблеском уверенности, что может и это пространство когда-нибудь станет живописным оазисом. в утренней суете минхо даже не обращает внимания на вопросы феликса, а лишь греет мысль о том, будет ли джисон искать его взглядом и сегодня? а он совершенно неожиданно ждет его у главного входа в университет, приветливо помахивая свободной рукой, пока в другой покоится аккуратный букет из цветов, названия которых хо даже не знает. с ботаникой у него в школе было все в порядке, но это растение явно не из той потрепанной жизнью книжки.       — я уж думал, не дождусь, — джисон встречает его с улыбкой и немного неловко переминается с ноги на ногу. — на секунду даже подумал, что у тебя нет пар сегодня или ты просто убегаешь от меня. минхо сверяется с часами и понимает, что на самом деле ужасно опаздывает и профессор точно настучит об этом старосте, но больше всего его впечатляет джисон, который ради него проторчал у входа в универ похоже все двадцать минут пары, что хо успел пропустить, а может и дольше, пропуская мимо себя сотни ошеломленных взглядов. этот день очевидно будет подчеркнут красным маркером.       — это тебе, моя райская птица. — говорит и протягивает букет. минхо стоит растеряв все слова, и не знает, что сказать. только густо краснеет, принимая цветы. ему неловко, потому что букет на самом деле очень красивый и наверняка не дешевый, а он не привык получать подарки. минхо прижимает прекрасные соцветия к груди, на что хан лишь счастливо улыбается и удаляется к машине. вопрос застыл где-то в горле, но джисон будто ловит малейшие колебания воздуха и через плечо произносит «у меня сегодня нет занятий, хорошего дня!» свою единственную наполовину прогулянную пару минхо просиживает в блаженном спокойствии. у его псевдо-поклонников сегодня видимо выходной, поэтому он даже с удовольствием пишет конспект, чего не делал достаточно давно. и по какой-то причине, на самом деле очевидной, минхо снова захотелось выглядеть привлекательно. если прямо сейчас он безвозвратно тонет из-за своей глупой самонадеянности на что-то лучшее, то пускай этот последний вздох будет болезненно прекрасным. первое, что он делает по приезде домой, выискивает диковинный цветок. так вот, почему он назвал его райской птицей. букет стрелиций теперь торжественно стоит у кровати. во вторую очередь минхо раскапывает весь свой гардероб в поисках чего-то получше толстовок и джинс, ибо как так, джисон дарит ему цветы, а он в неподобающем виде. и как бы романтично это не выглядело со стороны, минхо все еще колеблется, ведь подол прошлой жизни тянется за ним как тень. суждения других до боли тривиальны, чем лучше он выглядит, тем больше косых взглядов и колких фраз он получает в ответ, но ведь кто-то же разглядел в нем личность, так почему вес должно иметь мнение большинства, если хочется слышать комментарии только одного человека. это определенно не правильно, но он уже слишком давно сдался в плен прошлого себя, и его психотерапевт явно посмотрит с осуждением, но минхо с тяжестью в груди жаждал лишь мгновения снять все те слои наросшей кожи поверх того нежного и хрупкого. не джисон, так кто-то другой этому бы поспособствовал. для него это как последний вздох утопающего — чувство освобождения ни с чем не сравнится, даже если это значит добровольно встать под пули. хан лиричен и внимателен, он сразу подмечает новые вещи и макияж заваливая его комплиментами. минхо сам по себе достаточно падок на внимание, но если раньше было не существенно важно, какое именно, то сейчас он с уверенностью может сказать, что нежность ваяет из него другого, слабого человека. поэтому то, как меняется его мировоззрение за такой короткий промежуток времени заставляет с замиранием сердца думать о будущем. он слишком быстро привязывается к джисону и это то, что на самом деле пугает. он не может не думать о том, что когда-нибудь ему все это надоест и он оставит его одного со всей этой бурей в груди. от этих мыслей минхо скверно спит, пусть даже и старается выглядеть как обычно. джисон же не изменяет себе, все так же крутится вокруг него, иногда даже кажется, что он сам посещает универ не для учебы, а лишь бы побыть рядом и ситуация с цветами только подкрепляет его догадки. это не может не льстить, однако и он тоже сегодня особенно молчалив, интересно, что у него в голове? они все так же сидят в столовой, иногда перекидываются короткими фразами, но больше ничего не происходит и это не может не наталкивать на мысль, что вот оно — начало конца. может минхо к концу дня так и утопился в этих мыслях, если бы джисон не поймал его у главного входа.       — слушай.. эм.. — видно, что нервничает, но держит за руку крепко. — я скорее всего тороплю события и. ну. мы знакомы всего неделю, то есть нет, знакомы мы уже давно, но все же. — и на последнем выдохе произносит щемящее сердце «пойдешь со мной на свидание?» минхо в этот момент с последней судорожной конвульсией выплевывает свою душу. свидание, его приглашают на настоящее свидание и не кто-то, а джисон. кажется у него начинают подкашиваться ноги, а глупая улыбка расползается по лицу. может он на самом деле в прошлой жизни сделал что-то хорошее, если судьба одаривает его таким подарком.       — конечно, боже, конечно, — и крепче сжимает чужую руку. — а ты будешь обхаживать меня как принцессу?       — ты заслуживаешь только такого отношения. с плеч джисона падает многотонный груз сомнений, он выпрямляется и так же как минхо глупо улыбается. хан не считает, что ускорять сам по себе разумеющийся процесс целесообразно, но может он все-таки немного ведом и как бы не старался, но предложенную чанбином мысль испепелить все же не смог. «две недели как дети малые только в столовку и шатаетесь, сходите куда-то как нормальные люди, достал уже порог топтать со своими вениками!» и эта единственная фраза из уст чанбина отрезвила, ведь они действительно уже давно не дети. сам он никогда раньше не думал, что может так замучать себя всего за несколько дней в глубоких раздумьях, однако его тропа все же отыскала цветочную поляну несмотря на бессонные ночи. джисон был по уши влюблен в минхо еще два года назад и почему-то убедил себя в том, что является невероятным супергероем, который по щелчку пальцев способен отречься от любых чувств и событий. сейчас он понимает, что это был юношеский страх и неуверенность в собственных силах, когда рядом с тобой стоит кто-то, по какой-то из миллиона сыпучих дум, недосягаемый, но линия жизни рано или поздно приведет назад, если эта точка на отрезке была предначертана звездами. и благодаря этому единственному чернильному пятну, ему было суждено снова встретить хитрый прищур карих глаз и стоять перед порогом университета каждое утро, в немом ожидании. жалость и вина к несостоявшимся прошлым им кажется удушающей, извилистой и переплетающейся в узлы как след от ручки на полях тетради. абстрагироваться от этих мыслей долго не получалось, они тугой паутиной расползались по черепной коробке, за пределом которой все больше и больше предметов, объектов, так сильно напоминающих то, что существовало в действительности когда-то давно. но они не вещи, а люди, и им свойственно меняться, поэтому каждый из них мирится и прощается с упущенным временем, разворачиваясь в сторону новых возможностей.

***

      — не мог бы ты заткнуться хотя бы на пару минут? феликс, вальяжно растекаясь по дивану, дает комментарии, словно главный стилист страны в своем судейском кресле, пока минхо собирается на свое чуть-ли не первое в жизни настоящее свидание. и где-то в глубине собственных мыслей минхо благодарен за то, что брат так сильно лезет в их недо-отношения, потому что хо при всей своей пусть и не большой, но стойкой уверенности, все равно колеблется по поводу практически каждого шага. пусть он и не образец старшего брата, которым все хотели, чтобы он был, минхо просто счастлив, что о нем кто-то заботится.       — ты же знаешь, что не могу, — хихикает, гаденыш. — и почему ты из всего своего ахуенного гардероба выбрал именно эти лохмотья? он и так всю неделю просидел как на иголках и под конец просто страдальчески вздыхает. его наряд не то чтобы сильно отличается от того, в чем он ходит в универ в последнее время демонстративно щеголяет перед джисоном. он бы без сомнения мог одеться как новогодняя елка, на что уже добрых минут тридцать намекает фел, но минхо просто не видит в этом смысла. если бы речь шла про кого-то, кто не джисон, то он бы без тени сомнения напялил все самое красочное и сверкающее, но для него хочется выглядеть нежно.       — это ты ходишь в лохмотьях, а я пойду, в чем решил. — и на этом моменте феликс осознает, что разговор окончен. — то, что наша первая встреча чуть не закончилась постелью не значит, что я должен выглядеть как проститутка. мне хочется нравится ему, а не другим.       — ну давай я тебе хотя бы укладку нормальную сделаю, — и смотрит вот этими своими умоляющими глазами. — волосы подкрутим что ли? на выходе минхо все-таки с накрученными волосами и признаться честно, это выглядит даже лучше, чем он мог бы предположить. все-таки феликс умеет производить впечатление своими навыками преображения — и не только его самого, но и других. минхо последний раз крутится перед зеркалом, пиджак хорошо сидит, стрелки на брюках идеально выглажены. в целом он доволен своим внешним видом и у него даже осталось немного времени до того, как джисон заедет за ним.       — ладно, беру свои слова обратно, — в коридор выглядывает блондинистая макушка. — выглядишь потрясно.              — а я что тебе говорил, та блузка бы выглядела не очень.              — все-все, я понял. сколько еще времени осталось?              — где-то полчаса.              — отлично, принцесса, пошли чай попьем, — и уходит на кухню. — как раз чайник вскипел.        минхо почему-то чувствует себя взволнованно и с пришедшим сообщением в долю секунды уже буквально летит вниз по ступенькам, не в силах ждать лифт. он как будто снова где-то в детстве, в моменте, когда дарят игрушку, которую он безумно хотел и теперь не знает, что делать с таким счастьем. и прежде чем эта мысль оседает в его голове, он вылетает из подъезда, где его уже ждет джисон. он стоит опершись бедрами о водительскую дверь и смотрит вдаль, его лицо обрамляет свет фонаря, а волосы развевает легкий ветерок. минхо бы вечность смотрел на него, но хлопок тяжелой входной двери привлекает внимание джисона и он поворачивается в сторону минхо.        джисон в то же время стоя на улице воспроизводит в голове тот момент, когда решился пригласить минхо на свидание. по своей натуре он слишком робок для такого, но в тот миг похоже это не имело значения. он мысленно готовил себя к любому ответу, в самом худшем варианте развития событий над ним бы жестоко поиздевались, однако согласие ввело его в ступор, он впервые увидел в глазах минхо что-то настолько нежное и уязвимое.        лишь бы не накосячить, лишь бы не накосячить. — джисон как мантру прокручивает у себя в голове уже добрые минут десять, опыта в романтике у него где-то минус один по общей шкале чанбина. вообще у него в голове крутится мысль, что друзья от него скоро откажутся, но чанбин сам имел неосторожность предложить свою помощь, а теперь они на пару с чаном пожинают плоды и хан уже успел вынести им мозги по полной.              — ты как ребенок, ей богу, — чан готов биться головой об стол от безысходности. — просто своди его в рестик или покатай по городу, ты же вроде говорил, что задолжал ему поездку какую-то.       — хен, это была немного не та поездка. — чанбин демонстративно изображает рвотные позывы.       — да вы вообще ничего не понимаете! как вы вообще с такими навыками девушек кадрили? — джисон активно машет руками, как будто это ему чем-то поможет. — минхо буквально сокровище!       — ты заебал, да хоть бог древнегреческий, нам то это что дает? тебе же с ним под ручку ходить.       — хуевые из вас помощнички, но ладно пока в парк сходим.       — зашибись, прекрасная идея! — если бы джисон не был так сильно поглощен мыслительным процессом, то точно бы понял, что чан его откровенно стебет. — только оденься нормально, ради всего святого, и постарайся не опозориться в первые пару минут. показанный в ответ средний палец говорит яснее любых слов и джисон скоропостижно улетает на крыльях любви, на что парни только облегченно выдыхают.       — боже, пусть у него все пройдет нормально, я уже не выдерживаю. — чанбин оглядывается на входную дверь и устало потирает лицо.        от воспоминаний этой сцены джисон лишь усмехается, в который раз убеждаясь, что парни от него никуда не денутся, пока его не отвлекает гулкий стук и он не оборачивается.        кажется, будто время останавливается, когда они ловят глаза друг друга и каждый из них понимает, что в этот момент что-то внутри них трескается. это не симпатия — это что-то большее. Нет ни выдоха, ни вдоха — Время скулит лишь только бросив взгляд, А моя кровь кипит где-то внутри, Щекоткой пробежав под кожей. минхо молча подходит к машине и принимает протянутую руку, такая теплая, немного грубоватая, но все еще ласковая.       — привет, моя райская птица. струны глубоко внутри джисона успокаиваются от бесконечного гула одним лишь прикосновением, будто всё, что он созерцал до этого не было ничем иным как горстка рассыпающихся на ветру воспоминаний из фотографий, картинку на которых он всегда представлял реальностью. может какой-то момент в его жизни пошел не так, но джисон не может сказать об этом наверняка. простой первокурсник, который увлекался музыкой и ничем не отличался от остальных, а потом резко все повернулось на сто восемьдесят градусов и вот он уже в аэропорту совсем неизвестной ему страны, которую он до этого видел лишь на снимках. единственное, что его успокаивало в тот момент — он хотя бы знал английский. «ты поедешь учиться в америку на пару лет, пока я не разберусь тут со своими делами.» отец давно перестал удивлять своими решениями, детям богатых родителей не благоволит стабильность — это он понял еще с малых лет. перечить смысла не было, потому что его бы все равно никто не послушал, особенно в моменты, когда у отца были какие-то проблемы с бизнесом. он просто смирился и услужливо попрощался со всеми, кем хотел, пообещав не прекращать общаться и улетел. джисон не был уверен, что собирается делать дальше, однако трансфер и личное жилье уже ждали его, ровно так же как и место в хорошем университете. невероятное количество людей различных не только по роду деятельности и цвету кожи, но и по национальностям, языкам, культурным особенностям. все то, что для робкого джисона казалось страшным и неизвестным вдруг стало неотъемлемой частью его жизни, но оставаясь на одной и той же планете, он навсегда утратил веру в реальность происходящего. секунды и дни неслись мимо него и джисон перестал идти вместе с ними, до последнего надеясь, что, если не будет сопротивляться, время сжалится и перестанет сжимать в тисках его хрупкую подростковую душу. надежда умерла раньше, чем джисон успел это осознать. учеба и бесчисленное количество практики с известными людьми изваяли из него мастера своего дела, однако оставшиеся трещины на его теле со временем превратились в дыры, заделывать которые он уже больше не пытался. хан не помнит, почему выбрал вернуться. любимый дом перестал быть родным уже очень давно, но крупица надежды на что-то эфемерное теплилось в нем, когда он взял билет в один конец, однако судьба с размахом проехалась его лицом по асфальту. пусть базовые вещи так и остались на своих местах, но всеобъемлющее чувство одиночества, даже не смотря на какое-то количество друзей, растоптало его так же как и первый снег под ногами у прохожих и все, что ему оставалось — это учиться и работать. сейчас, сидя в машине и держа такого близкого его сердцу человека за руку, он наконец чувствует умиротворение, как будто потерянные когда-то кусочки пазла наконец сложились воедино. и кто бы что не говорил о минхо — ни плохое, ни хорошее — джисону не интересно и он готов ждать сколько угодно, чтобы услышать все из первых уст, а не чужое субъективное мнение. парк встречает их прохладным майским ветерком, а шелест листьев напевает какую-то свою мелодию, которая проносится мимо них, развевая волосы. и пока минхо активно жестикулирует руками, рассказывая что-то про доклады и несносных преподавателей, джисон просто наслаждается видом. минхо и буйство цветочного сада за ним — картина, которая должна висеть в галерее при входе, чтобы на нее обратил внимание каждый, кто приходит.       — ты пялишься. — и минхо был бы совсем дураком, если не заметил, как пристально на него смотрят, изредка подкидывая банальные фразы.       — ты прекрасен, — и джисон отвечает первое, что приходит в голову — вместо него говорят его чувства. — я чувствую это каждым своим вздохом. минхо лишь заливается краской. всегда, словно стоя в массовке среди сотни самых разных людей, те всегда оборачиваются друг на друга только если кто-то рядом чуть более симпатичный. лицо и тело привлекает других намного сильнее чем то, что внутри — минхо познал это на себе слишком много раз. мир вокруг него медленно рассыпается и мозг становится ватным, он все еще не научился правильно реагировать на такие слова. больше оправдать это шуткой не получится, потому что сейчас на него смотрят слишком мягкие глаза. слабая улыбка расплывается по его лицу, а голова находит место на чужом плече. на улице уже достаточно прохладно, но ему почему-то так тепло, он чувствует жар тела своей щекой и не может перестать размышлять.       — спасибо, — почему-то шепчет, хотя никого кроме них тут нет. — мне такого никогда не говорили, ну, то-есть говорили, но. ну ты понимаешь.       — все хорошо, не нужно об этом думать. рука джисона находит свое место в чужих волосах и это касание кажется намного более интимным, чем все то, что когда-либо ощущал кто-то из них и может минхо совершит роковую ошибку, если сейчас откроет рот, но почему-то в нем кипит вся его смелость, будто остался лишь последний шаг вперед перед прыжком с обрыва.       — знаешь, — он поднимает голову на уровень глаз и почему-то именно в этот момент горло пересыхает, а слова выходят рваными. — я. эм. я кажется влюбляюсь в тебя. я не могу понять, что у меня в голове, но почему-то это кажется правильным. я слишком забегаю вперед, прости, просто не мог. — минхо на секунду замолкает. — не мог держать это в себе. минхо выглядит слишком непоколебимым в своей уверенности, пусть и толика страха прослеживается в глубине его зрачков, а джисон смотрит и не знает, что ответить. его кукловод остановил движения пальцев, поэтому теперь джисон висит безвольной марионеткой, лихорадочно перебирая свои мысли в поиске подходящей фразы. он бы никогда не подумал, что жизнь в кои-то веке повернется к нему не спиной и тот, кого он в глубине сердца желал еще со времен первого курса скажет то, о чем он боялся даже мечтать. его нежная душа слишком хрупка для такого и может, только может быть, где-то в параллельной вселенной его двойник на самом деле получил разрыв сердца, но здесь и сейчас настоящий джисон просто и искренне улыбается.       — боже, я и мечтать не мог, что когда-то услышу это от тебя. — хан лишь секунду теряет концентрацию, но видя испуганный взгляд минхо, быстро спохватывается. — боже, идиот. — проносится в его мыслях. — то есть да. ты тоже мне очень нравишься, слишком сильно. минхо держится только на остатках своей решимости, иначе он бы уже давно сбежал, не в силах противостоять своим беспорядочным мыслям.       — а еще я хотел, чтобы ты знал, — контрольный вдох-выдох, чтобы не потерять связь с реальностью. — все, что обо мне говорят. я. это действительно правда. я делал все, о чем они шепчутся и я знаю, что ты понимаешь, о чем я говорю. — и вопреки желанию отвернуться стойко держит зрительный контакт, сам не веря в то, что собирается сказать дальше. — это было достаточно давно, но я пойму. если ты не захочешь, чтобы эти грязные простыни тянулись и за тобой тоже. взгляд джисона впервые за вечер мутнеет, он не то чтобы удивлен, ведь слухи не рождаются сами по себе, у всего определенно есть причина. может и у него были свои причины, джисон этого не знает и знать не может — значит не может и судить. во всяком случае, если минхо открыто об этом сказал, значит посчитал, что хану следует это знать и принимает его решение, об остальном можно позаботиться позже. безусловно, самым лучшим вариантом было услышать это от минхо и ему льстит понимание серьезности этого разговора — бояться, но говорить.       — я этого не боюсь, мне не важно мнение остальных, я хочу верить тебе. когда джисон притягивает его в объятия, минхо разрешает себе выдохнуть. по возвращении домой, предварительно обозвав всеми чертями ключи и замочную скважину, минхо встречает узкая прихожая и три пары любопытных маленьких глаз, те подходят ближе, мяукая и путаясь в ногах, хотя минхо с этим и без их присутствия прекрасно справлялся. он чувствует себя выжатым как лимон, но таким счастливым, что все валится из-за дрожащих рук.       — тсс. малыши, ведите себя тихо, иначе мы разбудим ликси. — прикладывает палец к губам, обращаясь к котам, как будто не он последние несколько минут занимался разгромом прихожей.       — ликси уже проснулся, — раздается из гостинной недовольный хриплый ото сна голос. — такой грохот, блять, стоял, как будто самосвал выгружали прямо в прихожей, мертвого бы разбудил. прямо с порога минхо ослепляет сонного феликса своей солнечной улыбкой и брату не остается ничего, кроме как устало улыбнуться в ответ.       — полагаю спрашивать как все прошло бессмысленно? — спрашивает феликс, заходя в прихожую.       — полагаю, да. но даже выдернутый из постели феликс не был бы собой, если не вытрясет всю информацию поминутно, поэтому минхо приходится детально рассказывать что, когда и где они делали этим вечером.       — и я ему рассказал, — он на секунду запинается. — ну ты понял о чем.              — о том, что вел себя как последняя проститутка и переспал с доброй частью универа?        и минхо страдальчески вздыхает, прямолинейностью его брата при желании можно было бы сдвинуть горы, но в целом феликс прав. эта часть его жизни навсегда останется с ним, как бы он не желал ее стереть, она все равно пойдет следом. и пусть сейчас он уже научился жить, оставив прошлого себя на съедение голодным крысам, однако сам признает, что никогда от этого не избавится, ибо стены и чужие головы помнят многое.        в то время он совершенно не задумывался о том, чего это все ему может стоить в будущем и просто жил так, как считал нужным. это казалось нормой ровно до того момента, пока феликс не окончил школу и не перебрался в сеул. тогда ему казалось, что на этом месте весь его мир рухнул, свобода закончилась и придется быть курицей-наседкой для младшего брата. однако с этим пришлось быстро смириться, феликса он безумно любил, любил так, как наверное родители должны были любить и его самого, но все уже давно в прошлом.        и незаметно для него разгульная жизнь начала проходить мимо, превращая в обычного среднестатистического студента. он осознавал, что его репутация не останется в стороне и это в дальнейшем сыграло с ним злую шутку. вместо того, кого все желали и восхищались, он стал предметом издевательств и адской травли. ему пришлось приспосабливаться, его милая и нежная натура канула в небытие и была забыта как счастливые дни младенчества, которые останутся в памяти, но воспроизведены более никогда не будут. он сломался словно хрупкий графит карандаша прежде, чем успел что-то предпринять. просто однажды слова стали проникать глубже, взгляды ранить больнее и он остался один на один с остатками своего сломанного мира, разбитого, как когда-то его любимая кружка.        самым большим страхом для него было утопить в этом феликса — поэтому, пока минхо был еще более менее в себе, для него в этом огромном и жестоком сеуле был всегда любящий и заботливый старший брат, даже стоя на краю бездны, всегда для него.        где-то вдалеке слышался звон исчезающих голосов, одинокие вывески среди улиц отбрасывали пугающие тени, сквозь которые неспешными, тихими и кроткими шагами проходила темная человеческая фигура. ли минхо. его как-будто и не было, не имело и толики силуэта в потухших кварталах, дороги которых знал наизусть. мысли в голове переплетались в песчаные бури и душили изо дня в день, он чувствовал отвращение к себе на грани с уничтожением, абсолютно не замечая как феликс изо всех сил бежит за ним следом с протянутой рукой, отчаянно выкрикивая его имя.        минхо считает безумной удачей, что в какой-то момент он все же остановился и феликсу удалось оттащить его от бесконечной тропы, на которой теряется время и отсутствует направление. бессонные ночи в раздумьях и теплое сердце воскресили в нем желание жить и еще больше — нежелание оставлять феликса одного.              «я просто хотел быть любим» — оправдывался он тогда.       «оно того не стоило» — говорит он сейчас.        мир вокруг него медленно, но верно утихал, громкие голоса превращались в шепот, пока не остался тонкой ледяной корочкой выстроенной заново гордости над огромной толщей воды. он научился жить заново, выстроить новую личность, но кто бы мог подумать, что какой-то вернувшийся из-за границы студент так быстро сможет заползти туда, куда даже сам минхо до сих пор боится заглядывать.        и пусть сейчас они так похабно над всем этим смеются, феликс как никто знает, что нежным и уязвимым хо делают не только чувства, но и с грохотом падающие стены — его ладонь всегда будет раскрыта несмотря ни на что.              — да, но я не говорил так прямо. — и делая акцент на последнем слове демонстративно разводит руками.       — а как? — и снова эта гаденькая ухмылочка. — долгое время ваша джульетта вела разгульный и совершенно аморальный образ жизни, дорогой ромео, прошу принять, простить и любить. — заканчивая спектакль драматичным хватанием за сердце. — минхо шутку не оценил, ибо в следующий момент ликс получил нокаут диванной подушкой.       — только попробуй спиздануть что-то подобное при джисоне, — и по лицу феликса видно, что он искренне заинтересован происходящими в жизни его брата событиями. — иначе будешь спать на улице.       — джи тебе не позволит так со мной обойтись, он слишком добрый.       — откуда бы тебе знать, какой он?       — просто знаю. — и удаляется в свою комнату.