birdsong

***

как только фигура джисона появляется на территории университета после практически недели прогулов привычный шум превращается в еле слышные перешептывания, и если бы он не знал из-за чего, то даже удивился бы. как бы кто не говорил о том, что произошло, хан уверен, что это стало положительным шагом на пути к лучшему будущему, которое они с минхо собираются построить. джисон учиться любил, что было во многом не очень понятно людям его возраста, и ко всему этому относился серьезно. вынужденный недельный арест выбил его из ритма и только благодаря выдержке и гуманитарной помощи чана и чанбина он кое-как протянул эти бесконечные дни. воспоминания о катастрофе свежи как первый снег, потому что не успел тогда джисон открыть глаза, как телефон разразился писклявой трелью звонка с многообещающим «отец». это точно последний человек, разговора с которым он ожидал в восемь утра субботы. на секунду в периферии сознания проскочила мысль, что это лишь мимолетная галлюцинация.       — сынок, что ты вчера натворил? — голос отца спокоен, но только джисону известно, что, если бы тот был сейчас рядом, то некоторые отхватили бы как минимум подзатыльник. — что вы с племянником декана не поделили? сонный мозг джисона не до конца понимает, о чем идет речь и при чем тут какой-то племянник декана. он был так сильно эмоционально выжат, что из воспоминаний перед ним примерно белый лист.       — это кто вообще? — он судорожно перебирает картинки в голове. — я только с минхо был.       — твой минхо меня сейчас не интересует. — на это господин хан только усмехается. — я спрашиваю, почему твой декан в выходной звонит мне и рассказывает, что ты его чаду два ребра сломал? джисон поджимает губы, он вспоминает, что «случайно» покалечил пару человек и от этого ему становится неловко, но не от осознания причиненного кому-то физического увечья, а потому, что отец его так не отчитывал еще со времен старшей школы. хотя это не имеет значения, потому что он в любом случае ни о чем не жалеет, однако один из тех, кто попал под его горячую руку — «нет, наверное ногу» — оказался приближенным верхушки универа и это создает некие коррективы в сложившейся ситуации.       — так, во-первых, этот отморозок сам виноват, нечего руки распускать. — фрагменты стычки вызывают раздражение. — во-вторых, даже если бы я знал, что это такая свита, то за минхо все равно бы врезал.       — ребятки, — отец вздыхает. — я все понимаю, дружба, любовь и все дела, но зачем в крайности впадать? — повисает недолгое молчание. — тебя могли отчислить и поверь для этого не обязательно, чтобы что-то произошло в стенах университета. — хватит его отчитывать, будто ты сам был образцом поведения! — где-то на периферии кричит мама.       — да я понял. и что, мне ему компенсацию платить теперь?       — я уже все решил, но в качестве наказания неделю дома посидишь и подумаешь о своем поведении. — и прежде чем джисон успевает что-то сказать, он слышит недовольный возглас. — ты с ума сошел, какой домашний арест? ему двадцать два года! — эн, хватит. уж я то прослежу, сынок, чтобы ты дальше территории своего жилого комплекса не вышел! лежать он остался с плохо сдерживаемой злостью на всю цепочку событий. спорить было бесполезно, потому что отца практически невозможно переубедить, если тот уже что-то для себя решил. поэтому под многозначительное «ну ты и лошара, нашел кому морду бить» и «ладно, потом конспекты покидаю» от чанбина, ему оставалось только стонать в подушку от полнейшей безысходности. но во многом еще и потому, что минхо он в ближайшее время увидит только на экране мобильного. и сейчас, несмотря на сотни прожигающих его спину взглядов, джисон первым же делом бежит к кофейному аппарату в другой части коридора, где в девяти случаях из десяти находился минхо, его любимый кофейный наркоман. может спустя долгое время минхо наконец ощущает себя относительно спокойно. и в который раз убеждается, что разговор — лучшее решение. он осознает, что от всего он так быстро освободиться не сможет, как бы не пытался, одним разом больше, одним меньше — пыль все равно невозможно раздробить еще мельче, но джисон все еще рядом с ним — его скромная тропа все же получила свой луч солнца, избавив от порывов западного ветра. он бы безусловно чувствовал себя еще лучше, если бы джисону не приходилось терпеть наказание за них двоих, потому что неделя в таком с недавнего времени ненавистном одиночестве убивает в нем все желание жить. слова джисона в тот вечер плотно отпечатались в его сердце и поселили хрупкую надежду, что возможно два человека все же смогут расшевелить долгое время стоячую воду. слабое течение омывает его стопы и он ощущает тепло, разливающееся по телу от осознания грядущих изменений, крупицы которого он наблюдает уже давно. тяжелая рука джисона оказывается способна не только разбивать его собственные стены и ненавистные лица, но и непоколебимую ложную реальность. ошметки оков окончательно разлетаются вдребезги, когда джисон на полной скорости подлетает, хватая за талию, и начинает кружить на глазах у всех, заполняя опустевшие клетки тела своим счастливым смехом. незначительные детали, колющие нервы, хочется откинуть и просто наслаждаться моментом. странно ощущать спокойствие среди всего этого хаоса, но кажется не он один утопает в слабости. то, чего минхо боялся больше всего — что джисон начнет обходиться и смотреть на него с жалостью, печалью -, но этого не произошло. по возвращении хан все еще ласков и нежен, однако стал как будто более чутким, его руки стали еще горячее. значит ли это, что его сердце работает на максимум или же хо только так кажется? но сам джисон никогда не верил в проделки судьбы и стоически принимал все, что происходило с ним и теми, кто находится рядом, он всегда выбирал идти своей дорогой — яркой или темной — не имеет значения. ему казалось это самым правильным решением, чтобы не заблудиться. теперь к нему медленно приходит понимание, что, наверное, в какой-то момент следовало дать себе остановиться, выдохнуть, и не нести все это за собой. но он не смеет жаловаться, иначе у него не было бы возможности встретить минхо. из всего того, что джисон успел увидеть и сделать за свою короткую жизнь — это лучшее, что случилось, поэтому не может оторвать взгляд от этих бездонных глаз. может быть и астрономическое солнце ему больше не нужно, когда рядом есть другое — не менее яркое. дорога, по которой они едут кажется эфемерной, а город за окнами проскальзывает перед глазами как песок, утекающий сквозь пальцы, и только минхо рядом — настоящий. даже если им обоим придется идти по осколкам, он не позволит этой боли впиться в сердце. что движет джисоном — доверие, чувства или желание стать еще ближе — он не знает, наверное подходящее выражение он не сможет найти, но все равно выбирает после прогулки привезти минхо к себе домой. ускоренный пульс безжалостно бьется в ушах, но никто из них не произносит ни слова. в его квартире нет ничего особенного, четыре стены, которые он называет домом — на деле же просто мемуары его недолгой жизни. минхо медленно поворачивается к нему, отвлекаясь от созерцания пространства вокруг и смотрит джисону в глаза слишком нежно и чутко — от этого у хана рассыпается сердце. это единение, которое он видел во снах слишком отчетливо, теперь кажется даже можно ощутить на кончиках пальцев. многоэтажка, в которой живет джисон намного отличается от пристанища минхо, но в этом есть шарм, подходящий исключительно обеспеченным людям. его бьет легкая зависть, но вместе с этим глубокое восхищение, однако это ведь просто стеклянная гробница, где единственным теплым уголком является джисон. запах хлора и моющих средств преследует их вплоть до массивных железных дверей, даже сквозь которые ласково просачивается аромат чего-то родного. минхо чувствует, что этот единственный шаг через порог очерчивает последнюю невидимую грань, переступив которую он добровольно позволяет нитям сильнее сжаться на своем сердце, соединяясь с точно такими же у джисона еще плотнее. а хан мысленно благодарит клининг за его существование, потому что без малого неделя, проведенная практически взаперти, сделала из квартиры если не притон, то что-то слишком это напоминающее. вероятно, когда небеса распределяли родительские качества, маминой мании к чистоте в вымышленном сосуде места не хватило. на стенах в рамках висят дипломы, признательные грамоты, множество дисков и минхо пробирает невероятная гордость, что джисон за свой труд получил признание. такой некогда чуждый английский приносит счастье с каждой прочитанной минхо строчкой за стеклом, амбиции джисона невероятны и от этого у минхо подрагивают ресницы, пока сам он блаженно разглядывает каждую букву.       — это все я получил в америке, отец заставил меня повесить. — от воспоминаний джисон испускает смешок, в котором минхо слышит на самом деле плохо скрываемую печаль. — сказал, что так я всегда буду видеть, на что способен. я был бы счастлив, если бы он сказал это вслух.       — это невероятно, хани, я никогда не устану тебе поражаться. — минхо подходит вплотную обнимает за талию, укладывая голову на плечо.       — знаешь, когда я только прилетел туда, мне казалось, что на этом все закончится — что я больше не вернусь. это было слишком тяжело принять, я думал, что сломаюсь и это почти произошло, но в какой-то момент я так сильно погрузился в музыку, в учебу, работу и мир вокруг меня будто остановился. — джисон вздыхает и обнимает в ответ. — я был, и сейчас безумно горд за себя, однако не было такого момента, когда я не был бы напряжен, пусть даже через какое-то время все как будто наладилось. я был чужим там и вернувшись на родину все равно оставался чужим. джисон водит кончиком носа по виску и от этого у минхо бегут мурашки, объятия становятся крепче и можно почувствовать сердцебиение друг друга. джисон перед хо будто на ладони, одно неверное движение и сломается, поэтому он поднимает голову и прижимается щекой к лицу, оставляя поцелуй бабочку в уголке губ.       — а потом я встретил тебя и мне стало легче, в тот вечер ты покорил меня снова. — джисон смеется, но руки его дрожат. — мне казалось, что ничего не получится, ты слишком изменился, хотя для меня всегда выглядел недосягаемо. джисон грузно вздыхает и прикрывает уставшие веки. записки о прошлом, оставшиеся напоминанием, выведенным в голове, словно бег среди пустоши. оборванные ноты выедают в его голове произвольные дыры, возвращая в воспоминания, боль от которых давно перестала быть острой, но ее наличие неизбежно. наверное они есть те самые два одиночества, коим было суждено встретится, джисон не наивен и понимает, что залатать раны друг друга они не смогут, но у них определенно есть шанс построить на этих руинах что-то новое. и поэтому целует, потому что хочет запечатлеть это обещание, а минхо прижимается теснее, сплетая руки. все слишком чувствительно — честность и смирение словно фимиам проносятся тонкой струйкой дыма. поэтому свободные руки сжимают плечи, цепляются за волосы на затылке, одновременно падая на талию. поцелуй разрывается и тяжелое дыхание прямо в губы разрезает тишину комнаты будто лезвием. плотная ткань одежды кажется фантомной, словно ее и нет вовсе, отчего кожа тлеет под пальцами от ощущения совершенной обнаженности. что-то невинное, но в то же время безжалостно запятнанное искрится в воздухе и щекочет нервы лучше любого наркотика, голод и жажда новой дозы поцелуев. тела таят и плавятся от минимального напора, прикосновений слишком много и мало одновременно, но готовность отдаться в любимые руки исчерпывающа.

пусть эта ночь будет посвящена заблудшим душам, наполненная лаской и принятием, наградой за которую будет переданный в объятия внутренний мир не только телом, но и навсегда — сердцем.

простыни трещат под напором сжатых ладоней, а сорванный голос хрипит и окрашивает спальню в цвета любви, вынутые из сердца, аромат которых просачивается сквозь приоткрытые окна, взамен обдавая разгоряченные тела каплями свежести. грязно, но блаженно красиво, и в этом тумане поцелуи летают по каждому сантиметру кожи, пока напряженная плоть ищет своего освобождения. скользкие пальцы проходятся по изгибам слишком нежно, чтобы раз и навсегда отпечатать тепло рук, одаривая упоением от присутствия здесь и сейчас, выжимая внутренности до последней капли. и утро могло бы начаться намного более приятно, если бы джисон не придумал проснуться еще до рассвета. вконец сбитый режим делает из него заложника собственного разума, который вершит над ним казнь за так нагло проведенные ночи за работой, но не в постели. как бы джисон не пытался уговорить свою голову поспать еще хоть чуть-чуть, это к сожалению не увенчивается успехом, поэтому все, что ему остается — просто лежать. рядом таким блаженным сном спит минхо, укутавшись в одеяло с головой и от этой картины у джисона появляется скромная улыбка. в сотый раз за последнее время он задумывается, что возможно все те тернии, через которые ему пришлось пройти, наверное все же стоили того, иначе у него не было бы возможности наблюдать и пропускать через себя все то, что происходит с ним в данный момент. эти ощущения взрывают джисону грудную клетку, от чего желание взять минхо за руку кажется таким осязаемым, что хан начинает сомневаться в своей адекватности, на радость всем его тараканам. однако вопреки всему он не собирается тревожить чужой сон, поэтому тихо наблюдает как в сумраке спальни подрагивают такие длинные и пушистые ресницы того, кто присвоил себе все мысли. его любимый минхо, единственный дорогой сердцу, пронесший в себе частичку персонального ада, защищаясь всеми возможными способами, сейчас так нежен и хрупок. он бы определенно сказал, что в этом есть заслуга джисона, но сам джисон скорее всего не сможет простить себя за то, что окатил солеными реками открытые раны, не переставая удивляться, какой же хо на самом деле добрый, как бы сильно не пытался это скрыть. восход солнца предзнаменует новый ясный день — красивый и несомненно теплый, поцелуи солнечных лучей в обе щеки сопровождаются объятиями такой нежной весны. и джисону черт возьми так сильно хочется распахнуть эти до неприличия огромные окна, чтобы вдохнуть цветочный свежий воздух, поэтому он осторожно прикрывает двери в спальню и идет воевать с окнами в гостиную. дай бог крепкого здоровья его милой леди из клининговой компании за такую блаженную чистоту, но это не отменяет того факта, что единственный его навык — открыть двери на террасу, иначе он что-нибудь сломает. однако наслаждение погодой прерывается еще даже не начавшись входящим телефонным звонком.       — здаров, джи. — кто бы мог сомневаться, что это будет чан.       — полседьмого утра, какого хрена? — джисон падает на диван и прикрывает глаза. — тебе повезло, что я уже встал, иначе у меня на одного хена стало бы меньше.       — не капризничай, я вообще-то по делу, — судя по гулким звукам дела скорее всего происходят в студии. — ты помнишь, о чем мы говорили на прошлой неделе?       — нет конечно.       — в твоем стиле, но короче мы тогда вроде как договаривались встретиться в студии на счет фестиваля, но так как ты пиздюлей от папеньки отгреб пришлось перенести на неделю.       — черт бы побрал этот фестиваль, сегодня же суббота, такое красивое утро, а вы предлагаете мне зависнуть в четырех стенах снова? — джисон многострадальчески вздыхает, пока на той стороне слышатся возмущения. — я что, по-вашему, должен сейчас оставить минхо и примчаться в студию?        и прежде, чем до него доходит смысл сказанного его тотальный проеб оповещают громкие присвистывания. все, что остается джисону лишь понуро опустить голову от теперь уже полной безысходности, покой ласково машет ручкой на прощание.       — ты слышал? — чан очень эмоционально окликает чанбина. — че? опять что-то накосячил? — джисон может поклясться, что на лице у бина выражение подозрения. — да не, у нашего младшенького личная жизнь наладилась! — да ты гонишь.       — хани, сейчас же говори громко и четко, что вы наконец встречаетесь!       — боже, блять, — гребаный цирк, от возмущения джисон вскидывает руки. — да, мы встречаемся!       — бин, с тебя сто баксов. — в голосе чана слышна усмешка. — знаю я, а вообще красава, джи.       — спасибо конечно, но вы что, спорили на это? ошалели? — джисон вскрикивает, но практически сразу же замолкает, все-таки он в доме не один, а стены не то чтобы очень толстые.       — ладно-ладно, все, мы извиняемся. — гады, ни грамма совести. — так ты приедешь? если что бери свою принцессу с собой.       — с вами просто бесполезно спорить, и вообще какого хрена вы забыли в студии так рано?       — а мы и не уезжали. — погнали, завтрак сам себя не съест. — чанбин в своем репертуаре, режим мать его. — ладно, мы пошли есть, а вас ждем к девяти, чао. не так джисон представлял себе первый адекватный выходной, но в целом как он и сказал, спорить бесполезно. удивительно, что письмо от страховой компании о полной замене оборудования пришло всего пару недель назад, а эти уже снова там прописались. может небеса на самом деле предвидели такой исход событий и специально подняли так рано, чтобы спросонья не произошло убийство? в любом случае без утреннего кофе он на подвиги не готов, к тому же остро встал вопрос, как поднимать минхо и как объяснить, что они забыли в студии так рано. джисон бы безусловно мог сказать, что уезжает и просто оставить ключи от квартиры, но хо эта идея вряд ли понравится. «подумаю об этом позже.» в рутине нет ничего необычного — кофе, тренировка, душ, завтрак — а дальше по обстоятельствам. и где-то под конец упражнений из спальни выплывает минхо, слишком милый, чтобы не улыбнуться — немного помятый и волосы растрепаны. джи был бы самым счастливым человеком, если бы мог видеть подобное каждое утро.       — доброе утро, птенчик, как спалось?       — прекрасно, у тебя такая кровать удобная. — не смотря на эти слова, он все еще потирает глаза. — а ты чего встал так рано?       — да что-то не спалось, потом еще и чани-хен позвонил. — минхо заинтересованно вздергивает бровь. — про музыку на фестивале, типа мы договаривались встретиться на прошлой неделе, но я на аресте же тогда был, и что-то вообще забыл. может хочешь поехать со мной?       — с тобой хоть на край света. это было проще, чем джисон мог бы представить, даже уговаривать не пришлось. хотя с чего он вообще взял, что минхо нужно будет уговаривать, с хёном он же вроде уже знаком. минхо же про себя думает, что встреча со старым знакомым и хорошим другом джисона — это очень приятное начало дня. хотя нет, самое приятное, пожалуй, проснуться в постели у любимого человека и первым с утра увидеть его самого. подчеркнув в голове эту мысль, он звонко чмокает хана в щеку и улетает в душ. наверное именно о таких маленьких мелочах, приносящих счастье, убеждал его феликс. завтракать под взором яркого солнца, когда рядом сидит кто-то дорогой сердцу; под звонкое «а ну верни мою футболку!» бегать по квартире и точно так же наперегонки нестись по подъезду к парковке. на лице ослепительная улыбка, готовая разорвать щеки, как немой протест всему, что ходит за ним по пятам. и джисон смеется так же красочно, отчего солнечные очки так и норовят сползти к подбородку, перекрывая обзор на дорогу. уже знакомые коридоры теперь более не кажутся такими безжизненными и вопреки всему даже в субботу на работе полно людей. бесчисленное количество документов в руках персонала сейчас кажутся роем бумажных самолетиков и минхо бы с радостью запустил в небо хотя бы один. однако сам он не сильно отличается от всего этого бумажного рая, врываясь в студию ураганом вместе с джисоном, под чужие недоуменные взгляды.       — привет, минхо, давно не виделись. — чан бросает взгляд на джисона. — с тобой уже здоровался, удивительно, я думал, вы опоздаете.       — ты слишком плохого о нас мнения. — хан смеется и хватает за руку минхо, притягивая ближе к чанбину. — знакомьтесь, минхо — это чанбин, чанбин — это минхо. убедившись, что все в порядке, парни переходят в активное обсуждение чего-то, что для минхо является не больше чем китайской грамотой, хотя послушать умные вещи иногда очень полезно. оказывается джисон умеет играть на гитаре и даже обещает как-то продемонстрировать свои навыки. видимо настоящая дружба выглядит именно так, потому что парни буквально искрятся от общения друг с другом и это примагничивает минхо к ним, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть, чем же таким интересным они занимаются, не мешая творческому процессу, но вопреки всему, как только он попадает в поле зрения джисона, сразу непонятно откуда возникает четвертый стул и хо оказывается непосредственным участником их оживленной дискуссии.        и пусть даже минхо чувствует себя достаточно неловко и практически ничего не понимает, но эйфория от происходящего превосходит все его дурные мысли. возможно он начнет чуть более доверять себе, потому что именно это стало причиной встречи с джи и такого изобилия прекрасных людей вокруг него, эти впечатления кружат ему голову, всего какие-то жалкие пару месяцев назад хо и представить не мог, что жизнь может быть наполнена такими насыщенными цветами.              — хен, как думаешь, какая мелодия лучше подойдет для вступления? — чанбин между делом обращается к нему, проигрывая две композиции. минхо слишком сосредотачивается на таком похоже для парней обыденном вопросе, что можно услышать как в его голове крутятся шестеренки, он пытается накинуть идеи и как-то совсем неловко выбирает первое, что было предложено.       — эм, а может в начале хани мог бы сыграть пару аккордов? ну типа как дополнение.? — минхо старается говорить уверенно, но все равно чувствует себя как перед казнью.       — реально, джи, а это тема, надо попробовать, — чан хлопает хана по плечу. — бери минхо с собой теперь, мне нравится его подход. хо заливается краской от комплимента, он ловит взгляд джисона и, боже, в нем плещется такое обожание, что хочется растечься лужей, потому что все это адресовано именно ему. безмолвное «люблю тебя» покрывает мурашками само сердце, не говоря уже о коже и он определенно отпечатает этот день в памяти как самую прекрасную фотографию. когда они подъезжают к дому минхо, на улице приятно солнечно, а ветер раздувает лепестки вишневых деревьев, окружая их сахарным вихрем, несколько даже умудряются залететь в салон автомобиля. минхо в вечерних лучах солнца, окруженный цветами, выглядит сошедшим прямо из-под кисти художника. его глаза блестят, когда удается поймать дрейфующий в воздухе цветочек, который он бережно подкладывает под дворник машины. «чтобы было еще красивее» — если бы он только знал, что ничто в мире не сравнится с ним самим. по приходе в квартиру, их встречает маленькая прихожая и три пары любопытных маленьких глаз. джисон и не знал, что у минхо есть домашние животные. те скептически оглядывают присутствующих и видимо исключив возможность опасности от незнакомца, подходят ближе, мяукая и путаясь в ногах. хо воистину прекрасный человек, если питомцы встречают его с такой любовью, ведь они очень избирательны в отношении доверия к людям. джисон присаживается и на пробу протягивает руку к одному из котиков медленно и осторожно. мокрый носик касается пальцев и изворачивается под рукой в немой просьбе погладить и хан не может в этом отказать. минхо уходит вглубь квартиры, оставляя джисона в коридоре. так спокойно, что джисон боится потеряться в этом чувстве, коты не скупятся на ласку, а воздух в доме слишком мягкий, наверное так и должно быть — место, куда возвращаешься каждый день, должно пахнуть теплом. несравнимо с дорогой, но такой одинокой квартирой джисона, где уют проглядывается только в студии, хотя похоже и там его практически нет. он живет в музее, который минхо назвал красивым — этого достаточно.       — кс-кс, мальчики, кушать. — джисон на секунду расстраивается, когда пушистики убегают, но следом за этим вблизи повторяется та же фраза. — мальчики, кушать. минхо выглядывает из-за угла, зазывая его на кухню, и только тогда джисон поднимается с колен, следуя на ним.       — какого..? — хан впадает в ступор от абсурдности ситуации.       — long time no see! — феликс слишком долго ждал момента, чтобы познакомиться с джисоном в новом амплуа, но не увидев ответной реакции подходит ближе. — джи, совсем память отшибло?       — нет, просто. блять, как тесен мир. — джисон улыбается и треплет волосы. — hi, bro.              — you're shocked, aren't you? — феликс все еще так же лучезарен, как и пару лет назад. — didn't expect me to be his brother?       — hell yeah! — и поворачивается в сторону минхо. — хо, ты никогда не говорил, что у тебя есть брат!       — это сейчас не важно, гады, вы что знакомы? — минхо находится в полнейшем недоумении. — и можно наконец говорить на нормальном языке?       — seems he's more surprised than we are. — парни заходятся безумным хохотом. — да просто, когда я в америке учился, нам, как студентам по обмену, задание дали написать письмо кому-то из родной страны, ну и я не придумал ничего лучше чем написать в свой же универ. я чисто на похуях отправил писульку какому-то левому челу и это оказался фел.       — ну и мы как-то сдружились, до сих пор иногда общаемся.       — совсем страх потерял, мелкий? — минхо от недовольства стучит кулаками об стол. — так вот откуда ты так много знаешь, не мог мне об этом раньше сказать?       — так было бы не интересно. — еще и хихикает, засранец. минхо кажется, что в жизни никогда не будет спокойствия, ведь даже родной брат наглейшим образом пляшет на его самообладании. когда единственное — «мы встречаемся» — утопает в стенах квартиры, феликс перестает смеяться и как-то даже слишком напрягается. смотрит на них обоих слишком сомнительно, а взгляд бегает как перед казнью.       — гонишь, не верю, — говорит феликс и улыбается как-то слишком скептично, а джисон понимает, что мимика передается через гены. — ты слишком крут для того, чтобы быть его любовником.       — я так посмотрю, тебе совсем жить расхотелось? — минхо прожигает брата взглядом. — приму за комплимент. — джисон поддакивает и хихикает, чем бесит еще больше.       — не кипишуй, на ужин карри, так что накладывайте, у нас самообслуживание. в феликсе определенно есть что-то заразительное, джисон еще с первого кривого письма понял, что он та еще штучка, и с каждым последующим видеозвонком убеждался в этом еще больше. два брата — два совершенно разных человека, но извилина у них точно одна на пару. за час нахождения в чужом доме он уже увидел столько, что можно снимать ромком. поругались, посмеялись, помолчали — и это только пару минут. единственное полезное, что он узнал можно пересчитать по пальцам — у минхо аллергия на гранаты и «вы придурки охреневшие, играете на моих нервах», остальное даже не требует внимания.       — anyway, джи, мы решили, сегодня ты у нас. — феликс хлопает его по плечу, а сам пронзительно смотрит на минхо. они же только что ругались? — and please, if you're gonna get laid, do it so I can't hear, 'kay?       — what the heck are ya talkin' 'bout? — брови джисона подскакивают и он с подозрением смотрит на минхо. — а на меня ты чего смотришь? я нихрена не понимаю!       — он сказал достаточно, можешь мне верить, про тебя у него вообще рот не закрывается.       — а ну иди сюда! — минхо вскакивает со стула, делая рывок в сторону феликса, а тот лишь дразнится своим «попробуй, достань».       — девочки, спокойнее. — джисон вообще без понятия, как ему удалось удержать себя на стуле, пока минхо через него пытался достать феликса, но пострадавшими из этой битвы вышли не братья, а несчастные ляжки хана, которые хо отмял своими костлявыми коленями. во время просмотра фильма, когда все отношения уже были выяснены, джисон задумался, что одна вечеринка смогла привнести в его жизнь столько всего нового и интересного. он отвык от таких перемен, но это не значит, что бурлящая кровь его не заводит. возвращаясь в корею он никак не мог представить, что буквально через полгода начнет встречаться с парнем-загадкой, навсегда покорившим его душу. вопреки всем уговорам «домой» джисон все-таки слинял и, да простят его небеса, даже глаза пуговки минхо не смогли его переубедить, за что он ожидаемо был послан в известном направлении. во всяком случае хо с чистой душой будет думать, что он спит дома, а не летит в студию копаться в музыке. после утреннего разговора в нем взыграла совесть за то, что он по сути, даже если это не полностью была его вина, бросил друзей одних разгребать чертово фестивальное болото, хотя на это вообще-то подписались они втроем.

***

      — ну и короче да, те челы с продюсерского такой кипиш навели на вечеринке первашей, я думал, преподы их закопают, — видимо излишняя эмоциональность присуща им обоим. — да и хен там тоже нормально отсвечивал. вообще джисон планировал провести свое воскресенье немного по-другому, как впрочем и все свои выходные, но несколько переменных изменили данные уравнения, именно поэтому он все еще в студии и прямо сейчас сидит, упрямо копаясь в файлах, параллельно с этим умудряясь трепаться с ликсом, перемывая кости всему университету, и пить кофе. хан даже не пытался увиливать, когда феликс сразу после приветствия спросил о его местонахождении, очевидно догадываясь, что он сейчас где угодно, но не дома. эта противная проницательность еще практически с самого знакомства не давала джисону покоя и спокойной жизни. они были буквально на разных континентах с адской разницей во времени, но сказать что-то, что не являлось хоть отдаленно напоминающим правду было просто невозможно. на фоне у ликса происходила похоже уборка вселенского масштаба и эта колыбельная, состоящая из звуков работающего пылесоса, лязга посуды и тихих ругательств, на секунду перенесла хана домой к родителям, от чего он сморщился, вспоминая как мама гоняла его с тряпкой в руках за бесконечный бардак. минхо несказанно повезло, что он до сих пор спит, иначе бы был взят в рабство — «джи, смирись, он спит так, что даже если самосвал рядом проедет — не проснется»       — а что конкретно там такого произошло?       — ну в начале все ок было, а потом какая-то песня заиграла, там было что-то типа «нуна, погнали на свидание» я уже не помню, а хен в себя поверил и пошел под это все проститутничать. джисону бы под землю провалиться. эта песня была ошибкой его подростковых гормонов, а друзья решили опозорить его не где-то там, а на университетском празднике. ну во всяком случае он точно знает, что это была его компашка и их ждет серьезный разговор. да и кто бы мог подумать, что еще и минхо не откажет себе в том, чтобы показаться во всей красе под это позорище. судьба его не любит, единственное, что радует — автора никто никогда не узнает.       — брата после этого в деканате на мясо пустили, я реально думал, что его отчислят. — дай бог фел от собственного смеха не подавится. — you've picked up a hottie! о, да, феликс прав как никто другой — ему действительно попался и ангел и демон в одном флаконе. практически как столкновение двух полюсов, которые постоянно воюют за первенство, но так и не могут найти компромисс. от слишком активного чужого утра просыпается минхо с невероятной головной болью, черт бы побрал феликса и его манию к уборке. каждая издаваемая пылесосом децибела давила на голову сильнее с каждым приближающимся к комнате сантиметром. он клянется всем богам, чтобы открыв глаза его не ослепило и о чудо, шторы задернуты. в его голову постепенно возвращаются воспоминания о прошлом вечере и о том, как он не продолжился. вспышка внезапного недовольства пробуждает его окончательно, но минхо убеждает себя выдохнуть, тараканы в его голове на удивление спокойны и он понимает, что на самом деле выиграл джекпот, несмотря на такие мелкие обстоятельства, все равно улыбаясь своим мыслям. его личный глоток свежего воздуха скорее всего сладко спит у себя дома, а его собственные стены, трясущиеся от звуков техники, наконец умолкают, но на место им приходят отголоски чужих разговоров.       — shit, я не понимаю ничего из того, что они мне тут наделали, — джисон демонстративно вздыхает. — придется ждать, пока эти хакеры подтянутся.       — what were you busy with all night then?       — ну, за ночь написал пару мелодий и свел звук, — на фоне отчетливо слышно шуршание видимо импровизированного завтрака. — i can say that i coped quickly!       — ничего не понял, но. — феликс замолкает, заставляя джисона чуть напрячься. — так вот как значит звучит «поеду отдохну, птенчик», да, хани? — теперь понятно, раздраженный минхо заставит притихнуть кого угодно. — тебе задница, джи. — умолкни, буду через полчаса.        этот факт вот вообще не делает жизнь лучше, он безусловно виноват, что соврал, но получать по шее прямо с утра похоже входит в традицию. от отца выслушивать нотации не так обидно, как от любимого человека, хотя ложь должна караться сразу, иначе не ровен час, как это повторится снова. джисон скорее всего так бы и продолжил топить себя в воображаемом помойном ведре, если бы двери в студию не распахнулись в сопровождении громкого смеха. думается джисону, что вот они его жертвы.       — о, привет, — парни приветливо машут руками. — мы как раз из пекарни, булочки будешь?       — какие к черту булочки? — джисон с гулким стуком ставит на стол кружку кофе. — лучше скажите мне, какого хрена я узнаю от других, что в прошлом году у первашей играл весь мой подростковый репертуар? красной строкой на лбу каждого из них отчетливо переливается многозначительное «блять» и бегающий взгляд по чему угодно, но только не по джисону, сдает их с потрохами.       — че молчим? думали не узнаю?       — джи, слушай, эм. это случайно вышло. — чана слишком легко раскусить, когда дело касается секретов.       — да ну? я ведь столько раз просил удалить это гребаное дерьмо, но нет, это ваше «на память» начинает мне надоедать.       — я не спорю, мы тогда накосячили конкретно. — чан потирает переносицу. — но в свою защиту можем сказать, что минхо твой репертуар заценил, а танцевал как, уу.       — и только поэтому я не пущу вас на фарш, черти, но удалим мы все это здесь и сейчас. джисон прекрасно понимает, к чему могут привести ссоры на почве проблемы, которая исчерпала себя слишком давно. крики не являются решением, однако оставляют глубокий отпечаток на пути отношенией и рано или поздно все это превратится в зыбучие пески, которые не оставят от связи ни следа, даже если в мольбе будет протянута рука — за нее уже не возьмутся. поэтому он старается относиться ко всему более рационально, все равно изменить ничего он уже не сможет. хороших друзей у него не так много и это та причина, по которой он яростно готов бороться с совершенно ненужными всплесками эмоций. получается у него пока конечно скверно, но никогда не поздно научиться.       — я тут кстати доделал то, что мы тогда вместе придумали и набросал что-то свое. — джисон включает композиции. — а вообще, что это за коды хакерские вы понаписали? я ничего не понял.       — это обозначения, чаще на пары нужно приходить, тогда поймешь. — чанбин выставляет руку вперед. — скажи еще, что в америке вас учили по-другому. — и за это очевидно прилетает шлепок. — вообще-то да! музыка — это наверное единственное занятие, которое джисону никогда не надоест. сколько бы бессонных ночей он не провел в студиях, сколько бы лекций не прослушал — ему всегда будет недостаточно. если бы была возможность, то он бы позволил пустить эту науку внутривенно, но с капельницей особо не поработаешь, поэтому он просто довольствуется тем, что имеет и он счастлив располагать единомышленниками, которые, как и он сам, готовы принести в жертву многое ради любимого дела. в работе джисон совершенно отключается от реальности, с головой ныряя в звуки, клавиши, обсуждения, что если бы его грабили, то он бы даже не заметил. именно по этой причине он и сейчас совершенно не обращает внимания на то, что друзья затихли и отвернулись, пока звонкое «хан джисон» и прилетевший следом подзатыльник не привели его в чувство.       — если еще раз вздумаешь мне врать, то разговаривать мы будем по-другому! — и пока запыхавшийся минхо отчитывает младшенького, чан и чанбин переглядываются с немым «минхо просто нечто». — а сейчас перерыв, я нормальную еду привез, на все эти упаковки невозможно смотреть. в такой момент становится даже неловко, что студия не прибрана, а минхо притащил целых три контейнера домашней еды — «иначе моя сиротинушка совсем с голода помрет». минхо не остается ничего, кроме как сидеть на диване и ждать, пока гении закончат ваять свои шедевры. он и так повел себя достаточно грубо, когда ворвался в рабочую обитель и накричал на джисона, поэтому просто молча наблюдает как парни носятся вокруг своей аппаратуры и машут руками. на самом деле это довольно смешно, особенно когда кто-то из них спотыкается о провода или фальшивит ноту — это все делает кадр настолько живым, что улыбка сама по себе ползет на лице, а возгласы по типу «хо, скажи я классно сыграл» отдаются покалыванием в кончиках пальцев. джисон даже не вздрагивает, когда чувствует объятия со спины — «хани, это прекрасно» — минхо прикладывается щекой к плечу.        радость трепещет тонкими нитями в воздухе и хан выдыхает, закрывая глаза. он чувствует будто на зубах хрустит сахар от наполненности нежностью, и эта сладость опоясывает его грудную клетку и только спасительный якорь тяжестью на плече держит его в реальности. сил хватает лишь на то, чтобы выключить технику и попрощаться с парнями прежде чем вылететь из здания на встречу весеннему вечеру. дождь опаляет лицо хрупкими прикосновениями, джисон протягивает руку в попытке поймать райские слезы, сопровождаемые белым шумом жизни города. лучи гаснут в темноте грозовых туч, предвещая последний аккорд солнечного дня и хан счастлив проиграть эти оставшиеся ноты с минхо.       — скажи, что ты делаешь со мной, почему каждый раз влюбляешь в себя еще сильнее? на тебя не хватает сердца. вопрос повисает в воздухе, пока хо подбегает вплотную, вплетая пальцы в отросшие мокрые волосы джисона, а у самого по лицу стекают капли и как никогда ранее дурманят, будто возвращая в детство, игривыми колосьями щекоча где-то в солнечном сплетении. джисон вынимает ледяные ладони и прикладывает к своим губам.       — мы заболеем. джисон знает, что это лишь показная вредность, ведь в глазах плещется озорство, переплетаясь с дождевыми каплями, поэтому дарит переполненный преданностью поцелуй и минхо кажется, что тот направлен прямо в сердце.

Когда ты рядом со мной,

Моя голова покоится в твоих руках.

Когда ты рядом со мной,

то точно знаешь, кем я являюсь.

***

минхо до сих пор не может до конца избавиться от чувства, что является пропавшим во сне, где ему повезло прожить счастливую жизнь другого человека. он с недоверием смотрит в глаза каждому новому дню в ожидании столкновения с неизбежным, пока фигура джисона не появится в его поле зрения, чтобы развеять туман. только тогда он позволяет себе выдохнуть. это неправильное поведение взрослого человека, это видно невооруженным взглядом хоть чуть-чуть адекватного члена общества. минхо иногда на самом деле задумывается о том, что в этой жизни сделал не так. почему именно такой образ, какой он имеет, он позволил людям в себе видеть; когда он свернул на ту кривую дорожку, но всегда через время он приходит к одному и тому же выводу — все он знает. для тех, кто так рьяно отрицает очевидные вещи само воспоминание о чем-то неприятном приносит куда больше боли чем тот момент, когда это произошло. он кладет все свое здравомыслие на то, чтобы разжать эти насквозь проржавевшие тиски, в которые он себя заковал и тот минхо, которого он старался слепить из себя последнее время, не смотря ни на что гордится сделанным. каждый новый шаг пугает, но будоражит кровь не меньше, желание попробовать что-то, что ранее казалось слишком энергозатратным, радует его совершенно забытого внутреннего ребенка, освобождая из долгого заточения. он с головой погружается в бесценные моменты, позволяет отвести себя в очень людные места, наконец наслаждаясь обществом, в особенности детей, которых так любит, а джисон, даже не смотря на то, что всегда было достаточно просто его присутствия, принимает участие в его маленьких радостях и не смотря ни на что держит за руку. минхо очень долго думает о том, что очень сильно хотел снова попробовать сесть за руль, но страшно до потери сознания. он выбирает вырваться и бежать, поэтому с ласкового «конечно, птенчик, что пожелаешь», он усаживается на кресло водителя и задыхается от переживаемых эмоций. последний раз за рулем он сидел года три, может даже четыре, назад, когда отец пытался его учить, но ничего хорошего из этого не вышло, уже тогда отношения были слишком натянутые. да и обучением минхо бы это не назвал, лишь еще один лишний повод показать и доказать, что он ничего не умеет и нормального человека из него не получится. воспоминания о крике отца и чуть не выпущенного из рук руля кажутся слишком незначительным по сравнению с ощущениями покорения механического сердца. он вообще в шоке, что сумел сдать. настоящая любовь делает людей сильнее и каждый их них убеждается в этом все больше. в ненавистном обществе университетских тараканов сознание джисона сосредоточено только на минхо, который с улыбкой принимает угощения от первокурсников, поддерживая их же на сцене. мир сужается лишь до одной точки вневременного пространства, где они оба простые студенты своих факультетов, без тянущегося позади шлейфа рваных секунд убитых собственной болью решений. если бы тогда времени было чуть больше — оскорбление того, что было засыпано слоем песка своими же руками, снова и снова проживая события, на которые невозможно повлиять, как нельзя и изменить их последствия. бесконечные попытки представить иной, нереализованный исход событий, утешая себя иллюзиями несуществующего прошлого, которое шаткое сознание принимает за настоящее и теряется еще больше. невозможность принять реальность и шагнуть в будущее.

вечный шрам под кожей как надгробие каждому неосуществленному выбору.

принесенный минхо кофе стоит в стороне совершенно забытый, пока с далекой трибуны они наблюдают за закатом, украшенным переливающимися потоками света со сцены, где в блаженном удовольствии кипит жизнь. джисон не может перестать думать, что поймал за руку самого прекрасного человека.       — с тобой так спокойно, — джисон направляет свой взгляд на их сплетенные руки. — я бы хотел наслаждаться этим бесконечно. я давно хотел сказать, что, несмотря на то, как бы ты не называл себя самыми ужасными словами, в моих глазах ты всегда бесподобен.       — я не знаю как смотреть на мир, но верю, что иду по правильному пути. — минхо говорит это и от чего-то улыбается. — я стараюсь стать лучшей версией себя.       — знай, что ты неизменно будешь самым лучшим для меня. это невозможное чувство — искреннее и незапятнанное. момент, когда желание подарить все звезды вселенной кажется настолько простым, что не хватает фантазии на то, чтобы придумать что-то еще. два одиноких человека — совсем разных — отыскали нечто большее чем просто родное.       — люблю тебя, — говорит минхо и первая слеза скатывается по щеке. — хочу всегда быть с тобой. быть слабым для минхо всегда означало что-то неправильное, что-то чего не должно быть, ведь в реалии жестокого мира вложить подобную глупость просто невозможно. тебя используют и в конечном итоге ты будешь предан как и сотни таких же — навсегда утративших доверие. он давно принял — сила равна одиночеству, суметь не дать себе прогнуться требует слишком много усилий и рано или поздно сделает тебя похожим на камень, пробиться через который с каждым прожитым днем будет становиться все более невозможным. когда-то минхо этого боялся, но самое страшное, что может сделать человек — это смириться и он в конечном итоге сам того не осознавая сделал это. отсутствие рядом родителей. ответственность за брата. образ жизни. недостойность любви. он со всем этим смирился. тем, кто слишком долго жил по одному и тому же сценарию, слишком тяжело принимать перемены, поэтому совершенно очевидно, что минхо относится ко всему с недоверием, но почему-то с джисоном так сильно хочется рисковать, хочется окунуться в волну, с которой хан пришел в его жизнь, посмотреть на мир с его стороны. там же наверняка тоже есть что-то прекрасное, так почему бы не вложить это гнилое каменное сердце в руки джисону и взмыть далеко за облака? минхо уверен — джисон примет его, ведь даже самый чахлый цветок можно исцелить заботой и любовью. поэтому он так доверчиво жмется к чужому плечу и чувствует, что как никогда готов отпустить себя на встречу чему-то новому. а джисон наконец преисполнен уверенностью в том, что выбрал правильный путь, ведь только эти тропы и скалы привели его в этот момент, теперь можно остановиться. больше не нужно гнаться за призрачной надеждой, преодолевая этот бесконечный марафон в погоне за недостающем кусочке паззла, пусть даже он слишком молод и отец точно осудил бы его за это, но он чувствует, что достиг финала. прежде чем он начнет искать новые горизонты, он выдохнет и будет работать над тем, что у него уже есть в ожидании своей компании. он знает, что это будет самое приятное ожидание из всех. их параллели непрожитых жизней уже пересеклись назло всем законам математики, чтобы создать новую прямую, потому что черствые теоремы никогда не смогут заменить простые человеческие чувства, а люди, сами того не подозревая, способны слишком на многое.       — минхо, — шепчет и поднимает его голову за подбородок, глаза в глаза. — давай всегда быть вместе.