Бледная тень

-Не смейся! Альбрехт с трудом успокоился. -Это... Лучше такого при другом мужчине не говори на английском. - Слезы, проступившие от смеха вытер. - А то побьют. Вазаму ушами повел, пытаясь понять что такого сказал. -Я хотел сказать, ты хорошо стреляешь. Вайс снова рассмеялся. -Спасибо. Ты тоже неплох. Особенно для охотника, который больше любит болтать, а не убивать. Тот улыбнулся. -Мой народ нуждается в воинах. Но мое сердце тянется к пониманию, а не к разрушению. Я хочу знать, как устроен этот мир, а не только как его уничтожать. Ученый поднял взгляд к небу. Понимал Вазаму. Всегда чувствовал большее влечение к созиданию. К познанию тайн природы, заполнявших этот дивный мир. -Тогда нам точно по пуги. Я тоже здесь ради знаний, хотя, боюсь, мои мотивы не всегда кажутся небесным людям такими уж благородными. -Почему? -Мои соплеменники редко признают, что можно делать что-то бескорыстно. -Я не думаю, что все вы такие. Грэйс, например, она добрая. И Хантер тоже! Очень приятный парень. Ученый улыбнулся. ​​​​​​​-Да, ты прав. Есть и другие. Но нам приходится бороться за право быть услышанными. Охотник ушами шевельнул. -Понимаю. Я тебя так хорошо понимаю. Хотя, сначала боялся. Ты как дух, который ходит и днем. Тот глаза закатил, но тут же рассмеялся. -Давай вернемся к стрельбе. Интересный факт: все На’ви были левшами. Сам был амбидекстр. Так что не сильно разница была. Они продолжили упражнения, погрузившись в мир стрельбы и тихой беседы. Оба чувствовали, как между ними была связь, основанная на взаимном уважении и тяге к знаниям. Вазаму был открыт и любознателен, а ученый находил удовольствие в том, чтобы делиться своими знаниями и опытом. -Слушай, а как у вас тут дружба завязывается? Вазаму хвостом пару раз махнул, взгляд янтарных глаз поднимая. -Дружба? Это когда корни переплетаются и ветви тянутся друг к другу. Мы чувствуем связь. Общность духа. Делимся знаниями, помогаем в беде. Дружба – это доверие и поддержка. Альбрехт задумался. Всегда ценил дружбу. Кажется, был близок к ее понимании у На’ви. -А любовь? Как вы понимаете, что нашли свою пару? Охотник глазами похлопал. Кончики ушей его фиолетовыми стали от смущения. -Любовь... это когда сердце поет. Когда ты видишь другого и чувствуешь, что готов отдать за него жизнь. Когда его боль становится твоей, а радость – общей. Это когда души сливаются воедино, как два ручья, впадающие в один океан. Вайс задумался. ​​​​​​​-Звучит красиво. -У тебя есть любимая женщина? -Хах. Нет. Я всю жизнь был далек от любовных дел. Сначала учился, потом работал. Не до того было. - Он поднял лук и прицелился. - Да и кому нужен урод? Вазаму нахмурился. -Не говори так. Ты не урод. Ты другой. И в этом твоя сила. Альбрехт усмехнулся, отпуская стрелу. Она вонзилась точно в цель. ​​​​​​-Ты слишком добр ко мне. -Просто говорю что думаю. -Да вы все этим грешите. Хоть не кусаешься. Вазаму фыркнул и легонько толкнул Альбрехта плечом. -Могу и укусить, если захочу. Но только любя. Немец удивленно вскинул брови, оценив шутку. -Ну, тогда я буду себя хорошо вести. А то покусает такой милый Kätzchen*. Младший уши вскинул удивленно, еще больше смущаясь. -Что? Кто? -Не бери в голову. Лучше скажи кое-что. Ты ведь хорошо знаешь Цу’тея? -Конечно! Цу’тей – великий воин. Он гордость нашего клана. Но он сложный человек. Почему ты спрашиваешь о нем? -Хочу понять почему так ко мне прицепился. Помимо того, что я чужак. Нет, понимал то, что самцы часто дерутся за свою территорию, но этот мальчишка будто специально искал лишний повод пошипеть. -Цу’тей видит в тебе угрозу. Ты чужак, который быстро влился в нашу жизнь. Он не понимает, зачем ты здесь, и боится, что ты можешь навредить нашему народу. Но он также видит твою силу и ум. Это его тревожит не меньше. Альбрехт вздохнул. Цу’тей был из тех, кто сначала делает, а потом думает. Впрочем, этим болели все военные. -Так и знал. -Он упрямый. Тебе придется завоевать его уважение. Или доказать, что ты не представляешь угрозы. -Это да. Задание со звездочкой, но головоломки любил. Так что найти общий язык с упрямым юнцом было очень интересным вызовом. Лукаво улыбнулся. Охотник на него засмотрелся. Так интересно было наблюдать за Сноходцем. Тот почти все время выглядел как то печально, даже когда улыбался. -Что-то не так? -Все так. Просто думаю... ты интересный. -Я просто старый. -Старый — значит мудрый. -О, далеко не всегда, друг мой. -Хм. Темнеть начало незаметно. Некоторые растения поблизости начали светить теплым светом. -Твою налево... -Что? -Пора мне уже. Вазаму голову задрал. Уже вечер! -Пошли со мной в поселение! -Даже не знаю. -Пошли пошли. Сестра о тебе спрашивала. Ты ведь обещал рассказать о том, как прячешь звезды в стекло. Альбрехт усмехнулся. Кажется, о его небольшой коллекции светящихся пробирок уже слагали легенды. И как отказать такому очаровательному уговаривателю? -Идем. Но помни, если кто-то из твоих соплеменников решит меня удушить, пока я сплю, то ты меня спасешь. Вазаму радостно подпрыгнул и потащил ученого за руку в сторону поселения, виляя хвостом. Вайс не сопротивлялся, с удовольствием наблюдая за тем, как светящиеся растения освещают их путь. Ночь на Пандоре всегда завораживала его своей красотой и таинственностью. Она была полна звуков, запахов и красок, невидимых днем. По пути охотник рассказывал о предстоящем празднике, о танцах и песнях, которые будут звучать вокруг Древа Дома. Ученый слушал, впитывая каждое слово, стараясь понять и почувствовать этот мир, такой чужой и такой близкий одновременно. Куя в ладоши похлопала радостно. -А потом что было? Альбрехт хитро улыбнулся. -Запамятовал я. Может, его съели... Девушки, которые тоже сидели рядом слушали рассказ, недовольно загудели. -Не правда! -Скажи скажи! Вайс рассмеялся, ушами шевельнув. -Ладно. Не съели его. Просто пришлось долго бежать от злого зверя. Но смелый охотник его победил, конечно же. Девочка захлопала в ладоши, а Вазаму довольно улыбнулся, сидя рядом. Ученый с интересом смотрел на них, любуясь грацией и силой. Чувствовал себя частью этого мира, хоть и понимал, что навсегда останется чужаком. Ловил себя на мысли, что все больше привязывается к ним. К их мудрым взглядам на жизнь. Ему нравилось проводить время с Оматикайя, узнавать об их традициях и обычаях, делиться своими знаниями и наблюдениями. Он прикрыл глаза, лениво помахивая хвостом. Надо бы уже отключиться по хорошему, но так не хотелось. Чем больше водил аватара, тем меньше хотелось возвращаться в свое бренное тело. Пробуждение было не самым приятным к тому же. Все тело затекало после стольких часов лежания в капсуле. Это уже не говоря о потере аппетита. Порой только кофем и питался. -А какие девушки тебе нравятся? Альбрехт встрепенулся от такого неожиданного вопроса. Девицы на него уставились с интересом, ожидая ответа. Ну вот, началось... Вопрос с подвохом! -Я... не знаю. У меня никогда не было женщины. Куя звонко рассмеялась. -Как это? Ты же мужчина! Вайс пожал плечами. -Не сложилось. -Может все-таки есть такие? - Не унималась другая. Альбрехт вздохнул. Ну что им сказать? Понятия низкого либидо у них вряд ли имеется. -Умные и добрые. Чтобы шутки понимали. - Сказал в итоге первое, что в голову пришло. Девушки переглянулись, что то обсуждая шепотом. Вазаму лишь улыбался, наблюдая за этой сценой. -Не обижайся. Им просто интересно. - Прошептал охотник ему на ухо. - Они никогда не видели, чтобы у кого-то в твоем возрасте не было пары. -Лишь бы не сосватали. -Пхах! Ну, если бы стал одним из нас, тогда мог бы выбрать любую свободную девушку. На то только плечами пожал, взгляд отводя. -Спасибо за предложение, но воин из меня никудышный. Ему было приятно такое внимание, но мысль о том, чтобы стать одним из них, казалась нереальной. Вечер продолжался в теплой и дружеской атмосфере. Альбрехт рассказывал новые истории, отвечал на вопросы, смеялся вместе с остальными. Но мысли о бренном теле не отпускали. Снова чувствовать тяжесть конечностей, слышать писк мониторов. Вот бы был способ окончательно переместиться в тело аватара. Вспомнил невольно свои первые дни на Пандоре, когда каждое движение было испытанием, а каждое слово — загадкой. Тогда чувствовал себя беспомощным ребенком, заброшенным в чужой мир. Но сейчас ощущал связь с этим удивительным местом. Альбрехт взглянул на охотника. Тот что то увлеченно рассказывал сестре, размахивая руками. На лице его играла улыбка. В нем была какая то неподдельная искренность и открытость, которые притягивали к себе. Наверное, поэтому так легко нашел общий язык с более юными На'ви. **** -У меня больше ничего нет. Детеныш вееролося продолжал упрямо жевать рукав его халата. -Ох! Ну что за чудо? Альбрехт на руки его взял и погладил его по спине. Как устоять перед таким очаровательным существом? -Хороший мальчик. Вееролось доверчиво ткнулся в его шею, заставляя Альбрехта невольно улыбнуться. В такие моменты забывал о строгих научных протоколах и жадных корпорациях. Оставался только он и этот крошечный островок жизни, доверившийся ему в чужом, враждебном мире. Взял его удобнее, чтобы продолжить делать записи в планшете. Так и сидели какое то время, пока детеныш не выкрутился и спрыгнул с его руки. -Куда ты? Тот завилял хвостом, будто за собой зовя. После побежал куда то. Ученый усмехнулся. Подхватив рюкзак, за ним пошел, продираясь сквозь заросли папоротников-гигантов. Солнце пробивалось сквозь листву, окрашивая все вокруг в причудливые оттенки синего и зеленого. Они вышли в озеру. Блеск, отраженный от водной глади, ослепил Альбрехта, но он быстро привык. Детеныш вееролося стоял на берегу, радостные звуки издавая и помахивая хвостом, глядя на что то в воде. Приглядевшись, беловолосый увидел, что к берегу медленно подплывает крупная рыба с переливающимися чешуйками. -Какая красота. - Прошептал он, зачарованный зрелищем. Присел на корточки, наблюдая за рыбами. Может искупаться? Чем черт не шутит? -Ты плавать умеешь, чудо? Вееролось голову поднял и посмотрел на него. Казалось, тот все понимал. Вайс сбросил верхнюю часть одежды и ботинки. После медленно вошел в воду. Вода оказалась теплой и приятной. Он блаженно прикрыл глаза. Вокруг плескалась рыба, не обращая на него никакого внимания. Детеныш вееролося весело барахтался у берега, время от времени поглядывая на ученого. Альбрехт лежал в воде на спине, наслаждаясь уединением. В какой то момент со стороны послышался шорох. Альбрехт глаза распахнул и огляделся по сторонам. Кажется, за ними наблюдали. Он поспешил вернуться к берегу и отряхнулся. Детеныш к его ногам прибился, будто прячась. -Кто здесь? Из тени деревьев показалась тень. Почти сразу стало ясно кто это. Да он за ним следит?! -Ну что на этот раз? Снова будем друг на друга шипеть? Цу’тей вышел из укрытия. -Ты меня удивил. -Не только ж тебе кусаться, в конце концов. -Я не знал, что ты умеешь пользоваться зубами. -Не люблю, когда меня трогают без разрешения. На’ви прищурился, разглядывая его. Альбрехт не отводил взгляда, стараясь не выказывать ни страха, ни смущения. Ощущал себя загнанным в угол, но не собирался сдаваться без боя. Пятый год одно и тоже, ей Богу! -Ты смелый, бледнолицый. - Произнес Цу’тей, нарушая тишину. - Не каждый небесный человек осмелится поднять на меня руку. Или зуб. -Все заслуживают уважения. А ты ведешь себя как мальчишка, который играет с огнем и удивляется, когда обжигает руку. Тот фыркнул, ближе подходя. Хвост его раскачивался в разные стороны, показывая, что раздражен. -Сам подталкиваешь меня на это. Вайс шумно вздохнул. -Займись более полезным делом, чем таскать за косу чужака. Не мешай взрослому работать. Цу’тей фыркнул, уши вскинув возмущенно. -Хватит называть меня ребенком! -Так ты ведешь себя как ребенок. Что ты хочешь от меня? Извинений? За то, что посмел защитить себя? Или, может быть, хочешь, чтобы я испугался тебя и убежал? Тот зарычал, как дикий зверь. Сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. -Ты ничего не понимаешь. Если бы я хотел, чтобы ты ушел, ты бы уже давно был мертв! -Да неужели? - Хвостом махнув. - Большой и грозный охотник. Боюсь до глубины души! Воин остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Ожидал увидеть страх, подчинение, любой признак слабости, которые были обычно у этого Сноходца. Но в этот раз в глазах его плескалось лишь раздражение и вызов. Такое сбивало с толку и злило. Этот дух смотрел на него, как на надоедливую мошку. -Ррррах! Ученый его за ухо схватил и потрепал. -Не рычи на меня, мальчишка. Даже у меня терпение не бесконечно. Цу’тей от неожиданности замер, не зная как реагировать на столь фамильярное обращение. Безумец. Беспардонный, самоуверенный безумец. Но почему то это не вызывало ярости. Лишь странное, смутное любопытство. Так что повалил Альбрехта в воду и сверху оказался. Они боролись так, пока Вайс не смог вывернуться и оказаться сверху. Он уселся на бедра Цу’тея, не давая ему пошевелиться. -Доволен? - Тяжело дыша, спросил. - Или продолжим барахтаться, как две маленькие идиотины? Цу’тей оскалился, демонстрируя острые зубы. Но в его взгляде уже не было той ярости, что раньше. Скорее, какое то озорство. Альбрехт нахмурился. Дурак. Ну точно как котенок. Он медленно наклонился. Его дыхание коснулось щеки Цу’тея. Тот замер, словно ожидая удара. Но удара не последовало. Вместо этого Альбрехт коснулся его губ своими. Поцелуй был легким. Почти невесомым. Воин не ответил сразу, ошеломленный смелостью бледнолицего. Но через мгновение инстинкты взяли верх. Сначала неуверенно, словно пробуя что то новое. Но затем все более страстно и требовательно. Кажется, это было голое влечение. Вайс углубил поцелуй, прикусив нижнюю губу На'ви. Тот застонал в ответ, обхватив его руками за плечи. Детеныш вееролося, наблюдавший за ними с берега, издал тихий писк. Вскоре ученый отстранился, тяжело дыша. Лицо Цу’тея пылало румянцем, глаза были расширены. Выглядел растерянным и возбужденным одновременно. -Что это было?! Альбрехт усмехнулся. -Сам не знаю. Он уже собрался подниматься, но его обратно притянули. Цу’тей, вновь сверху оказавшись, сам уже поцеловал. Жадно и собственнически. Альбрехт ответил на поцелуй с не меньшей страстью, забыв обо всем на свете. Руки скользнули по мускулистому телу юнца, чувствуя каждый изгиб. На'ви отвечал на ласки, прижимая его к себе все сильнее. Вода вокруг них превратилась в бурлящий котел, подогреваемый их возбуждением. Когда воздух в легких закончился, они отстранились друг от друга, тяжело дыша. На лбу Вайса выступили капельки пота. Цу'тей смотрел на него с каким то странным, непонятным восхищением. Оба молчали, не зная, что сказать, как объяснить бурю эмоций, захлестнувшую их. Вот это влипли. Ученый выбрался из под юнца, пытаясь отдышаться. Но воин его за косу взял. -Только не начинай опять. Тот ничего на это не ответил. Взял другой рукой свою косу и установил между ними тсахэйлу. Энергия пронизывала их обоих, связывая невидимыми нитями. Вайс почувствовал поток мыслей, эмоций, воспоминаний, хлынувший в его сознание. Увидел Цу'тея ребенком. Потом взрослеющим воином, заботящимся о своем клане. Почувствовал его гнев, страх, сомнения, но также и его любовь к своему дому, к своему народу. ​​​​​​​Цу'тей увидел Вайса, каким он был раньше. До Пандоры все его сознание пылало ярким огнем. После – покрылось пеплом, шрамами от утрат и боли. Увидел его стремление к знаниям, его отчаянную попытку найти свое место в мире. И самое главное – увидел ту искру человечности, которая сохранилась не смотря на все то, что пережил. Альбрехт застонал, впиваясь пальцами в песок, лишь бы удержаться и не рухнуть в воду. Случилось что то прекрасное, но пугающее одновременно. Он лежал лицом в стол, пытаясь переварить то, что случилось утром. В итоге после того, как в себя пришел, с позором убежал. Связь через тсахэйлу — это намного больше, чем просто поцелуй. Это... близость другого уровня. Это доверие. Это откровение. Они раскрыли друг другу душу и теперь были связаны, вольно или невольно. Ощущение этой связи одновременно пугало и притягивало. Альбрехт поднялся, с мыслями собираясь. Схватил полотенце со стула и направился в душ. Горячая вода обжигала кожу, смывая остатки воспоминания о бурных событиях. Альбрехт обнял себя за плечи и закрыл глаза, позволяя струям воды стекать по лицу. В голове все еще пульсировали обрывки мыслей и эмоций Цу'тея. Ярость воина, его гордость, его нежность по отношению к Пандоре – все это переплелось с собственными воспоминаниями, создавая странный, невыносимо острый коктейль. Зачем же было это ребячество? Еще и увидел теперь, какой урод в оригинале. Но может оно и к лучшему. Не захочет больше водится. Выйдя из душа, Альбрехт вытерся полотенцем и посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале, но тут же отвернулся. Зачем Цу’тею такой? Тем более, у него уже была невеста. Куда ему еще он? Он натянул на себя первую попавшуюся одежду, чувствуя себя выжатым лимоном. Вернулся за стол, чтобы продолжить записи. Но толком так ничего сделать и не смог. В голове царила просто каша. Видимо, нужно время, чтобы устаканилось все после Связи. В итоге Вайс вышел из комнаты и направился к Грейс. Та нашлась в курилке(что удивительно. Обычно подруга курила где хотела только не там). Потягивала сигарету, смотря что то на планшете. Вайс присел рядом. -Грейс, есть минутка? Та взгляд подняла. -Я думала ты в отключке до сих пор. -Ну... Возвращение в этот раз и правда выдалось тяжелее обычного. -Уже порядок. Почти. У меня созрел вопрос. -Какой? -Что будет с аватаром, если погибнет оператор ясно. Но ты когда-нибудь задумывалась о том, что будет с оператором, если аватар погибнет во время сеанса? -Хм… интересный вопрос. - Огустин затянулась сигаретой, выпустив дым в воздух. - Я никогда об этом не задумывалась. Конечно, если его ранят, то мы чувствуем боль. Если он умирает... логично предположить, что мы тоже. Вайс нахмурился. -Но что именно произойдет? Сердечный приступ? Нервный шок? Та пожала плечами. -Теоретически, мозг может испытать перегрузку от внезапной потери физической формы, с которой он был так тесно связан. Это может привести к инсульту, остановке сердца, или даже к необратимым повреждениям. Но все это только теории. Никто толком не знает, потому что, к счастью, у нас еще не было случаев гибели аватара во время сеанса. Она затушила сигарету в пепельнице и посмотрела на друга с беспокойством. -Почему ты спрашиваешь? Только не говори, что успел что-то натворить. Альбрехт вздохнул и покачал головой. -Просто одна мысль пришла в голову. Задумался о возможных последствиях. И еще кое о чем. -Хм? -Допустим, кто-то из аватаров установил тсахэйлу с одним из На’ви... Женщина удивленно вскинула брови. -Тсахэйлу? Ты хочешь сказать, что кто-то из нас буквально "связался" с одним из На’ви? Альбрехт, да ты у нас романтик! Или... ты хочешь сказать, что это был ты?! Тот покраснел, отводя взгляд. Не хотелось признаваться. Но и врать подруге, как то тоже не хотелось. -Допустим. Какие последствия это может иметь для оператора? Грейс задумалась, подперев подбородок рукой. -Ну, во-первых, это может повлиять на наше восприятие Пандоры и На'ви. Ты словно начинаешь видеть мир их глазами, чувствовать их эмоции. Это может изменить твою научную объективность. Во-вторых, это может вызвать сильную эмоциональную связь с этим На’ви. Тебе будет сложнее принимать решения, которые могут ему навредить. И в-третьих... кто знает, какие еще сюрпризы может преподнести эта связь? Пандора полна тайн. Вы теперь связаны на энергетическом уровне, который нам еще предстоит изучить. Она замолчала, глядя на Альбрехта с любопытством. -Ты у нас первопроходец, Ал. Что ж, удачи тебе в твоих исследованиях. И будь осторожен. Не факт что все закончится хорошо. -Если вдруг что, пересоберешь меня. -Хах! Так как это было? И с кем? Неужели наконец-то начал разбираться в женщинах? -Нет. И это было спонтанно. Этот дурак... просто взял и... да. Я даже среагировать не успел. Грейс рассмеялась, похлопав Альбрехта по плечу. -Да ладно тебе, не оправдывайся! Главное, чтобы ты не забывал о работе. Не позволяй чувствам затмить разум ученого. Но если что, я всегда готова пересобрать, когда потребуется. И все же, скажи, кто этот смельчак? Альбрехт поморщился. -Цу'тей. Гордый, как черт, и такой же несносный. Но... что то в нем есть. Не знал, что именно. Грейс удивленно присвистнула. -Цу'тей?! Вы же как кошка с собакой ходили! С чего вдруг такое? -Я перестал его мягко отшивать и показал что тоже умею кусаться. Видимо, мальчик от такого перевозбудился. -Ну, что ж, поздравляю с покорением строптивого воина. Только смотри, не влюбись окончательно. Хотя, кто я такая, чтобы тебя отговаривать? Может, именно этого тебе и не хватало — немного любви. И, черт возьми, расскажи мне все подробности! Я умираю от любопытства! Альбрехт лицо руками закрыл, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. -Что рассказывать то? -Он смог разворошить твое либидо? Альбрехт пробормотал что то неразборчивое, пытаясь отвлечься от нарастающего смущения. Сам не понимал что на него нашло. Всю жизнь посвятил науке, избегал каких либо серьезных отношений, а тут... поцелуи в реке. Сюр какой то! Совратил мальчишку. -Я ученый. Он воин. Между нами чего быть не может. Зря я вообще сразу не ушел. Огустин вздохнула. -Ну, знаешь ли, "не может" – это когда ты лежишь в могиле, а во всех остальных случаях все возможно, Ал. На Пандоре даже камни разговаривают, если уметь слушать. А ты говоришь, "не может". Вайс убрал руки от лица и посмотрел на нее с усталой улыбкой. -Легко тебе говорить. Ты еще ни с кем тсахэйлу не устанавливала. У меня сейчас в голове такая неразбериха... кажется, я забыл из чего состоит ДНК. -Пока нет, но я не зарекаюсь. - Она подмигнула. - Может, как-нибудь с деревом свяжусь. Получу мудрость веков. Оба рассмеялись. -Дашь закурить? -Ты ведь бросил. -Тут... надо подумать. Грейс хмыкнула. Протянула ему пачку и зажигалку. Альбрехт закурил, чувствуя, как никотин немного успокаивает нервы. Дым рассеивался в воздухе, унося с собой часть его тревог. -Знаешь, Ал, а ведь в этом что-то есть. Ты всегда был немного отстраненным, как будто наблюдающим за жизнью со стороны. Сейчас... ты как будто проснулся. Почувствовал вкус, запах, цвет. Пандора тебя меняет. -Надеюсь, в лучшую сторону. -А то! Ты даже с людьми больше общаться стал. Вспомни себя раньше. Вайс затянулся. Молчал какое то время. -С животными проще. Они не побьют лишь за то, что цвет глаз другой. -Хм... -Не важно. Забудь. Глупости это все! Мы здесь для работы, в конце концов... -Как скажешь, ученый. Но не зарекайся. Жизнь – штука непредсказуемая. Альбрехт затушил окурок и встал. -Спасибо за сигарету. -Всегда пожалуйста. Если что, ты знаешь, где меня найти. - Улыбнувшись хитро. - И если Цу'тей окажется слишком строптивым, у меня есть парочка транквилизаторов. Тот лишь фыркнул в ответ и направился обратно в свою комнату. Нужно было срочно чем то заняться, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о гордом воине. Записать дневник и описать ощущение после тсахэйлу.