Excel и хаос

На следующий день, ровно в полдень, в дверь позвонили. Борька, исполняя обязанности главного по безопасности, поднял голову и издал короткое, одобрительное «вуф», не сходя с дивана — сигнал «свой». Лерка открыла дверь. На пороге стоял Даня. В одной руке он держал огромный, украшенный ягодами торт в коробке, в другой — увесистый пакет с печеньем для собак и… букет. Не роз, а причудливых сухоцветов и чертополоха, упакованных в грубую крафтовую бумагу. «Вхожу с миром, печеньем и углеводами», — торжественно объявил он. Руся, выглянувший из кухни, фыркнул. «Торт — это сильно. Букет… Это что, метафора нашей жизни? Колючая, но красивая?» «Это метафора твоей сестры, — невозмутимо ответил Даня, передавая Лерке букет. — Снаружи может показаться строгой и колючей, но внутри — невероятная, сложная красота, которая не вянет». Лерка почувствовала, как заливается краской. Такого от него она не ожидала. «Спасибо… Это… очень поэтично. И точно». «Я готовился, — усмехнулся Даня, снимая куртку. — Как минимум, полчаса простоял в цветочном, объясняя продавщице, что мне нужно «что-то для девушки, которая презирает банальности, но ценит смыслы». Они прошли на кухню. Атмосфера была слегка сюрреалистичной: Руся, помешивающий на плите какую-то лапшу, Даня, раскладывающий по тарелкам торт, и Лерка, ставящая свой «колючий» букет в вазу из-под компота. Борька устроился под столом, не сводя глаз с пакета с печеньем. «Ну что, Русик, — начал Даня, когда все уселись. — Я пришел с официальным заявлением. Я испытываю к твоей сестре серьезные, исключительно возвышенные чувства и прошу твоего благословения на их дальнейшее развитие. И на регулярные визиты с печеньем для вашего пса-охранника». Руся отложил ложку и скрестил руки на груди, пытаясь придать лицу строгое выражение. «Серьезные чувства, говоришь? А что ты можешь предложить, кроме печенья? Ты готов, например, выгуливать этого ленивого медведя в шесть утра, когда у него случаются философские позывы?» — он кивнул на Борьку. «Руслан!» — воскликнула Лерка, но Даня лишь улыбнулся. «Готов рассмотреть этот пункт в индивидуальном порядке. Возможно, в формате совместных утренних променадов с кофе. Борька, как я понимаю, ценит долгие, созерцательные остановки». «Хм, — Руся почесал подбородок. — А справишься ли ты с ее еженедельными «аналитическими разборами полетов», где она на трех листах А4 объясняет, почему твой последний стрим был эффективен лишь на 67%?» «Я их жду с нетерпением. Даже завел для них отдельную папку. Уверен, это бесценный материал для моего профессионального роста». Лерка закрыла лицо руками. «Боже, я сейчас испарюсь от стыда». «Тише, сестра, идут переговоры, — отмахнулся Руся. — Последний вопрос, самый важный. Ты не станешь мешать нашим ночным студийным сессиям, которые плавно перетекают в философские споры о смысле мемов и поедание холодной пиццы?» Даня посмотрел на Лерку, потом на Руслана. Его лицо стало серьезным. «Рус, я не пришел что-то ломать в вашей жизни. Я пришел в нее, в этот… творческий беспорядок, который ты с сестрой превращаете во что-то удивительное. Моя задача — не мешать. Моя задача — быть рядом. Иногда — с пиццей. Иногда — с дельным советом. А иногда — просто молча, чтобы вам обоим было на кого опереться. Если, конечно, вы позволите». Тишина повисла в кухне. Даже Борька перестал сопеть. Руся смотрел на Данилу долго и пристально. Потом его лицо расплылось в широкой, неподдельно теплой улыбке. «Ну, что ж. Разрешаю. С условием, что ты будешь продолжать быть тем Данькой, который умеет вытащить меня из творческой ямы пинком под зад и меткой шуткой. И что торт…» — он потыкал вилкой в крем, — «…реально вкусный». Он взял свой кусок и откусил. «Одобряю. Благословляю. Но если обидишь ее, Борька тебя за ногу оттащит в самый дальний угол парка и будет смотреть на тебя своим судьбоносным взглядом, пока ты не раскаешься». «Считайте, что я предупрежден, — Даня кивнул, с облегчением откусывая от своего куска. — Договорились». Это было странное, смешное и до слез трогательное «благословение». Никаких пафосных речей, только торт, шутки про пса и глубокое, невысказанное понимание между двумя мужчинами, которые в каком-то смысле уже стали семьей. Позже, когда торт был съеден, а Даня ушел, пообещав завтра явиться на утренний выгул, Руся сказал, моя тарелку: «Он хороший, Лер. Настоящий. И он тебя видит. По-настоящему видит. Не как «сестру CMH» или «девушку из мема». А как тебя. Это дорогого стоит». Лерка обняла брата за плечи. «Спасибо, Рус. И за твой «допрос» тоже». «Это мой братский долг, — важно сказал он. — Теперь у нас с Борькой есть официальный союзник. И надежный поставщик печенья. Все по плану». Они рассмеялись. Никакого плана, как всегда, не было. Но все складывалось так, как должно было сложиться. По воле случая, искренности и большого, лохматого сердца сенбернара.