Сашка

Понедельник тянется как сдохшая резина. Я просыпаюсь в шесть утра, хотя будильник на восемь. Лежу и смотрю в потолок. Думаю о том, что вечером встреча. С Катей. С девушкой, которой я пообещала прийти, будучи пьяной. Можно не пойти. Можно написать, что заболела. Что срочная работа. Что вообще передумала. Но я не пишу. Весь день я на удалёнке. Работаю вполсилы. Кира пишет что-то про новый проект. Я отвечаю односложно. К пяти вечера начинается паника. Что надеть? Как выглядеть? Что говорить? Я стою перед шкафом и понимаю, что у меня нет одежды для свиданий. Юбки для офиса. Треники для дома. Джинсы потёртые, футболки старые. Натягиваю чёрные джинсы. Чистую футболку, тоже чёрную. Кеды. Смотрю в зеркало. Обычная я. Алекс. Выхожу из дома в половине седьмого. Кофейня в двадцати минутах на метро. Еду и думаю о том, чтобы развернуться. На каждой станции. "Следующая моя. Выйду и поеду обратно." Но не выхожу. Чистые пруды. Поднимаюсь наверх. Кофейня в переулке. Маленькая вывеска "Кооператив Чёрный". Тёплый свет в окнах. Я стою на улице и смотрю внутрь. Вижу её. Катя сидит за столиком у окна. В чёрной толстовке, волосы растрёпаны, в руках телефон. Она смотрит в экран, кусает губу. Я делаю шаг назад. Ещё один. Могу уйти. Сейчас. Она не увидит. Но тут Катя поднимает глаза. Смотрит в окно. Прямо на меня. Наши взгляды встречаются. Она улыбается. Слегка. Поднимает руку. Я замираю. А потом вхожу. — Привет, — говорит она, когда я подхожу к столику. — Привет. Голос звучит чужим. Хриплым. — Садись. Я заказала себе капучино. Ты что будешь? — То же самое. Она кивает бариста. Я сажусь напротив. Молчание. Катя смотрит на меня. Я смотрю на стол. — Ты пришла, — говорит она. — Я думала, что ты не придёшь. — Почему? Она пожимает плечами. — Не знаю. Интуиция. Ты вообще выглядишь как человек, который убегает. Я поднимаю глаза. — Я чуть не убежала. Она смеётся. Тихо. — Честно. Мне нравится. Бариста приносит мой капучино. Я обхватываю чашку руками. Тёплая. — Ты... — начинаю я и замолкаю. — Что? — Ты не такая, как на фотографии. Катя наклоняет голову. — В смысле? — На фото ты... загадочная. А сейчас... нормальная. Она снова смеётся. — Это комплимент? — Не знаю. Наверное. Мы смотрим друг на друга. У неё действительно тёмные глаза. И родинка над губой. И волосы чуть длиннее, чем на фото. Они падают на лоб, она отводит их рукой. — Ты тоже, — говорит она. — На аватарке кот. А ты не кот. Я усмехаюсь. — Я была пьяная. Когда создавала анкету. Испугалась ставить своё лицо. — Понимаю. Я долго выбирала фото. Хотела поставить что-то, где не видно лица. Но подумала, что так вообще никто не напишет. — А зря, — говорю я. — Я бы написала. Она смотрит на меня. — Правда? — Ну... наверное. Если бы была пьяна. Катя смеётся. Мне нравится этот звук. Мы говорим. Про музыку. Про работу. Про то, как она переехала в Москву три года назад из маленького города и до сих пор не привыкла к метро. — Там все орут, толкаются, — говорит она. — А мне хочется просто стоять тихо и не трогать никого. — Ты интроверт, — говорю я. — Очень. А ты? — Тоже. Настолько, что на работе притворяюсь нормальной девочкой. Хожу в юбках. Катя морщится. — Юбки это насилие. Я смеюсь. Первый раз за вечер по-настоящему. — Согласна. — А почему притворяешься? Я смотрю в свою чашку. — Потому что там все... не очень понимающие. Про таких, как мы. — Гомофобы? — Ага. Катя кивает. — Понятно. У меня на работе норм. Ну, точнее, мне похуй. Я работаю удалённо большую часть времени. Приходу только на встречи. И там всем плевать, кто я. — Повезло. — Да не то слово. Она делает глоток кофе. Я смотрю на её руки. Длинные пальцы. Короткие ногти. На запястье татуировка в виде маленькой луны. — Что смотришь? — спрашивает она. — Татуировку. — А, это. Сделала в двадцать один. Хотела что-то значимое, но получилась просто луна. — Мне нравится. Она улыбается. — Спасибо. Время летит странно. Быстро и медленно одновременно. Мы допиваем кофе. Заказываем ещё. Потом чай. Говорим про сериалы, которые смотрим. Про книги, которые читали в детстве. Про то, как обе терпеть не можем small talk, но сейчас почему-то говорить легко. — Ты странная, — говорит Катя. — Спасибо. — Нет, в хорошем смысле. Обычно на первых встречах все такие... наигранные. А ты нет. — Я просто не умею притворяться. — Умеешь. На работе умеешь. — Это другое. Там нужно. А здесь... — Здесь не нужно, — заканчивает она. Я киваю. Молчание. Но не неловкое. Нормальное. — Мне пора, — говорит Катя наконец. — Рано вставать завтра. — Мне тоже. Мы встаём. Я достаю телефон, чтобы оплатить свою часть, но она останавливает меня. — Я угощаю. — Не надо. — Надо. Это я тебя позвала. Она платит. Мы выходим на улицу. Холодно. Ветер. Я застёгиваю куртку. — Спасибо, — говорю я. — Было... хорошо. — Правда? — Да. Катя смотрит на меня. Долго. Потом говорит: — Мне тоже. Мы стоим на тротуаре. Метро в одной стороне. Мне нужно туда. — Ну, пока, — говорю я. — Подожди. Я оборачиваюсь. Катя делает шаг ко мне. Ещё один. Очень близко. — Я... мне нужно в туалет, — говорит она. — Пойдём обратно на минуту? Я киваю. Мы возвращаемся в кофейню. Катя идёт к туалету в конце зала. Оборачивается. Смотрит на меня. Кивает головой. Я иду за ней. Туалет маленький. Одна кабинка, раковина, зеркало. Катя запирает дверь на замок. Мы стоим и смотрим друг на друга. — Я хотела это сделать весь вечер, — говорит она тихо. — Что? Она подходит ко мне. Прижимает к стене. Целует. Жадно. Губы, язык, зубы. Я задыхаюсь. Обхватываю её за шею. Отвечаю. Её руки на моей талии. Под футболкой. Кожа горит. — Катя, — выдыхаю я. — Тише, — шепчет она мне в губы. — Тут люди за стеной. Её рука скользит ниже. Расстёгивает пуговицу на моих джинсах. Молнию. Я замираю. — Можно? — спрашивает она. Я не могу говорить. Киваю. Её рука под джинсами. Под бельём. Между ног. Я закрываю глаза и прикусываю губу, чтобы не застонать. — Смотри на меня, — говорит Катя. Я открываю глаза. Смотрю на неё. На её тёмные глаза. На родинку над губой. Её пальцы двигаются медленно. Кругами. Я чувствую, как всё внутри сжимается и разжимается. — Ты такая мокрая, — шепчет она. — Весь вечер думала об этом? Я не отвечаю. Не могу. Её пальцы входят. Один. Потом второй. Я вздрагиваю. — Тихо, — говорит она снова и целует меня. Я целую её в ответ. Жёстко. Отчаянно. Хватаюсь за её плечи, за волосы. Её рука двигается быстрее. Глубже. Большой палец на клиторе. Кругами. Снова и снова. Я чувствую, как ноги подкашываются. Катя прижимает меня к стене сильнее. Держит. — Давай, — шепчет она. — Кончи для меня. Волна накрывает меня. Я закусываю её плечо, чтобы не закричать. Тело сводит судорогой. Катя не останавливается. Медленнее. Мягче. Доводит. Когда всё заканчивается, я не могу стоять. Она держит меня. Мы стоим так минуту. Две. Дышим. Потом она вынимает руку. Застёгивает мои джинсы. Целует в лоб. — Ты в порядке? — спрашивает она. — Да, — хрипло говорю я. Она улыбается. — Хорошо. Идёт к раковине. Моет руки. Смотрит на меня в зеркало. — Пошли? Я киваю. Мы выходим из туалета. Проходим через зал. Бариста смотрит на нас. Я чувствую, как краснею. На улице холодно. Ветер. Но мне жарко. — Так, — говорит Катя. — Теперь точно пора. — Да. Мы стоим. — Можно... увидимся ещё? — спрашивает она. Я смотрю на неё. — Да, — говорю я. — Давай. Она улыбается. — Тогда напиши мне. — Напишу. Она целует меня. Коротко. Мягко. — Пока, Алекс. — Пока. Я смотрю, как она уходит. Поворачивает за угол. Исчезает. Стою ещё минуту. Потом иду к метро. В вагоне я сижу и смотрю в окно. На своё отражение. Щёки красные. Волосы растрёпаны. Губы опухшие. Я выгляжу так, будто меня только что трахнули в туалете кофейни. Потому что так и было. И мне хорошо.