Особняк изгоев

.·:*¨༺ ✧ ༻¨*:·.

После той ночи всё меняется, оставаясь прежним для окружающих. Жизнь в «Особняке Изгоев» вернулась в привычное русло, но это была лишь имитация нормальности. Стены старого дома продолжали дрожать, но теперь — от иного, скрытого от чужих глаз ритма. В воздухе между восьмым и пятым клонами заискрилось опасное электричество, которое остальные принимали за предвестник неминуемого кровопролития.

***

В обеденном зале пахло старым деревом и дешевым супом. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь пыльные витражи, падал на лица собравшихся. Зонтик испуганно вжимал голову в плечи, вздрагивая от каждого стука ложки, пока Ромео, мечтательно подперев щеку рукой, рассуждал о том, что «даже в этом забытом богом месте должна расцвести любовь». Вару, развалившись на стуле и закинув ногу на колено, лениво крутил в руках вилку. Его зеленые очки хищно блеснули, когда в дверном проеме показалась массивная фигура. Пик вошел молча, распространяя вокруг себя ауру тяжелого, подавленного гнева. — О, глядите-ка, Его Величество соизволило спуститься к черни! — протянул Вару, его голос так и сочился ядом. — Что, Пик, опять полночи в стену пялился? Смотри, а то дырку прожжешь, Федя за ремонт из твоей зарплаты вычтет. Клоны за столом синхронно замерли. Феликс застыл с поднятым стаканом, ожидая, что сейчас в Вару полетит тарелка. Пик медленно прошел к столу и сел прямо напротив Вару. Он не коснулся еды. Его взгляд, тяжелый и давящий, буквально пригвоздил пятого к спинке стула. — Следи за своим языком, Вару, — ровным, неестественно спокойным голосом ответил Пик. — А то он у тебя слишком часто чешется. Может, сегодня стоит его... укоротить? Со стороны это выглядело как очередная угроза расправой. Но только Вару заметил, как на мгновение расширились зрачки Пика, и почувствовал, как по позвоночнику пробежал знакомый разряд. «Укоротить» — это был их новый пароль. Код, означавший, что сегодня ночью в комнате будет тесно и больно. — Рискни, рогатый, — дерзко выплюнул Вару, скалясь в своей привычной манере. Под столом его колено едва заметно дрожало, но не от страха, а от жгучего, почти болезненного предвкушения. — Посмотрим, у кого из нас первого закончатся силы.

***

Ночью, через час после того, как дом погрузился во тьму, тишину коридора разорвал оглушительный грохот. В комнате Вару с треском обрушился тяжелый стеллаж, погребая под собой стопки старых комиксов и пустых банок. — Псих! Ты мне чуть руку не сломал! — донесся из-за двери яростный, прерывистый вопль Вару, за которым последовал звук глухого удара тела о стену. В гостиной этажом ниже Зонтик подскочил на диване, прижимая руки к ушам. — Они убьют друг друга... — прошептал он, глядя на потолок, с которого посыпалась штукатурка. — Слышите? Там мебель ломается! Куромаку, сделай же что-нибудь! Куромаку, сидевший за столом с лампой, даже не поднял головы от графиков. — Бессмысленно, — сухо отозвался он. — На 98% вероятность того, что любое вмешательство лишь увеличит масштаб разрушений. Это их... форма взаимодействия. Деструктивная, нелогичная, но, по-видимому, жизненно необходимая обоим. Оставь их. В это время наверху, в облаке поднявшейся пыли, Пик мертвой хваткой вжимал Вару в пол. Обломки полки больно впивались в лопатки, но Вару этого почти не замечал. Пальцы Пика сомкнулись на его горле — не для того, чтобы задушить, а чтобы зафиксировать, подчинить, заставить смотреть только на себя. Вару тяжело, со свистом дышал. Его зеленые очки отлетели в угол при падении, обнажая его глаза: дикий, лихорадочный блеск глаз и зрачки, расширенные до предела. Он вцепился в предплечья Пика, впиваясь ногтями в напряженные мышцы сквозь ткань футболки. — Ненавижу тебя... — прохрипел Вару, резко подаваясь вперед и кусая Пика за шею, оставляя на коже саднящий след. — Нена-а-авижу... — Лжёшь, — выдохнул Пик ему в самые губы. Его голос был низким рычанием, от которого вибрировала грудная клетка. Это не было поцелуем — это было столкновение двух стихий, которые не могли найти покоя. — Тебе страшно без этой ненависти. Ты ничто, если никто не ломает твои стены. Пик перехватил запястья Вару, с силой заламывая их за голову и прижимая к полу. Этот захват больше напоминал удержание опасного заложника, чем близость. Вару на мгновение замер, чувствуя, как его личная паранойя и внутренняя пустота наконец-то разбиваются о монолитную, каменную тяжесть Пика. В этот момент Пик был его единственной реальностью. Его якорем, который не давал окончательно сойти с ума в океане собственного яда. А Вару был единственным в этом доме, кто мог выдержать первобытную, черную тьму внутри восьмого, не отводя глаз. — Еще... — едва слышно, на грани стона выдохнул Вару, закрывая глаза и прижимаясь лбом к груди своего мучителя. Пик не ответил. Он лишь сильнее сжал хватку, заполняя своей яростной, тяжелой тишиной всё пространство комнаты. В этом разрушенном особняке они нашли свою идеальную войну — единственное спасение, которое позволяло им обоим чувствовать себя по-настоящему живыми. Он не отпускал. Его пальцы, стальные и беспощадные, впивались в запястья Вару, оставляя на бледной коже багровые отметины, которые завтра станут черными синяками. В этой тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, не было места нежности — только тягучая, как смола, фиксация друг на друге. — Хочешь еще? — прорычал Пик, наклоняясь так низко, что его спутанные фиолетовые пряди защекотали лицо Вару. — Хочешь, чтобы я заполнил твою пустоту болью, потому что ни на что другое ты не годен? Вару открыл глаза. В них вспыхнул опасный, лихорадочный огонь. Он не пытался освободиться. Напротив, он потянулся навстречу этой тяжести, почти насмешливо оскалившись. — Ты такой предсказуемый, Пик... — прохрипел он. — Ты думаешь, что ломаешь меня, но на самом деле ты просто даешь мне то, что я хочу. Давай, покажи мне, насколько ты настоящий. Покажи, что ты не просто картинка в дурацкой колоде. Пик резко дернул его за руки вверх, заставляя Вару сесть, но не разрывая захвата. В одно мгновение они оказались лицом к лицу — два хищника, запертых в одной клетке. Свободной рукой Пик грубо схватил Вару за затылок, запуская пальцы в его кудрявые зеленые волосы и заставляя его откинуть голову назад. Вместо удара или поцелуя, Пик прижался своим лбом к его лбу, транслируя всю ту глухую, невыразимую ярость, которую он копил годами. — Ты никуда не уйдешь, — прошептал Пик, и это прозвучало как приговор. — Даже если этот дом сгорит к чертям, я вытащу тебя из огня только для того, чтобы ты продолжал видеть мою рожу каждое утро. Теперь твоя жизнь — моя забота. И я сделаю её такой же невыносимой, как ты сделал мою. Вару коротко, дергано рассмеялся, и этот смех перешёл в судорожный вздох. Он медленно поднял одну руку — Пик позволил ей выскользнуть — и коснулся разбитой скулы восьмого, размазывая подсохшую кровь по своей ладони. Другой же рукой он притянул короля к себе ещё ближе, касаясь разгоряченной шеи, заставляя Пика вздрогнуть от мурашек. Они провели в этой комнате еще час, погруженные в свою странную, извращённую версию перемирия. Пик сидел на полу, привалившись к стене, а Вару, вопреки всем законам логики и здравого смысла, растянулся рядом, положив голову ему на колено. Он вертел в пальцах выкраденный у Куромаку карандаш, то и дело черкая что-то на полу, а Пик просто смотрел в темноту, изредка сжимая плечо пятого слишком сильно, проверяя, здесь ли он еще. Они не лечили раны. Они просто сидели в этом ядовитом зеленом свете, наслаждаясь тем, как их ненависть медленно трансформируется во что-то общее, во что-то, что нельзя было объяснить остальным клонам. Вару отложил карандаш, перехватил ладонь Пика и крепко её сжал. Настоящий. Приподнявшись, валет оставил на чужих губах быстрый поцелуй и привалился к плечу Пика. Это был самый нежный жест из тех, что они сегодня разделили. Это война — необходимость. Вару нужен Пик как якорь, а Пику нужен Вару как единственный человек, способный выдержать его внутреннюю тьму. Их связь деструктивна. И всё-таки никому из них никогда ещё не было так хорошо.

.·:*¨༺ ✧ ༻¨*:·.

To be continued...