Особняк изгоев

.·:*¨༺ ✧ ༻¨*:·.

Сирены за окном разрезали ночную тишину, заливая обшарпанную гостиную тревожными всполохами синего и красного. Внутри было душно от запаха пыли и осевшего адреналина. Посреди комнаты, среди обломков журнального столика и осколков чей-то любимой кружки, стоял Пик. Его грудь тяжело вздымалась, костяшки пальцев были разбиты в кровь, а взгляд — дикий, загнанный — метался по лицам столпившихся в дверях соседей. — Это уже перебор… — прошептал Зонтик, вжимаясь в дверной косяк. — Я вызвал их, потому что это угроза жизни! — Куро поправил очки дрожащей рукой, глядя на разрушения. — Статистически, в следующий раз кто-то из вас не проснется. За полчаса до этого в гостиной разыгралась сцена, ставшая кульминацией многодневного напряжения. Пик, и без того издерганный попытками Куромаку установить в доме жесткий контроль и вечными нравоучениями, находился на грани. Вару, как и всегда, мастерски нащупал «больное место». Он начал высмеивать Пика за его неспособность адаптироваться к мирной жизни, называя его «цепным псом на поводке у математика». Едкие шутки переросли в личные оскорбления. Когда Вару вскользь упомянул прошлое Пика, о котором тот предпочитал молчать, восьмой не выдержал. Вспышка ярости была подобна взрыву. Пик не бил Вару — он обрушил свой гнев на окружающее пространство, буквально уничиожая мебель. Вару же, вместо того чтобы отступить, продолжал провоцировать его, кружа рядом и хохоча, пока один из обломков стола не отлетел ему в лицо, оставив глубокую ссадину. Именно этот грохот и последовавший за ним леденящий душу крик Зонтика заставили Куромаку, потерявшего надежду на мирное разрешение, набрать номер полиции. Дверь с грохотом распахнулась. Двое офицеров ворвались внутрь, мгновенно оценив обстановку. Их взгляд упал на Пика — массивного, мрачного, с окровавленными руками. — Так, всем оставаться на местах! — рявкнул первый полицейский, хватаясь за наручники. — Ты, в куртке, шаг вперед. Руки за голову. Живо! Пик не шелохнулся. Он лишь сильнее сжал кулаки, готовясь то ли к драке, то ли к неизбежному. С его репутацией и парой «приводов» в прошлом, этот вечер должен был закончиться для него в камере. — Эй, командир, полегче на поворотах! — раздался резкий, дребезжащий голос. Из тени за диваном лениво выбрался Вару. Он выглядел паршиво: порванная футболка, след от удара на скуле и всё та же ядовитая ухмылка на губах. Он демонстративно вытер кровь с подбородка и шагнул прямо под свет фонаря. — Вы не того пакуете, — Вару хохотнул, засунув руки в карманы. — Это я тут всё разнес. Устроил, так сказать, небольшой перфоманс. Не рассчитал с алкоголем, бывает. Офицер недоверчиво прищурился, переводя взгляд с щуплого Вару на внушительного Пика. — А он тогда что? Почему у него руки в крови? — А этот угрюмый тип пытался меня урезонить, — Вару пренебрежительно кивнул в сторону Пика и, обернувшись, нагло подмигнул ему из-за плеча офицера. — Вцепился в меня, как мамочка, когда я решил, что окно — это отличный выход. Геройствовать пытался, бедняга. Даже руки о моё лицо разбил. Пик, ну скажи им, не молчи, а то подумают, что ты язык проглотил! Пик смотрел на Вару с нескрываемым шоком, смешанным с яростью. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но встретился с лихорадочным блеском зеленых очков. В этом взгляде читалось: «Заткнись и подыгрывай».

***

Через час, когда полиция уехала, выписав Вару огромный штраф и предупреждение, а соседи в ужасе разошлись по своим комнатам, в доме воцарилась тяжелая тишина. Пик стоял на кухне, подставив разбитые руки под струю ледяной воды. Вару сидел на столе, беспечно болтая ногами и рассматривая свои испачканные ладони. — Зачем? — голос Пика прозвучал низко и хрипло. Он не обернулся. — Тебя могли забрать. У тебя теперь будут проблемы, которых можно было избежать. Ты же меня ненавидишь. Вару спрыгнул на пол и подошел к Пику со спины, почти вплотную. От него пахло дешевым спиртным, дымом и той самой опасностью, которую Пик так хорошо знал. — О, не обольщайся, «рогатый», — Вару выключил воду, заставляя Пика обернуться. — В этом не было ни капли благородства. Я не из тех, кто подставляет другую щеку или спасает котят. Пик схватил его за ворот порванной футболки, встряхивая. — Тогда какого черта, Вару?! Ты лгал полиции, ты взял на себя моё дерьмо. Зачем тебе это нужно? Вару не попытался вырваться. Напротив, он подался вперед, почти касаясь своим носом носа Пика. В его глазах не было раскаяния — только темное, больное торжество. — Всё просто, — прошептал он, и его голос в тишине кухни прозвучал как скрежет ножа по стеклу. — Если тебя закроют, мне будет некого доводить до ручки. Мне будет некому портить жизнь. Ты — мой личный кошмар, Пик. — Вару медленно высвободил воротник из хватки Пика и провел ладонью по его груди, прямо над сердцем, которое колотилось как сумасшедшее. — А свои кошмары я никому не отдаю. Особенно легавым. Ты принадлежишь этой клетке так же, как и я. И пока я здесь, ты никуда от меня не денешься. Он развернулся и пошел к выходу, бросив через плечо: — Увидимся завтра. У меня уже есть пара идей, как испортить тебе утро. Пик остался один в темноте, глядя на свои руки. Боль в костяшках притупилась, уступая место осознанию: они оба застряли в этой петле, и, возможно, это единственный способ, которым они умеют быть вместе.

***

Ночь тянулась медленно, как разлитая по полу смола. В особняке воцарилась та самая звенящая тишина, которая бывает только после бури: когда все слова сказаны, все стёкла разбиты, а обитатели дома попрятались по своим углам, боясь даже дышать слишком громко. Пик не пошел в свою комнату. Ноги сами привели его к двери Вару. Он толкнул её без стука — замок был сломан ещё неделю назад во время очередной их стычки. Вару лежал на кровати прямо в одежде, закинув руки за голову. Очки лежали на тумбочке, и в слабом свете уличного фонаря его глаза — непривычно беззащитные и усталые — казались темными провалами на бледном лице. — Пришел проверить, не сбежал ли я к легавым? — не открывая глаз, пробормотал Вару. Голос его охрип. Пик молча сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Он чувствовал, как от Вару исходит жар — то ли от начинающейся лихорадки после побоев, то ли от того самого внутреннего огня, который заставлял его творить безумства. — Ты не должен был этого делать, — тихо сказал Пик, глядя на свои забинтованные руки. — Теперь ты в долгах у Куромаку, у полиции... А я в долгу у тебя. Ты же знаешь, я не умею быть благодарным. Вару резко сел, поморщившись от боли в ребрах, и схватил Пика за локоть, притягивая к себе. — Мне не нужна твоя благодарность, идиот, — выплюнул он, сверля восьмого взглядом. — Мне нужно, чтобы ты знал: каждый твой вдох теперь оплачен мной. Каждый раз, когда ты будешь злиться, ты будешь помнить, что ты на свободе только потому, что «жалкий Вару» так захотел. Пик навис над ним, сдавливая его плечи. На мгновение показалось, что он сейчас ударит, но вместо этого он повалил Вару обратно на подушки, не выпуская из захвата. — Ты думаешь, это поводок? — прорычал Пик ему в лицо. — Думаешь, я теперь буду играть по твоим правилам? — А у тебя есть выбор? — Вару оскалился в своей привычной манере, хотя его зрачки расширились от близости и напряжения. — Мы оба в одной яме, Пик. Но теперь я в ней — главный надзиратель. Они замерли. В этой тесноте, на узкой кровати, среди запаха пота, крови и пыли, всё остальное перестало существовать. Пик не ушел. Он медленно отпустил плечи Вару, но вместо того, чтобы встать, лег рядом, прямо поверх одеяла, закрывая собой пространство. Вару затих. Его дерзость куда-то испарилась, оставив место странному, почти болезненному спокойствию. Он медленно, словно пробуя почву, придвинулся ближе и уткнулся лбом в плечо Пика. — Если ты завтра скажешь хоть слово об этом... — прошептал Вару. — Ты вырвешь мне язык, — привычно отозвался Пик, закрывая глаза. — Спи уже. — Не хочу. Вару помолчал несколько минут, пытаясь привыкнуть к тому, что они в кои-то веке не пытаются сломать друг другу кости. — Ты ведь понимаешь, что теперь я тебя не отпущу? — раздался тихий, лишенный привычного ехидства голос Вару в темноте. Пик повернул голову. В полумраке были видны только очертания острых плеч пятого клона. — Ты и раньше не особо стремился меня отпускать. — Раньше это было игрой, — Вару перевернулся на спину, глядя в темный потолок. — А теперь это сделка. Я купил твою свободу сегодня Пик резко сократил расстояние между ними, нависая над Вару и прижимая его своим весом к матрасу. Его разбитые костяшки коснулись щеки Вару, прямо над тем местом, где багровел след от удара. — Ты больной, Вару. Тебе нравится чувствовать власть надо мной таким извращённым способом? — Мне нравится, что ты здесь, — Вару дерзко улыбнулся, хотя в глазах на мгновение мелькнула тень боли. — Злой, сломленный, ненавидящий меня, но мой. Пик не ответил. Он не нашел в себе сил на новую вспышку. Вместо этого он просто уткнулся лбом в плечо Вару, закрывая глаза. Это не было примирением в обычном смысле этого слова. Это было признание общей клетки, которую они построили сами для себя. Вару медленно, почти нерешительно, положил руку на затылок Пика, запуская пальцы в жесткие, спутанные фиолетовые пряди. Его ладонь была холодной, но Пику этот холод сейчас казался единственным спасением от внутреннего пожара. Они уснули только под утро, связанные этой новой, уродливой и неразрывной нитью. Вару судорожно сжимал край куртки Пика, словно боясь, что тот исчезнет, а Пик, даже во сне, инстинктивно прикрывал собой того, кто стал его личным спасением и проклятием в одном лице. В эту ночь сирены больше не выли, но тишина в комнате была куда громче любого крика.

.·:*¨༺ ✧ ༻¨*:·.

To be continued...