Особняк изгоев

.·:*¨༺ ✧ ༻¨*:·.

Мотель «Последний шанс» полностью оправдывал свое название. Это было двухэтажное П-образное здание с облупившейся краской цвета гнилой горчицы и запахом застарелой сырости, который, казалось, въелся в сам бетон. Над въездом мигала неоновая вывеска; буква «А» в слове «LAST» давно перегорела, поэтому в ночной тишине «L...ST CHANCE» издавала лишь раздражающий электрический треск, похожий на жужжание запертой в банке мухи. Они заехали туда глубокой ночью, когда туман начал сползать с холмов, превращая дорогу в вязкое молоко. Удача улыбнулась им в лице полусонного администратора — существа неопределенного возраста, которое едва взглянуло на них через мутное, заляпанное жирными пальцами стекло. — Паспорта?.. — вяло протянул он, не отрываясь от крошечного телевизора, где шли помехи. — Оставим залог, а документы и остальную сумму — утром, когда банк откроется, — отчеканил Пик, вкладывая в лоток несколько помятых купюр. Администратор, даже не пересчитав, кинул им связку с ключом от третьего номера. Коридор мотеля встретил их липким линолеумом и тусклым светом ламп, которые мигали в такт вывеске снаружи. В номере было еще хуже: запах дешевого табака перемешивался с ароматом хлорки, которой пытались скрыть плесень в углах. Кровать — одна на двоих, с проваленным матрасом и подозрительными пятнами на покрывале — скрипнула так, будто протестовала против их присутствия. Они не раздевались. Просто рухнули поверх колючего пледа, слишком измотанные побегом и адреналином, чтобы обращать внимание на брезгливость. — Ты выбрал это место по своему вкусу? — пробормотал Вару в темноте, не снимая очков. — Пахнет как в склепе. Очень в твоем стиле. — Заткнись и спи, — бросил Пик, отворачиваясь к стене. — Если хочешь дожить до рассвета, не открывай рот. — О-о-о, страшный Пик раздает приказы. Как оригинально, — Вару фыркнул, но затих, чувствуя, как его собственное тело предательски тяжелеет от усталости.

***

В пять утра Пик открыл глаза. Сон не принес отдыха — мышцы затекли, а в груди поселился тяжелый ком тревоги. Серый, мертвенный предрассветный свет едва пробивался сквозь грязные шторы, окрашивая комнату в оттенки пепла. На улице стояла густая сырость; капли конденсата медленно стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки. Пик осторожно поднялся. Пол под его сапогами отозвался противным скрипом. Он взглянул на Вару: тот свернулся калачиком, инстинктивно пытаясь согреться, и во сне его лицо казалось почти беззащитным — если забыть о том, какой яд обычно срывается с этих губ. — Подъем, — шепнул Пик, легонько тряхнув его за плечо. — Нам пора. Вару что-то нечленораздельно промычал, сильнее зарываясь носом в край подушки. — М-м-м… еще пять минут… тут хотя бы не капай на мозг… — Если не хочешь объясняться с хозяином по поводу отсутствия документов и денег, вставай сейчас же, — Пик дернул край покрывала, заставляя Вару вздрогнуть. — У нас есть фора, пока этот старик на кассе окончательно не проснулся. Вару сел, потирая затекшую шею. Его зеленые кудри превратились в полное месиво, а очки съехали набок. — Утро добрым не бывает, особенно в твоей компании, — прошипел он, пытаясь разглядеть что-то в тусклом свете. — Ты хоть знаешь, куда мы едем? Или мы просто будем кружить по трассе, пока у нас бензин не кончится и мы не начнем жрать друг друга? — Движение — это жизнь, Вару. Собирайся. Они вышли из номера, стараясь наступать на те части линолеума, которые скрипели меньше всего. Утренняя сырость мгновенно пропитала одежду. Воздух был холодным и липким, он обволакивал легкие, заставляя Вару поежиться. «Черная Вдова», покрытая мелкими каплями росы, стояла в тени козырька. Они выкатили тяжелую машину на дорогу вручную, стараясь не шуметь гравием. Только когда здание мотеля скрылось за пеленой тумана, Пик нажал на стартер. Рев двигателя разорвал утреннюю тишь, эхом отразившись от ближайших деревьев. Пик почувствовал, как Вару запрыгнул сзади, вцепляясь в его куртку холодными пальцами. — Погнали уже, пока я здесь окончательно не превратился в ледяную статую, — крикнул Вару, перекрывая шум мотора. Пик не ответил. Он выжал газ, и байк рванул вперед, вгрызаясь в серый туман.

***

Они ехали уже несколько часов, и пейзаж за обочиной начал сливаться в бесконечную, однообразную ленту. Выжженные солнцем поля сменялись редкими заправками и скелетами заброшенных ферм. Ветер, теперь уже горячий и пыльный, бил в лицо, забиваясь под воротник. Вару сидел сзади, упрямо молча. Он видел, как напряжена спина Пика, как крепко тот держит руль. Между ними всё еще стояла та невидимая стена, которую они наспех возвели после ссоры. Каждое слово было как мина — наступишь не так, и всё взлетит на воздух. К полудню дорога стала совсем пустынной. Жара начала плавить асфальт. Пик свернул к небольшой, покосившейся заправке, рядом с которой стоял выгоревший на солнце трейлер. — Сиди здесь, — бросил Пик, глуша мотор. Его голос звучал хрипло от дорожной пыли. — Я попробую разузнать про ночлег подальше от магистрали. И куплю воды. Вару сполз с байка, чувствуя, как затекли ноги. — О-о, великий лидер идет на разведку? Не забудь купить мне леденец за хорошее поведение. Пик даже не обернулся. Он направился к трейлеру, где на крыльце сидел мужчина в грязной кепке и засаленной жилетке. Вару остался у мотоцикла, прислонившись спиной к раскаленному бензобаку. Сквозь зеленые линзы он внимательно наблюдал за Пиком. Тот подошел к мужику. Вару ожидал увидеть привычную сцену: Пик рычит, давит авторитетом или просто швыряет деньги. Но вместо этого Пик заговорил спокойно. Даже вежливо. Он о чем-то спрашивал, склонив голову, и — что окончательно выбесило Вару — едва заметно кивнул, когда мужик похлопал его по плечу, показывая что-то на карте. Внутри Вару закипела едкая, темная ревность. Пик почти никогда не был так «податлив» с ним. Со своим валетом, с тем, кто спас его от копов, он вел себя как с цепным псом, даже когда целовал, а здесь, с каким-то заправщиком… Когда Пик вернулся, держа в руках карту и две бутылки ледяной воды, Вару уже кипел. — Ну как? — голос Вару дрожал от плохо скрываемой злости. — Нашел себе нового друга? О чем вы там так мило шептались? О закатах? Или он предложил тебе место в своем вонючем трейлере вместо моего общества? Пик нахмурился, протягивая ему воду. — О чем ты? Он подсказал старую ферму в десяти милях. Там можно заночевать бесплатно. Нам нужны союзники, а не враги на каждом шагу, Вару. Вежливость — это тоже инструмент. — Инструмент?! — Вару оттолкнул бутылку, и та упала на песок. — Ты перед ним стелился! Ты со мной так никогда не разговаривал! Мы сбежали вместе, а ты ведешь себя так, будто я — досадная нагрузка к твоему драгоценному байку! Пик раздраженно выдохнул, поднимая воду. — Перестань нести чушь. Я уже говорил — Мы.. Всё произошедшее между нами… это была ошибка. Мы не команда, Вару. Мы просто два человека, которым некуда идти. Наша связь — это случайность, порожденная отчаянием. Смирись с этим и садись на байк. Он не хотел отталкивать пятого. На самом деле, Пику до боли хотелось пообещать ему что-нибудь глупое вроде любви до гроба, красивого уютного дома и большого ласкового пса, который будет радостно встречать их с работы. Но Пик не привык к доверию. Не привык от кого-то зависеть. Он просто не умеет по-другому. То, как он отталкивает Вару... Это защита. Восьмой почувствовал, как его затошнило от отвращения к себе. Вару застыл. Эти слова — «ошибка», «случайность» — ударили больнее, чем любой физический удар. Вся та хрупкая надежда, которая теплилась в нем после их ночных разговоров и поцелуев, просто рассыпалась. — Ошибка?.. — переспросил он, и его голос сорвался на крик. — Значит, всё, что ты говорил — пустой звук? Ты обещал, что мы будем вместе! Ты обещал разделить эти раны! Ты врал мне в лицо, чтобы я просто помог тебе выкатить эту груду железа из дома?! Он шагнул к Пику, тыча пальцем ему в грудь. — Ты трус, Пик! Ты боишься признать, что я тебе нужен! Ты боишься, что кто-то увидит, как ты привязался к «шуту»! Ты обещал быть рядом, обещал не уходить! А теперь ты готов продать просто взять и забить на это всё? Плевать мне в лицо, а к первому встречному заправщику подлизываться?! Вару кричал, его лицо покраснело, а за очками блеснули злые, колючие слезы. Он выглядел так, будто готов был разорвать Пика на куски — или самого себя. Пик смотрел на него, и в его голове что-то щелкнуло. Он увидел эту истерику не как каприз, а как крик раненого зверя, который до смерти боится, что его снова бросят. Он вспомнил, как Вару взял на себя вину перед копами. Как он пришёл к нему в три часа ночи в гараж с рюкзаком, полным ворованных сухариков. — Вару, — попытался вставить Пик, но тот не унимался. — Нет, закрой рот! Ты — кусок говна! Ты думаешь, что если ты будешь молчать и хмуриться, то никто не заметит, какой ты пустой внутри?! Я ненавижу тебя! Слышишь?! Ненавижу за то, что поверил тебе! Пик не выдержал. Он резко подался вперед, хватая Вару за плечи и с силой притягивая к себе. Вару дернулся, ударил его кулаком в плечо, но Пик только крепче сжал объятия, буквально вжимая его в свою кожаную куртку. — Да заткнись ты уже! — рявкнул Пик прямо ему в ухо. Вару замер, его дыхание сбилось. Он почувствовал, как сильные руки Пика не просто удерживают его, а обнимают — впервые с такой искренней, почти болезненной нежностью. Это не было похоже на захват. Это было похоже на попытку удержать что-то очень ценное, что вот-вот может разбиться. — Да, я придурок, — глухо произнес Пик, не отпуская его. — И да, я боюсь. Боюсь, что мы уничтожим друг друга. Но ты… ты не ошибка. Ты — единственное, что в этой гребаной жизни имеет смысл. Он чуть отстранился, заставляя Вару посмотреть ему в глаза. Он подцепил чужие очки пальцем, сдвигая их на макушку пятого. — Я люблю тебя. И я никуда не уйду, ясно тебе? Даже если ты будешь орать и бесить меня до конца моих дней. Это было грубое признание. Неуклюжее, лишенное романтики, пропитанное пылью дорог и запахом бензина. Но для Вару оно прозвучало громче любого оркестра. Он шмыгнул носом, его плечи наконец расслабились. — Ты… ты всё равно мудак, Пик, — прошептал Вару, утыкаясь лбом в его ключицу. — Знаю. Садись на байк. Нам еще ферму искать. Вару всё ещё злился. У него осталась куча вопросов к Пику, куча обид и ненависти, но он тоже любил. Пятый не был терпилой, но, кажется, Пика он смог бы простить за что угодно. Не сразу, конечно... Но смог бы. Они уехали. Рев «Черной Вдовы» снова заполнил пространство, но теперь в нем не было той давящей тишины. Впереди открывались новые пути, дикие и необузданные, как и их отношения. Это связь деструктивна. Но они были необходимы друг другу как кислород, и теперь, в этой обретенной свободе, они наконец-то начали дышать. Они — два сломанных элемента, которые идеально подошли друг к другу именно в своих сколах. Дорога звала их вперед, в неизвестность, где не было правил, кроме одного: они больше не одни.

.·:*¨༺ ✧ ༻¨*:·.

The end.