РУНЫ НА КОЖЕ

Время текло незаметно, когда каждый день был похож на предыдущий, но при этом ни один не повторялся. Полтора года. Акари перестала считать дни где-то после первого года, когда поняла, что это бессмысленно. Леса, горы, равнины, деревни, которые они обходили стороной, и снова леса. Её тело превратилось в идеально отлаженный механизм, реагирующий быстрее, чем сознание успевало сформулировать приказ. Чакра текла в ней ровно и послушно, как ручей, знающий своё русло. Она могла бежать трое суток без остановки, спать урывками по два часа и просыпаться готовой к бою. Она научилась читать следы, которые не оставляли следов, чувствовать опасность за километр и исчезать из поля зрения быстрее, чем противник успевал моргнуть. И всё это время рядом были двое. Итачи — молчаливый, холодный, требующий абсолютной точности. И Кисаме — шумный, циничный, вечно подкалывающий, но именно он оказался тем, кто иногда, в редкие минуты, напоминал ей, что она всё ещё человек. Утро началось обычно. Акари закончила комплекс упражнений, которые Итачи вбил в её мышечную память ещё в первые месяцы, и теперь выполняла их автоматически, одновременно поддерживая разговор с Тэном. Ворон сидел на ветке старого клёна и смотрел на неё своим чёрным, немигающим глазом. — Что, не нравится, как я делаю растяжку? — спросила она, удерживая равновесие на одной ноге с закрытыми глазами. — Можешь сам попробовать. Ворон каркнул, и Акари готова была поклясться, что в этом звуке слышалось презрение. — Ты слишком много с ним разговариваешь, — раздался голос Кисаме. Он вышел из леса, таща на плече тушу какого-то крупного зверя, похожего на кабана, но с неестественно длинными клыками. Кисаме бросил тушу у кострища и с интересом уставился на Акари. — Скоро начнёшь кудахтать, как наседка. — Он меня понимает, — невозмутимо ответила Акари, заканчивая растяжку. — В отличие от некоторых. — Ах ты мелкая... — Кисаме оскалился в своей обычной ухмылке, но вдруг замер, разглядывая её. Акари насторожилась. Этот взгляд она знала. Обычно он предшествовал либо очередной изматывающей тренировке, либо какой-нибудь провокационной фразе. — Что? — спросила она настороженно. — Да так, — Кисаме почесал затылок. — Смотрю на тебя и думаю. Полтора года уже прошло. А ты всё в одном и том же ходишь. Акари опустила взгляд на свою одежду. Стандартный костюм куноичи Конохи, который был на ней в тот день, когда она уходила из деревни. Точнее, то, что от него осталось. Куртка была многократно заштопана, штаны — залатаны в трёх местах, на поясе ткань протёрлась почти до дыр. Она давно перестала обращать на это внимание. Одежда выполняла свою функцию — не сковывала движений, не мешала — и ладно. — Ну и что? — пожала она плечами. — Рабочая же. — Рабочая? — Кисаме фыркнул. — Ты в этом тряпье похожа на пугало, которое забыли убрать с поля после сбора урожая. Итачи! — гаркнул он в сторону леса. — Иди сюда, полюбуйся на свою ученицу! Итачи появился бесшумно, как всегда. Вышел из тени деревьев, даже ветка не хрустнула под его ногами. Окинул Акари спокойным взглядом. — Что случилось? — Ты посмотри на неё, — Кисаме ткнул пальцем в сторону Акари. — Полтора года тренировок, уровень чакры вырос вдвое, рефлексы — как у ниндзя уровня джоунина, а выглядит как беспризорница. Не стыдно? Итачи перевёл взгляд на одежду Акари. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Одежда выполняет свои функции, — ровно сказал он. — Функции! — Кисаме закатил глаза. — Ты вообще человек или ходячий устав? Посмотри на неё! Она уже не ребёнок. И выглядит соответственно. А ходит в обносках. — Он вдруг хитро прищурился. — Кстати, о внешнем виде. Кисаме запустил руку за пазуху и вытащил свёрток чёрной ткани. Развернул — и Акари увидела плащ. Длинный, чёрный, с высоким воротником и красными облаками, вышитыми на ткани. Плащ Акацуки. Акари замерла. Сердце на мгновение пропустило удар. — Это что? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ. — Подарок, — осклабился Кисаме. — Носи, не снимая. Стирка раз в месяц, глажка по желанию. Он протянул ей плащ. Акари не взяла. Она перевела взгляд на Итачи. Тот стоял невозмутимо, наблюдая за ней. — Это приглашение? — спросила Акари тихо. — В организацию? Кисаме расхохотался — громко, раскатисто, пугая птиц в округе. — Слышал, Итачи? Она спрашивает, приглашение ли это! — Он вытер выступившие от смеха слёзы. — Мелочь, для такого личика, как у тебя, в Акацуки всегда место найдётся. Особенно если ты и дальше будешь так же хорошо махать кулаками. Подумаешь, возраст... Мы не привередливые. — Кисаме, — голос Итачи прозвучал тихо, но в нём была сталь, от которой улыбка сползла даже с лица бывшего джоунина Тумана. — Прекрати. Кисаме поднял руки в примирительном жесте. — Ладно-ладно, шучу я. Но плащ всё равно возьми. Пригодится. Хотя бы для того, чтобы прикрыть эту рванину, когда в деревню пойдём. — В деревню? — переспросила Акари. — Ну да, — Кисаме кивнул в сторону горизонта. — В двух часах хода отсюда есть небольшая деревушка. Приличная, с лавками, с рынком. Итачи сказал, что нам нужно пополнить припасы. А заодно, — он многозначительно посмотрел на неё, — кое-кто сможет купить себе нормальную одежду. Если, конечно, помнит, как пользоваться деньгами. Акари перевела взгляд на Итачи. Тот едва заметно кивнул. — Возьми плащ, — сказал он. — В деревне лучше не привлекать внимания. В Акацуки тебя никто не знает, но лишняя осторожность не помешает. Она взяла плащ. Ткань оказалась приятной на ощупь — плотная, но лёгкая, явно дорогая. Красные облака на чёрном фоне смотрелись зловеще и завораживающе. — Спасибо, — сказала она, не зная, к кому именно обращается. — Не за что, — Кисаме хлопнул её по плечу так, что она чуть не присела. — Считай это подарком на совершеннолетие. Хотя до совершеннолетия тебе ещё... сколько? — Много, — буркнула Акари, накидывая плащ на плечи. Он оказался ей великоват — руки почти полностью скрывались в рукавах, а низ волочился по земле. — Ничего, — хмыкнул Кисаме. — Дошьёшь. Или вырастешь. Как пойдёт. Деревня называлась Какэру — «Лягушка». Маленькое поселение на границе Страны Огня и Страны Рек, затерянное среди холмов и рисовых полей. Акари давно не была в таких местах. Полтора года кочевания в лесах и горах отучили её от вида мирной жизни. Здесь пахло рисом, цветами и дымом из труб. Где-то лаяли собаки, перекликались торговки, смеялись дети. Троица вошла в деревню, когда солнце стояло в зените. На них оглядывались — высоченный Кисаме с мечом за спиной привлекал внимание сам по себе, а плащи Акацуки делали их фигуры ещё более зловещими. Но Итачи шёл спокойно, глядя прямо перед собой, и его невозмутимость действовала на окружающих лучше любых угроз. Люди отводили взгляды и торопились уйти с дороги. — Мне нужно в лавку с лекарствами, — сказал Итачи, останавливаясь на перекрёстке. — Кисаме, займись припасами. Акари... — Он посмотрел на неё. — Ты знаешь, что тебе нужно. Встречаемся здесь через два часа. Не опаздывай. — А если меня украдут? — не удержалась от шпильки Акари. — Тогда я найду того, кто это сделал, — абсолютно серьёзно ответил Итачи. Он развернулся и ушёл, даже не взглянув на неё. Кисаме хмыкнул. — Он серьёзно, — сказал он. — Так что не балуй. И купи себе что-нибудь приличное. А то смотреть больно. Он тоже ушёл, оставив Акари одну посреди незнакомой деревни. Она бродила по улочкам, рассматривая лавки и мастерские. Тэн сидел у неё на плече, накрытый краем плаща, чтобы не привлекать лишнего внимания. Люди косились на неё, но ничего не говорили. В какой-то момент она поймала своё отражение в витрине какой-то лавки и замерла. На неё смотрела девушка в чёрном плаще с красными облаками. Худое, заострившееся лицо, глаза, в которых появилось что-то новое — твёрдость, которой раньше не было. Волосы, отросшие почти до пояса, стянуты в небрежный хвост. И плащ, который болтался на ней, как на вешалке. «Кисаме прав, — подумала она. — Пора что-то менять». Она нашла лавку с одеждой. Небольшое помещение, заваленное тканью, готовыми вещами, нитками и иголками. Хозяйка — пожилая женщина с добрым лицом — всплеснула руками, увидев плащ Акари, но ничего не сказала. Только спросила: — Что ищете, госпожа? — Что-нибудь... удобное, — Акари обвела взглядом полки. — Для движений. Чтобы не сковывало. Хозяйка понимающе кивнула и начала показывать товар. Пока она перебирала ткани и фасоны, мысли Акари унеслись далеко отсюда. В Коноху. К людям, которых она не видела полтора года. Как там Какаши? Наверное, всё так же вечно читает свои книги и опаздывает. Интересно, он знает, что она жива? Итачи говорил, что информация о ней не должна была просочиться, но Какаши — он же умный. Мог догадаться. А команда №7? Наруто, наверное, вымахал и стал ещё громче. Сакура... Сакура наверняка стала сильнее. Она всегда была умной и трудолюбивой. Саске. Мысль о нём кольнула острее, чем ожидалось. Акари вспомнила их прощание. Как он смотрел на неё в тот вечер, перед её уходом. В его глазах было столько всего — боль, злость, непонимание, и... что-то ещё. Что-то, что она не решилась тогда разглядывать. «Слишком сладко, — подумала она сейчас, перебирая в руках тёмно-синюю ткань. — Слишком правильно для нас. Будто мы не договорили. Будто он хотел сказать что-то ещё, но не смог». Она злилась на него? Немного. На себя — больше. Надо было остаться. Надо было поговорить. Но тогда у неё не было выбора. Итачи ждал. А Саске... Саске остался в деревне, в безопасности. Или нет? Итачи как-то обмолвился , что Орочимару охотится за младшим. И если, месть поглотит Саске, то даже у солнечного и уверенного Наруто не удастся остановить этого болвана. «Я должна была быть там, — подумала Акари, сжимая ткань. — Должна была защитить его. Или хотя бы быть рядом». — Госпожа? — голос хозяйки вернул её в реальность. — Вам не нравится этот цвет? — Нет, — Акари тряхнула головой, отгоняя мысли. — Нравится. Я возьму это. И вот это. И ещё... Она набрала целую охапку вещей. Хозяйка смотрела на неё с удивлением, но помалкивала — клиент платил хорошо. Переодевшись в примерочной, Акари долго рассматривала себя в мутном зеркале. Тёмно-серые штаны, облегающие, но не сковывающие движений. Лёгкая куртка того же цвета, с множеством скрытых карманов для метательного оружия. Под курткой — простой черный топ покрытый сверху сеткой. Новые сандалии, удобные, разношенные. И сверху — плащ Акацуки, который теперь сидел не так мешковато, потому что под ним была не рванина, а нормальная одежда. «Нормально, — подумала она. — Даже хорошо». Тэн, сидевший на спинке стула, одобрительно каркнул. — Тебе легко говорить, — усмехнулась Акари. — Ты у нас вечно в чёрном. Она расплатилась с хозяйкой, добавив щедрые чаевые — деньги у неё были, Итачи выдал на расходы, когда они заходили в населённый пункт. Женщина рассыпалась в благодарностях, а Акари вышла на улицу, чувствуя себя почти человеком. До встречи оставался ещё час. Она решила пройтись, посмотреть деревню. Ноги сами принесли её к небольшому храму на окраине. Тихое место, заросшее мхом и папоротником. Перед статуей какого-то местного божества лежали подношения — рис, монетки, сушёные фрукты. Акари остановилась, глядя на статую. Бессмысленное лицо, высеченное из камня, смотрело куда-то сквозь неё. — Не знаю, слышишь ты меня или нет, — тихо сказала она. — Но если слышишь... Пусть у него всё будет хорошо. Пусть он будет в безопасности. Пусть найдёт свой путь. И пусть однажды... однажды мы встретимся и всё скажем друг другу. То, что не сказали тогда. Тэн тихо каркнул, и Акари показалось, что в этом звуке было согласие. Они встретились на перекрёстке ровно через два часа. Итачи и Кисаме уже были там. Итачи с двумя сумками, Кисаме — с огромным тюком за спиной. Увидев Акари, Кисаме присвистнул. — Ого! А мелочь-то преобразилась. Итачи, смотри, красавица какая стала. Прямо глаз не оторвать. — Кисаме, — предупреждающе сказал Итачи. — Да ладно тебе, я же по-доброму. — Кисаме подмигнул Акари. — Молодец, правильно выбрала. Темный тебе идёт. Итачи окинул её быстрым взглядом. Ничего не сказал, но в его глазах мелькнуло что-то — то ли одобрение, то ли просто отметка, что она выглядит теперь более... соответствующей. — Идём, — коротко бросил он. — Нужно успеть до темноты выйти из зоны патрулей. Они двинулись к выходу из деревни. Люди расступались перед ними, провожая взглядами. Акари шла между двумя мужчинами в красных облаках, и впервые за долгое время чувствовала себя... на месте. Тэн сидел у неё на плече, скрытый капюшоном плаща. Внутри неё жила боль разлуки с теми, кто остался в Конохе. Но рядом были те, кто стал для ней почти семьёй. — Знаешь, мелочь, — сказал вдруг Кисаме, когда они вышли за околицу. — Ты держись. Мы, конечно, не подарок, но с нами не пропадёшь. — Спасибо, — искренне ответила Акари. — Я знаю. Она посмотрела на Итачи. Тот шёл впереди, прямой, как стрела. И вдруг, не оборачиваясь, сказал: — Хороший выбор. Акари улыбнулась. Это было больше, чем просто слова. Это было признание. Признание того, что она больше не ребёнок, не случайная попутчица, не обуза. Она — часть этого пути. Красные облака на её плечах мягко колыхались на ветру. Впереди был лес. Сзади оставалась деревня, где на миг она смогла почувствовать себя обычным человеком. А в сердце жила надежда, что однажды все дороги сойдутся в одной точке. Тэн каркнул, и этот звук разнёсся над полями, провожая троицу в путь.