Он из тех, кто тянет на дно

Ранние солнечные лучи мягко коснулись лица Солин, пробуждая её ото сна. Комнату заливал золотисто-медовый свет, создавая идеальный контраст между тихой бухтой за окном и уютной, залитой сиянием спальней. Кровать, необычайно удобная и мягкая, будто не хотела отпускать свою гостью; девушка только-только начинала просыпаться и даже не сразу заметила, что проспала куда дольше обычного. Ведь когда Солин ещё работала уборщицей на корабле, её утро никогда не встречали солнечные лучи — оно начиналось с тусклого рассвета, похожего скорее на продолжение ночи, чем на начало нового дня. Солин поднялась с постели без всяких лишних мыслей, медленно подошла к умывальнику и, плеснув на лицо холодной воды, начала приводить себя в порядок. Никто не пришёл её разбудить — да это и было не нужно. Она и сама проснулась достаточно рано, хотя для неё подобное уже казалось роскошью. Выбрав более чистую и красивую одежду, чем та, в которой она ходила раньше, девушка переоделась и снова легла на кровать, погрузившись в раздумья: «Позовут ли меня?.. Или стоит самой выйти и спросить?» Лёжа так, в тишине, она чувствовала, как мысли постепенно всплывают одна за другой. В памяти возникал уход её дяди, странная и непонятная просьба Каина, а затем осознание — теперь она осталась совсем одна. Всё, что ждало её впереди, зависело только от неё самой.

Утро в саду Сад располагался прямо у главного здания двора, неподалёку от бухты. Здесь воздух был особенный: сладковатый аромат цветов переплетался с солёным морским бризом. Сквозь высокие арки из камня виднелась гладь воды, в которой отражалось солнце; лёгкий плеск волн доносился до сада, словно был частью его утренней музыки. Каин сидел за широким столом из светлого дерева, установленным в тени старого гранатового дерева. По его ветвям пробегали солнечные зайчики, а на листьях ещё блестели капли росы. На столе уже были разложены свежая выпечка, фрукты из сада и изящные фарфоровые тарелки с золотистым узором. – Милена, поставь сюда крепкий кофе. Для девушки оставь сахар и молоко, – произнёс Каин спокойно, хотя и с лёгким напряжением, ведь он не знал вкусов Солин. – Будет сделано, господин, – тихо ответила служанка. Скоро на столе появилась дымящаяся чашка кофе. Рядом в хрустальном кувшине мягко светилось молоко, а в стеклянной сахарнице сверкали крупные кристаллы сахара. Всё выглядело так, словно утро специально создано для этого завтрака. Каин откинулся на спинку стула, вслушиваясь в звуки: щебет птиц в кронах, шум прибоя, доносившийся с бухты, и далёкие голоса матросов, занятых утренними делами у причала. Всё это сливалось в единую картину — мирную, но будто обманчиво спокойную. Тихие шаги прозвучали за его спиной. В сад вошла Марта. Она склонила голову, осмотрела накрытый стол и мягко спросила: – Господин, стоит ли уже позвать девушку? Каин на мгновение задумался, его взгляд задержался на пустом месте напротив. Потом он кивнул: – Да... Позови её. Солин сидела в комнате, охваченная ожиданием и скукой. За долгое время ей ужасно стало скучно. Ведь на корабле она всегда любила просто поваляться, даже если на то была дана секунда, а сейчас, когда дел нет, а жизнь на непонятной кону, ей хотелось что-то поделать, чтобы хоть как-то себя отвлечь. Вдруг донёсся звук — стук в дверь. Она поняла: это за ней. Она спокойно открыла дверь и мягко поприветствовала Марту. — Доброе утро. — Доброе, Солин. Вас зовёт Каин. Следуйте за мной, — так же хладнокровно и деловито ответила женщина. Девушка шагнула из прохладных коридоров главного здания во двор. Сразу же её коснулся свежий утренний ветер, пропитанный солёным морским запахом. Она замерла на мгновение, вдыхая этот аромат, и взгляд её скользнул по саду: зелёные кусты с цветами, каменные дорожки, и — за ними — гладь бухты, переливающаяся серебром на солнце. Это было странное сочетание — сад, полный жизни, и море, вечно беспокойное и глубокое. Цветы тянулись к свету, а с бухты долетал звук ударяющихся о причал волн и голоса людей, занятых делами. Всё это вместе создавало атмосферу, какой Солин никогда раньше не видела. Она осторожно сделала шаг по каменной дорожке, чувствуя под босыми ступнями прохладную гладкость плит. Где-то рядом зашуршали листья гранатового дерева, и девушка увидела стол, накрытый для завтрака. Каин сидел там, слегка откинувшись на спинку стула. Его тёмный силуэт резко выделялся на фоне светлой зелени и блеска бухты за спиной. В руках он держал чашку кофе, от которой ещё поднимался тонкий ароматный пар. Но глаза, на этот раз очень ярко-зеленые, были устремлены вовсе не на чашку — он ждал её. Солин на секунду замялась, не зная, стоит ли подойти сразу или остаться на расстоянии. Сад казался слишком тихим, и каждый её шаг будто звучал громче, чем должен. – Доброе утро, – тихо произнесла она, подходя ближе, и её голос мягко растворился в звуках сада и моря. Каин медленно поднял взгляд, и на его лице появилась лёгкая тень улыбки. – Доброе, Солин. Присаживайся, – сказал он, чуть кивнув на место напротив. – Я не был уверен, как ты пьёшь кофе... поэтому велел оставить сахар и молоко. -Спасибо за внимательность. Но я не привередлива. -Ох, вот значит как. Иногда полезная черта. Солин присела за стол, осторожно поправив платье. Перед ней стояла чашка кофе; рядом — кувшин с молоком и прозрачная сахарница. Она нерешительно взяла ложечку и, прежде чем сделать выбор, взглянула на Каина. Он внимательно следил за её движениями. В его взгляде не было ни явного давления, ни холодности, но чувствовалось — он оценивает каждую мелочь. – Ты не привыкла к таким завтракам? – негромко спросил Каин, откинувшись на спинку стула и с интересом наблюдая, как она пробует напиток. Солин чуть смутилась. Горечь кофе обожгла язык, и она поспешно добавила молоко, словно спасаясь. – Раньше... у меня не было времени на долгие завтраки, – тихо ответила она. – Всё проходило быстрее. Каин слегка усмехнулся. – Уборщица, которая привыкла к скромным утрам, — а теперь сидишь в саду у бухты, словно гостья. – Он сделал паузу, потом добавил мягче: – Но тебе стоит привыкать. Солин не знала, как на это реагировать. Сад вокруг был прекрасен — свежий воздух, плеск волн, блеск света на листьях. Но за этим уютом она чувствовала что-то другое: взгляд Каина, его слова, тон — всё напоминало ей, что её жизнь изменилась слишком резко. – Ты ведь понимаешь, что теперь всё иначе? – вдруг серьёзно спросил он, убрав чашку в сторону. – У тебя больше нет дяди. Ты одна. И только от тебя зависит, кем ты станешь здесь. – Ты говоришь это так, будто тебе легко рассуждать о чужой потере, – произнесла она с холодной резкостью, впервые позволив себе не выглядеть покорной. – Но ты ведь ничего не знаешь. -Прости за грубость. Но я предпочитаю быть реалистом, нежели мечтать о невозможном,-слегка холодно произнес парень.-И знаешь , что забавно? -Что?-без особого интереса , спросила девушка. – То, что ты, уборщица морского корабля, что день ото дня трудилась и не видела никаких прелестей в жизни, все еще надеешься на то, что твой дядя даст тебе что-то лучше, чем было? Что вернется? Что не бросит? – Каин вошел во вкус, его слова были отточенными и холодными, как лезвие. Солин почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха, а от ярости. Эта показная снисходительность, это ощущение, что он держит её на ладони и рассматривает, как букашку, переполнило чашу её терпения. Она медленно поставила чашку на блюдце. Звук получился на удивление громким и чётким в тишине сада. – Вы ошибаетесь, – сказала она, и её голос, обычно тихий, прозвучал неожиданно твёрдо. – Я не надеюсь. Я знаю. Каин приподнял бровь, явно заинтригованный этой внезапной переменой. Его насмешливый интерес сменился настороженным любопытством. – Знаете? – переспросил он, растягивая слова. – И что же именно? – Я знаю, что мой дядя – трус и предатель. Я знаю, что он продал меня, чтобы спасти свою шкуру. – Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. – И я знаю, что он не вернётся. Надеяться здесь не на что. Вы сами мне это прекрасно объяснили. Она сделала небольшую паузу, давая словам проникнуть в него. – Так что ваши насмешки, мистер Каин, бессмысленны. Вы бьёте в уже открытую дверь. Я не та дурочка, которая плачет у окна в ожидании принца. Я выживаю. Как всегда и делала. В саду наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёким криком чаек. Каин откинулся на спинку стула, изучая её с новым, неподдельным интересом. На его лице исчезла маска снисходительности, появилось что-то другое – уважение? Расчёт? – Выживаете, – повторил он за ней, и в его голосе появились новые нотки. – Интересная формулировка. И как именно вы планируете выживать здесь? Среди нас? – Пока – наблюдая, – честно ответила Солин. – И слушая. Вы сказали, что знание – валюта. Я собираю информацию. Каин медленно улыбнулся. На этот раз улыбка была иной – не холодной и не насмешливой, а скорее... удовлетворённой. – Прекрасная стратегия. Возможно, я недооценил вас, мисс Солин. – Он отпил глоток кофе, его взгляд стал тяжёлым и цепким. – Тогда вот вам ещё один кусочек информации к размышлению. Мой отец... он не просто коллекционер диковинок. У него есть конкретная цель. И ваш дядя был лишь одним из многих, кто должен был помочь ему её достичь. Он посмотрел на бухту, на покачивающиеся на воде корабли. – Он ищет не просто навигаторов. Он ищет самих сирен. Он хочет сирену. Изучить досконально их способности и в чем же это пригодится. Он перевёл взгляд обратно на Солин, и в его зелёных глазах горел холодный, честолюбивый огонь. – Так что ваш выбор, мисс Солин, гораздо серьёзнее, чем просто «остаться служанкой или принести диковинку». Речь идёт о том, на чьей вы будете стороне, когда начнётся настоящая охота. На стороне старого, жадного до власти человека? – Он сделал паузу. – Или на стороне того, кто смотрит в будущее. Он не стал говорить прямо, но намёк был более чем прозрачным. Он предлагал ей альянс. Против собственного отца. – Подумайте над этим, – тихо сказал Каин, поднимаясь. – Ваша наблюдательность может быть оценена гораздо выше, чем вы думаете. Марта покажет вам ваши новые обязанности. Они... будут отличаться от мытья палуб. Он кивнул ей и ушёл, оставив её одну в роскошном саду, с чашкой остывшего кофе и с головой, идущей кругом от полученной информации. Охота на сирен. Заговор сына против отца. И она, простая уборщица, оказалась в самом центре этой игры. Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Пение птиц и шелест листьев внезапно показались ей неестественно громкими. Солин медленно опустилась на стул, чувствуя, как дрожь, которую она так сдерживала, наконец прорывается наружу. Её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Она была всего лишь пешкой в их игре. Каин видел в ней не человека, а инструмент. «Ваша наблюдательность может быть оценена». Оценена, как оценивают остроту ножа. Её вырвали из одной клетки и предложили другую, более позолоченную, но не менее прочную. Лир. Его образ всплыл перед ней с пугающей яркостью. Не как чудовища, а как того, кто смотрел на неё. В памяти вспыхнули его розовые глаза, полные не звериной ярости, а того самого «странного недоумения», того же самого любопытства, что и у неё. Она снова ощутила шершавую прохладу его кожи под своими пальцами, когда наносила удар. Увидела чёрную, как ночная вода, кровь, которая казалась живой. «Неужели я...должна делится этой информацией с Каином?». В ней была буря противоречивых чувств. Она подумала , что стоит ждать.