Cortis истории +18

Ночь в «Раю» была тихой, нарушаемой лишь мерным шепотом воды в бассейне. Сонхен и Гаюн наконец вышли на террасу. Пар в воздухе подтверждал, что вода была идеально теплой. Сонхен первым спустился по ступеням и, обернувшись, протянул Гаюн руку. — Осторожнее, здесь может быть скользко, — негромко сказал он, крепко сжимая её ладонь. Гаюн выглядела ослепительно в белоснежном купальнике с глубоким декольте, который подчеркивал её загар и изящные ключицы. Когда Сонхен помог ей войти в воду, свет прожекторов бассейна выхватил его фигуру. В одних плавках он больше не казался тем «худым парнем» из лагеря: его плечи были по-настоящему широкими, а тело — подтянутым и рельефным, с четко очерченными мышцами пресса. Даже когда они оказались в воде, Сонхен не спешил выпускать её руку, ведя её за собой к центру бассейна. — Йа, я вообще-то умею плавать, — со смехом заметила Гаюн, чувствуя надежную хватку его пальцев. Сонхен обернулся и обезоруживающе улыбнулся: — Я знаю. Но мне просто нравится тебе помогать. Они медленно поплыли. Гаюн держалась на воде так, что та доходила ей до груди, стараясь не намочить волосы, в то время как Сонхен окунулся полностью. Вынырнув, он резким движением откинул мокрую челку назад. Капли воды стекали по его лицу, и в этот момент, без лишних слов, было ясно — он был чертовски красив. Гаюн невольно засмотрелась на него и рассмеялась от избытка чувств, а Сонхен ответил ей своей фирменной улыбкой с глубокими ямочками. Они подошли к краю бассейна, где их ждало вино. Медленно потягивая напиток, они легонько столкнулись бокалами. Пока Сонхен пил, он ни на секунду не отводил от неё взгляда, глядя прямо поверх края бокала. — Что такое? Почему ты так смотришь? — спросила Гаюн, чувствуя, как краснеют её щеки. Он лишь покачал головой, не разрывая зрительного контакта. — Ничего. Просто ты невероятно красивая. Они поставили бокалы и облокотились на бортик бассейна, стоя в воде так близко, что их плечи почти соприкасались. В этой интимной полутьме Сонхен продолжал неотрывно смотреть на неё. Время от времени он делал вид, что изучает ночной пейзаж вокруг, но уже через секунду его взгляд неизменно возвращался к её лицу, ловя каждое движение её ресниц. Сонхен, облокотившись на бортик и подставив лицо ночному бризу, широко улыбнулся. — Знаешь, кажется, это самый лучший день в моей жизни, — выдохнул он, и в его голосе не было ни капли притворства. Гаюн удивленно приподняла бровь, глядя на его сияющее лицо. — Правда? Прямо-таки самый лучший? Парень серьезно кивнул, а затем его взгляд стал чуть более робким. Он помедлил, прежде чем задать встречный вопрос: — А для тебя? Как прошел этот день? Девушка на мгновение задумалась, глядя на блики света в темной воде, и сделала несколько медленных кивков. — Для меня тоже. Это было... очень хорошо. Сонхен выдержал паузу, собираясь с духом. Было видно, что этот вопрос мучил его весь вечер. — А ты уже решила? — он заглянул ей в глаза, стараясь прочитать ответ раньше, чем она его произнесет. — Я имею в виду... твой окончательный выбор. Гаюн заметно замялась. Она медленно повернулась к нему, и Сонхен замер в ожидании, ловя каждое движение её губ. — Если честно, то еще нет, — призналась она, и в её голосе прозвучала усталость. — Я думала, что сегодняшняя поездка поможет мне всё расставить по местам, но, кажется, она только сильнее всё запутала. В голове Сонхена промелькнула искра надежды — если она запуталась, значит, он смог пошатнуть её уверенность в других. — Как бы я ни пыталась, я всё равно продолжаю думать о Джеймсе, — продолжила Гаюн, отведя взгляд. — Может, потому что он был первым, с кем я поехала в «Рай», а может, дело в чем-то другом... я не знаю. Сонхен заметно занервничал, услышав имя соперника, его пальцы на бортике чуть напряглись, но он изо всех сил старался сохранить спокойствие. — А насчет Конхо... — Гаюн грустно и как-то вымотано улыбнулась. — Насчет него я вообще ни в чем не уверена. Наступила тишина, прерываемая только всплесками воды. Сонхен медленно облизнул губы, обдумывая её слова. Он слегка сократил расстояние между ними и, понизив голос до мягкого, обволакивающего баритона, с легкой полуулыбкой спросил: — Нуна... а я? Насчет меня ты что-нибудь решила? В этот момент сердце Гаюн пропустило удар. То ли из-за этого неожиданно глубокого, уверенного голоса, то ли из-за того, как непривычно и интимно прозвучало это «нуна» из его уст, но она почувствовала, как внутри всё перевернулось. Гаюн нервно улыбнулась и поспешно прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть нахлынувшее смущение и предательский румянец. В студии в этот момент воцарился настоящий хаос, который обычно случается только в финальных эпизодах. Декс буквально подпрыгнул на своем месте, едва не сбив наушники, и замер, указывая пальцем на застывший кадр на мониторе. — О-о-о! Вы слышали это?! — закричал он, оборачиваясь к коллегам с лицом, полным чистого, мальчишеского восторга. — Он сказал «Нуна»! Ребята, это же был абсолютно запрещенный прием! Вы видели его глаза в этот момент? Он только что применил ядерное оружие в мире флирта! Дахи сидела, вжавшись в спинку кресла и обхватив себя за плечи, словно пытаясь унять дрожь. — Боже, у меня даже через экран мурашки побежали по рукам... — прошептала она, не сводя глаз с покрасневшей Гаюн. — Как он это сделал? Секунду назад он был просто милым, заботливым мальчиком, младшим братиком, и вдруг — такой напор. Этот переход от робости к такой глубокой, мужской уверенности... это было просто гипнотически. Кюхен азартно ударил ладонью по столу, привлекая внимание к реакции самой девушки. — Да посмотрите же на Гаюн! Она в полном нокауте, чистый технический нокаут! — он рассмеялся, качая головой. — Она серьезная женщина, которая привыкла всё держать под контролем, а сейчас она краснеет и прячет лицо как школьница на первом свидании. Сонхен — настоящий хищник в овечьей шкуре. Он выждал идеальный момент, когда она была максимально расслаблена, и нанес точный удар прямо в сердце. Хон Чжин, сохранившая чуть больше самообладания, лишь понимающе улыбалась, анализируя ситуацию с точки зрения женской психологии. — Это был гениальный ход со стороны Сонхена, — мягко произнесла она, поправляя микрофон. — Он не стал делать вид, что разницы в возрасте не существует. Напротив, он признал её, выделил, но сделал это так, что слово «нуна» прозвучало не как барьер, а как дерзкий вызов её самообладанию. Он словно сказал ей: «Да, я младше, но посмотри, что я с тобой делаю одним только словом». Джеймсу в «Аду» сейчас самое время начинать паниковать, потому что такая химия — это то, что не забывается за одну ночь. Весь состав жюри еще долго не мог успокоиться, пересматривая этот короткий фрагмент снова и снова, понимая, что расстановка сил на острове только что изменилась раз и навсегда. Гаюн почувствовала, как краска заливает ее лицо. Чтобы скрыть смущение, она легонько брызнула на него водой. — Перестань! Ты ведешь себя как профессиональный соблазнитель. Где тот парень, который полчаса назад восторженно кричал из-за бесплатных сладостей в номере? Сонхен рассмеялся, его плечи затряслись от искреннего хохота, и он ловко увернулся от брызг, притянув Гаюн чуть ближе за локоть. — Он всё еще здесь, — отсмеявшись, ответил он, не выпуская её руки. — Просто сладости — это здорово, но сидеть здесь с тобой... это совсем другой уровень восторга. Они замолчали, прислушиваясь к стрекоту цикад и шуму далекого прибоя. Сонхен снова засмотрелся на нее — открыто, без тени стеснения, любуясь тем, как мокрые пряди волос прилипли к её вискам и как капли воды блестят на её ключицах. Гаюн перехватила этот взгляд и не стала отворачиваться. — О чем ты сейчас думаешь? — тихо спросила она. Сонхен чуть наклонил голову, его ямочки едва обозначились на щеках. — О том, что три года — это ничтожно мало, — ответил он, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который заставил Гаюн прикрыть рот ладонью. — И о том, что я готов доказывать тебе это каждую минуту, пока мы на этом острове. Гаюн нервно улыбнулась, чувствуя, как её сердце отбивает чечетку. Она понимала, что этот парень только что перевернул всё её представление о «идеальном типаже», и пути назад, кажется, уже не было. После ужина и расслабляющих водных процедур атмосфера в номере стала ещё более домашней и интимной. Сбросив парадные наряды, они переоделись в мягкие отельные пижамы. Гаюн выглядела непринужденно в свободном шелковом комплекте, а Сонхен в своей хлопковой пижаме казался на удивление уютным, хотя широкие плечи всё так же выдавали в нем мужчину. Сонхен, словно преданный щенок, следовал за ней по пятам, куда бы она ни направилась. Стоило Гаюн встать с дивана, чтобы изучить освещение в огромной ванной комнате, как он тут же оказывался рядом, едва не наступая ей на пятки. — Слушай, ты чего за мной ходишь? — со смехом спросила Гаюн, оборачиваясь у зеркала. — Я просто хотела посмотреть, какой здесь свет для селфи. — Просто не хочу терять ни минуты, — честно признался Сонхен, прислонившись к косяку двери и не сводя с неё сияющих глаз. — В «Аду» мы постоянно в толпе, а здесь... здесь я могу просто смотреть на тебя, и мне никто не мешает. Гаюн открыла один из ящиков и обнаружила там наборы тканевых масок для лица. Её глаза загорелись любопытством. — О, смотри! Давай сделаем маски? Кожа после солнца в «Аду» просто молит о пощаде. Сонхен тут же выхватил упаковку из её рук. — Давай я помогу. Садись. Он заставил её присесть на край мраморной столешницы. Его пальцы, привыкшие к точной работе с кодом, оказались на удивление ловкими и нежными. Он аккуратно расправил холодную ткань на её лице, бережно разглаживая каждую складочку и следя, чтобы маска легла идеально ровно. Его лицо в этот момент находилось в считанных сантиметрах от её, и Гаюн видела, как он сосредоточенно закусил губу. — А ты подозрительно умело это делаешь, — прищурилась Гаюн, решив его немного подразнить. — Признавайся, Сонхен-а, скольким девушкам ты так маски наклеивал? Наверняка очередь стояла? Сонхен на секунду замер, а потом его лицо залилось густым румянцем. Он замахал руками, едва не задев её нос. — Да ну что ты, нуна-а! Ничего подобного! — затараторил он, и его голос снова стал по-детски высоким от смущения. — Я просто... ну, я сам иногда пользуюсь, когда много работаю и лицо выглядит уставшим. Честно! Никаких очередей не было. Гаюн весело расхохоталась, видя его бурную реакцию. — Ладно-ладно, верю. Теперь твоя очередь, босс. Она распаковала вторую маску и шлепнула её ему на лицо. Они стояли перед зеркалом — двое взрослых людей в смешных белых масках, похожие на привидений, и не могли перестать смеяться. Сонхен что-то пытался сказать, но маска мешала ему нормально шевелить губами, отчего его речь превратилась в забавное мычание, вызывая у Гаюн новые приступы хохота. — Стой, не двигайся, это надо запечатлеть! — Гаюн схватила телефон и потянула Сонхена к зеркалу. Он подошел сзади, становясь вплотную. Его руки естественно и уверенно легли ей на талию, притягивая к себе. Сонхен был настолько выше, что его подбородок почти касался её макушки. В этом жесте не было и тени прежней неуверенности — он обнимал её так, словно имел на это полное право. Гаюн замерла, глядя на их отражение. Вспышка камеры на мгновение ослепила их, запечатлев этот момент: её смеющиеся глаза, его сильные руки на её талии и ту невероятную близость, которая возникла между ними всего за одну ночь. — Получилось круто, — прошептал Сонхен ей прямо в волосы, и Гаюн почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Я хочу сохранить это фото. Чтобы в «Аду», когда станет совсем тяжело, помнить, что у нас был этот вечер. Они выключили основной свет, оставив лишь мягкую приглушенную подсветку у изголовья. В комнате воцарилась та особенная полутьма, в которой даже самые смелые признания кажутся естественными. Гаюн уютно устроилась на огромной королевской кровати, завернувшись в одеяло, а Сонхен расположился на диване напротив. Несмотря на расстояние в пару метров, казалось, что между ними натянута невидимая нить. — Сонхен-а, ты неисправимый романтик, — негромко рассмеялась Гаюн, глядя в потолок, хотя её сердце всё еще продолжало неровно биться после того объятия у зеркала. — Откуда в тебе это? — Это не романтизм, нуна. Это просто честность, — отозвался он. Его голос в тишине комнаты зазвучал иначе — глубже, бархатистее, с той самой низкой хрипотцой, которая заставляла кожу Гаюн покрываться мурашками. Она повернулась на бок, подложив ладонь под щеку, и внимательно посмотрела на его силуэт в темноте. — Послушай... мне правда любопытно. Что именно во мне тебе понравилось? Ну, в самый первый раз, когда мы только встретились в «Аду»? Сонхен не ответил сразу. Он закинул руки за голову, и Гаюн видела, как блестят его глаза, направленные прямо на неё. — Твоя дистанция, — наконец произнес он, и в его голосе послышалась легкая улыбка. — Все остальные пытались казаться ярче, громче. А ты стояла там, словно вокруг тебя был невидимый купол. Холодная, неприступная... И мне безумно захотелось узнать, что ты прячешь внутри. А потом я увидел, как ты улыбаешься мелочам, и понял — я пропал. Гаюн закусила губу, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Разговор потек сам собой, непринужденно, как это бывает у людей, которые знают друг друга годы, а не пару дней. Они шептались о жизни в Сеуле, о его офисе в Тэджу, о том, как Гаюн засиживается над чертежами до рассвета. — А когда бы ты хотела... ну, вообще, в идеале... свадьбу? — вдруг спросил Сонхен. Вопрос прозвучал так обыденно, будто они обсуждали планы на завтрак, но от его прямоты у Гаюн перехватило дыхание. — Ого, мы уже до этого дошли? — она попыталась отшутиться, но голос предательски дрогнул. — Не знаю. Наверное, через три-четыре года. А ты? — А я бы не ждал долго, — отрезал он. Его взгляд в этот момент стал настолько интенсивным и тяжелым, что Гаюн физически почувствовала его на себе. — Если я нахожу «своего» человека, я не вижу смысла тратить время на формальности. Он приподнялся на локте, не сводя с неё глаз. В этом взгляде было столько неприкрытого обожания и мужской уверенности, что Гаюн, не выдержав этого электрического напряжения, смущенно пискнула и с головой скрылась под пушистым одеялом. — Йа, нуна, ты чего? — донесся до неё его низкий, вибрирующий смех. — Прячешься? — Замолчи! — пробурчала она из-под ткани. — Ты невыносим. Твой голос... это просто запрещенный прием. Спи уже! Сонхен лишь тихо рассмеялся, откидываясь назад на подушки. Он знал, что этот вечер изменил всё, и теперь «Ад» больше не казался ему таким уж страшным местом — ведь теперь у него было то самое фото и голос Гаюн, зовущий его по имени. Утро в «Аду» выдалось душным. Солнце еще не успело подняться высоко, но песок уже отдавал накопленное за вчерашний день тепло. Оставшиеся участники собрались на общей кухне под навесом, вяло ковыряя палочками в мисках с рисом. Завтрак проходил в непривычной тишине, которую нарушал лишь треск цикад и далекий шум прибоя. Джеймс сидел с краю, оперевшись локтями о колени. На нем была простая, но дорогая черная майка-алкоголичка, подчеркивающая рельеф рук, и светлые льняные брюки. Он то и дело поправлял очки, а его взгляд, обычно такой спокойный и расчетливый, то и дело метко стрелял в сторону тропинки, ведущей к вертолетной площадке. Он выглядел как человек, который проиграл партию, но всё еще надеется на ошибку противника. Ситуация была для него патовой: обе девушки, к которым он проявлял интерес — и Гаюн, и Есун — сейчас были в «Раю» с другими. Конхо же, напротив, казался воплощением нервного ожидания. Он надел ярко-белую футболку оверсайз, которая контрастировала с его загорелой кожей, и шорты в спортивном стиле. Парень почти не прикоснулся к еде, постоянно ерзая на скамье и вытягивая шею, чтобы первым увидеть прибывших. — Да расслабьтесь вы, — подала голос одна из девушек, заметив их напряжение. — Скоро придут. Никуда они не денутся из этого «Ада». И тут, словно по команде, со стороны дороги послышался хруст гравия. — О, идут! — воскликнула участница, указывая рукой на пальмовую рощу. Из-за деревьев показались две пары. Первыми шли Есун со своим спутником, но всё внимание присутствующих мгновенно переключилось на тех, кто следовал за ними. Гаюн шла неспешной, летящей походкой. На ней был легкий летний сарафан на тонких бретелях нежно-голубого цвета и соломенная шляпка, которую она придерживала рукой. Она выглядела так, будто только что сошла с обложки круизного журнала — свежая, сияющая и какая-то особенно мягкая. Рядом с ней, едва не задевая её плечом, вышагивал Сонхен. Он, как истинный джентльмен, тащил на себе обе сумки — свою и Гаюн, — но при этом умудрялся выглядеть абсолютно счастливым. Его молочная рубашка была расстегнута чуть сильнее, чем вчера, а на лице играла такая широкая улыбка, что ямочки на щеках были видны издалека. Джеймс заметно напрягся, его челюсть сжалась. Вид Сонхена, так по-хозяйски оберегающего Гаюн, явно задел его за живое. А вот Конхо, увидев их, вдруг широко улыбнулся. Его детская радость пересилила горечь поражения — он просто был рад снова видеть Гаюн в лагере. — С возвращением! — закричали ребята, вскакивая со своих мест. — Ну как? Как там цивилизация? — О-о, это было просто спасение, — Сонхен первым подошел к парням, ставя сумки на песок. — Привет, Конхо-я! Несмотря на статус соперника, Сонхен по-дружески хлопнул Конхо по плечу. Между ними не было открытой вражды — скорее, спортивный азарт двух молодых людей. Сонхен искренне уважал упорство Конхо, а тот, в свою очередь, не мог долго злиться на такого добродушного «хёна». — Ну что, Сонхен-а, судя по твоему лицу, ты там не только стейки ел? — подмигнул один из парней, кивая в сторону Гаюн. Гаюн лишь загадочно улыбнулась, снимая шляпку и приветственно кивая всем присутствующим. Она подошла к столу, и её взгляд на секунду встретился со взглядом Джеймса. В этом обмене взглядами было всё: и его немой вопрос, и её спокойная уверенность. — Мы привезли вам немного сладостей, которые разрешили забрать, — сказала Гаюн, и её голос звучал на удивление звонко. — Сонхен настоял, чтобы мы угостили всех. — Конечно, вот. — подхватил Сонхен, уже доставая из кармана аккуратные свертки. — Развлекайтесь, пока мы не начали снова готовить рис на костре. Напряжение за общим столом можно было буквально резать ножом. Гаюн сидела, чуть наклонив голову, и неспешно перебирала палочками рис, ощущая на себе сразу три пристальных взгляда. Справа от неё Сонхен, всё ещё сияющий после «Рая», то и дело пододвигал ей воду или лучшие кусочки закусок, не скрывая своего покровительственного отношения. Прямо напротив застыл Джеймс — его взгляд из-под очков был холодным и анализирующим, он словно пытался пробить её броню и понять, что же произошло за ту ночь в отеле. А чуть поодаль, с другого края, замер Конхо; он не ел, а просто смотрел на Гаюн с той самой нескрываемой надеждой, которая делала его похожим на преданного Хатико. — О-о-о, вы только посмотрите на это! — прыснула одна из девушек, прикрывая рот ладонью. — Наш «любовный четырехугольник» в сборе. Гаюн-щи, как ты вообще умудряешься дышать при таком давлении? — Кажется, воздух в «Аду» стал еще жарче, — подмигнул другой участник. — Парни, вы хоть моргайте иногда, а то Гаюн скоро под вашими взглядами просто растворится. Гаюн лишь неловко улыбнулась, стараясь сохранять спокойствие, хотя кончики её ушей начали предательски розоветь. Спустя час, когда жара немного спала, девушки разошлись по своим палаткам. В женской зоне царила расслабленная атмосфера: кто-то поправлял макияж, кто-то обсуждал последние новости. Вдруг из динамиков, установленных по всему периметру лагеря, раздался бесстрастный голос: — Время для открытых разговоров. Участники могут свободно посещать жилые зоны друг друга для личного общения. — Ого, началось! — воскликнула Есун, вскакивая с матраса. — Сейчас наши «три богатыря» придут штурмовать крепость. Она оказалась права. В мужской палатке в ту же секунду воцарилась суета. Сонхен и Конхо одновременно подорвались со своих мест. Они столкнулись у самого выхода и на мгновение замерли, глядя друг на друга. В воздухе повисла неловкость — оба понимали, к кому именно они направляются. Сонхен, заметив, как сильно нервничает младший, мягко улыбнулся и отступил на шаг. — Всё хорошо, Конхо-я, — негромко сказал он, похлопав друга по плечу. — Иди первым. Если хочешь поговорить с ней — не тяни. Я подожду. — Правда? Спасибо! — выдохнул Конхо и, едва успев натянуть кроссовки на ходу, почти бегом бросился к женской зоне. Он робко постучал по деревянному косяку и, не дожидаясь ответа, заглянул внутрь. Его лицо тут же вытянулось. В углу, на небольшом пуфике прямо напротив Гаюн, уже сидел Джеймс. Он выглядел так, будто занял это место ещё час назад. — Оу... я, кажется, помешал? — пролепетал Конхо, замирая в дверях. Джеймс медленно повернул голову и лишь слегка пожал плечами, сохраняя полную невозмутимость. — Я пришел первым и уже попросил её о разговоре. Извини, бро, — в его голосе не было агрессии, лишь холодная констатация факта. Конхо не подал виду, что расстроен. Он лишь широко, по-детски улыбнулся и посмотрел на Гаюн, которая в этот момент как раз зашнуровывала кеды. — Всё нормально! Я подожду снаружи. — Конхо-я, не уходи далеко, — Гаюн подняла на него взгляд и мягко улыбнулась. — Я поговорю с Джеймсом и сразу подойду к тебе. Хорошо? Парень мгновенно оживился. Его плечи расправились, а глаза засияли, и он начал усиленно кивать головой, точь-в-точь как радостный щенок, которому пообещали прогулку. — Да-да! Конечно! Я буду ждать прямо здесь, за углом! — Вы это видели?! — Кюхен вскочил со стула, размахивая руками. — Джеймс просто пришел и «застолбил» территорию! Какой расчет! Он понимает, что Сонхен сейчас на коне, и пытается перехватить инициативу, пока Гаюн не ушла в чувства окончательно. — А Конхо? Бедный мой Конхо! — Дахи едва не плакала от умиления. — Он такой искренний. Вы видели, как он закивал, когда она пообещала подойти? Это же сердце разбивается! Он буквально живет её вниманием. — Но обратите внимание на Сонхена, — вмешался Декс, внимательно изучая монитор. — Он пропустил Конхо вперед. Это жест сильного игрока. Он уверен в себе после «Рая» и не боится, что Конхо что-то изменит. Он дает младшему шанс, зная, что его собственный фундамент с Гаюн уже заложен. — Джеймс сейчас идет ва-банк, — подытожила Хон Чжин, поправляя микрофон. — Это его последний шанс объясниться. Если он сейчас снова будет холодным и закрытым — Гаюн уйдет к Сонхену окончательно. Весь «Ад» замер в ожидании этого разговора. — Ставлю на то, что Сонхен всё равно придет третьим и добьет ситуацию, — добавил Ханхэ с азартной ухмылкой. — Это будет битва века! В душной тишине женской палатки каждое движение казалось оглушительным. Джеймс сидел на низком пуфике, подавшись вперед, а Гаюн устроилась напротив, нервно разглаживая складки на подоле своего сарафана. Несмотря на обиду, её тело предательски реагировало на его близость: сердце глухо бухало в ребра, а ладони стали влажными. Джеймс первым нарушил молчание. Он снял очки, обнажая тот самый взгляд, который в первый день заставил Гаюн поверить, что он — тот самый. На его губах заиграла его фирменная, мягкая улыбка. — Ну, расскажи... как ты? — его голос звучал вкрадчиво. — Как прошла ночь в «Раю»? Небось, и не вспоминала про наш пыльный лагерь? Гаюн неловко улыбнулась, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. — Всё было хорошо. Я выспалась, вкусно поела... В общем, отдохнула от жары. Ничего сверхъестественного. Джеймс медленно закивал, словно взвешивая каждое её слово. Он замялся, перебирая пальцами невидимую нитку на колене, и вдруг выдал: — Знаешь, а я много думал о тебе. Пока тебя не было, я всё время прокручивал в голове наши разговоры. Хотел подойти к тебе сразу, как ты вернешься, но... просто не смог найти момента. Гаюн внимательно дослушала его до конца. Внутри неё поднялась волна горькой иронии, и она не смогла сдержать слабую, печальную улыбку. — Знаешь, Джеймс, я этого совсем не заметила, — тихо произнесла она. — Точнее, я видела совсем другое. Ты буквально всё время был рядом с Есун. Вы смеялись, готовили вместе... Ты ведь даже в мою сторону не смотрел, не то что «избегал контакта». Уверенность Джеймса заметно пошатнулась. Его улыбка стала натянутой, нервной. Он начал быстро перебирать пальцами, пытаясь подобрать оправдание. — Послушай, Гаюн-а... С самого начала шоу меня привлекали вы обе: ты и Есун. Это правда. Я просто хотел узнать её получше, чтобы во всём разобраться. Это ведь честно, разве нет? — Чтобы узнать и... сравнить? — голос Гаюн стал сухим и раздраженным. Она вскинула голову, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. — И что в итоге? Когда она вместо тебя выбрала другого парня и улетела в «Рай», ты решил, что пора вернуться ко мне? — Нет, всё совсем не так, ты преувеличиваешь... — Джеймс попытался отшутиться, издав короткий, неестественный смешок. — Джеймс, послушай меня, — перебила она его, и в палатке словно похолодало. — В наше самое первое свидание я четко сказала: для меня самое главное — это быть в приоритете у партнера. Это моё главное условие. А что сделал ты? Ты просто превратил меня в запасной вариант. В план «Б», к которому можно вернуться, когда план «А» провалился. — Гаюн, ну какой запасной вариант? — Джеймс предпринял попытку сократить дистанцию, но девушка лишь сильнее сжала кулаки. — Ты же знаешь, что ты мне нравишься. Просто обстоятельства... — Обстоятельства — это твой выбор, — отрезала она. — Пока ты «разбирался», Сонхен не сомневался ни секунды. А ты заставил меня чувствовать себя ненужной прямо здесь, на глазах у всех. Напряжение в комнате достигло пика. Джеймс замолчал, понимая, что его обаяние в этот раз не сработало. Настроение Гаюн стремительно портилось — она видела перед собой не того уверенного мужчину, который ей понравился, а человека, который просто пытается оправдать своё малодушие. Кюхен первым не выдержал напряжения. Он резко ударил ладонью по полированному столу, отчего его микрофон издал глухой гул. Его лицо раскраснелось, а глаза азартно блестели. — Да! В самое яблочко! — выкрикнул он, едва не вскакивая со своего места. — Вы слышали это? Гаюн просто разложила его по фактам. Она не оставила ему ни единой лазейки! Это не просто разговор, это шах и мат в три хода. Дахи, сидевшая рядом, нервно прижала ладони к щекам. Её взгляд был полон сочувствия, смешанного с восхищением. Она видела то, что скрывали тени палатки: как едва заметно дрожали пальцы Гаюн, сжимавшие край платья. — Ох, как же ей, должно быть, больно это говорить... — прошептала она, и её голос дрогнул. — Она ведь до последнего момента, где-то в самой глубине души, надеялась, что он скажет что-то другое. Что он оправдает её ожидания. Но Джеймс... Боже, «сравнить»? Это было худшее слово, которое он мог выбрать. Сказать женщине, что ты её «сравнивал» — это всё равно что собственноручно подписать приговор своим отношениям. Декс, обычно сохранявший невозмутимость профессионального бойца, лишь тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он скептически прищурился, глядя на экран, где Джеймс неловко пытался отшутиться. — Всё, это финал для него, — отрезал Декс, и в его тоне прозвучала суровая мужская солидарность, смешанная с разочарованием в тактике соперника. — Джеймс думал, что его обаяние — это универсальный ключ, который откроет любую дверь. Женщины как Гаюн никогда не прощают, когда их делают «вторым номером». Он просто не понял, с кем играет. Хон Чжин, внимательно следившая за мимикой Гаюн на крупном плане, понимающе кивнула. Она заметила ту секундную заминку, когда Гаюн упомянула Сонхена, и как в этот момент изменился её голос. — Обратите внимание, весы уже качнулись, — мягко произнесла она, поправляя микрофон. — Сравнение идет явно не в пользу Джеймса. Сонхен со своей прямолинейностью и этим «нуна» сейчас кажется ей скалой, а Джеймс — зыбучим песком. Ему теперь придется совершить настоящее чудо, чтобы она хотя бы согласилась завтракать с ним за одним столом. Ханхэ, азартно подавшись вперед, ухмыльнулся, переводя взгляд на другую камеру, которая выхватила затаившегося за дверью Конхо. — А самое горячее в том, что Конхо сидит прямо за тонкой стенкой! — добавил он, и в его голосе послышался предвкушающий смех. — Представляете, какой там сейчас накал? Он слышит каждое слово, каждое её обвинение. Студия снова погрузилась в обсуждение, но их голоса тонули в напряженном молчании, которое вновь воцарилось на экране между Джеймсом и Гаюн. Тишина в палатке стала настолько густой, что казалась почти осязаемой. Гаюн сидела, уткнувшись взглядом в свои колени, и нервно перебирала пальцами край одеяла, сминая мягкую ткань. Её глаза лихорадочно бегали по комнате, цепляясь за любые мелочи — лишь бы не встречаться взглядом с Джеймсом. Холодный рассудок архитектора внутри неё выносил вердикт: «Он ненадежен, он сделал тебя запасным вариантом». Но сердце, вопреки всякой логике, предательски частило, отзываясь на само присутствие этого человека рядом. Джеймс, почувствовав эту минутную слабость, решил действовать. Он медленно сократил расстояние между ними, и Гаюн ощутила его тепло еще до того, как он коснулся её. Он осторожно положил руки ей на плечи, притягивая к себе в легком, почти невесомом объятии. — Гаюн-а, — прошептал он ей прямо в волосы, максимально понизив голос. — Прости меня. Я действительно был идиотом. Я просто запутался и... не хотел признавать, как сильно ты на меня влияешь. Этот вкрадчивый шепот был его «запрещенным приемом». Джеймс прекрасно знал, как его голос действует на Гаюн, и сейчас он безжалостно использовал это оружие, пытаясь смыть все свои прошлые ошибки одной интонацией. Девушка замерла, не в силах ни оттолкнуть его, ни обнять в ответ. В её голове воцарился хаос: обида боролась с влечением, а здравый смысл медленно проигрывал этой близости. К счастью для неё, в этот напряженный момент в дверь настойчиво постучали. Голос Конхо, раздавшийся снаружи, прозвучал для Гаюн как спасательный круг. — Кхм... Простите, — Конхо заглянул внутрь, его лицо выражало крайнюю степень неловкости, но взгляд был решительным. — Время для разговора уже вышло. Могу ли я теперь забрать Гаюн-щи? Нам тоже нужно кое-что обсудить. Гаюн почти подпрыгнула на месте, мгновенно высвобождаясь из объятий Джеймса. Она чувствовала, как горят её щеки, и судорожно поправила сарафан. — Да, Конхо-я, конечно, — быстро проговорила она, не глядя на Джеймса. — Идем. Мне... мне действительно нужно еще раз всё обдумать. Я хочу поговорить со всеми, прежде чем делать выводы. Джеймс заметно помрачнел. Желваки на его лице заходили ходуном от раздражения — Конхо прервал его триумфальный момент в самую критическую секунду. Однако он лишь сдержанно кивнул, понимая, что если он сейчас начнет протестовать, то окончательно выставит себя в дурном свете. — Хорошо. Подумай, — коротко бросил он, снова надевая очки и пряча за ними свой взгляд. Гаюн почти выбежала из комнаты вслед за Конхо, ощущая, как свежий морской воздух помогает ей прийти в себя. В студии жюри все буквально выдохнули одновременно, когда дверь за парой закрылась. — Фу-у-ух! — Ханхэ вытер воображаемый пот со лба. — Конхо, парень, ты просто герой! Ты спас её от этого гипноза в последнюю секунду. Еще минута — и Гаюн бы растаяла от этого шепота Джеймса. — Это был классический манипулятивный ход, — Декс недовольно покачал головой, скрестив руки на груди. — Джеймс понял, что логикой её не взять, и включил «физику». Это было низко, но эффективно. Конхо появился как нельзя вовремя. Дахи согласно закивала, её глаза всё еще были прикованы к экрану. — Но посмотрите, как Гаюн среагировала. Она сбежала! Она буквально спасалась бегством от своих чувств. Это значит, что Джеймс всё еще имеет на неё огромное влияние, несмотря на все его проколы. — Теперь ход за Конхо, — добавила Хон Чжин с мягкой улыбкой. — Он видел их вдвоем, он чувствует это напряжение. И сейчас ему нужно быть очень аккуратным, чтобы не превратиться просто в «жилетку для слез». Конхо должен показать, что он — достойная альтернатива, а не просто способ убежать от Джеймса. — Битва за сердце архитектора продолжается! — подытожил Кюхен, азартно потирая руки. — И Сонхен всё еще ждет своей очереди за углом. Ребята, это же настоящий триллер! Они медленно брели вдоль кромки прибоя. Ветер стал ощутимо холоднее, он нещадно трепал подол легкого платья Гаюн, но Конхо, казалось, этого даже не замечал. Он шел чуть впереди, то и дело оборачиваясь и одаряя девушку своей обезоруживающе глупой и искренней улыбкой. Для него не существовало ни съемочных групп, ни конкурентов — только этот момент, шум волн и она. Как только они добрались до уединенной беседки, Конхо засуетился. Заметив, что плечи Гаюн вздрогнули от очередного порыва ветра, он тут же схватил припасенное шерстяное одеяло. Он бережно обернул его вокруг её плеч, стараясь лишний раз не касаться кожи, словно боялся спугнуть её своим напором. Сев напротив неё, Конхо тяжело сглотнул. В горле встал ком. Он понимал: завтра — финал, завтра она назовет имя того, с кем захочет уйти с этого острова. Времени на красивые маневры больше не оставалось. — Погода сегодня... особенная, да? — начал он, глядя на свинцовое небо. — Такая пасмурная, но в этом есть какой-то покой. — Да, мне тоже нравится такая атмосфера, — Гаюн натянуто улыбнулась, плотнее кутаясь в одеяло. — В ней легче дышится. Конхо замолчал на секунду, собираясь с мыслями. Он не хотел быть как Джеймс, не хотел давить или манипулировать. Он просто хотел знать, что у неё на сердце. — Гаюн-щи... я не мастер красивых речей, — тихо произнес он, внимательно изучая её лицо. — Я просто хотел спросить: как ты себя чувствуешь? Не как участница шоу, не как «популярная девушка», а просто ты. О чем ты сейчас думаешь, когда смотришь на это море? Вопрос был настолько мягким и бескорыстным, что Гаюн на мгновение потерялась. После тяжелого, выматывающего разговора с Джеймсом, где каждое слово было борьбой за влияние, простота Конхо ударила её в самое уязвимое место. Она пыталась ответить что-то вежливое и скованное, но слова застревали в горле. В голове всё перемешалось: нежность Сонхена, двуличие Джеймса и эта кристальная честность парня, сидящего напротив. Внезапно её плечи мелко задрожали. Одна горячая слеза скатилась по щеке, за ней — вторая. Гаюн быстро, почти судорожно начала стирать их ладонями, пытаясь сохранить лицо, но плач прорывался тихими, едва слышными всхлипами. Конхо мгновенно запаниковал. Его глаза округлились, он вскочил с места, лихорадочно выуживая из кармана салфетку. — О боже, Гаюн-щи! Прости меня! — он дрожащими руками протянул ей платок. — Я надавил, да? Я ляпнул что-то не то? Пожалуйста, не плачь, я совсем не хотел тебя расстраивать! Гаюн лишь качала головой, пряча лицо в ладонях. — Нет, Конхо-я... Дело не в тебе. Правда, — её голос сорвался. — Просто всё слишком... навалилось. Ты ни в чем не виноват. Ты единственный, кто спросил, как я, а не как «мы». Она взяла салфетку и, сделав глубокий вдох, попыталась успокоиться. Конхо не сел обратно. Он опустился на корточки рядом с ней, на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его поддержку. Он молчал, давая ей выплакаться, не пытаясь обнять или использовать её слабость в своих целях. В этой тишине беседки, под завывание ветра, Конхо просто был рядом — как тихая гавань, в которой не нужно было строить стены или защищаться. Комната для интервью была залита мягким, но холодным светом софитов, который подчеркивал каждую тень на уставшем лице Гаюн. Она сидела на высоком стуле, скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от собственных мыслей. Весь её облик — от чуть растрепавшихся волос до беспокойного взгляда — кричал о том, что этот последний день на острове выпил из неё все силы. — Это был последний день в «Аду», — начала она, и её голос прозвучал глухо, с надрывом. — Если честно, я здесь, на этом острове, поняла себя намного больше, чем за последние несколько лет. Но от этого не становится спокойнее... наоборот. Я совершенно не понимаю, что со мной происходит. Она прикрыла глаза ладонью и тяжело вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Каждое слово давалось ей с трудом, словно она признавалась в чем-то постыдном. — Джеймс... — произнесла она его имя, и в уголке губ промелькнула мимолетная, горькая улыбка. — Он был моим первым партнером в «Раю». Он полностью, абсолютно мой типаж. Когда мы были там в первый раз, я чувствовала себя так спокойно, так в безопасности... Но всё, что было после... Эти его игры в «горячо-холодно», это внезапное отчуждение. Меня это просто спугнуло. Я перестала понимать, кто он на самом деле. Гаюн сделала паузу, нервно переплетая пальцы. — А потом появился Сонхен. Он кажется мне намного взрослее, чем я думала вначале. То, как он заботился о мне в «Раю», как выбирал только меня с самого первого дня и до самого конца... это заставляет моё сердце трепетать. С ним всё так... ясно. И Конхо... Наш последний разговор у моря. Мы проболтали почти два часа, и я узнала его настоящего. Он тоже выбирал только меня всё это время. Они с Сонхеном так похожи — не только внешне, но и этим теплым отношением ко мне, этой искренностью. Девушка снова судорожно вздохнула, и её глаза начали быстро наполняться слезами. Она изо всех сил старалась сдерживаться, глядя куда-то мимо камеры, но голос всё равно сорвался на шепот. — Это слишком тяжело. Я не понимаю, что со мной не так... Почему я не могу просто быть счастливой? Я... я просто ненавижу себя за эту непостоянность. Она закрыла лицо руками, и оператор на мгновение отвел камеру, давая ей возможность справиться с нахлынувшими эмоциями. В студии жюри царило тяжелое молчание. Каждый из экспертов чувствовал тупик, в который загнала себя Гаюн. — Вы видите это? Она не выбирает между мужчинами, — тихо сказала Дахи, вытирая слезы. — Она борется сама с собой. Она боится совершить ошибку и ранить тех, кто был к ней добр. — Её «ненависть к себе» — это самое честное, что мы слышали за весь сезон, — Декс серьезно кивнул, его лицо было сосредоточенным. — Она привыкла планировать и рассчитывать, но чувства не подчиняются чертежам. Сейчас она стоит перед руинами своих ожиданий. — Джеймс был мечтой, которая разбилась, а Сонхен и Конхо — это реальность, к которой она не была готова, — добавила Хон Чжин. — Но именно это смятение и делает её настоящей. Завтра нам всем будет больно вместе с ней. — Завтра финал, — подытожил Кюхен, глядя на экран, где Гаюн всё еще сидела в тишине. — И это будет самый непредсказуемый выбор в истории шоу. Кто из троих сможет залечить эту рану? Мы узнаем совсем скоро.