Трещины на костях предков

Светлое пламя огня не давало шанса отвести взгляд. Яркий и опасный, он проникал до самых костей жертв, что уже не чувствовали никакой боли и от которых совсем скоро не останется ничего, кроме пепла. Очередной и ничем не примечательный треск ударил по ушам настолько, что заставил Нила на секунду нахмурить брови. Он наблюдал за всем ритуалом с самого начала и до конца. Ещё бы он не наблюдал, когда этот самый ритуал был в его честь. Его провели незамедлительно после того, как Ван провёл гадание на костях. То, что Нил желал оттянуть до последнего момента. Момента, когда трещины на костях покажут, готов ли он стать наследником главенствующего клана? Каков будет ответ Шан-ди и предков? Ответ был очевидным и стал отправной точкой конца. Станет ли он наследником? Нил ещё с самого начала знал, что да. Это было очевидно. И нет, совсем не потому, что он был уверен в жертвоприношениях, которые приносил, — точнее его слуги, — Шан-ди и предкам. Совсем не потому, что был уверен в своём статусе и желал его настолько, что делал для этого всё возможное, показывая свои умения всему клану. Всё было предначертано с самого начала. Старший и единственный сын главы, который так же был единственным ребёнком, что с самого детства показывал великие результаты в каких-либо сферах, несмотря на вечные упрёки и замечания в свою сторону. И если бы трещины показали нежелание предков видеть его в роли следующего наследника, это ничего не изменило. Ещё больше жертвоприношений, больше молитв у алтарей и снова гадание. Очередной отказ? Следующие действия те же, пока Шан-ди и предки не дадут своего одобрения. Так было всегда, так будет и в будущем. Его судьба была предначертана с самого начала. Обугленные части отпадали от тела и падали в пылающие деревья и сено, чтобы превратиться в пепел. Уже совсем нет криков о помощи, нет всхлипов и проклятий, что сыпались на всех, кто стоял вокруг этого пламени смерти и благословлял будущего наследника, желая ему долгих лет жизни и лучшего главенствия. Нил не обращал внимание ни на кого. Ни на слуг, ни на родственников, ни на святых, что молились возле костра. Всё его внимание было устремлено исключительно на пылающем столбе и неприятном колющем чувстве в носу и горле. Скорее всего, он успел надышаться гарью, несмотря на ветренную погоду, что отгоняла дым в неизвестную сторону. Теперь всё изменится. Сбор дани, управление землями, наблюдение за своей частью войска, участие на пирах. Всё, чем ему придётся заниматься в роли главы клана и к чему следует готовится. Всё станет намного интенсивнее и серьёзнее. Неизбежная судьба. Нил делал свою работу безупречно, но это никогда не значило что-то большее. Он всегда избегал множетсво ритуалов, советов, пиров, на которых следовало бы присутствовать. Никогда не славился особой вежливостью и покорностью. И даже несмотря на это, выделялся особым умом и делом. Он был упрям, многословен и настырный. И именно это его и погубило. Ничто не могло переубедить всех, что именно он — тот, кто сможет держать клан в крепком кулаке и возвести на ещё большие высоты, чем есть сейчас. И это несмотря на постоянные упрёки в том, что он ничего не добьётся, которые звучали всё детство. Он был бы только рад, если бы и вправду ничего не добился, ведь этот клан совсем не стоит всех его потраченных сил. Нил уже думал о будущих проблемах, что ещё больше осядут на его плечи. Теперь власть распространяется не на определённых людей или же конкретные земли, даже несмотря на то, что он всё ещё простой наследник. С этого дня в его руках жизни миллионов людей города Инь.

•••

Луна уже давно стояла над поместьем, освещая своими лучами двор и пробиваясь между тканями на оконных проёмах, которые Нил и не думал закрывать. Уже близилась великая жара, а потому даже ночью оставался лёгкий осадок духоты, что сдавливала лёгкие. Его стол освещался бронзовой лампой, позволяя изучать вырезы о налогах с южных земель. Фамилии семей, их долги, статусы, собрали ли с них дань в этом месяце и ещё куча неинтересных иероглифов, что сливались в не более интересные речи. Сегодня в очередной раз он практически не выходил со своих внутренних покоев из-за обилия дел. Полнота чунь принесла с собой огромное количество работы, которую нужно было решать: переговоры о землях и ресурсах, распределение тех же ресурсов, очередные ритуалы и собрания, на которых он обязан присутствовать, организация тренировок собственного войска, частые проверки их готовности, выполнение указаний главы клана и ещё множество всего, что не давало прикрыть глаза хотя бы на секунду. Прошёл всего один год после ритуала, что навсегда закрепил за ним статус наследника и возложил огромное количество обязанностей. Из-за нового положения ему пришлось многое изменить в своей повседневной жизни: режим сна, внешний вид, передвижение и даже приёмы пищи. Неожиданный скачок, что в прямом смысле изменил всю его жизнь, заставил пошатнуться что-то внутри. Длительное время он не обращал внимание, ведь это попросту не имело никакого смысла. Единственное, что ему оставалось — выполнять новые обязанности как будущего главы клана. Попытки что-то изменить не повлекли бы за собой чего-то хорошо, а потому Нил лишь делал то, что защищает и делает положение клана лучше. Довольно долго это практически не давило на него, но совсем недавно он стал замечать, как всё стало намного интенсивнее, чем было изначально. Послов к нему стало больше, указаний от главы клана не меньше, требования быть то там, то тут возросли, а людей, что беспокоили его каждый день по какому-либо делу и вовсе не счесть. Было ли так изначально или всё и вправду изменилось? С каждым днём Нил чувствовал, что любое движение, любое обращение и любой звук делают его более напряжённым — настолько, что хотелось попросту покинуть зал совещания и скрыться где-то в тени, пока это чувство не пропадёт. Возможно, что изменился он? Как бы далеко Нил не пытался откинуть эти мысли, но именно этой ночью они пробрались в его голову с ещё большей силой. Такой, что он уже неопределённое время смотрит на тот же знак, без какой-либо возможности двинуть свой взгляд дальше по отчётам. Насколько долго это длится? Он совсем не удивится, если за оконным проёмом начнут пробиваться солнечные лучи. На секунду он всё-таки перевёл взгляд в его сторону, но за ним всё так же красовалась луна со своими яркими лучами. Несмотря на последние несколько дней, спать совсем не хотелось. Нил одновременно хотел и не хотел чего-либо. Неприятное чувство разливалось по всему телу, но что именно это было и как избавиться от этого, он совсем не имел представления. Может, это простая усталость? Совсем не исключено, но как бы он не пытался уснуть, этого точно не свершится. Его тело будто находилось в совершенно другом состоянии, нежели разум, и именно это так тормозило работу. Ещё несколько минут ни к чему не приводящему смотрению на знаки, после чего Нил попросту сдаётся. Единственное, что он знал — ему нужен свежий воздух. Не тот, что слегка пробивается через оконные проёмы, а полноценный. Такой, что окутывает со всех сторон и который так легко наполняет лёгкие. Он спокойно переступил порог, не встречая возле входа стражи. Одним из первых приказов, когда Нил стал наследником, было устранение охраны возле входа в его покои. Сколько же усилий он на это потратил. Его всегда настораживал факт того, что прямо за его занавесью кто-то стоит. Даже несмотря на то, что это тот, кто должен его защищать. Если раньше его статус не позволял заикаться об этом, то сейчас хоть какая-то польза от него была. И то с натяжкой. Во внутреннем дворе и коридорах был разбросан дозор, что каждое определённое время прочёсывал все участки поместья. Нил не беспокоился о том, что его могут заметить, ведь уже совсем не первый год и раз сбегает со своих покоев. Ожидаемого спокойствия, которое должно было появиться после лёгкой прогулки на свежем воздухе, не было, и это заставляло его идти дальше. Эти невидимые стены поместья давили лишь одним своим видом. Он чувствовал, что так точно ничего не добьётся, а потому через некоторое время блужданий по поместью в "слепых зонах" и встречей со стражей, что совсем не замечала его скрытых приёмов передвижения, развернулся в совершенно противоположную сторону, перед этим прихватив бронзовый фонарик, что стоял на одном из перил, освещая внутренний двор. В одной из частей поместья, ближе к алтарю, был выход на лесную дорожку. Нил хорошо помнит, как с самого детства, если и прятался от собраний и ритуалов, которые должен был посещать, то в большинстве случаев именно там. Множество книг были прочитаны в этом лесу под старым дубом, что до сих пор стоял на своём месте и мог вызвать лёгкую ностальгию. Сколько боевых приёмов он самостоятельно выучил возле речки, что простиралась совсем недалеко от поместья. И сколько раз его пытались искать в этом же лесу, когда он пропадал слишком надолго. Последний раз, когда он там находился, был больше года назад. Возможно, что побывав в знакомых местах, что отличались особенной свободой, он сможет прийти в себя? Пробираясь через отросшие ветки, что уже начали перекрывать лесную дорожку, Нил направлялся к тому самому дубу. Не сказать, что то неприятное чувство покидало его, но хотя бы воздух стал не таким тяжёлым, как в пределах поместья. То самое место находится не так далеко, как себе раньше представляла его маленькая версия. Но даже несмотря на это, он мог похвастаться тем, что если его и искали, то это занимало довольно большое количество времени. Хотя это скорее из-за его быстрых ног. С каждым шагом лес становился всё гуще, а лунные лучи всё реже пробивались сквозь листья. Лишь свет от фонаря и прекрасная память дороги позволяли ступать без какой-либо опаски. Уже совсем скоро на горизонте появилось то самое дерево и неизведанное чувство, которое сдавливало грудь, стало более интенсивным. Лёгкая ностальгия и тяжесть осели внутри и впервые за длительное время его снова посетила мысль, что теперь не будет так, как было раньше. Не будет возможности в любой момент сбежать в лес и уединиться в укромном месте, ведь это может поставить под угрозу целый клан. Не будет того детского пренебрежения и легкомыслия, которые позволяли ему жить более спокойно. В конечном итоге не будет того, что хоть как-то, но доставляло ему удовольствие. В крайнем случае, этого будет намного меньше и так незначительно. Медленно ступая к тому самому месту, где он обычно садился, закрываясь от всех, кто мог как-либо потревожить его, Нилу будто стало тяжелее, чем было до этого. Тёплые воспоминания из прошлого не позволяли почувствовать спокойствие или же хоть какое-то удовлетворение. Они лишь наводили на неприятный осадок и мысли, что подобного больше не будет. Будет ли лучше? А что может быть лучше? Постоянная ответственность за тысячи людей? Жизнь, где в любой момент к тебе могут ворваться с не самыми лучшими вестями и придётся решать эти проблемы лично и в самые быстрые сроки? Факт того, что ты всегда должен следить не только за теми, кто рядом с тобой, но и теми, кто в сотне милях? Поставив фонарь на землю, Нил сел рядом, уперевшись спиной в столб дуба. Он большую часть своей осознанной жизни понимал, что именно такая судьба его и ждёт. На подсознательном уровне он постоянно подготавливал себя к такому будущему. И несмотря на огромный срок, что ему был дан, чтобы насладиться простой жизнью, несмотря на уже год своего положения, он до сих пор чувствовал, что тех лет было совсем недостаточно. Теперь даже лёгкий ветерок не пробивался к его фигуре и внушительная духота чувствовалась ещё ярче. Такое ощущение, будто теперь не было ни одного места, в котором он смог бы скрыться от какого-либо дискомфорта. Глубоко вздохнув, Нил опрокинул голову в надежде, что ему стоит только переждать и тогда лёгкость от этого места наконец-то наполнит его лёгкие. Но даже через время, когда эта мысль могла хоть на секунду осуществиться, его тело напряглось, ведь совсем рядом раздался шелест листьев. Не тихий звук, когда ты отодвигаешь отросшие ветки, и не бесшумный танец, если ветерок всё-таки пробивался очень-очень слабо. Что-то такое, будто звук был показателем чьего-то замешательства. Настолько резкий в глухой тишине, что стал настоящим криком прямо в уши. Веки тут же распахнулись, а взгляд начал изучать всё, что стояло перед ним. Свет от фонаря хоть и был достаточно ярким, но не настолько, чтобы осветить все тёмные углы этого поглощённого во тьму места. Сердце невольно колотилось быстрее, а кончики пальцев будто стали холоднее. Этот мимолётный звук утих так быстро, как и появился. Взгляд совсем не мог поймать в темноте что-то определённое, а потому попросту дорисовывал неуместные фигуры, что хоть и имели свой эффект при большом давлении, но здравый рассудок в таком молодом возрасте Нил ещё не успел потерять. Длительное время ничего не происходило, а потому начали приходить лишь варианты того, что это могло быть. Возможно, с дерева что-то упало или какое-то местное животное пробежало. Ничего серьезного и опасного здесь не было, а потому вся эта ситуация быстро сходила на нет. Могла бы и полностью спасть, если бы вдруг, прямо возле его уха не прозвучал мужской голос: — Не слишком ли поздно для прогулок? Так резко в своей жизни Нил ещё не оборачивался. Но даже с такой молниеносной реакцией он совсем не успел никого заметить. Зато слышал отчётливые речи. Настолько чёткие и громкие, будто сказаны слишком близко. Но никого не было. Неужели он всё-таки где-то потерял рассудок, пока добирался сюда? Его рука тут же вцепилась в фонарь, освещая место, со стороны которого прозвучал неизвестный голос, но совершено ничего не было. Всматриваясь в дальнюю темноту, он не видел ничего, что могло бы издавать подобные звуки. Как только он вернулся в прежнее положение, а фонарь осветил место перед ним, его тело незаметно вздрогнуло, а взгляд тут же вцепился в появившуюся фигуру, которая смотрела на него настолько пристально, что Нил на секунду пожалел о не взятом с собой хоть каком-то оружии. Но незнакомец лишь стоял на расстоянии двух вытянутых рук, совсем и не думая о том, чтобы двигаться. Воздух из лёгких вырвался тихим вздохом, будто сгоняя с себя напряжение, что окутало всё тело. Пальцы с ещё большей силой вцепились в фонарь — скорее рефлекторно, совсем не замечая, как ногти плотно прижались к внутренней части ладони. Они всё ещё продолжали смотреть друг на друга и через несколько секунд их непрерывного зрительного контакта Нил решается отвести взгляд, дабы рассмотреть того, кто стоит перед ним в полной красе. Но даже это сделать было довольно сложно, ведь в него вцепилась пара ужасно тёмных коричневых глаз. Настолько тёмных, что они попросту выделялись из всей картины, делая её более пугающей. Можно было подумать, что этот парень прямо сейчас поглощает твою душу. Он начал изучать незнакомца. Кошмарно бледная кожа, что выглядела крайне болезненно. Светлые блондинистые волосы и лёгкое чувство размытости, будто человек перед ним то ли туманный, то ли слишком мыльный. Или у него просто глаза устали и зрение начало давать сбой? Парень был одет в белое кимоно. Простое, совсем незаметное, если бы не этот тёмный лес, который будто поглощает единственную светлую фигуру в этом месте. Края ткани украшены красными узорами оперения стрел, которые будто кровью пропитались между нитями — совсем чуть-чуть и она начнёт стекать на землю. Землю. Неизвестно, сколько они изучали друг друга, но как только его взгляд упал ниже, его сердце выбило лишний стук, что чуть не разорвало грудную клетку. Фигура перед ним не касалась земли. Совсем незначительно, практически незаметно было, но его ноги не втаптывали траву и не оставляли никаких следов. — Кто ты? — вырвалось более тихо, чем он ожидал, но это совсем не заставило его усомниться в том, что его услышали, ведь фигура перед ним снова устремила свой взгляд прямо в его глаза, скорее также изучала незнакомца перед собой. Похоже, что парень ожидал подобного вопроса, ведь ни одна мышца на его лице не дрогнула. Но это длилось недолго, потому что через несколько секунд давящего молчания, которое уж совсем не заставляло Нила расслабиться, со стороны незнакомца раздалось тихое хмыканье, будто он сделал для себя какую-то пометку. — Я первый задал вопрос. Его глаза прищурились, выжидая ответа. Будто он совсем не понимает, какой эффект сейчас производит на Нила. Он никогда не видел этого человека. А человека ли? Ответы на этот вопрос были не самыми утешительными, но Нил всячески пытался найти этому достойное объяснение. Кто перед ним? Он поголовно знает всех людей при дворе и ближайших улицах. Множество лиц он помнит с других кусочков города, с которыми работал, либо тех, что просто попадались в поле зрения. Но это лицо. Он бы точно запомнил эти черты и эти глаза. — Не поздно, — его голос прозвучал довольно резко, будто не защищаясь, а сразу нападая. Нил не то чтобы как-либо гордился своим положением, но этот парень понимает, с кем разговаривает? Он никогда не слышал в свою сторону такого насмешливого обращения. Грубого, приказного или унизительного — да, но не насмешливого. Будто Нил его старый друг и приятель. Но то, что дальше сделал этот незнакомец, повергло его в настоящий ступор. Парень кратко кивнул головой, приветствуя его. Просто кивнул головой. Он точно не знает перед кем стоит. Нил всегда был против какой-либо иерархии, а потому все возможные виды приветствия в свою сторону попросту пропускал мимо. Но впервые за всю его жизнь к нему обратились именно с таким простым и, все из клана бы сказали, неуважительном жестом. Будто он не будущий глава, а простолюдин на местном рынке. Никто бы и никогда не посмел себе такого неуважения по отношению к вышестоящим. — Я Эндрю, — сразу же в процессе поклона головой прозвучал такой спокойный и немного насмешливый голос. Он и вправду издевался или дразнил его. Так просто, совсем незамысловато. Нил почувствовал, будто ведёт разговор не... кто бы это ни был, с кем-то достаточно близким, чтобы совсем не следить за языком. Точнее с тем, кто совсем не следит за языком в его присутствии. — Мне это ни о чём не говорит. То, что сейчас происходит, вызывает у него смешанные эмоции. С одной стороны он всё ещё не понимает, кто перед ним стоит. Этот вид и факт того, что этот человек, — Нил всё-таки решил называть его человеком, — буквально не прикасается к земле ногами, выводят его на слишком частые биения сердца, которое он совсем не может замедлить. Что-то Нил не припомнит на своей памяти людей, которые умеют ходить над землёй, а не по ней. С совсем противоположной стороны его охватывает настоящий интерес и шок. Впервые за такое огромное количество времени он чувствует столько эмоций, сколько за последние несколько лет совершенно не проживал. Тревога, интерес, щепотка недоумения и количество, огромное количество вопросов. — А мне твоё имя о многом говорит. — Так ты всё-таки знаешь, кто я такой, — Нил не знает, что этот факт делает: вводит в очередной ступор или же всё-таки недоумение. — Тебя не учили как нужно приветствоваться? — Учили. Кратко, будто ему сейчас не сделали замечание, ответил так называемый Эндрю. После этого они погрузились в тишину. Это не совсем то, чего ожидал Нил. Хотя ему явно стоит перестать что-то ожидать. Перед ним буквально летает человек. Возможно, что через секунду выпрыгнет ещё и какой-то яогуай, которым только детей можно пугать? Это всё выглядит просто как какая-то пьеса-комедия, которая якобы должна вызывать смех, вот только Нил совсем не хочется смеяться. — Что ж, Эндрю, — всё-таки кто-то из них должен прервать эти пустые гляделки, которые раньше если и вызывали напряжение, то сейчас лишь раздражение. — Не хочешь рассказать про это? – его указательный палец тут же указывает на парящие ноги. Так-то именно отсюда и начали возникать всевозможные вопросы. — Ох, про это, — взгляд Эндрю послушно последовал за чужим указанием, а когда он понял, о чём его спрашивают, удивился так, что аж пальцами в ткань кимоно вцепился. Ещё и приподнял его, будто сам не знал, что так умеет. — Я просто дух. В чужой подаче было всё настолько наигранно, что Нилу оставалось недовольно скривиться. Он ответил так буднично, будто Нил настолько глуп и необразован, что не понимает простых вещей. Он не знал, как реагировать. С одной стороны, он снова повторится, перед ним стоит человек в невесомости, а с другой, ему преподносят это так, будто эти духи ходят по улицам каждый день вместе с простыми людьми. И, не поймите его неправильно, но дух? Серьёзно? Он читал множество книг — как ритуальных, так и простых историй. Вокруг его жизни всегда кружились обряды и гадания, молитвы и разговоры с мёртвыми предками. Множество поучений и правил, которые ему приходилось выполнять, ведь в ином случае его "накажут духи умерших". Но даже воспитываясь в такой атмосфере, его разум большую часть своей осознанной жизни относился к подобному со скептицизмом. Взять хотя бы тот факт, что он не один раз нарушал правила, после чего никаким "накажут духи умерших" не было. Закончить тем, что, чтобы взойти его отцу во главу клана, тому приходилось проводить пять жертвоприношений, пока трещины на гадальных костях не показали, что предки одобряют его кандидатуру. И он должен верить в то, что требует такие жертвы? Он впервые за несколько лет не знал, что можно ответить на такой просто ответ. Требовал ли он вообще ответа? — Дух говоришь? Не то чтобы он не может в это поверить, ведь множество факторов и вправду идут против него, но если бы дух и признавался в том, что он дух, то в его представлениях это явно выглядело бы не так. Перед ним будто положили кружку чая. Эндрю никак не отреагировал. — И? — приподняв бровь, Нил немного не понимал того, что происходит. Что обычно делают духи из того, что он читал? В основном пытаются убить, свести с ума, напугать или же подать какой-то знак. Ничего из перечисленного или хотя бы приближённого он перед собой не замечает. У него было слишком много вопросов к так называемому духу. — И? — слишком правдоподобно повторил Эндрю, будто не понимал, что несёт в себе тон Нила. Очень редко он слышал о том, что духи появляются лично для чего-то хорошего. — Ты появился, — неужели ему правда приходится по кусочкам пояснять этому парню то, почему он в недоумении? — И? — Хм, — похоже, что до него наконец-то дошло, либо он снова издевается. Нил не понимал. Его фигура отступила немного назад. Он даже ногами не пошевелил, чтобы увеличить расстояние. Это выглядит странно. Нил молчал. Не то чтобы он сильно верил в то, что Эндрю так легко уйдёт, но и в духов он тоже не верил. Но всё-таки лёгкое напряжение всё ещё было при нём. О духах ходят не самые лучшие слухи. — Я почувствовал негативную ауру, поэтому решил проверить, — его безэмоциональное выражение лица даже никак не изменилось ради приличия. — И встретил тебя. — Так ты дух этого леса? Что ж, тогда совсем не удивительно, что этот дух его знает. Это даже смешно, если смотреть на всю ситуацию свыше. — Я не дух леса и абсолютно не подхожу на эту роль, — его голос прозвучал чуть иначе, будто Нил сказал какую-то шутку. Хорошо, вопросов меньше не становится. — Тогда откуда ты знаешь меня? — Трудно не знать наследника главенствующего клана, — он сделал паузу, будто обдумывая что-то, после чего пожал плечами. — Даже если ты дух. Весь этот диалог вводит его в недоумение. Он одновременно понимает всё, но в то же время не понимает ничего, что сейчас происходит. — Тогда кто ты на самом деле и что здесь делаешь? — Я думаю, что немного нечестно, что один ты задаёшь вопросы, — если постараться, то в голосе Эндрю можно услышать наигранную обиду. — Ты знаешь, кто я, — парировал Нил, по-детски скрещивая руки на груди, будто его обрывают от очень увлекательной игры. — Недостаточно, чтобы понять, почему ты оказался здесь посреди ночи, источая не самую приятную ауру. Они снова замолчали. Нил сверлил этого назойливого духа острым взглядом, но тот будто совсем не обращал на это внимание. Его фигура была настолько спокойна и расслаблена, что можно было подумать, что этот диалог не доставляет ему никаких эмоций. Какой вообще смысл всего этого разговора? Разве он приносит хоть какую-то пользу этому духу? А ему? Нилу уж точно нет. Он совсем не думал о том, чтобы встретить духа, заходя в лес. Стоит ли ему просто встать и уйти? Но какова будет реакция Эндрю? Всё-таки Нил не до конца понимал, каковы мотивы этого парня. Если уж перед ним стоит дух, то и упирается он на народные истории о духах, и обычно они не несут в себе чего-то хорошего. Если бы это был дух леса, то он бы ещё мог понять чужие мотивы. Из разряда, что он мог сделать что-то не так в его доме. Например, принести эту неприятную ауру посреди ночи. Но сейчас он совсем не понимал на что стоит опираться. Если он ответит, это будет лучший исход или же это какие-то игры духа, что сделают ему хуже? — Нужно было освежить голову, — это было единственное, что он мог ответить. Он ведь ответил? Вполне. А как именно — это не имеет значения. К тому же, если дух пошевелит мозгами, то, соединив логическую цепочку, вполне может и сам найти ответ на свой вопрос. — Вот как, — легко и просто отреагировал Эндрю. Он выглядел так, будто ответ его вполне устроил. Нилу от этого только лучше. — Так что же ты за дух? Когда он был ребёнком, то чтение какой-либо литературы, что строилась в основном на загробном мире, было очень утомительной и неинтересной для мальчика. Главным образом, когда ему приходилось учить определения разным мифическим существам, их особенности и действия при встрече с ними. Не то чтобы это было тяжело для него, но сам факт уже заставлял упрямиться и закатывать глаза на учения взрослых. Раньше он считал это пустой тратой времени и, честно говоря, до сих пор так думает. Но всё-таки, неужели эти пустые слова ему пригодятся? В это до сих пор верилось с трудом. Правда, пока он не узнает, какой именно дух перед ним стоит, эти учения мало чем помогут. Что он помнит, так это то, что духов, которые похожи на реальных людей, не так много. Среди основных можно выделить умерших шаманов или шаманок, людей, что погибли не своей смертью, умерших правителей или же уже упомянутых духов леса. Но это лишь основные, есть также ещё несколько вариантов. Один он вычеркнул, но даже так тяжело понять, кто именно стоит перед ним. На правителя этот парень совсем не похож. Возможно, что шаман? Дух шамана и вправду не самый опасный, если его не злить. В таком случае Нил действительно может поверить в то, что Эндрю попросту стало интересно, что эта за тёмная аура вдруг начала витать по лесу. Но ведь это только предположение. — Попытай удачу. Он мог поклясться, что на секунду заметил игривый блеск в чужих глазах. Эндрю играл с ним. Это заставило что-то пошатнуться внутри. Он никогда не чувствовал, чтобы люди так свободно и насмешливо общались с ним. Оказывается, это может вызывать больше эмоций, чем Нил сам себе представлял. Его взгляд снова пробежался по всей фигуре напротив, захватывая каждую деталь. На языке вертелось на данный момент самое правдоподобное предположение: — Шаман, — сорвалось с его губ, наблюдая за реакцией, будто от его ответа зависела чья-то жизнь. А может и зависела. Ответ Нила явно позабавил духа. Его реакция дала ответ намного раньше, чем Эндрю произнёс его вслух. — Не угадал, — он явно был доволен чужим промахом. В это время в голове зарождались новые поиски правды. Самые благополучные варианты оказались неправильными. — Умерший не своей смертью? Этот вид духов был уже не так доброжелателен, как духи шаманов. В основном именно эти души живут с жаждой мести за то, что кто-то или что-то лишило их жизни. Чтобы отвязаться от таких, потребуется, в первую очередь, знания, во-вторых, хоть какое-то бесстрашие. О каком бесстрашии можно говорить, если люди боятся просто упоминать о большинстве яогуай? К тому же, это один из самых возможных вариантов ответа, учитывая реалии этого мира. Но Нил всё-таки рассчитывал на простого шамана. Эндрю прищурился, но тот самый блеск в глазах совсем не пропал. — Ответ наполовину верен. Нил приподнял бровь. — Ты ведь должен знать о том, что такие духи разбиваются на группы? Так он угадал. Наполовину. Нил даже не заметил, как увлёкся этой маленькой игрой. В его голове уже кипела работа, чтобы выбрать самую приближённую группу из этого разряда духов. — Совсем скоро взойдёт солнце, — подымая свой взгляд вверх, будто подтверждая собственные слова хоть каким-либо действием, Эндрю продолжил: — Если так сильно хочешь узнать правду, я буду ждать тебя на этом месте. И не успел Нил и слова сказать, как после первого движения его век фигуры перед ним уже не было. Вместо этого освещённый участок от фонаря и не такой устрашающий и мрачный лес. Он просто исчез, будто не остановил диалог в самой его середине. Такая быстрая смена заставила потянуться к глазам и протереть их, словно всё дело именно в этом. Резкое озарения настигло его, когда он почувствовал, что совсем не чувствует того давления, что преследовало его такое огромное время, а глаза слипались в желании лечь на ложе и сбросить с себя оставшиеся остатки какого-либо напряжения. Совсем скоро и вправду начало подыматься солнце.

•••

С того случая прошла почти неделя. И если Нил скажет, что совсем не думал о духе и его словах, то окажется наглым обманщиком. Поэтому он ничего и не говорил, пытаясь подавить в себе эти мысли самостоятельное и как можно быстрее. С последним явно были проблемы, да и не сказать, что было хоть какое-либо продвижение. Раздражало ли его это? Однозначно. Можно ли считать, что именно та встреча и та ночь повлияли на его работу, что стала казаться не такой утяжеляющей, как было раньше? Возможно. Снова таки, раздражает ли его осознание и принятие этого факта? Ответ всё так же — да. Помимо работы и постоянного прокручивания моментов с Эндрю, что уж слишком неправдоподобно вписывался во всю картину такого устрашающего и настоящего мира, Нил всё-таки искал ответ на вопрос, который остался открыт между ними. Не подумайте, он совсем не думал об этом первое время, но когда уже длительное время в твоей голове проигрывается одна и та же шарманка, то и мысли о ключевой загвоздке их следующей возможной встречи совсем не заставляют ждать. Первое время Нил каждый раз осекался, выкидывал эти лишние мыслительные процессы из головы, ведь они совсем не имели значения. Он не собирается снова встречаться с духом, а уж тем более играть в его игры, что сопровождались надоедливым выражением лица, которое совсем ничего не выражало, но Нил чувствовал, что над ним просто смеются. Но время всё-таки взяло своё. Всё зашло настолько далеко, что он потратил время, чтобы найти те самые записи и прочитать про виды этих духов. После этого он перебирал и откидывал самые неподходящие варианты, попутно ведя переговоры об очередном ритуале, что совсем не был ему интересен. Какой-то повод, в честь кого-то — это было не так интересно. Но когда вариантов становилось всё меньше и меньше, то закрадывался вопрос, который не давал ему покоя больше всех: для чего он это делает, если не собирается больше встречаться с духом? Задача была слишком сложная, чтобы дать на неё ответ так быстро. Чтобы подавить интерес? Узнать правду? Каков смысл, если для того, чтобы это сделать, нужно получить ответ от самого Эндрю? Возможно, это была просто жвачка для мозга, что заставляла отвлечься в нужное время? Возможно. Ответа на этот вопрос он так и не нашёл. Наверное, только по этой причине Нил снова пробирается через отросшие ветки. Нужно будет дать указание, чтобы эту дорожку очистили от всего, что мешает спокойному проходу. И да, он идёт только ради того, чтобы унять свой интерес. Даже когда духа нет рядом он продолжает мешаться и докучать своими загадками. Нил просто ответит на вопрос правильно, после чего перестанет каждый день читать про духов, которые портили ему всё возможное свободное время в детстве. В этот раз он ступал по дорожке без освещения, ведь на улице было достаточно светло. Однако фонарь на всякий случай с собой взял, ведь неизвестно, сколько именно пробудет в этом лесу. Место было всё таким же. Как-будто оно могло измениться за такой короткий срок. Как именно появится Эндрю? Через сколько? Нил очень надеется, что ему не придётся сидеть тут до глубокой ночи, чтобы дух появился. Да и с чего он будет это делать? Не настолько ему важно это всё, чтобы сидеть здесь до ночи, а над ним по итогу посмеялись. Садясь на своё законное место, Нил оставил фонарь рядом, после чего потянулся за сплетённым шёлком, что был у него в кармане белой рубахи. Если ему и придётся ждать, то не будет же он всё это время попросту смотреть на деревья? Этот час можно потратить и на полезные занятия. Как-никак его обязанности как наследника никто не отменял, а потому можно ознакомиться с проблемами, что снова пали на его плечи, и сформировать первоначальный план возможных действий. Очередные жалобы от людей на всё что угодно, которые проживают на землях под руководством их клана, отчёты об очередных должниках и вопросы, что касаются его войска. Большинство этих записей — просто высосанные из пальца проблемы, которые решить можно за считанные секунды. Некоторые были более запутаны, но только малый процент и вправду заставлял поломать голову. Однако как только он начал обдумывать пути, которыми можно уладить конфликт, прямо возле него раздался голос: — Что читаешь? От такой неожиданности он тут же схватился за кинжал, что был прикреплён на его поясе, но в следующую секунду перед его глазами показался знакомый силуэт. Чёртов дух и его умение подкрадываться так незаметно. В этот раз фигура парня выглядела... ещё страннее. Насколько это возможно для духа. В этот раз Эндрю выглядел ещё более туманно при вечернем, но всё-таки освещении. Если прошлый раз Нил мог объяснить усталостью и помутнением зрения, то сейчас он чувствует себя как никогда приемлемо. Но при этом лёгкое свечение, которым отдавался дух, было менее заметно. Нил всё ещё был недоволен резким появлением парня, а потому буравил его раздражающее лицо. Правда, тот будто совсем ничего не замечал. — То, что твой устаревший мозг точно не поймёт, — колко бросил он, всё-таки ослабляя хватку на рукояти ножа, после и вовсе убирая с него руку. — Но этот устаревший мозг дал загадку, которую ты до сих пор не смог решить, — явно самодовольно парировал парень. — С чего ты взял, что я пришёл к тебе? — вспоминая о шёлке, что всё это время был у него во второй ладони крепко сжат, он кладёт его обратно в карман рубахи, — Я прихожу сюда с самого детства. — Правда? — в этот раз Эндрю даже не старался играть удивление, лишь специально наигранно выговаривал слова, — Значит, мне стоит уйти? Нил уже думал над тем, чтобы самому уйти. Его лёгкую складку между бровей тут же заметили, а потому он медленно вернул своё бесстрастное выражение. — Ты был жертвой жертвоприношения? — Нил не собирался отвечать на такие глупые вопросы. Он совершенно не по этой причине сюда пришёл. И если обсуждать его выбор, то он кажется ему вполне логичным. Умер не своей смертью в, на первый взгляд, молодом возрасте. Вероятность жертвоприношения, которые являются уж совсем не редким явлением, напрашивался сам. — Догадка хорошая, но мимо, — Эндрю поступил по умному, проигнорировав чужое игнорирование, переключаясь на их новую тему для разговора. Что ж, это совсем не единственный вариант, о котором он думал. — Казнь? — Нил был уверен в том, что ничего необычного в чужой смерти не было, а потому предпочитал перебирать самые распространённые способы умереть неестественным путём. — Мимо. Парень перед ним будто набирался энергией от его провальных ответов. Он старался не обращать на это внимание. — Ты уже истратил свои две попытки на сегодня, — Эндрю вдруг согнул руку в локте, показывая цифру два. — С каких это пор у меня есть лимиты в ответах? Подобного ответа он совсем не ожидал. Ему даже намёка не давали на то, что он должен уложиться в три варианта в день. Что это за правила игры, которые пишутся на ходу? — Разве не всегда даётся лишь три попытки на всё? — Эндрю чуть приблизился. — Давай ты хорошо подумаешь перед тем, как тратить свою последнюю попытку, а я пока задам вопрос тебе. Такое развитие событий совсем не проигрывалось по его сценарию в голове, но больше всего Нила вывело из строя приближение духа. Если уж в прошлый раз он был слишком поражён тем что было и не шибко думал о таких вещах, то теперь, когда дух буквально возвышается над ним, когда приблизился, выводило его из себя. — Не слишком вежливо разговаривать с кем-то и стоять над душой, — ему пришлось приподнять голову, чтобы выплюнуть эти слова в лицо напротив. Эндрю застыл на пару секунд, а потом лишь пожав плечами, будто слушает капризы обычного ребёнка, принял сидячее положение напротив. — Почему именно это место? — в этот раз его тон и голос показались уж слишком заинтересованными, будто этот вопрос был достаточно интересным для него. — Как я уже говорил, я прихожу сюда с детства. На самом деле Нил никогда не задумывался о том, почему именно это дерево и речка. Возможно, что именно это дерево казалось масштабнее всех остальных и детский мозг видел в нём большую защиту и скрытность? Сейчас он не сможет однозначно ответить на этот вопрос. Он не ответил сразу, ведь и сам искал ответ на этот вопрос. Уж совсем время не дано ему для того, чтобы подумать над своим последним возможным ответом, вот только Эндрю вовсе его не подгонял. В его лице не изменилось ни единой черты, будто он так и думал, что ответ ему дадут не так быстро, как следовало бы, а потому он полностью готов к тому, чтобы просто посидеть в тишине вечернего леса. — Возможно, что это место смогло чем-то привлечь меня, оттуда и пошла традиция приходить именно сюда, — это самый честный ответ, который он мог дать ему после длительных раздумий. И Эндрю без каких-либо возражений принял его, словно это лучше ответ, нежели он ожидал услышать. — Ты знал своего убийцу? — в его голове крутилось слишком много вопросов и будущий ответ явно требовал уточнений. — Да. — Убийство от руки родственника? — Хорошее предположение, но нет, — глаза заискрились ещё большим озорством. Нил недовольно закатил глаза. Этот вечер оказался провальным.

•••

Он не хотел этого признавать, но сейчас, когда за окном уже приближался шестой месяц, Нил в очередной раз перебирал в своей голове мысли о том, что на самом деле случилось с Эндрю. Эндрю. В последнее время он начал употреблять это имя слишком часто. Настолько, что оно совсем не чувствуется на языке, как что-то чужеродное. Парень с блондинистыми волосами, коричневыми глазами и такой расплывчатой фигуры. Тот, у кого есть привычка молчать и обдумывать перед тем, как что-то говорить. Тот, кто при жизни обожал всё сладкое, а особенно такой ненавистный Нилом мёд. Из этого факта он смог понять, что Эндрю был такой же знатью, как и он, хотя это не особо сузило круг возможных причин его смерти, но смогло вывести на более вероятные. Тот, кто, оказывается, знает огромное количество боевых атак и стоек для защиты. Тот... Стоп. Что-то он снова задумался. Каждый раз, как его фигура проходила по дорожке, которую, как итог, очистили, их диалоги отходили от самой главной темы всё чаще и чаще. Оказывается, Эндрю предпочитает слушать. Оказывается, что Нил может спокойно тараторить обо всём, что у него на уме, не боясь, что скажет чего-то лишнего. С каждым разом всё кажется только правильнее и со временем он перестал отрицать того факта, что их встречи переросли в что-то большее, чем просто попытки угадать, что на самом деле случилось с Эндрю. Но даже когда при очередном разговоре они не затрагивали эту тему, Нил до сих пор ломает голову над этим вопрос. Рано или поздно он всё равно доберётся до правды, но сейчас это казалось не таким важным и интенсивным, как было в начале. Что бы это не значило, одно Нил знал точно: Эндрю стал не просто привычкой, он перерос в его повседневность. — Даже в такое время продолжаешь работать? Бронзовое остриё, которым он вырезал иероглифы, чуть не выскочило из его хватки, когда до боли знакомый голос, что совсем не должен был звучать в этих стенах, отдался в ушах. Перед его столом уже стояла такая узнаваемая фигура и спокойно рассматривала иероглифы на панцире черепахи, будто совсем ничего не случилось. Хорошо, он признаёт, что единственное, к чему он всё ещё не мог привыкнуть, и никогда не привыкнет — появления Эндрю. Словно не было другого какого-то способа появиться возле него. — Работа есть работа, — кратко ответил он, устремляя свой взгляд на лицо парня. И даже несмотря на секундное недоумение, его уголки губ растянулись в лёгкой улыбке, которую Эндрю совсем не замечал. Либо предпочитал делать вид, что не замечает. Чужие глаза так и бегали по вырезанным строкам, будто ему и вправду было так интересно то, что он там делает. Нил никогда не видел Эндрю в какой-либо другой обстановке, кроме леса. Это было... необычно. Будто изменился не фон за чужой спиной, а сам Эндрю. Его фигура отдавала ещё большим свечением в таком тёмном помещение. Он мог бы быть у него вместо фонаря. — Для чего ты здесь? Он был в недоумении. Они никогда не говорили о том, чтобы встретиться или перенести их встречи в другое место. Особенно в его покои. Возможно, что случилось что-то серьёзное, что требовало быстрой встречи? — Мне стало скучно. А нет, он был слишком большого мнения об Эндрю. Правда, когда это он говорил, что против? По крайней мере, последний месяц уж точно такого не было. — И ты решил, что я являюсь самым интересным, чтобы развеять твою скуку? — он самодовольно заулыбался. Нил оставил бронзовый стержень на столе, уже понимая, что совсем не скоро к нему притронется. — Не зазнавайся, ты прямо сейчас можешь мне наскучить. На это он лишь издал показательный смешок, совсем не обращая внимания на чужую колкость, что совсем его не тронула. — У меня есть любо. Эндрю одобряюще кивнул. Эта встреча будто отличалась от всех остальных. Не только тем, что они сидят за столом в его покоях и играют в любо. Было что-то, что заставляло чувствовать слишком много. Хотя, возможно, это просто азарт? Они не играют на что-либо, но увидеть недовольное лицо после проигрыша хотелось с особенной силой. Всё это время, проведённое в компании парня, чувствовалось совсем не так, как было раньше. Собрания будто стали намного короче, люди при встречах не такими и надоедающими, а ритуалы не доставляли такой усталости, как раньше. Возможно, что это попросту из-за слишком частых мыслей о поиске ответа, что может оказаться правдой о чужом прошлом. Но даже несмотря на это, он с уверенностью может сказать, что Эндрю стал чем-то большим, чем какая-то загадка. — Пять белых. Спустя время говорит Эндрю, явно довольный своей победой, но совсем не изменившийся в лице, ведь это не тот случай, когда нужно тратить силы на что-то подобное, вроде радости выигрыша в лёгкой игре. Совсем нет. Однозначно. — Это только первый раунд, ещё раз, — забирая свои кубики обратно, воскликнул Нил. Во время всей игры он кидай взгляд на уж слишком расслабленного Эндрю, что так спокойно перебирал кубики, строя свои личные стратегии. Он ещё совсем не понимал, что практически сразу оказался в тупике. Либо попросту не хотел этого признавать. Второе было более вероятным. Настолько сосредоточен в своих мыслях и лице Эндрю, что даже не заметил, как в один момент попросту стал рассматривать его ровные брови и нос с совсем незаметной горбинкой. Уже тогда игра не имела практически никакого значения. И хорошо, что это осталось незамеченным, — Нил на это надеется, — ведь для начала самому нужно объясниться перед самим собой. — Думаешь, что во втором в тебе проснётся талант? Нил недовольно фыркает, показательно закатывая глаза. Они сыграли ещё пять раз. На шестом, а по совместительству последнем, он всё-таки смог одержать победу. Он мог бы выиграть и в предыдущих попытках, но не скажет же он, что это всё из-за того, что он рассматривал своего соперника? За окном была глубокая ночь, а он всё никак не спал, что явно следовало исправлять. И сказал ему об этом не здравый смысл, а Эндрю, что после скрытого, но ликования, стал рассматривать его ещё пристальнее, чем Нил его. Вот только Нил это хотя бы делал незаметно — пытался, — в то время как Эндрю даже не думал скрывать этого. Как только Эндрю исчез, а его голова опустилась на подушку, щекотка в горле вызвала лёгкий кашель.

•••

Изначально Нил совсем не замечал у себя каких-либо проблем. Очередная работа, встречи с Эндрю, что в последнее время зачастился лично приходить в его покои посреди ночи, собрания, езда по городу и множество других проблем. Первые признаки начали проявляться слишком явно, когда при очередном выезде в город, Нил раздался в неустанном сухом кашле, а на ладони вдруг образовалось пара лепестков пиона. Изначально он попросту игнорировал это. Лепестки каждый раз оказывались на ветру либо втоптаны в грязь, и Нил, глазом не моргнув, продолжал свой путь. С каждым днём его горло начинало резать всё глубже, а давление в груди разрасталось с особой силой, будто там уже выросло целое поле цветов, которым некуда девать свои лепестки, и им приходилось вырываться наружу. Ложась спать, Нил не мог по долгу уснуть, ведь любая попытка отвлечься сразу наводила на острую боль в груди, когда его лёгкие снова сжимались в приступе кашля. Выход в город и на собрания стал практически невыносим из-за вечной одышки и усталости, что сопровождали его последние несколько дней. Он всячески старался отогнать от себя эти симптомы и не показывать слабость перед теми, кто её видеть не должен. Но пока все спокойно проходили мимо его тени и не замечали ничего необычного, Эндрю был тем, кто практически сразу заметил изменения в его поведении. Его реакция была странная и Нил понимал, что, скорее всего, это означает. Одно только имя заставляло разразиться в приступе кашля, что сдавливал лёгкие и резал горло. Голова начинала кружиться интенсивнее, а слабость одолевала с большей силой, когда в его сознании появлялось хоть мельчайшее упоминание парня. Это было практически невыносимо и настолько отвратительно, что хотелось попросту сделать глубокий надрез и достать эти бутоны самостоятельно. Но чем больше лепестков заполняло лёгкие, чем больше из его рта лилось крови и резало внутри, тем больше он осознавал проблему своего положения. Он постоянно думал об Эндрю. Каждую свободную минуту, всё время его мысли были заняты только этим духом. И сейчас, когда его тело слабло с двойной силой при его упоминании, Нил понимал, насколько масштабны его мысли и насколько тяжело перестать просто думать, ведь это доставляло ещё больший дискомфорт, чем боль в груди. После их последней встречи прошла неделя. Эндрю будто и не думал появляться на пороге его покоев, а Нил не мог и подумать о том, чтобы прийти к дереву, ведь реакция Эндрю явно дала понять, что совсем не этого от него ожидали. Это вызывало огромный дисонанс, что заставлял болеть голову с большей силой. Он работал с этими мыслями, ел с этими мыслями и спал с ними. И он думал. Всё ещё думал обо всём, что было связанно с Эндрю. Настолько тот укоренился в его голове, что даже очередное кровотечение и давление в затылке не давало возможности прекратить думать о нём. В один из дней его отвратительно слабое тело всё-таки не выдержало и тогда узнали все. Нила тошнило от всех этих людей в его покоях, что пытались понять, что с ним происходит. Он ненавидел то, с какой жалостью на него смотрят, когда узнают правду. Его ладони сжимаются в очередном приступе кашля, а в его голове лишь мысль о том, что он хотел бы увидеть Эндрю. Сейчас, лёжа в кровати без возможности спокойно пройти несколько метров и при этом ещё остаться незамеченым, он больше всего хотел отправиться к тому дереву и дождаться появления Эндрю. Кучка целителей, что каждый день осматривали его по несколько раз, давали указания слугам. Их постоянные вопросы о том, кем является тот самый человек, вызывали лишь раздражение и очередной порыв лепестков, что в редкие моменты переходили в целые бутоны. Какой смысл ему говорить о том, кто уже давно мёртв? Будто его ответ что-то изменит. Лишь вызовит скандал, если вскроется правда о подобном контакте с духом. Нил молчал до конца и отказывался отвечать на любые вопросы, притворяясь спящим, либо нагло игнорируя целителей, совсем не чувствуя от этого вины или неловкости. Лёжа посреди ночи без возможности уснуть, он впервые за длительное время стал думать о будущем. Какой конец его ждёт? Будет ли это именно конец? С каждым днём, он лишь больше признавал, что не сможет вырвать из своей головы мысли об Эндрю. За всё это время они стали его привычкой. Зависимостью, от которой он совсем не мог избавиться. Даже тяжёлое хрипение из собственных лёгких не прерывало его мысли о нём. В последнее время он и вовсе перестал ориентироваться во времени. Какой это уже был день? Или неделя? Возможно, прошёл уже месяц и за окном седьмой месяц? Нет, пробивающееся солнце не позволяло думать о том, что уже прошло так много времени. Значит ли это, что оно идёт медленнее? Будто наслаждаясь его беспомощностью и заставляя прочувствовать её в полной мере. Целители во всю стараются найти лекарство, что не будет требовать того самого человека, но как долго он ещё сможет продержаться? Что случится с кланом после его смерти? Они всё ещё верят в его возможность стать на ноги или же просто играют перед ним роли? Лишиться статуса таким способом. Настолько радикально и жестоко в своём проявлении, что Нил не знает, что чувствует по этому поводу. От того, что и вправду не чувствует каких-либо эмоций о том, что не смог продержаться в роли наследника и будущего главы или чувство давления в груди не позволяет больше думать ни о чём, кроме смерти? Как он мог позволить себе подобные чувства, которые никогда бы ни к чему не привели? Когда именно это началось? Мог ли он предотвратить эти мысли или он проиграл ещё тогда, когда заговорил с Эндрю? Сейчас это уже не имело никакого значения, ведь будь у него возможно вернуться в прошлое, он не изменил бы своего выбора. Он не знает точное число дней, которые ему осталось прожить, но понимает, что осталось не больше недели. Всё время он может лишь смотреть в потолок и содрогаться в приступе кашля. Его голова раскалывалась, а тело будто и вовсе было совсем не его. Он будто был закован в что-то на подобии тела, пока под кожу заливали разного рода лекарства, что были хуже любой пытки. Каждый его вдох и выдох отдавались по всем покоям, а чтобы его сделать приходилось использовать определённую силу. Возможно, что именно поэтому он практически не спал последние пару дней? Чтобы дышать ему требовалось контролировать этот процесс, но, засыпая, ему совсем не хватало воздуха, из-за чего он каждый раз просыпался в холодном поту и с чувством удушения. Он не чувствовал сожаления и вины за то, что происходит. Его совсем не волновал клан, что никогда не был его настоящей семьёй. Его не волновали слова утешения, что каждый раз раздавались над его ложем. Его не волновало ничего. Единственное. Единственное, чего бы он хотел перед тем, как из его лёгких прорвутся бутоны — увидеть Эндрю. Последний раз. Лишь простой силуэт или тихий голос, что всегда раздавался у его уха и заставлял задержать дыхание. Его глаза слипаются, ведь недостаток сна сказывается на здоровье, но как только он позволяет им закрыться, то совсем скоро распахивает от очередного недостатка воздуха. Эта долгая пытка продолжается, но с каждым разом мысль о том, что это конец, пробивала сознании всё чаще и чаще. В один момент Нил и вовсе подумал о том, чтобы самостоятельно задержать дыхание. Приложить все усилия, чтобы просто уткнуться в подголовник, перекрыть кислород и попросту не иметь сил спастись. Что ещё могло держать его тут? Он чувствовал, что совсем скоро его лёгкие прорежут бутоны пионов и это будет намного хуже простого удушия. Пальцы подрагивают в попытке хотя бы приподнять ладонь. Тело охватывает неистовая боль, а по затылку будто ударяют чем-то тяжёлым. — Нил. Его веки распахиваются несмотря на боль. Точечное жжение заставляет взгляд помутнеть, но даже несмотря на это он оставляет глаза открытыми, выискивая источник звука. Ему ведь не могло послышаться? Или всё-таки послышалось? Неужели он начинает сходить с ума? Но как бы далеко он не загнал себя подобными мыслями, они тут же обрываются, когда сквозь затуманенный взгляд к нему прорезается знакомое сияние. Возможно, что он умер? Хотя боль в теле говорит, что это совсем не так. — Эндрю. Впервые за длительное время он услышал свой голос. Хриплый, бездушный и будто практически мёртвый. Его губы обветрились и единственное, что могло хоть немного их смочить — кровь в приступе очередного кашля. Кашля, что снова разразился по всем покоям, ведь теперь Эндрю не просто появился в его мыслях, а стоял прямо перед ним. Моргнув всего один раз, он наблюдал за Эндрю над собой. Его фигура, что совсем недавно стояла посреди покоев, оказалась возле его кровати. Его глаза начали видеть лучше, но перед этим он и так чувствовал на себе пристальный взгляд. Сейчас он мог встретиться с ним глазами. Эндрю изучал его. Пробегался по всему телу и лицу, будто хватая каждую деталь и делая для себя какие-то выводы. За всё это время, привыкнув к малоэмоциональному лицу Эндрю, Нил не знал как реагировать на явную складку между чужих бровей и взгляд. Взгляд, что не просто изучал, а нёс в себе что-то глубокое и тяжёлое. Он почувствовал, как от этого его тело начало казаться ещё большей клеткой, чем есть сейчас. — Эндрю, — снова его хриплый голос. Что он хотел сказать? Хотел ли вообще? Должен ли он что-то говорить? И если да, то что именно? Возможно, что это просто его предсмертное желание, после которого он наконец-то сможет закрыть глаза, не боясь, что снова проснётся в приступе нехватки воздуха? Эндрю молчал, но весь его вид показывал то, как он недоволен. Зол ли он? Вот так выглядит злость на лице Эндрю? Злится ли он на него? Он не знает, сколько они глядели друг на друга, но неожиданно Эндрю протянул к нему одну из ладоней. Медленно, неспеша, будто проверяя. Но даже если бы Нил был против, то он не смог бы отвернуться. Правда, Эндрю бы это заметил. Место, к которому прикоснулся парень, сразу отдало прохладой. Такой приятной и приземляющей. Все чувства Нила тут же сосредоточились только на одном-единственном прикосновении, что всего в одно движение заставило его чувствовать себя лучше. — Ты при смерти, — спустя такое огромное количество времени, Эндрю наконец-то подал голос. Холодный и острый, будто говорил его самому себе больше, чем Нилу. — Думаешь? Уголки его губ дрогнули всего на секунду, скорее рефлекторно, чем от настоящего веселья. Эндрю стал ещё мрачнее и это придавило Нила к ложе сильнее. — Если ты не остановишься, то умрёшь, — его рука всё так же покоилась на одной из щёк, будто именно это касание заставляло Нила дышать. — Если ничего не получилось за всё время, что тебя не было, то после твоего прихода это просто невозможно. Разве после стольких мучений Нил мог оставить эти чувства? Даже бутоны пионов не могли вытолкать их из него, а с Эндрю, что стоял над ним и касался одной из пылающих щёк, это мог бы быть самый лучший конец. — Ты лишь мучаешь себя, — будто выплюнул из себя эти слова, его пальцы дрогнули на чужой коже. Эта фраза вырвалась так, как бутоны из Нила. — Отказавшись от этого, не обреку ли я себя на вечные страдания? Даже если он умрёт отвратительной смертью, то он с увереностью может сказать, что последние несколько месяцев прожил так, как никогда лучше. Если это плата за всё то, то было ему дано, то он вполне готов её заплатить. — Ты совсем не понимаешь, что делаешь. — Но я знаю, что чувствую. Даже если ты этого не чувствуешь. Даже если Эндрю не чувствует того же, что и он, то это совсем не имеет значения. Разве есть что-то, что ещё держит его в этой жизни? Иногда ему казалось, что он был создан лишь для того, чтобы встретиться с Эндрю, что за такое простое время скрасит всю его жизнь. Нил совсем не требует ответа, а того факта, что Эндрю просто появился, уже хватает для того, чтобы он мог спокойно уйти. — Я чувствую, что ненавижу тебя. Вырвалось с чужих губ, заставляя уставиться на него в недоумении, но вскоре Нил издал лишь хриплый смешок, что сразу перерос в кашель. Даже тогда Эндрю не убрал руку, будто держа его в сознании. — Это... — он не знал, что должен был ответить и как отреагировать, но этого совсем не требовалось, ведь Эндрю подал голос: — Небесный запрет, — конечно он понимал, что, скорее всего, этот термин мало что говорил Нилу, а потому продолжил: — Чувства умерших мертвы, в отличии от живых людей. Твоя энергия янь слабеет. Слишком кратко, но настолько громко, что Нилу требовалось некоторое время, чтобы переварить то, что он сейчас услышал. — Какая разница какие они, если это всё ещё то, чем является. — Ты слишком глуп, — с лёгкой злобой, но она явно направлена не на Нила, проговорил Эндрю. Нил понимал, что это его конец, но с каждой фразой Эндрю этот конец становился не так страшен, как мог бы быть. Если никаких шансов не было изначально, лишь по одной глупой причине Небесного запрета, то сейчас, зная настоящее отношение Эндрю, это заставляло его расслабиться полностью. Если он думает, что так только отталкивает его, то он глубоко ошибается, ведь Нил уже давно сделал выбор, что совсем не был выбором, а лишь неизбежностью, что произошла рано или поздно. — Не думаю, что ты узнал об этом только сейчас. И всё-таки для того, чтобы навсегда закрыть свои веки с настоящим спокойствием внутри, он хотел бы знать последнее. То, что кажется не таким значительным после того, как Эндрю признал то, на что Нил никогда не рассчитывать. Но... — Кто ты на самом деле? Эндрю молчал. Думает ли он о том, стоит ли говорить об этом? Может, он обдумывает, как сформулировать ответ? Или же история настолько велика, что он ищет с чего начать? Нилу было совсем неважно через сколько он получит ответ, а потому лишь с особым чувством рассматривал чужое лицо. — Это игра заключалась в том, чтобы ты сам нашёл ответ. Эндрю наклонился и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от Нила, что на секунду заставило его задержать дыхание, что тут же повлекло за собой последствия, заставляя с огромным трудом сделать глубокие вдохи. Эндрю смотрел прям в его глаза. Скорее всего ужасно красные и уставшие с мешками чуть ниже. Но, судя по всему, это совсем его не отталкивало, и понимание этого заставляло сердце сделать дополнительный стук. — Моё полное имя Эндрю Джозеф Миньярд. Это последнее, что Нил услышал перед тем, как чужие губы впились в его. Он чувствовал, как холод отдаёт в кожу и лёгкие. Как ладони Эндрю обхватывают его щёки, заставляя приподнять голову, будто парень делился с ним дополнительным воздухом, наполняя его тело. Кончики пальцев подрагивали, а из головы тут же пропали все мысли о боли и нехватке дыхания. Во время поцелуя ему казалось, что они и вовсе пропали. Эндрю целовался жадно, интенсивно и с особым напором, будто пытался вложить в этот поцелуй все свои чувства, а Нил мог лишь принимать и чувствовать, как в глазах начинает темнеть. Совсем нет боли или дискомфорта, лишь холодные губы Эндрю, что ощущаются горячее любого огня. Он был совсем не против умереть именно так.

•••

Ужасно пылкое солнце обжигало открытую кожу и заставляло чувствовать особенную духоту в тех участках, что закрывала ткань. Вернувшись после аудиенции с Ваном с гудящей головой, ему хотелось лишь искупаться и закрыться в своих покоях. Но у него были более важные дела в этот день, чем простое уединение в апартаментах. Уже третий год в роли главы клана, а Нил всё никак не может привыкнуть к вечным однотипным вопросам, что приходилось решать каждый год и в любое время года. Легче и вовсе не приходить на эти аудиенции, но, к сожалению, все и так терпят его "неуважительное" отношение к Вану, так что отсутствие и вовсе может срезать последнюю нить терпения и обрушит гнев на весь клан. Не то чтобы ему не плевать на то, что будет с ним, но здесь всё-таки имеются люди, которые не заслуживают такой ужасной участи, как последствия после наказания от Вана. Так вот, по поводу других дел. Этого дня он ждал целый год, а потому сердце чуть-ли не выскакивало из груди при одной мысли о том, что сегодня будет. Приведя себя в порядок, Нил, не теряя времени, схватил бронзовый фонарь и отправился к знакомой лесной тропинке, по которой он ступал последний раз в прошлом году. Его ноги дрожали от усталости после тяжёлого дня, заставившего его проехаться чуть-ли не по всему городу, но он совсем не обращал на это внимание, ведь сейчас было что-то намного важнее уставших мышц. Пробираясь сквозь отросшие ветки, Нил уже видит на горизонте то самое дерево, а рядом с ним знакомую фигуру, что тут же оборачивается в его сторону. Он лишь прибавляет шаг, чтобы поскорее оказаться рядом. — Ты пришёл поздно. Ранний вечер, что уже давно отбился от середины дня. Двадцать девятое августа. День, когда мост возлюбленных снова образуется на небе. Единственный день их возможной встречи. День, когда он умер и родился заново, чтобы жить только ради этих встреч. — Ван задержал нас, — кратко ответил он, совсем не сдерживая своей довольной улыбки, что растягивала шрамы на лице, которые с особенным интересом рассматривал Эндрю так, будто видит впервые. Изучая, не появилось ли чего-то нового за весь прошедший год? Подходя к Эндрю, он совсем не удивился, когда его губы вдруг обдало настоящим холодом, что посоперничает с любым жаром, которым так любят описывать все поцелуи в текстах. Три года как он — глава клана. Пять лет как его тело уже должно было гнить под землёй, но сейчас он стоял здесь, отдаваясь во власть Эндрю, что заставил его жить, жертвуя собой и своей душой. Он всё ещё помнит тот день, когда его глаза закрылись с мыслью, что это конец. Когда его лёгкие смогли сделать свободный вдох совсем не содрогаясь в боли, он подумал, что так ощущается рай, но его помутневший взгляд смог разглядеть свои покои, улыбающихся целителей и слуг у своего ложе. Тогда он ещё совсем не подозревал, что этот день запомнится ему как один из самых отвратительных и лучших в его жизни. Эндрю Джозеф Миньярд. Он перерыл все письмена и исторические архивы, что были в его библиотеке, и всё-таки нашёл. Как? Как он мог не разглядеть в этом человеке воина и не провести логическую цепочку его смерти на поле боя? Эндрю Джозеф Миньярд. Имя, что стало святым в период Ся и увековечило их великий народ, как тех, кто никогда не сдаётся. Фамилия Миньярдов была самой громкой в династии Ся и стала ещё громче после победы в войне, что могла стать уничтожительной и конечной. Период, где именно войско Эндрю свершило финальную битву, убив правителя Дунъи и пожертвовав своим телом. История этой фамилии велика, но уже как сотню лет нет ни одного человека с этого великого рода. Род Миньярдов погиб за честь и славу своей земли, увековечив свои имена как святые. Возможно, что именно по этой причине они всё ещё имеют право встречаться в день, когда мост соединяет сердца единых душ. Первый год прошёл в вечном поиске. Что произошло с Эндрю? Почему его чувства не исчезли, но бутоны и не думают прорастать? Неужели это был конец? На самом деле, это был лишь конец вступления. Сейчас, имея возможность касаться Эндрю хотя бы раз в год, он будет продолжать жить. И кто знает, возможно, что, когда его сердце выбьет последний ритм, одна встреча в год станет простой шуткой.