call it what you want

Суббота, 3 сентября, 2016 Шейн разглядывал разноцветные буклеты у себя на коленях, пока мама продолжала осаждать сотрудницу приемной комиссии бесконечными вопросами. Он почти не поднимал головы, позволяя гулу вежливого смеха и разговоров заполнять комнату. Лишь кивал в нужных местах, стараясь выглядеть вовлеченным, хотя большая часть сказанного терялась в общем шуме. Переезд из Оттавы был изнуряющим. Оставить университет, в который он всегда мечтал поступить — прямо как его отец, — было довольно неожиданным решением. Шейн не из тех, кто легко меняет привычное на неизвестное. Но у него была на то причина. Бостонский университет — это не просто один из вариантов. Это хоккей NCAA первого дивизиона. «Террис» — команда на победной серии во главе с игроком, которого здесь, кажется, все боготворят. Игроком того типа, за которым Шейн всегда следил. Игроком того типа, каким он сам был дома. Илья Розанов. Уже выбран в первом раунде «Бостонскими Медведями» сразу после восемнадцатилетия, но по какой-то причине решивший доиграть студенческий сезон. Шейн видел его в хайлайтах, в скаутских отчетах и даже по телевизору, когда Розанов выступал на международных сборах. Суперзвезду такого уровня он бы узнал где угодно. Именно поэтому Шейн перевелся в Бостонский университет: с целью наконец попасть в драфт. Всего пару лет назад Скотт Хантер ушел отсюда в первом раунде сразу после первого курса в «Нью-Йорк Адмиралс», а в прошлом сезоне набрал десять очков за девять матчей плей-офф. Шейн мечтал о таком успехе. — Правда ведь, Шейн? Голос мамы вернул его к разговору. Шейн машинально кивнул и выдавил вежливую улыбку — сотрудница приемной комиссии, Келли, судя по бейджику, выглядела вполне довольной таким «ответом». Шейн снова почти отвлекся на свои мысли, когда в дверь резко постучали. Келли подняла взгляд. — О, а вот и она. Дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка примерно его возраста — с фотосумкой на плече и планшетом подмышкой. Она выглядела собранно и уверенно — так естественно, что Шейн уже начал ассоциировать это ощущение с Бостоном: да, он и должен быть именно в таком престижном месте. — Извините, — сказала она, одаривая всех непринужденной улыбкой. — Застряла на складе с экипировкой. — Шейн, это Роуз Лэндри. Менеджер команды «Террис», — представила ее Келли. Роуз сделала шаг вперед и протянула руку. — Значит, ты тот самый трансфер? — ее улыбка стала внимательной и оценивающей, но без давления. — Добро пожаловать в Бостонский университет! Шейн быстро встал, пожимая ее руку. — Шейн. Привет! — ответил он с неловкой улыбкой. — Я буду твоим главным контактом, — продолжила Роуз, доставая планшет. — Расписание, учебные проверки, медиа, когда до этого дойдет. Обещаю, я не кусаюсь, — добавила она после паузы. Шейну не удержался и тихо усмехнулся. — И, — сказала она, поправляя ремень фотосумки, — если увидишь, что я навожу на тебя камеру — не стесняйся. Я учусь на режиссера, а вы моя муза. Это не странно. Ну… почти не странно. Келли понимающе улыбнулась. — Роуз следит за тем, чтобы команда окончательно не развалилась. — Талант, — пожала плечами та. Впервые с момента приезда в Бостон Шейн почувствовал, как немного расслабляется. Может быть, все будет проще, чем он думал.

***

После прощания с родителями (ну, не прощанием — они вернутся уже завтра утром, чтобы помочь ему разобрать вещи в квартире), Шейн пошел за Роуз в сторону арены. Его первая официальная тренировка с командой. Он подтянул лямку рюкзака повыше на плече и поднял взгляд, когда они прошли через тяжелые стеклянные двери. Внутри пространство сразу раскрывалось — широкое, индустриальное: отполированный бетон под ногами, открытые балки под потолком, баннеры под самыми стропилами. Они висели там, тихо напоминая о прошлом. Красный и белый цвета «Террис» повсюду. Годы чемпионств, аккуратно вышитые на ткани. Имена тех, о ком Шейн читал в статьях, некоторых видел по телевизору еще ребенком, за другими следил уже сейчас в MHL. Их шаги гулко отдавались под высоким потолком. Где-то глубже в арене обновляли лед. Он слышал знакомый низкий гул техники, едва различимый скрежет металла по льду. Потом почувствовал запах: холодный воздух, резина, старый пот и тот чистый, почти металлический аромат свежезаточенных коньков. Он пробудил в Шейне что-то ностальгическое и заземляющее — что-то, чего, как оказалось, ему сильно не хватало с самого начала переезда. Роуз шла уверенно, будто проделывала этот путь уже тысячу раз, кивая сотрудникам и бросив дружелюбное «привет» тренеру, проезжавшему мимо с тележкой, полной бутылок с водой и полотенец. Шейн старался не таращиться, но его взгляд снова и снова скользил по витринам с трофеями вдоль коридора. Стекло блестело в свете ламп, отражая кубки. Подписанные шайбы были аккуратно закреплены рядом с табличками. Командные фото прошлых десятилетий смотрели на него с щербатыми улыбками и старомодными прическами. На секунду он задумался, окажется ли когда-нибудь и его лицо за этим стеклом. В этом году его последний шанс попасть в MHL через драфт. Конечно, он мог бы стать незадрафтованным свободным агентом, но… все знают, как обычно складываются такие карьеры. Они прошли мимо тренировочной комнаты; дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы Шейн успел заметить ряды мягких столов и эспандеры, аккуратно развешанные вдоль стен. Снаружи кабинетов тренеров висела доска, исписанная схемами упражнений и временем тренировок. Все выглядело выверенным. Серьезным. Это была не Оттава. Не его дом. Это было что-то… Большее. Когда они спускались по пандусу к раздевалкам, температура упала еще на пару градусов. Воздух стал влажным, холодным на коже. Шейн потер ладони друг о друга, не совсем понимая, от холода это или от нервов. — Первые тренировки всегда немного нервные, — сказала Роуз ему через плечо, будто чувствуя тревожность Шейна. — Но ты быстро привыкнешь. Ты хорош, Холландер. Я видела твои записи. Руководство MHL еще, похоже, нет. Но все впереди. Шейн покраснел от комплимента и кивнул, тяжело сглотнув. — Спасибо, — робко улыбнулся он. Роуз усмехнулась сама себе. В его груди вибрировало что-то между восторгом и паникой. Вот и оно. Никаких больше «а если». Никаких «может быть». Он был здесь. — А вот и твой шкафчик, — сказала Роуз, разводя руками. На табличке сверху было написано «ХОЛЛАНДЕР». Его джерси уже аккуратно лежало внутри вместе с остальной формой. — У нас не было номера 24, так что здорово, что ты смог его сохранить. Я знаю, для некоторых это очень важно, — добавила она с легкой улыбкой, листая планшет. В этот момент дверь в раздевалку открылась. Сначала показались светлые кудри, потом черные наушники и капюшон, надвинутый на лицо. Парень замер, едва войдя. Его взгляд резко метнулся от Роуз к Шейну. Он стянул наушники на плечо, капюшон сполз следом. — Извините, — сказал он с ярко выраженным русским акцентом. — Я… забыл телефон, — он кивнул в сторону шкафчика рядом с Шейном. И правда, на верхней полке лежал старенький шестой айфон. На табличке было написано «РОЗАНОВ», и Шейн непроизвольно сглотнул, когда понял, кто перед ним стоял. Конечно, стоило сразу же догадаться, учитывая, как много раз он видел его онлайн или по телевизору.  Конечно же, его шкафчик рядом с моим, подумал Шейн про себя. Роуз даже не подняла головы от планшета.  — Розанов, — сказала она с улыбкой, наконец посмотрев на него. — Как раз вовремя. Розанов тихо простонал. — Это всегда не к добру, — сказал он с акцентом, от которого у Шейна прошла дрожь по спине, хотя он и пытался ее игнорировать. — Прекрати, ты меня обожаешь, — отозвалась она и шутливо хлопнула его планшетом по плечу. Он изобразил страдание. — Шейн, это Илья Розанов. Наш центр первого звена, один из альтернативных капитанов и, конечно… — ее голос наполнился сарказмом, — мой лучший друг на свете. Розанов закатил глаза, подхватил черную сумку и повернулся к Шейну. Он был чуть выше Шейна, но заметно шире в плечах. От него пахло постиранным бельем и хвоей — тот запах, который Шейн обычно искал в одеколонах, но Розанов, казалось, просто… излучал его. Удачливый ублюдок. — И Розанов, это… — Шейн Холландер, — перебил он, медленно произнося его имя, будто смакуя на языке. Или бросая вызов? Шейн не смог удержаться — его взгляд сам опустился к чужим губам. Роуз удивленно вскинула брови. — О, значит, ты уже слышал о канадском трансфере? — она мягко улыбнулась Шейну. Губы Розанова снова дернулись, но это не походило на полноценную улыбку. — Тцц, сложно не слышать, — сказал он легко. — Тренер говорит, что ты — какое-то чудо-решение. Роуз фыркнула: — Он совсем не… — Нет, это факт, — перебил Розанов, не сводя глаз с Шейна. — Что-то вроде «хороший лидер» или «высокое хоккейное IQ», — он совершенно невозмутимо показал кавычки пальцами. — Очень скучная похвала. Шейн покраснел, чувствуя жар, растекающийся по шее. — Я… я просто играю, — сказал он, неожиданно заинтересованный в собственных шнурках на кроссовках. — Угу, — протянул Розанов. Его лукавая улыбка дразнила Шейна где-то на периферии зрения. — Все хорошие игроки так говорят. Даже те, кого не задрафтовали. Роуз захлопнула планшет. — Так, знакомство окончено. Розанов, иди к команде в конференц-зал или куда угодно, пока ты не напугал его настолько, что он снова решит перевестись. Шейн дернулся было перебить — сказать, что он бы не перевелся из-за этого, что слова Розанова его не задели. Но промолчал. — Уу, я не страшный, — возразил Розанов. — Очень даже, — не моргнув, ответила Роуз, а затем более мягко обратилась к Шейну: — Я скоро вернусь. Можешь пока переодеться, тренировка сразу после собрания команды. Она бросила на Розанова предупреждающий взгляд, уходя из раздевалки. Дверь захлопнулась. Наступившая тишина показалась громче музыки, едва доносившейся из динамиков под потолком. Шейн переместил вес с ноги на ногу, внезапно слишком остро ощущая расстояние между ними — или его отсутствие. Присутствие Розанова чувствовалось, как сильный парфюм: навязчиво и подавляюще. С такими парнями Шейн всегда чувствовал себя неуверенно. Они знали о своей силе. — Что ж, — наконец сказал Розанов, бросая сумку на скамейку и сам лениво на ней разваливаясь. — Канада, значит? Шейн кивнул. — Оттава. Брови Розанова слегка приподнялись. — Большой хоккейный город. Шейн кивнул. — Да, сложно избежать. Розанов фыркнул резко, с насмешкой. — MHL, да. Болельщики «Кенс» повсюду. Дети на каждом катке в пять утра, — он пожал плечами. — А вот университетский хоккей? — он театрально поморщился. — Не очень. Шейн рассмеялся раньше, чем смог себя остановить. — Окей, вау. — Я серьезно, — продолжил Розанов, теперь уже открыто улыбаясь. — Я играл против некоторых таких команд. Никакой скорости. Скука смертная. Как благотворительность. Понимаешь, da? — Они не так плохи, — возразил Шейн, игнорируя комплимент, который Розанов только что сделал между делом, хотя улыбка его выдала. Розанов наклонил голову, и его пронзительный взгляд блеснул. — Ты ведь ушел от них не просто так? Улыбка сошла с лица Шейна — не резко, скорее задумчиво. Он посмотрел на свой шкафчик. — Да, — тихо признался он. — Не просто так. Розанов смотрел на него чуть дольше нужного. Что-то нечитаемое блеснуло на его лицо. Потом оно снова стало прежним. — Что ж, — сказал он, хлопнув в ладони. — Ты сейчас здесь. Хоккей лучше. Конкуренция настоящая. Больше никаких сезонов по восемьдесят очков, Холландер, — поддразнил он, явно зная о рекордном первом сезоне Шейна. Шейн поднял на него взгляд. Он все еще нервничал, но было и что-то другое. Илья Розанов изучал меня. Илья Розанов знает мою статистику, — подумал он, стараясь игнорировать то, как его это взволновало. — Да, — сказал Шейн чуть более уверенно в этот раз. — Хоккей лучше и конкуренция тоже. Хотя я думаю, что могу снова подобраться к восьмидесяти, — добавил он нахально, отчего Розанов тихо усмехнулся, прикусив губу. Шейн попытался проигнорировать странное ощущение вдоль позвоночника и сглотнул — во рту внезапно стало сухо. Розанов снова взглянул на его шкафчик: экипировка была выложена идеально ровно, хотя он только что достал ее из сумки; обувь стояла внизу, будто вымеренная по линейке. — Ты всегда такой… идеальный? — спросил он, указывая на шкафчик. Шейн замялся. — Это… плохо? Розанов негромко рассмеялся. — Нет, просто… необычно, — он откинулся назад, упираясь руками в скамью. — Большинство парней раскидывают все как попало, а потом жалуются, что ничего не могут найти. Шейн позволил себе короткую улыбку. — Я люблю знать, где что лежит. — Скукотища, — фыркнул Розанов и наклонил голову, теперь открыто его разглядывая. — Ты, наверное, и домашку делаешь сразу? Возможно, после тренировок или игр. Шейн нахмурился. — Разве не все так делают? — Только ботаны, — нахально ответил Розанов. — У тебя думающее лицо. — Что это вообще значит? — Это значит, — сказал Розанов, встречаясь с ним взглядом, — что у тебя думающее лицо. Очевидно. Он пожал плечами и начал надевать форму. Они замолчали. Шейн продолжил собираться, а Розанов по какой-то причине время от времени бросал на него взгляды. Момент не успел затянуться, как двери раздевалки снова распахнулись. Внутрь хлынул шум: смех, крики, глухие удары сумок о пол. Вошла группа парней примерно их возраста — громкие и расслабленные, как у себя дома. На их куртках был один и тот же знак. Ах, братство, подумал Шейн про себя. — Рози! — крикнул высокий парень с темной щетиной. — Уже доебался до нового парня? Розанов закатил глаза. — Сначала надо сводить его на ужин, — невозмутимо ответил он, и щеки Шейна слегка порозовели. — Я же джентльмен. Парни усмехнулись. Высокий хлопнул Розанова по спине и повернулся к Шейну. — Ты трансфер, да? — спросил он. Шейн кивнул. — Приятно познакомиться, чувак. Я Клифф… Клифф Марло, — сказал он с улыбкой, протягивая руку. Шейн протянул голову сквозь горловину джерси и пожал ее. — Холландер. Шейн Холландер, — ответил он, коротко улыбаясь. Розанов сместился за его спиной и облокотился на свой шкафчик. — Окей, Джеймс Бонд, — пошутил другой парень. Он был ниже Клиффа и с заметным шрамом на носу. Шейн узнал его. — Ты Хейден Пайк, — сказал он утвердительно. Хейден удивленно кивнул, пожимая ему руку.  — Эм, да. Это я. А ты откуда знаешь? — искренне спросил он. — Мы встречались, — ответил Шейн с небольшой, но искренней улыбкой, наблюдая, как с лица Хейдена сходит цвет, когда тот понимает, что совсем этого не помнит. — Но это было очень коротко. Не переживай. В лагерях World Juniors всегда дикий хаос. Хейден явно пытался справиться с неловкостью, но подколки остальных только мешали. — Прости, чувак, я худший, — произнес он с виноватой улыбкой. — Da, наконец мы хоть в чем-то согласны, Пайк, — вклинился Розанов. Его низкий голос с русским акцентом раздался прямо над левым плечом Шейна. У Шейна загорелись уши, когда он обернулся к светловолосому парню, все еще сидевшему в своем шкафчике.  Розанов встал и подошел ближе, наклоняясь совсем немного вперед. — Пойдем, — сказал он тихо, только для Шейна. — Я покажу тебе конференц-зал, пока эти умники учатся отличать левый конек от правого. Шейн моргнул. — Ты не должен… — Я знаю, — ответил Розанов, уже разворачиваясь. — Я хочу. И Шейн просто не мог оставить Илью Розанова ждать.