Любовь и змей

С самого утра Игуро чувствовал себя плохо.Голова горела, будто под кожей тлели угли, а мир вокруг временами плыл, словно он смотрел сквозь мутное стекло. Свет в коридорах резал глаза, шаги отдавались слишком громко, чужие голоса цеплялись за слух. Он списал всё на недосып. На реактивы. На стресс. На что угодно, только не на это. Течка не должна была начаться ещё две недели. Он проверял календарь вчера. Даже дважды. Таблетки были приняты. Доза — обычная. Всё должно было быть под контролем. Он сидел на первой паре, сгорбившись над тетрадью, механически записывая формулы. Чернила расплывались. Иногда строчки будто двигались. «Потом перепишу», — подумал он, хотя знал, что не перепишет. Внутри было странно пусто и жарко одновременно. Ко второй паре стало хуже. Сначала — сухость во рту. Потом — дрожь в пальцах, почти незаметная, но раздражающая. Он поймал себя на том, что слишком часто облизывает губы. И только когда рядом прошёл кто-то из альф, он понял, что дело плохо. Резкое, почти физическое ощущение. Как если бы воздух внезапно стал плотнее. Давил на грудь, на горло, на затылок. Игуро замер. Запах. Свой. Он почувствовал его не сразу, а как осознание задним числом. Морская соль — резкая, холодная. Кровь — металлическая, тревожная. И мята — обманчиво свежая, почти болезненно чистая. Он пах так, как нельзя пахнуть в учебном корпусе. В аудитории стало душно. Несколько альф подняли головы почти синхронно. Не осознанно. Инстинкт. Кто-то нахмурился. Кто-то втянул воздух глубже, чем нужно. Игуро понял всё за секунду. — Можно выйти? — сказал он преподавателю, резко, слишком резко. Бета за кафедрой поднял взгляд поверх очков. — Вам плохо? — Да. Коротко. Почти грубо. Но сейчас ему было плевать. Преподаватель кивнул. — Только быстро. Игуро не ждал разрешения. Он встал, схватил сумку и вышел, стараясь идти ровно, не сорваться на бег. Коридор встретил его светом и людьми. Слишком много людей. Он чувствовал, как запах становится ярче. Не сильнее — нет. Просто… честнее. Таблетки сдавали позиции, как солдаты без патронов. Он резко свернул к туалету, ладонью толкнул дверь и почти ввалился внутрь. Заперся. Опёрся лбом о холодную плитку. Дышать было трудно. От паники. Потому что он знал, как это работает. Если альфа подойдёт слишком близко — виноват будет он. Если кто-то скажет что-то грязное — виноваты будут феромоны. Если кто-то решит, что имеет право — система вежливо пожмёт плечами. «Надо было следить». «Омеги обязаны контролировать себя». «Значит, спровоцировал». Никого не интересует, что это невозможно. Игуро медленно сполз по стене, сел на пол, прижимая колени к груди. — Только не сейчас… — прошептал он в маску. Впереди была ещё половина дня. И он вдруг понял, с пугающей ясностью: если его учуют — спрятаться будет негде. Телефон он вытащил на автомате. Самый часто вызываемый номер. — Алло? Санеми, ты где? — "Прогуливаю пару в столовой. Что такое?" — Мне плохо, можешь подойти? – с надеждой спросил парень. — "Уже иду."