Любовь и змей

Стадион гудел. Не просто шумел — гудел, как улей, в котором всем одновременно пришла идея быть максимально громкими и бесполезными. Игуро стоял у края поля, с бутылкой воды в руках, в этой несчастной спортивной футболке, которая ощущалась как публичное заявление: «Да, у меня есть тело. Да, мне это не нравится». Капюшона нет. Толстовки нет. Слишком много воздуха на коже. — Ты выглядишь так, будто тебя сюда привели насильно, — лениво заметил Санеми рядом. — Так и есть, — отрезал Игуро. — Это называется «участие в жизни универа». — Это называется «социальное самоубийство». Санеми фыркнул. — Расслабься. Ты просто стоишь и подаёшь воду. — Я и этим могу облажаться. — Вот это уже настрой победителя. Игуро закатил глаза. Где-то на поле уже начинался очередной матч. Крики, свистки, топот. Кто-то пробежал слишком близко, зацепив его плечом. Он машинально отступил. Слишком много движения. Слишком мало контроля. — Игуро! — голос Мицури перекрыл шум. Он повернул голову. Она махала ему с другой стороны, уже в форме, волосы собраны, улыбка — яркая, как будто этот хаос был её естественной средой обитания. И, что хуже всего — ей это действительно шло. Игуро на секунду завис. Потом коротко кивнул. — Живой? — крикнула она, подбегая ближе. — Пока да. — Отлично! Тогда держи воду, я сейчас умру, — она схватила бутылку и сделала пару глотков, выдыхая. Он отвёл взгляд. Слишком близко. Слишком… нормально. — Ты странно тихий, — заметила она. — Здесь слишком громко, чтобы ещё и я говорил. Она усмехнулась. — Логично. Свисток. — Мне пора! — она уже отступала назад. — Пять минут и вернусь! Он не ответил. Просто смотрел, как она возвращается на поле. И в этот момент.. удар. Резкий. Тупой. Мяч. Прямо в лицо. Звук был глухой, но внутри будто что-то лопнуло. Игуро пошатнулся. Мир на секунду сжался в точку. Боль пришла с задержкой. Сначала — давление. Потом — резкая, знакомая, слишком знакомая линия боли на щеках. Он инстинктивно схватился за лицо. Маска. Тёпло. Плохо. Очень плохо. — Чёрт — выдохнул он сквозь зубы. Кто-то крикнул: — Сорри! Не туда полетел! Конечно. Как будто от этого легче. Игуро отвернулся. Шаг назад. Ещё один. Он уже чувствовал. Кровь. Не сильную. Но достаточную. Она всегда находила дорогу. — Эй, ты в порядке? — голос рядом. Он не смотрел. — Да. Ложь. — Ты уверен.. — Да. Резче. Слишком резко. Он развернулся, собираясь уйти с поля, пока никто не начал смотреть слишком внимательно. Но не успел. — Игуро? Мицури. Быстро вернулась. Она уже была рядом. Он замер. Чёрт. — Я в порядке, — сказал он, не глядя на неё. — В тебя же мячом прилетело! — И? Пауза. Она шагнула ближе. И вот тут он почувствовал, как внутри всё сжимается. Не от боли. От того, что сейчас— — Дай посмотреть. — Нет. Слишком быстро. Она замерла. Не обиделась. Насторожилась. — Почему? Он молчал. Потому что вариантов ответа не было. Мицури смотрела на него несколько секунд. Потом тихо: — У тебя кровь. Чёрт. Он сжал зубы. — Я разберусь. Он попытался пройти мимо. Она поймала его за запястье. Не сильно. Но достаточно. — Игуро. Голос мягкий. Но не отступающий. — Отпусти. — Нет. Тишина. Вокруг всё ещё шумел стадион. Но между ними стало… слишком тихо. Она смотрела прямо. Не требовательно. Не давя. Просто… не уходила. И это было хуже. Он медленно убрал руку от лица. На секунду. Этого хватило. Красное пятно на маске. Мицури замерла. И впервые за всё время не знала, что сказать. Не потому что испугалась. Потому что поняла. Слишком много сразу. Игуро тут же вернул руку обратно. — Всё? Она не ответила сразу. Потом тихо: — Пойдём. — Я сказал, я.. — В медпункт. Без вариантов. Он хотел возразить. Правда хотел. Но боль снова дёрнула. И, что хуже, она уже знала. Он закрыл глаза на секунду. — …ладно. Очень тихо. Почти поражение. Она не отпустила его руку. Но и не тянула. Просто шла рядом. И в этот раз он не вырвался.

***

Дверь медпункта открылась с громким хлопком. В таких делах Мицури тихой быть сложно. Шинобу с Тамаё встретили входящих с округленными от удивления глазами. — Госпожа Тамаё! Очень чрезвычайная ситуация! Простите за вторжение! — сходу начала Мицури активно жестикулируя. Игуро же был более спокоен, такое происходит не в первый раз. Нет причин сильно паниковать. Он скорее беспокоился как бы Мицури не хватил удар от страха за него. Однако было что-то что грело душу. Наверное то что альфа так сильно беспокоится о нем? Но она наверняка с каждым другом так бы себя повела. Все таки когда у кого-то идёт кровь это серьёзно. — Мика позови-ка Юширо. Мицури, Шинобу вы не против выйти? — Тамае встала со своего места. — Мика ты тоже можешь не заходить сюда пока? Все таки закон о коденфициальности пациентов нужно сохранять. А твой маленький язык намного длиннее чем кажется. — Ась?! — девочка помотала головой, но спорить не стала и побежала к двери, — Я мигом! — Я тоже пойду, не буду вмешиваться в чужие дела, — наконец подала голос Шинобу. — Пойдём Мицури? Девушка взглянула на подругу. Мицури же ее ответным взглядом не одарила. И уходить тоже не спешила. Он обеспокоена смотрела на парня, глазами спрашивая точно ли ей нужно уйти. — Мицури-сан, а думаю что пока лучше оставить Игуро-сана в покое, — сделала еще одну попытку Кочо. — Это будет вежливо с нашей— — Можешь остаться, — коротко проговрил Обанай отводя взгляд от девушек. Тишина. Не полная. Где-то за окном всё ещё ревел стадион, кто-то орал в мегафон так, будто от этого зависела судьба человечества, а не победа факультета экономики над биологами. Но внутри кабинета стало тихо именно по-другому. Шинобу удивлённо моргнула. Мицури тоже. Игуро сам будто не до конца понял, что только что сказал. Потому что это было… автоматически. Быстрее страха. Быстрее привычного «нет». И теперь назад слова уже не запихаешь. К сожалению, человеческая речь так не работает. Иначе половина романов закончилась бы на первой главе, а психотерапевты остались бы без работы. Мицури осторожно перевела взгляд на него. — …точно? Игуро отвёл глаза ещё сильнее. — Я не повторяю дважды. Очень убедительно. Особенно когда уши уже начали краснеть. Тамаё это заметила сразу, но, к её чести, не прокомментировала. Только едва заметно хмыкнула себе под нос. Шинобу же улыбнулась. Слишком понимающе. — Ну тогда мы оставим вас в покое, — протянула она мягко. — Не делай такое лицо, Кочо. — Какое? — Вот это. — Понятия не имею, о чём ты. Ложь. Абсолютная. У Шинобу лицо человека, который уже мысленно написал три главы романтической драмы и теперь ждёт развития сюжета. Страшная женщина. Она всё-таки вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Тамаё подошла ближе к Игуро, уже надевая перчатки. — Снимай маску. Игуро поморщился. Мицури тут же напряглась, словно только сейчас окончательно осознала, что он действительно позволит ей остаться. Он чувствовал её взгляд почти физически. Не любопытный. Не испуганный. Осторожный. Вот это и добивало. Игуро медленно поднял руку к лицу и стянул маску вниз. Мицури тихо втянула воздух. Не громко. Не драматично. Но он услышал. Шрамы тянулись от уголков рта почти к ушам, старые, неровные, будто кто-то когда-то пытался разорвать ему лицо улыбкой. Удар мячом снова вскрыл один из рубцов, и тонкая полоска крови уже спускалась вниз по подбородку. Несколько секунд Мицури просто смотрела. — Так сидит спокойно, — Тамаё осторожно взяла парня за подбородок. — Видимо старый рубец не выдержал давления от удара. Всё остальное в норме. Сейчас быстро обработаем рану и заклеим пластырем. Тамаё отстранилась ровно настолько, чтобы оценить результат, как будто речь шла не о человеке, а о аккуратно отремонтированном механизме, которому снова можно жить дальше без скрипов. — И всё, — спокойно повторила она. — Не геройствуй, не лезь в драки, не подставляй лицо под спортивный инвентарь. — У вас слишком много требований к моей повседневной жизни, — сухо ответил Игуро, беря чистую маску. — Потому что твоя повседневная жизнь, судя по статистике, пытается тебя убить. Ну все идите! Мне еще отчет об этом заполнять и Мику усмерять. Обо всем остальном поговорите в коридоре, — она оглядела их. — Чую разговор у вас будет очень серьёзный и длинный.